"Маски долой. Вот и всё". Глава вторая

В начищенной и убранной квартире было страшновато находиться — все было готово к возвращению девочек, даже Макарыча, вчера, на ночь глядя, простирнули с лечебным шампунем. Он материл нас на кошачьем языке, но все же позволил себя вымыть, высушить полотенцем, а после потребовал пожрать в качестве компенсации. Суровый кошак у нас, что сказать. Пока завтракал и приводил себя в приличный вид, старался быть предельно аккуратным, чтобы не устраивать новую уборку. Нафиг такое счастье нужно… Слегка упустил кофе, увлекшись разговором с Антошиным — на часах не было восьми, когда этот кадр свалил из дома и заявился к нам. Сожрал бутерброды, в перерывах делясь горестями: — Серёга, че делать-то? Дашка из-за Клименко собрала вещи и ушла, назвав меня козлом, а этой только этого и надо было. В наглую прошла, как к себе домой, расположилась. Пацана искупала, то, се… — Динь, ты че несешь? Ребенок, как я понял, твой? — Так-то вроде да, — захлопал глазами новоиспеченный папаша. — Но… — Так не выеживайся, ради пацана хотя бы. Или ты не уверен, что твой? — Не очень. Вчера поговорили, Настя сама предложила сделать тест на отцовство, я согласился, деньги есть… — Дэн, ты сам-то чего хочешь? Жить с Настюхой ради сына или к Даше вернуться? — Просто Наське жить не где, кроме как у меня, на работу ей не устроиться пока Никитка малой совсем. А Даша… Она сказала, что у нее варианты есть, не буду за ней бегать. У меня тоже есть гордость и достоинство, — заважничал Денис. — Ладно, поехали, пора уже, — подтолкнул «униженного и оскорбленного» к выходу, потому что опаздывать как бы нежелательно. — Хочу у Стаса отпроситься, по телефону не рискнул звонить, сегодня полнолуние, — хихикнул Дэн, пока мы рассаживались в машине. — Кстати, Серёг… А мелким, детям, короче, много всего надо? — Диня, ты даже не представляешь, сколько, — хмыкнул, вспоминая магазин, в который меня затащила вторая половина. — И не важно, мальчик или девочка. Одних памперсов уйдет вагон, на машину хватит. Антошин стал похож на сову, ударенную молнией и конкретно так завис, видимо, подсчитывая свои финансовые убытки. Я же был занят дорогой и примерным планом на день. И еще из головы никак не выходило прочитанное досье на Гончарова Виталия Владимировича, семьдесят третьего года рождения — в прошлой жизни, как мы предполагаем, майора МВД Морозова Игоря Евгеньевича. Что-то мне подсказывало, что он не изменит своему роду деятельности, станет новым «винтиком» в наркотрафике родины, наживаясь на зависимых и по сути больных людях. С одной стороны, это упрощает частично ситуацию, примерный алгоритм его поведения можно просчитать и быть готовыми к «подставам». Едва мы миновали КПП, открылась будничная такая картина — подполковник Карпов, со знанием дела и душой, воспитывал подвыпивших патрульных, сцепившихся с операми Ткачевым и Савицким. — Что здесь происходит? — Все нормально, товарищ майор, разговаривали, — усмехнувшись, Стас направился ко входу в отдел, Рома, Павел и Дэн, с просительным выражением лица, кинулся за начальником. Все было относительно неплохо до того светлого момента, пока я не прошел мимо комнаты следователей. Дружеское ржание дало ясно понять — Черенков, Агапов и Минаева занимаются именно работой. Потерпевшую, с эпичной проблемой в виде стекающей по стенам кислоте я взял под ручку и передал на попечение Агапова, ибо нефиг. Пусть занимается с дамочкой, проверят все тщательным образом. Не будет времени на дурости и периодическую покупку мышей. В отделе сегодня я так, набегом — в десять поеду за машинкой для любимой женщины, а потом забирать прекрасную половину семейства домой, важное и ответственное мероприятие. Из отдела никого решили не звать, в этом я Иру понимаю — дело сугубо семейное, а та же Лена, как товарищ и друг, запросто придет к нам в гости, когда мы немного обвыкнемся и войдем в колею. Порадовав ребят гражданкой с нетривиальной жалобой, пошел к себе. Мы на усилении, как это обычно бывает в первые дни сентября, сотрудники не рады, а я мечтаю, чтобы ничего ужасного не случилось. Иначе вышестоящее начальство устроит нам крайне веселую, насыщенную жизнь, которая и так-то совсем не скучная…

***

К одиннадцати я был на территории роддома, вместе с Сашкой, Сергеем Александровичем и Антониной Викторовной. Саньку было не видно за букетом, теща то и дело вытирала слезы умиления, они о чем-то переговаривались с тестем, а я, немного нервничая, поглядывал на внедорожник, украшенный ярко-алыми шариками. «Главное, чтобы Ира меня за такую самодеятельность не прибила… Кто знает, понравится ей или нет такой подарок» — вздохнул, глядя на шумное семейство, забирающее домой двойню. Молодой отец, в очках и клетчатой рубашке, выглядел совсем уж пришибленным, с опаской прижимал к себе конверт с наследником и старался не паниковать. Надеюсь, с Ритой на руках я буду выглядеть чуточку увереннее. Медики, в смену которых поступила Ира, были отблагодарены и поэтому, особенно любезны и даже прихватили пакеты, в основном с детскими одежками. Среди суеты в фойе первой маму и младшую сестренку заметил Сашка, до этого меланхолично копавшийся в смартфоне. — Вон они, — пацан кивнул на только что спустившуюся Иру с белоснежным конвертом в руках. В зеленом платье с широким поясом она была такой красивой… И я понял, что ужасно скучал все это время, хотя прошло совсем немного. — Прекрасно выглядишь, — шепнул негромко, когда Риту забрали бабушка с дедушкой, а Иркины руки заняли цветы. Светло-розовые, кремовые и белые розы явно ее порадовали. — Спасибо, Серёж. Я так соскучилась… Но договорить нам не дали — мы отвлеклись на то, чтобы сфотографироваться. Эта почетная миссия досталась Жене, как раз тому парню, что купил мою квартиру. Он сделал свою работу быстро и, как я успел заметить, качественно. Маргаритка даже не успела проснуться, как мы боялись. С шутками и разговорами, но без обещаний врачам вернуться, мы вышли во двор. — Ириш, это твоя, — я показал на «Хонду», дожидающуюся хозяйку, блестя на солнце алыми боками. — В смысле? Это правда? Сереж, мне очень приятно, но… — начала было Ирина, но ее папа, забрав цветы, деликатно ее прервал. — Ирочка, с твоей старой машиной сама знаешь, что случилось. А эта удобная, безопасная и подходит для большой семьи. Ты же такой внедорожник хотела? — Ну да, все очень здорово. Мне очень приятно, — смущаясь, призналась Ирин Сергевна. Мы устроились в новом авто, мне доверили сесть за руль, чему я по-мальчишески обрадовался. Реально, приятно очень и непривычно. Сашка отказался ехать с нами и остался в машине деда. Ира расстроилась, я понял это по глазам, но ничего не сказала. Хлюпающая носом Ира отвлекла меня от прозаичных мыслей о Дэне, Настасье и его нежданном отцовстве, и о том, как мы будем жить уже втроем, с Риточкой. — Ты что? Болит что-нибудь? — Да нет… Я не понимаю, как могла ее не хотеть, — призналась Зимина, поправляя одеяльце-конверт на спящем ребенке. — Ир, все хорошо, нормально. Мы оба были слегка в шоке, когда узнали, — попытался ее утешить, и кажется, маневр сработал. — Ну да, ты прав наверное… Серёжа, спасибо, что тогда отговорил, — вытирая мокрые щеки, рыжая моя улыбнулась. — Кстати, я не сказал еще, что у Дениса сын ровесник нашей красавице? — Правда? Здорово, только вот справится ли он… — с сомнением Иришка представила Антошина, стирающего пеленки и разводящего смеси. — Будем надеяться, что мозгов хватит, — пожал плечами в ответ. Остаток дороги прошел в молчании, но таком, не тяжелом, а вполне привычном и даже уютном. Доехали быстро, к моей радости — побольше смогу провести времени с любимыми. Что-то подсказывало, что меня обязательно выдернут на какую-нибудь жесть. Мировой закон подлости в действии. Когда мы принесли дочь домой, Макарыч поразил Иру своим шикарным бантом на шее, а нас обоих тем, как отнесся к Рите. Ирина положила ее на кровать, прямо в одеяле, а кот пришел знакомиться. Я хотел было вмешаться — еще бы, негигиеничная морда, к малышу… Он подошел, с интересом поглядывая на незнакомого маленького человека, обнюхал с ног до головы, лизнул краешек одеяла, тронул его лапой и только после этого лег в ногах, свесив голову, наблюдая. «Палить контору» о том, как мы Макарыча купали, не стал. Пусть Ириша думает, что ее протеже белый и пушистый, а чтобы не компрометировать, в ближайшее время повторять водные процедуры не будем. — Мне кажется, они подружатся, — заключила Зимина, отыскивая у кровати домашние тапочки. Трогательный момент нарушил Санька, заглянувший в спальню. Полностью одетый, ребенок с каким-то странным выражением лица пробурчал: — Мам, я гулять. — Хорошо, Саш, только телефон не отключай, — успела ответить Ира и Зимин скрылся в коридоре, прикрыв за собой дверь. Вот и поговорили. Странно Саша себя ведет, то вполне нормально, выбирал шарики, которыми мы украсили квартиру — звездочки, смайлики с бантами, белые, розовые, красные сердечки, большого мишку, обычные гелиевые всех цветов, и идею, что надо украсить мою тачку подал тоже он. В итоге на капоте нашла свое место надпись «Еду за дочкой!» и шарики на крыше. То срывался, хамил и закрывался в своей комнате. Очень хочется верить, что у нас все наладится… Очень. Ирин Сергевна обратила внимание на сложенные на столик букеты, потом посмотрела на меня. — Выкинуть? — кивнула на цветы, подаренные Игорем. Вполне симпатичный, но скромный букет в красной сетчатой бумаге ей явно нравился, а меня смущал. Но устраивать разборки как-то не хотелось, у нас и без того все неустойчиво, нужно осваиваться в новых обстоятельствах, а не орать друг на друга. — Зачем? Красивые цветы, и то, что мне они не нравятся, роли не играет, — пожал плечами, направляясь за вазами. Когда представителей флоры расселили по разным емкостям и расставили по квартире, пришел черед «распаковывать» наследницу и укладывать спать в кроватку. Я, как начинающий папаша, решил не вмешиваться, а понаблюдать, как это делает Ира. — А ей не холодно было? — поинтересовался, глядя на тонкий плюшевый костюмчик и какие-то игрушечные ползунки и кофточки. Мне казалось, что на улице холодно и ребенка как-то надо утеплять. — Нет, Сереж. Костюмчик теплый, плюс одеяло-конверт, носочки вон, кофточка, — мать двоих детей ловко сняла все лишнее и, склонив голову набок, улыбаясь заявила. — В следующий раз буду тебя учить, как это делать. — Серьезно? Ир, она маленькая такая, ручки-ножки… — попытался сформулировать, что хрупкости детеныша я все еще побаиваюсь, но Ира договорила сама. — Не бойся, ты ничего ей не сломаешь, просто я покажу, как и что, ты же обещал мне помогать. Или передумал? — Не дождетесь, — клятвенно заверил в том, что на меня можно положиться и подкрепил это дело поцелуем. Рита пока маленькая, при ней можно. Мой мобильник, оставленный в коридоре, истошно завопил. Явно с работы. Иришка лишь понимающе улыбнулась и стала складывать детские вещи. Я оперативно метнулся на звук и вздохнул. Емкое «Дежурный» на экране было красноречивее всех слов. — Серёг, а че домашний не берешь? — и только после вопроса я сообразил, что случайно утром отключил звук. — Не слышал, Олег, давай к делу. Че случилось? — У нас ЧП, — «осчастливил» Казаков. — Убийство на религиозной почве, Карпов и Костя уже выехали, а я тебе дозвониться пытаюсь. — Щас выезжаю, ты адрес смс-кой скинь, — влез в куртку, порадовавшись, что так и не снял форму. Сейчас бы повторял рекорды и одевался за сорок пять секунд, блин. — Давай. Олежа отключился, оставив меня радоваться новой головной боли и перспективам. — Что случилось? — Ира вышла в коридор, переодетая в домашний халат и с хвостиком. — Убийство какое-то зверское, на религиозной почве, — обулся и, как умный человек вспомнил, что оставил ключи в комнате на комоде. — Сейчас принесу, — моя понимающая супруга принесла связку и, поправив воротник на кителе, поцеловала в щеку. — Постарайся не очень долго, хорошо? Мы пока поспим, отдохнем… — Буду стремиться, Ир, — любимая женщина и начальница в одном лице, заверила, что не обижается и, если что, обязательно позвонит.

***

В самом обычном дворе, в десяти минутах езды от нашего отдела было многолюдно, но не шумно. Начальственные машины, «уазик», машина «скорой» и в наиболее выгодном месте карповская «Инфинити» — Стас не упустит такой возможности даже в малом. Солнце скрылось, стало совсем неуютно и мрачно, осень почувствовалась острее. Припарковался в стороне и поспешил коллегам, давно работавшим работу. Место, огражденное красно-белой лентой, хотелось обойти стороной, но права такого я не имел. Костя, вооруженный папкой с исписанными бланками, подошел и сходу начал повествовать: — Тело нашел сосед, в магазин пошел и наткнулся. При погибшем нашли паспорт, на имя Весливцева Даниила Касьяновича, семнадцати лет. На голове рана, ударили камнем — его рядом с телом нашли, так же у него отрублена кисть, а на лбу, веществом похожим на кровь нарисовали пентаграмму… По мере рассказа, я, мягко говоря, офигевал. Пентаграмма — значит сатанисты или что-то около того. — Хреново, че сказать. Опросили жильцов, кто-то что-то может видел? Не могли же парня тут грохнуть незаметно, — задрал голову вверх, глядя на невзрачную блочную пятиэтажку. Жизнь на контрастах, да еще на каких… Семья, яркие эмоции, радость, нежность, забот и в противовес этому смерть, сатанизм, кровь и насилие — то есть любимая работа. — Участковый с нашими операми пошел в обход поквартирный. В это время дома в основном пенсионеры, да домохозяйки, но все они то спали в это время, то были заняты и у окон не дежурили, — Щукин скривился. — Сложилось впечатление, что такой ужас здесь не в первой, но говорить боятся. — Мужики, не все так безнадежно, — к нам подошел отчего-то довольный Карпов. — Что ты имеешь ввиду? — Дед один, тот еще раритет, поведал, что знает, где сатанюги тусуются, а этот, убиенный наш, похоже, один из них — одет парень был в черное, на теле нашлись сатанинские знаки в виде пентаграммы, свастики, трех шестерок и перевернутого креста. Упакованный парень. — Пошли, покажешь дедка этого, — утащил Стаса вглубь двора, а то как-то не айс было стоять и наблюдать всю эту красоту без дела. Интуиция противно вопила, что у нас очередной «висяк», но разум упорно отгонял эти мысли, в надежде, что убивших гражданина Весливцева мы найдем.