Высокие каблуки

Родители Тэхёна должны были приехать к вечеру. Так решил именно сам Ким, потому что днем он встречаться не хотел, да и Хосок работал допоздна, а в одиночку разговаривать со старшими Тэхён дико трусил. Вообще, парень совершенно не знал, как преподнести новую информацию своим родителям, и даже на досуге загуглил пару сайтов, типа, как рассказать родным, что ты гей… Но с ориентацией-то было во многом проще. Старшие были в курсе этого, но то, что Тэхён вновь сошелся с тем странным, по их мнению, парнем будет для них очень неприятной новостью, не говоря уже об специфических увлечениях их сына. Но тянуть было некуда. Да и Ким не хотел что-либо скрывать. Уж лучше один раз получить по-полной и выслушать море упреков, чем потом прятаться и терзать себя левыми мыслями. — Всё нормально будет. Не убьют же они нас, правда? — Хосок отпрашивается с работы пораньше, потому что Тэхён уже успевает достать его и там своими нервозными смс. — Дыши глубже. Ну, хочешь, я все скажу сам, а ты просто извинишься в конце? — Я не знаю, хён. Я вроде как уже настроился днем, а сейчас аж руки трясутся от страха, — младший еще с порога цепляется за свитер своего хёна и никак не разжимает пальцы. — Может, на колени встать, как думаешь? — Надо будет — встанем, — Хосок прижимает одной рукой парня к себе и мягко целует в макушку. — Это же твои родители, и они в любом случае любят тебя, запомни. В чем-то старший был прав, но… Родители — один из худших судов для человека. Один взгляд матери может наказать так, что внутри все перевернется, сожмется, а затем взорвется на миллион осколков. Но худшая пытка — это слезы. Тэхён боится, что мать заплачет, и тогда уж точно все скатится к чертям. Уж пусть лучше бьет полотенцем до синяков… Чон тоже чувствует себя отвратно. Во многом потому, что это не его родители, и он ощущает былой груз вины, точно такой же, как в прошлый раз, когда эти люди корили его за ужасное влияние на их ребенка. Но Тэхён прав, лучше решить всё сейчас. Долгий и пронзительный звонок в дверь заставляет сердца обоих парней замереть. — Давай спрячемся, сделаем вид, что нас нет дома, а? Перенесем встречу на другое время, или вообще уедем заграницу… — Ким бледнеет, и Хосок чувствует, что ткань на его одежде сейчас порвется от натиска младшего. — Вдох-выдох, — успокаивает Чон и сам идет открывать дверь, волоча парня за собой. — Добрый вечер, — старший нервно сглатывает и пропускает родителей Тэхёна вперед. — Мам, пап, привет, — Ким словно сам не свой, и даже его голос резко меняется. — Как добрались? Все нормально же, да? Родители застывают на пороге, не смея зайти в дом. Они опешили еще после того, как увидели первым делом лицо не своего сына, а Хосока. Того самого Хосока… парня, которого они тихо ненавидели в глубине души. Госпожа Ким вцепилась в рукав мужа точно так же, как стоял перед ней Тэхён, не смея отпускать старшего от себя не на миллиметр. — Я так понимаю, у тебя гости? — отец Тэ прочищает горло и делает шаг вперед, осознавая, что глупо стоять вот так на пороге. — Это не гость, — Ким подается навстречу, пытаясь рефлекторно защитить своего парня. — Что, прости? — господин Ким вновь застывает на месте, а рука супруги крепче сжимается на его плече. — Хён — не гость. Это наша квартира, поэтому гости здесь вы. Если имеете что-то против, то я не задерживаю, — Тэхён резко набирается острой смелости, переходящей грань, но Хосок не дает ему загубить всё дело и больно щипает младшего за бок. — Извините эту грубость, — Чон склоняется в поклоне и оттаскивает парня назад. — Давай пройдем внутрь и поговорим? Глаза матери испуганно сверкают в полумраке прихожей. Женщина явно не ожидала подобного, поэтому теряется в словах и уж тем более в чувствах, которые борются внутри. Она поочередно смотрит то на одного, то на другого парня, и каждый раз тяжело вздыхает. — Вы живете вместе? — переспрашивает отец Тэхёна и скидывает с себя руку жены. — Мы снова встречаемся, поэтому и живем вместе, — подтверждает Хосок, чувствуя, как пылает от стыда его лицо. — Давно? — мужчина снимает обувь, не отводя взгляд от сына. — Месяцев семь… — Тэхёну тоже нужно было что-то вставить, поэтому на этот вопрос решает ответить он. — Думаете, это нормально? — Это неестественно, но ненормальным это вряд ли можно назвать, — Хосок кривит губы в искусственной улыбке, но чуть позже осознает, что его замечания тут некстати. — Почему не рассказали нам раньше? Атмосфера в маленькой прихожей слишком тяжелая, а воздух — наэлектризован. Самая страшная часть с признанием была позади, сейчас важно было сохранить какие-нибудь отношения с родителями и не поссориться совсем. Оба парня хотели бы пройти в гостиную или на кухню, но старшие словно приклеились к этому коридору и буквально пытали пару своими лишенными эмоций вопросами, как на допросе. — Боялись, — голоса звучат тише. — И правильно, что боялись… — отец Тэхёна громко выдыхает и, расталкивая парней, проходит чуть дальше. — Соджу есть? — Есть. — Значит, Тэхён с матерью пусть идут гулять, а мы с тобой, юный друг, еще побеседуем. Согласны? И как можно было возражать? Правильно, никак. Поэтому уже через пять минут младший дрожащими руками шнурует свои кеды под пристальными взглядами остальных. Он боится оставлять Хосока одного, но тот на прощание ему даже улыбается и качает головой, мол, не переживай. Поодиночке парни были намного слабее — родительский план с разделением был приведен в действие.

***

— Мой отец ведь тебя не бил, правда? — часа через два Тэхён уже сидит на краешке кровати в спальне и не решается из-за чувства вины подойти к старшему ближе. В квартире стоит давящая звенящая тишина, и даже звук настенных часов раздражает и без того обнаженные нервы. Темнота слепит и дезориентирует, и парни только по голосу определяют, где же кто находится. — Нет. Он заставлял меня пить… — Хосоку было ужасно плохо, а это его еще стошнило полчаса назад — до этого был просто ад. — Ты со мной не рассчитаешься, придурок, — парень нервно смеется и бросает в младшего подушку. — Надеюсь, ты не сболтнул ничего лишнего? Ну… про это, — Тэхён пинает под кроватью коробки с женским барахлом. — Не знаю. Мы вообще не обсудили до этого никакой план, поэтому каждый выкручивался сам за себя, — старший чувствует, как его снова начинает мутить, а голова – разрываться от хмеля. — Я тут решил, что покончу с этим, — Ким вздыхает и стягивает через голову футболку, сворачиваясь клубочком на самом краю. — Столько проблем. Пусть это останется нашим маленьким секретом... — Я уже говорил, что ты придурок? — нога Хосока мягко касается обнаженной спины тонсэна. — И как я с тобой встречаюсь? — вновь следует слабый удар, а затем обессиленный старший закрывает глаза и проваливается в глубокий сон. Встреча с родственниками прошла стабильно плохо. Нет, истерик не было, литров слез и кухонного полотенца, которого ждал Тэхён от матери, тоже… зато было море упреков, косых взглядов, много грубых и обидных слов в адрес каждого из парней. Господин Ким был в тихой ярости, да и его супруга тоже на грани. Но родителям в конце концов пришлось «капитулировать». На самом деле, еще будучи в Китае, они чувствовали неладное, так что сейчас это просто было подтверждением их плохих опасений. «Думаю, нам пока лучше не встречаться. Мы слишком в шоке, чтобы принимать вас прямо сейчас», — напоследок сказала госпожа Ким, скрываясь с пьяным отцом Тэхёна в салоне такси. Но Тэхён и не ждал одобрения. Он просто не хотел портить отношения с дорогими ему людьми. Капелька понимая — ему больше и не нужно было ничего. Но, вставая на такую скользкую дорожку, Ким знал, что еще не раз будет сполна расплачиваться за свой выбор. Но выбор того стоил. На все сто процентов. Этот пьяный и морально подавленный хён был сейчас центром жизни младшего, поэтому вскоре Тэхён с края кровати все же переползает к нему под бок и укладывает его горячую ладонь к себе на бедро. Вместе они все переживут и перенесут. Обязательно. Пока можно вот так засыпать вместе, не страшно ничего. Даже новый, предстоящий разговор только уже с родителями Чона, не пугал своей неизвестностью. Круги ада были пройдены, а повторные муки — лишь плата за опасную, запрещенную любовь. Хосоку же не хотелось так просто отказываться от Хёны. И если младший уже перегорел всем этим, то Чон, наоборот, только вошел во вкус. Но парень понимал, что подобное доставляет больше проблем, чем удовольствия, поэтому Хосок чуть позже намеревался поговорить с Тэхёном о том, чтобы оставить его платья и высокие каблуки для ролевых игр выходного дня. Все-таки однажды влюбившись в худые ноги, облаченные в кружевные чулки, так просто выбросить их из головы невозможно. Да и имелась у старшего еще парочка невоплощенных фантазий, для которых Хёна была просто идеальной кандидатурой.