Мирный договор

  Каунис сидела в самой верхней комнате старой башни, изо всех сил надеясь, что хоть здесь отец её не найдёт. С тех пор, как брат покинул замок, её спокойная жизнь окончилась. Не особо любящий, но любимый отец вдруг стал ещё ожесточённей и теперь срывался не только на слуг, но и на неё, превратившись в её личный ночной кошмар. Поначалу он только кричал, замахивался, но успевал остановиться, вчера же не сумел или не захотел. Сегодня она успела сбежать лишь чудом — граф отвлёкся на прилетевший от кого-то вестник. Девушка усмехнулась: в магических книгах, описывая преимущество магической почты перед обычной, говорили, что они могут спасти жизнь, но, думается, намекали всё же на быстрый вызов помощи, а не на такое случайное стечение обстоятельств.   Искорка веселья быстро затухла под порывом ледяного ветра, проникающего сквозь множество щелей и разбитое окно, беспощадно забирающего живительное тепло. Применять магию, чтобы согреться, девушка боялась — отец почувствует веяние родной стихии и найдёт, а дорогое, но очень тонкое, воздушное платье не могло её защитить.   Каунис настолько погрузилась в себя, надеясь хоть на миг забыть о холоде, что не услышала тихих шагов. Лишь вздрогнула, когда что-то легло ей на плечи, одаривая теплом. Это оказался камзол Тринсэта. Его обладатель сел рядом, чуть передёрнув плечами. Когда демон, взяв её озябшие руки в свои, начал отогревать их горячим дыханием, девушка улыбнулась, несмотря на то, что замёрзшие губы отказывались повиноваться. Этого было мало, чтобы окончательно согреться, а спускаться вниз было небезопасно — граф зверем рыскал по замку, выискивая очередную жертву. При этом по какому-то странному стечению обстоятельств путь его постоянно пролегал мимо покоев дочери. Посидев в тишине и начав замерзать, Тринсэт осмотрелся, заметил старые сундуки и предложил в них покопаться. Девушка же сильно сомневалась в успехе затеи — те были слишком старые, запылённые и уже разваливались, но делать было особо нечего, а так, может, хоть согреться чуть-чуть удастся.   Куча старого хлама, пыльные рваные тряпки, полуистлевшие книги, у шкафа вообще дверца отвалилась, чуть не придавив собой Каунис. Зато на покосившейся полке оказались старинные плотные шторы, сохранённые ещё действовавшим заклинанием. Из них получилось уютное гнёздышко, где разморённая в тепле девушка уснула под боком у демона.   Время давно перевалило за полночь, когда шум внизу окончательно утих, погасло магическое освещение, показывая, что коридоры опустели. Осторожно, стараясь не разбудить, Тринсэт взял девушку на руки. Спуститься по крутой лестнице оказалось нелегко, но вполне возможно, дальше — проще. Коридоры были широки и пусты, а путь до покоев девушки достаточно знаком. Демон уложил её на кровать и, напоследок с улыбкой посмотрев на свернувшуюся калачиком девушку, отправился к себе досыпать.   Следующий день прошёл на удивление спокойно — видимо, отец нашёл себе вчера жертву и сейчас отсыпался, — но и тянулся ужасно долго. За это время Каунис успела придумать сотни поводов подойти к Тринсэту, десятки раз делала первый шаг и столько же раз останавливалась. Единственное, на что она решилась, это вечером снова вернуться в ту башню. Оставалось лишь дождаться, когда солнце коснётся горизонта и закончатся её новые занятия.   С тех пор, как она официально стала наследницей, свободного времени у девушки поубавилось. Пока её работа тщательно контролировалась помощниками отца, но скоро ей придётся полагаться только на себя. Впереди ещё и официальный визит в столицу, к самому императору, — ей, как новой наследнице, необходимо было представиться. Последствия паранойи деда или прадеда нынешнего императора. До того все свежеиспечённые наследники представлялись только на весеннем балу. Кау с тоской посмотрела на кипу бумаг, лежащую перед ней, и с безнадёгой выглянула в окно, хотя и так чувствовала лучи солнца, согревающие огонёк дара в глубине души. Откинувшись на спинку кресла, она ненадолго прикрыла глаза и не заметила, как сознание соскользнуло в медитацию.   Солнце неспешно скрылось за горизонтом, забрав вместе с собой тёплые лучи. Их исчезновение пробудило юную демоницу. Она встала, с улыбкой посмотрев в окно, потянулась и спокойно закончила разбирать последние на сегодня документы. Отправившись в свою комнату за тёплой накидкой, она уже не сомневалась в своих желаниях. Вернее, одном желании — увидеть Тринсэта, и даже если его сегодня не будет, то завтра она найдёт другой предлог для встречи. «Главное, чтобы спокойствие, подаренное солнцем, не кончилось раньше», — мелькнувшая мысль вызвала лёгкую, слегка мечтательную улыбку.   Тринсэт уже ждал её. И времени при этом не терял! Окно было временно прикрыто магическим щитом, а вот щели оказались законопачены вручную — удерживать столько мелких щитов сразу в одиночку очень сложно, внимания не хватит, а тратить на такой пустяк защитный артефакт было расточительством, большой же щит на всю комнату точно привлёк бы ненужное внимание. В башне заметно потеплело, а множество свечей, расставленных на всевозможных поверхностях, освобождённых от груды хлама, могли гореть спокойно. В центре всё так же гордо красовалось гнездо из шторы, а рядом пристроился низенький столик или, что более вероятно, широкая скамейка. Сломанную ножку ему заменяла стопка выцветших книг. Скромный ужин источал аппетитный запах, и девушка сразу вспомнила о пропущенном обеде.   — Я рад, что ты пришла, Кау, — поприветствовал её Тринсэт, протягивая руку на встречу. Кау вложила в неё лишь кончики пальцев, которых Тринсэт коснулся лёгким поцелуем.   Невинный жест, полностью соответствующий этикету, но от него по спине пробежала толпа мурашек, закружилась голова, а умиротворённость, подаренная солнцем, рассыпалась миллиардами звенящих и переливающихся радостью осколков. Кау сделала ещё шаг ему навстречу и споткнулась. Мужчина легко и непринуждённо подхватил её на руки, голос его звучал крайне виновато.   — Когда подбирал книги для выполнения важной миссии, — кивок на столик без ножки, — отложил несколько заинтересовавших и убрать забыл.   — Прощу, если ты меня накормишь, — скрыть смех девушка даже не пыталась. Тринсэт, подпихнув ногой книги в сторону, бережно усадил девушку, разлил по бокалам красное вино и устроился рядом с ней.   В этот раз не было страха и порождённой им тишины, лёгкий разговор ни о чём и обо всём. Не скованные этикетом, они могли быть собой. Девушка со смехом кормила его с рук, а тот в ответ целовал испачканные пальчики. Они не переходили некой грани, не торопились, ведь впереди у них пусть и не вечность, но долгие века. Так им тогда казалось.   Приглашение отца позавтракать вместе Кау обеспокоило, но не сильно. Сегодня ей предстояло отправиться во дворец на встречу с императором, вероятно отец хотел дать ей какие-то последние наставления. Предполагалось, что именно он должен её сопровождать, но отец отговорился какими-то странными делами. Девушка этому даже обрадовалась. Правда, в охрану ей вменили четырёх огромных демонов, не обременённых печатью интеллекта, зато не обделённых силой. Самую неожиданную новость граф сообщил под конец:   — Сегодня, как раз к твоему возвращению, придёт Карузэл дал Домилон. — Во время небольшой паузы девушка с содроганием вспоминала этого типа. Вся демоническая аристократия была от природы красива, но не всем это помогало. Вечное недовольство и презрение уродовало дал Домилона больше, чем иные шрамы. Премерзкий характер, скверная репутация. Он практически не поддерживал связи со своим родом, сам сколотил себе состояние какими-то тёмными делишками. Неудивительно, что они с графом нашли общий язык. — Он попросил твоей руки. Я, разумеется, согласился. Осталась лишь формальность, твоё согласие. И уже завтра вас обвенчают в храме стихий.   — Отец! Я… — слов не находилось, слишком сильно было потрясение от таких новостей.   — Ты рада, и это большая честь. Я знаю, — в голосе звучала довольная снисходительность. — А теперь отправляйся. У тебя ещё много дел.   Она шла на ставших вдруг деревянными ногах. Да и сама она была словно марионетка или заводная кукла и с трудом выполняла привычные движения. Переодеться, спуститься к выходу, сесть в карету под внимательным взглядом охраны. Очнулась она, когда карету резко тряхнуло. Кучер, решив объехать самую толпу по боковым улочкам, наехал на что-то. Раздался грохот кареты, лишившейся колеса, весело ускакивающего вдаль.   — П-п-простит-т-те, в-в-ваша св-в-ветлость… — Страх и паника покоробили Кау, и она постаралась ответить как можно доброжелательней.   — Ничего страшного, мы прогуляемся до дворца пешком. Тут не слишком далеко.   Она легко выпрыгнула из кареты. Шпили дворцовых башен было видно практически из любой точки города, и заблудиться девушка не боялась. Молчаливая охрана тут же её окружила, но не мешала. И отвязаться от неё девушке вряд ли бы удалось.   В столице Каунис уже бывала, но всегда в сопровождении отца. Они проезжали по центральным улицам и попадали на детские балы. Демонят готовили к выходу в свет практически сразу после принятия стихии. Теоретически. Большинство родителей оставляли детям некоторую свободу и отправлялись по своим делам. Но иногда, чаще, чем демонятам хотелось бы, объявлялась графиня дал Мармолик — дама, известная своим суровым нравом и непреклонным следованием этикету. Пройти мимо стайки веселящихся детишек она не могла, они, как и все, нарушающее этикет, вызывали у неё раздражение, и не молчаливое, а очень даже деятельное, отчего праздник быстро превращался в практикум занятий этикетом. Улицы, по которым Каунис проходила сейчас были совсем другие. Полупустые, приглушающие гомон толпы, оставшейся в стороне, лишь звонкий, яркий детский крик о помощи нарушал серость картины. Крик? Резко повернувшись в сторону звука, не задумываясь о последствиях, девушка побежала на помощь. Охрана промедлила долю секунды и быстро её нагнала, но опоздала. Трое демонов, пытавшихся засунуть в неприметную карету извивающегося связанного ребёнка, уже заметили нежданных свидетелей и напали. Охрана действительно была профессиональной, несколько ударов — и нападающие были повержены, а Каунис тем временем уже освобождала девочку.   — Ты в порядке? Ты здесь живёшь, или проводить тебя до дома?   — Я живу… Мои родители работают во дворце… прислугой. Мне надо попасть к ним, — под конец девчушка уже успокоилась, и голос прекратил дрожать, обрёл уверенность.   — Это замечательно! Нам даже по пути. У меня сегодня аудиенция у императора, — Кау улыбнулась, подала девочке руку, и они направились во дворец. По пути девушка пыталась разговорить Сали — так представилась девочка — вообще и о жизни во дворце в частности. Практически перед самыми воротами Сали, сказав, что пройдёт через вход для прислуги, убежала, пожелав на прощанье светлой удачи.   — Вон отсюда, бездельники! — от этого крика дверь императорского кабинета распахнулась, и оттуда спешно вылетели двое демонов. Отскочив подальше, они встряхнулись и, словно ничего и не было, отправились дальше, сопровождаемые сочувственным взглядами оказавшихся рядом придворных. В распахнутый кабинет осторожно проскользнул секретарь и прикрыл за собой дверь. Вышел он довольно быстро и пригласил Каунис пройти внутрь. Охрана же осталась ожидать её в приёмной.   Император выглядел вполне доброжелательно, и Каунис несколько расслабилась. Видно, секретарь успел принести какие-то очень хорошие новости.   — Добрый день, Ваше величество, — девушка склонилась в реверансе.   — Присаживайтесь, — слова сопроводил изящный указующий жест. — Позвольте вас поздравить. И мне бы хотелось сделать вам небольшой подарок. — Кау с трудом сдерживала изумление. Насколько ей было известно, встречи новых наследников проходили быстро. «Здравствуйте, поздравляю, не смею задерживать». А о подарках она и вовсе никогда не слышала!   — Какой же, Ваше величество? — спросила она, почувствовав, что пауза затягивается.   — Сложно угодить девушке, у которой и так есть всё, — обворожительно улыбнулся император. Девушка напряглась. От этого разговора она не ожидала ничего хорошего. — Но, возможно, у вас есть какое-нибудь заветное желание.   «Сбежать!» — лишь сильнейшее удивление, парализовавшее сильнее иных чар, не позволило словам сорваться с губ.   — Ваше величество, я… — Кау хотела отказаться, но не могла подобрать слов. И в этот миг в голову пришла великолепная идея. — Я хочу побывать у эльфов. Ведь завтра туда отправляется посольская делегация, возможно, мне…   — Что ж, — в этот раз удивился уже император, — это не сложно выполнить. Но вы успеете съездить домой и собраться?   — Нет-нет! — Если она попадёт домой, то обратно уже не выберется. — То есть, я не успею… Могу я остаться здесь, где-нибудь… в замке… — видя, что хоть император и удивлён, но не возражает, она продолжила: — И моя охрана, не могли бы вы… попросить кого-нибудь её отослать…   Как же тяжело было подбирать подходящие слова! Да ещё когда император вдруг нахмурился. Девушка до ужаса боялась, что он передумает, что её вернут домой, что она лишится той небольшой свободы, которая у неё была.   — Коннэр! — Тут же в комнате появился секретарь. — Проводи леди Каунис в гостевые покои и позови Дейзила.   Девушка ушла, но долго скучать в одиночестве императору никогда не позволят.   — Ваше величество, — предельно вежливый поклон, полный подобострастия, сопровождался незаметными сканирующими чарами. Начальник тайной стражи всегда страдал паранойей, впрочем, при его профессии это простительно и даже полезно. — Что случилось? — словно спала маска, и серый мужчина превратился в обаятельного балагура. Он с удобством устроился на углу стола.   — У меня сейчас была юная дал Онгинар. Сегодня она, даже не подозревая об этом, спасла мою дочь.   — Почему я не знаю об этом?   — Вот и сообщаю. Если бы я тебя дёргал каждый раз, когда эта маленькая пакостница вздумает исчезнуть из-под опеки старших братцев, то твоя служба только этим бы и занималась! И всё же приставь к ней пару тайных, пусть тихонько последят, пока не узнаешь, кто за этим стоит. Но я сейчас о дал Онгинар. Узнай, что такого творится у неё дома, что она готова в другую страну сбежать, и доложи.   — Слушаюсь, — Дейзил вновь был предельно серьёзен. Поклонился и отправился выполнять распоряжения. А император тем временем вернулся к распоряжению о включении девушки в состав посольства; надо ещё ей выписать приличный аванс, всё же не дело отправлять девушку в чужую страну в одном только платье.