Грани Теней

Разрушенная деревня — ужасное зрелище. И этот ужас не развеяло даже то, что наступил день. Акефия, мучаясь головной болью, с неким безразличием смотрел на кровавый песок. Перегорел? Или же то, что он видел за неделю несколько притупило его чувствительность? Он не знал ответа. Кекет, стараясь не смотреть по сторонам, уже скрылась дома, пытаясь не наступать на лужи крови, принадлежащие матери и сестрам. Девочка вытащила нехитрые остатки еды, кои оставались дома, и подбежала к брату, который наотрез отказался заходить домой. — Братик, что будем делать дальше? — спросила она, откусывая от куска говядины, которую они всей семьей уже пару недель ели. Мальчик задумался. — Отправимся в Пер-Уаджит[1], — Решил Акефия. Девочка кивнула. Главой семьи всегда был мужчина и она подчинялась его решениям. В разумных пределах. Ведь Тени никому не подчиняются, а лишь позволяют собой управлять. В разумных пределах. Акефия, задумчиво смотря на флягу с водой, спросил: — В чем дело? — он перевел взгляд на сестру, которая сверлила его взглядом своих изумрудных глаз уже несколько минут, даже не донеся до рта очередной финик. — Твои Тени стали сильнее. Шеут[2] стала сильнее. Твое Рен… Изменилось. — То есть… Я стал сильнее? Как пользователь Тени? — спросил он, тщательно подбирая слова. Кекет, откусив кусочек финика, задумчиво кивнула. — Только твой нынешний контроль отправился к Амат[3] и тебе придется нарабатывать его заново… Парень застонал. Контроль… Он был тем, что парень ненавидел больше всего в жизни. Нарабатывался контроль огромными трудами и любой прирост в силе грозил отправить его к демонам. — Как изменилось имя? — деловито спросил он, наполняя бурдюк водой из колодца. Девочка нахмурилась, тщательнее вглядываясь в Тени брата. — Не разберу. Пока не разберу. Может, позже? — она вопросительно посмотрела куда-то в сторону. Акефия перевел взгляд туда же и подорвался с места. Там, куда смотрела его сестра, стоял странный мужчина. Слишком бледный для Кемета и необычно одетый. — Тихо, братец, — произнесла Кекет, касаясь пальчиками рукава его рубашки. — Он не причинит вреда. Он — мой Ка. Я назвала его Сутех, — с улыбкой до ушей сказала она. — Твой Ка? — переспросил Бакура, не сводя взгляда полного подозрительности с незнакомца. Кекет кивнула и вопросительно посмотрела на монстра. — Потребуется некоторое время на то, чтобы полностью освоить новые способности. Тем более сродство к Теням у тебя тоже изменилось и нужно время на восстановление контроля, — после этих слов Сутех исчез. Брату с сестрой потребовалось всего ничего, чтобы собрать свои немногочисленные вещи и покинуть мертвую деревню. Правда перед этим Кекет не побрезговала усилить уничтоженную нападением защиту от посторонних по максимуму, для чего Теням были торжественно принесены в жертву души всех мертвых воинов фараона, тела которых так и остались лежать на залитом кровью песке. Тени были довольны. И вот Акефия с Кекет наблюдал за тем, как убийцы их родных под воздействием магии Теней изменяются, превращаясь в злых духов пустыни. Что ж… Они это заслужили. Но для двух последних жителей Кул Элны была оставлена лазейка. Они и их потомки могли попасть в деревню. Как и провести посторонних. Всех остальных духи с удовольствием съедят. Отвернувшись от барьера, Акефия помог сестре забраться на верблюда. Их ждал трехдневный переход в Пер-Уаджит. Мир еще услышит о них!

***

Прошло полгода. Рынок в Инбу-хедж процветал. Там, если постараться, можно было найти все. Все и еще немного больше. Продавалось все: начиная с еды и одежды и заканчивая рабами и животными. Махадо, смотря на здешнее столпотворение, недоумевал, как он смог позволить себя уговорить на эту вылазку и куда в тот момент смотрели меджаи? Принц совершенно спокойно покинул территорию дворца в сопровождении лишь мага недоучки! Про увязавшуюся с ними единственную дочь визиря вообще промолчим. Ману он заметил только когда уже поздно стало отправлять ее обратно. Прелесть! Его точно казнят! Именно такие мысли преобладали в данный момент в его голове, когда он смотрел на двух шестилеток, внешность которых ему удалось с трудом спрятать под плащами. Все-таки внешность Принца очень выделялась из толпы. Особенно его трехцветные волосы. Занятый своими переживаниями он практически упустил момент, когда эти два чуда… овища чуть не смылись от его взора. Метнувшись к ним, он схватил их за плечи, заставляя остановиться. Алые и сине-зеленые глаза с мольбой уставились на него. Его точно казнят… Он позволил увести себя вглубь рынка. Туда, где торговали животными. Сейчас, смотря на горящий взгляд своего подопечного, он не мог поверить, что еще совсем недавно эти глаза напоминали стекляшки. Небет[4], одна из младших сестер фараона, решила, что он слишком долго жил без жены, довольствуясь довольно большим гаремом наложниц. Ну и решила стать следующей Царицей. Да и способ уже придумала. Подчинить Принца. Пусть как маг Теней она была слаба. Но вот только оказалось, что подчиняющие зелья она варит много лучше штатного Целителя. Напоить ребенка сей отравой ничего не стоило — он не ожидал предательства от своей тети. Тревогу забила Мана. Она заметила, что поведение Принца изменилось, как бы не раньше родного отца. Когда же его собрались проверять штатные Целители во главе с Меритсегер, то его нигде не могли найти. Меджаи, обшарившие весь дворец, только через трое суток обнаружили его на женской половине, где жили сестры и наложницы фараона со своими дочерьми. Мальчик, пугая меджаев своим пустым взглядом, безразлично расчесывал волосы Небет, прическа которой напоминала его собственную. Видимо она пыталась как можно больше походить на Тетишет — покойную жену фараона. Что больше всего возмутило меджаев, так это то, что их изначально туда даже пускать не хотели! Мол, не позволено! Вход только фараону и жрецам. Пришлось звать подкрепление. Златорукие меджаи были элитой. От простых их отличало лишь одно — орнамент на руках, выполненный настоящим золотом. Довольно болезненная процедура, так как эти своеобразные «браслеты» постоянно болели и воспалялись, но меджаи считали это честью и во время инициации не показывали, насколько им больно. Златоруких пустили. Маленькая девочка, первой попавшаяся им на глаза и назвавшаяся Тэаной, жутко стесняясь и попеременно то краснея, то бледнея от пристального внимания незнакомцев, тем более мужчин, пыталась понять, что именно им здесь нужно. Когда девочка была уже на грани обморока от смущения, одна из златоруких, по совместительству являющаяся девушкой, пододвинула капитана в сторону и присела перед ней на колени. Тэана завороженно смотрела на золотой орнамент, что украшал ее ключицы. Это говорило о том, что она является заместителем капитана. У капитана же золото было еще и на лице. Выслушав что говорила воительница по имени Меритнейт[5], девочка воодушевленно закивала и пошла вглубь крыла, засыпая воительницу информацией. Как оказалось, странный мальчик появился здесь три дня назад. Злюка Небет привела его с собой и с тех пор не отпускала от себя. Узнав о том, что этот мальчик Принц Кемета, Тэана остановилась и округлила глазки. Этого она не знала. Она еще не покидала крыла, так как была еще маленькой и Принца в глаза не видела. Да и он был на злюку Небет похож. Вот она и подумала, что он ее сын, которого она привела к себе в гости. Златорукие переглянулись. Им уже эта ситуация перестала нравиться. Один из новичков, что лишь недавно получил золото на руки, был отправлен за фараоном и кем-нибудь из жрецов. Дальнейшее вспоминать было просто больно. Меритсегер, после обследовавшая Принца, не скрывая своего ужаса заявила, что опоздай они на пару дней… Да что там пару! На один единственный день! .. и Принцу уже ничего не могло бы помочь. Он стал бы послушной марионеткой в руках Небет. Да и сейчас ему потребуется длительное время на реабилитацию. Фараон послушал-послушал, в достаточной мере ужаснулся и… От самого страшного наказания сестры его останавливали всем Судом. В конце концов он сбавил обороты и постановил заживо замуровать ее в стену казематов, там, где никто никогда не ходит. Что каменщики сделали с превеликим удовольствием. Что поделать? Маленького Принца любили все. Говорят, что до сих пор, хоть и прошло уже несколько месяцев, можно услышать жуткие крики, доносившиеся из отдаленных подвалов. Так ли это? Махадо не знал. И надеялся, что его подопечные не услышат эту байку и не отправятся в очередное путешествие с ним на прицепе. Ему хватило прошлого раза, когда они только чудом не потерялись в переплетении тайных ходов дворца, куда залезли месяц назад, и нынешнего, когда они ищут проблем на рынке. Моргнув, Махадо вынырнул из нерадостных воспоминаний и тут же принялся искать две макушки. Оные макушки были в пяти шагах от него. Принц с подругой, присев на корточки, смотрели на птенца сокола, которого в ладошках держала девочка ровесница Маны. Махадо прислушался: — Я нашла его позади дома. Гнездо было разорено и выжил только он. К сожалению… — голос девочки скатился до шепота. Маг присмотрелся к маленькой торговке. Латаный калазирис, истощенный внешний вид, лихорадочно блестящие глаза. Все ясно. Видимо она принадлежит к тем жителям, что с трудом находят еду, и ни о каком домашнем питомце и речи быть не может. Самим бы с голоду не умереть. Принц, ласково провел пальчиками по пушку на голове птенца и просяще посмотрел на Махадо. Тот вздохнул. Когда Атему так смотрел, то ему не мог отказать никто. Маг, вздохнув, вытащил несколько слитков[6] и протянул их девочке. Та просияла и, осторожно опустив птенца в подставленные лодочкой ладони младшего мальчика, скрылась в переплетении рынка. Выбежав из переплетения рыночных палаток, Кекет, а это была она, забралась по приставленным к стене кирпичам на крышу одной из лачуг, где она жила с братом уже несколько дней. Акефии еще было, точнее она только слышала как хрустит под его ногами необожженная глина, из которой делали кирпичи для таких вот лачуг. Откинув с сторону циновку, которая прикрывала вход в их временное жилище, Акефия улыбнулся. — Получилось? — Получилось! Маг даже не заметил! — девочка сияла. Идея внедрить в царскую семью шпиона изначально принадлежала Бакуре. Но вот только кого и как? Именно в этом заключалась основная проблема. Выход предложила Кекет. Какое-нибудь животное, что понравится Принцу. Акефия несколько дней изображал раба, подсчет которым никто не вел, но узнал, что Принц хочет сокола. Подгадать день вылазки Принца на рынок ему ничего не стоило, а Кекет в это время нашла птенца и подселила в него слабенькую, на грани своего осознания, тень. Как Ведьма Теней она теперь в любой момент могла «подключиться» к нему и узнавать информацию чуть ли не из первых рук. Еще раз улыбнувшись, Акефия бросил ей булочку с медом. Приглядевшись к брату, она заметила, что все его карманы были чем-то забиты. Кровь не водица. Внук, сын и брат воров мог попытаться стать кем-то другим, но рано или поздно он вернется к воровству. Откусив от булочки, Кекет вытащила несколько маленьких слитков и бросила их брату. Тот приподнял бровь, глядя на целое сокровище для бедняков. — Мне заплатили за птенца! Акефия рассмеялся. Они получили шпиона во дворце и им за него же и заплатили!

***

Несколько лет спустя. Если бы Сета спросили о том, кого он ненавидит больше всего, то ответ был бы однозначным. Больше всего на свете он ненавидит любимого сокола Принца. Гора. Сия птица, каждый раз, когда Атему выпускал его полетать, начинала искать его и пытаться выцарапать ему глаза. Вот и сейчас. Сет, одной рукой прикрывая лицо, пытался отогнать наглую птицу от себя. Вот только перед тем, как он успел причинить реальный вред, раздался свист. Гор, издав радостный клекот, оставил шатена в покое и сел на руку Атема. — Прости, Сет. Я думал, что он отучился от этой привычки… — повинился Принц, весь вид которого говорил о том, что он сожалеет. Ученик мага лишь вздохнул и поморщился — на щеке расцветала довольно-таки глубокая царапина. — Прелесть… Только этого мне не хватало… — прошипел шатен, метнув на довольную птицу взгляд исподлобья. Принц подошел ближе и внимательно посмотрел на друга. — Еще раз… Прости… — повторил он, проведя пальцами по царапине, смазывая с щеки кровь. — Да что там… — Сет махнул рукой, а потом довольно улыбнулся: — По крайней мере, теперь у меня есть оправдание, почему я опоздал на занятие… Атему совсем не по царски хихикнул. По какой-то причине Сет очень не любил занятия с Жрецом Акунадином и всякий раз, когда он пропускал эти занятия он радовался как ребенок. Дальнейший разговор двух друзей прервали появившиеся меджаи. Весь их вид демонстрировал грусть и скрытую ярость. — Мой Принц… — на колени перед Атему опустился молодой парень с нетипичным для Кемета цветом волос. Он был платиновым блондином. — Да?  — У нас для вас грустная новость. Ваш отец был найдет мертвым… Атему замер. В его голове бился только один вопрос: как? Сет, видя что от Принца нынче ничего не добиться, сам задал вопрос: — Как это произошло? Меджай нахмурился. — Целители подозревают отравление. Как и… — …у вашей матери… — но это окончание так и не прозвучало. Да и вообще, по идее он не должен этого знать. Он знает это лишь по той причине, что является главой одного из кланов меджаев. И это в его пятнадцать лет! — Как тебя зовут? — спросил Атему, надевая на шею подвеску в виде перевернутой пирамиды, что его отец носил последние десять и которую ему принес меджай. — Марик. Марик Иштар. — Какое отношение ты имеешь к Меритсегер, Исиде и Кариму? — Мы из одного клана, но разных ветвей, — ответил меджай. Сейчас, присмотревшись к нему повнимательней, Атему мог с уверенностью сказать, что Марик является одногодкой Сета, то есть на три года старше него самого. — Как злоумышленник смог пробраться сквозь меджаев? В фиолетовых глазах засветилось раскаяние. — Фараон Акуномуканон не любил, когда за ним постоянно следовала охрана. Вот и сегодня он отпустил нас, как только вернулся во дворец. Я расспросил внутреннюю охрану, но они ничего подозрительного не видели… Сет охнул. — Вы хотите сказать… — Да, — меджай резко кивнул. — Кто бы ни убил фараона… Он постоянный житель дворца. Высокопоставленный. Занятые этим разговором никто не заметил, что Гор, до этого спокойно сидящий на спинке скамейки, сорвался с нее и взмыл в небо. За сотни километров от дворца, черноволосая девушка стояла на вершине бархана и неотрывно смотрела на небо. Позади нее собирался разбойничий лагерь. Кекет не принимала участи в сборах по довольно-таки прозаической причине — она слышала зов одной из Теней. На горизонте она увидела небольшую точку, что стремительно приближалась к лагерю. Прищурившись, Кекет распознала в ней сокола, а потом вспомнила, что за Тень живет в этой птице. Величественная птица опустилась на протянутую руку и уставилась в зеленые глаза. В голове девушки стали всплывать картинки… … Перевернутая Пирамида, лежащая на протянутых руках мальчишки в одеждах меджая… … Эта же Пирамида, сияющая на солнце, висящая на груди младшего хозяина… — Какие новости? — спросил подошедший светловолосый парень, когда птица, до этого спокойно сидящая на руке его сестры, улетела. — Фараон Акуномуканон умер. Подозревают отравление… И знаешь… Голову даю на отсечение, что через пару месяцев о причастности жителей дворца забудут, и все свалят на меня… Змеиная принцесса скривила губы. Она не любила, когда на нее сваливали то, чего она не совершала и отчаянно боролась с этим. Даже если этого приходилось отравить кого-то еще. Король воров улыбнулся. Сестра как всегда была в своем репертуаре. В покоях фараона уже собрались все члены суда Акуномуканона. Один из них, Владетель Анха, старик Шимон, заменил Принцу деда. Именно он держал в руках корону, которую надел на голову Атему, когда тот опустился рядом с кроватью отца. Махадо, стоящий с другой стороны постели, подошел к другу и положил ладонь ему на плечо. В его голове билось обещание, данное покойному фараону. Защищать Атема. Именно в этом он поклялся своими Тенями. — Шимон… Начинайте подготовку к бальзамированию… — тихо сказал Атему, смиряясь со смертью отца. Но то, что он смирился не означает, что он забыл. Убийца его отца еще попляшет. Спустя семьдесят дней он наблюдал за похоронной процессией, стоя на небольшом балконе, откуда за оной можно было довольно долго следить. Рядом с ним стоял его Суд, которому он мог всецело доверять. Из Суда его отца место сохранил только его дядя Акунадин, так как не смог найти подходящего ученика. Владетелем Скипетра Тысячелетия стал Сет, жрец Обелиска. Владетелем Анха Тысячелетия стал Шаа-да, жрец Осириса. Владетелем Ожерелья стала Исида, жрица Наунет[7] Владетелем Весов Тысячелетия стал Карим, жрец Ниау[8]. Владетелем Кольца Тысячелетия стал Махадо, один из магов Инбу-хедж. [1] Пер-Уаджит — древний город в Нижнем Египте. Был расположен в 95 километрах к востоку от Александрии в дельте Нила. Ещё в додинастические времена здесь находился центр культа богини Уто (Уаджит). Первоначально состоял из двух городов — Пе и Деп, со времен Нового царства известных под общим названием Пер-Уаджит, в связи с тем, что здесь находился центр культа божественной кобры Уаджит, изображавшейся в короне Дешрет. [2] Шеут (; wt), Тень человека, была всегда рядом. Считалось, что человек не может существовать без тени, также как и тень без человека, поэтому египтяне предполагали, что тень содержит что-то от личности, которую она представляет. Тень была представлена графически в виде небольшой человеческой фигуры, окрашенной полностью в черное. [3] Амат (Амт, Амамат, Ammut, Amam, Am-mit; в пер. с егип. — «пожирательница»)  — в египетской мифологии чудовище (также богиня возмездия за грехи), совмещавшее черты крокодила, льва и гиппопотама (чаще всего изображалось в образе гиппопотама, с львиными лапами, гривой и головой крокодила). Считалось, что Амат обитает в Дуате (подземном царстве). Амат часто фигурирует на сценах суда Осириса в качестве «пожирателя душ», пожирающего сердца грешников. [4] Небет — др. Егип. «Госпожа». [5] Меритнейт — др.Егип. «Возлюбленная Нейт» [6] Считается, что первые золотые деньги появились в Древнем Египте при фараоне I династии Менеса в 3400 (?) году дн н. э. В качестве денег ходили стандартные слитки весом в 14 граммов с клеймом, содержащим имя фараона. Так как конкретно в этом фанфике события идут ДО Менеса, то и деньги появились раньше. [7] Наунет (др.Егип. Nwn.t)  — богиня Огдоады. Вместе с Нун ( (др.-егип. «nwn» [Naun] — «вода», «водный»)  — в древнеегипетской мифологии — существовавший в начале времён первозданный океан, из которого вышел Ра и начал творение мира Атум) супругом-продолжением были покровителями разлива Нила, а также зимнего солнцеворота и сезона дождей в Дельте. Нун и Наунет (олицетворение неба, по которому солнце плавает ночью)  — первые из богов Гермопольской Огдоады. [8] Ниау — бог Огдоады. Считался также одним из божеств гермопольской Огдоады состоя в паре со своей женской ипостасью (Ниаут). Представляют собой отрицание, ничто.