Грани Теней

Прошло полгода с того момента как Акефия был захвачен в плен. Через несколько дней после успешного побега, старший брат устроил сестре разнос за то, что она вырядилась рабыней для удовольствий. По другому интерпретировать ее наряд, которого практически не было, было нельзя. Все ее увещевания, что иначе к нему было не подобраться, были успешно им проигнорированы. Ведь, когда разговор заходил на тему защиты сестры, то Акефия моментально начинал сходить с ума. В Инбу-хедж, до которого они добирались довольно долго, так как надо было решить вопрос с Мшэем, за которым присматривала Шиесса, Акефия оставил сестру, а сам куда-то исчез. И вот уже несколько месяцев от него ни слуху, ни духу. Прогуливаясь в один из дней по берегу Нила неподалеку от дворца Кекет внезапно застыла. О как часто она проклинала свою чувствительность к теням! В этот раз тени так бесились, что буквально парализовали ее. Оглянувшись в поисках того, что вызвало у теней такую реакцию, девушка замерла. Чуть ли не в центре реки, попеременно ты погружаясь под воду, то всплывая на поверхность реки, плыл парень немногим старше нее самой. По необычной расцветке волос можно было сразу понять, что это фараон. Больше никто не мог похвастаться трехцветными волосами. И где же его охрана спрашивается? И что, фараон не умеет плавать? Смешно! Вот только приглядевшись, она увидела, что фараон был ранен, причем ранен довольно-таки серьезно. — Я идиотка… — констатировала девушка, ныряя в воду с обрыва, на котором она стояла. Доплыв до парня, который уже практически полностью потерял сознание, она подхватила его и с некоторым трудом, все-таки то количество золота, что он носил, прибавляло в весе достаточно, сумела вытащить его на заросший папирусом берег. — Ну же, дыши… — пробурчала девушка, надавливая ему на грудную клетку. Закашлявшись, парень выплюнул чуть ли не литр воды, которой сумел наглотаться, и в некотором полусне наблюдал за тем, как над ним склонилась девичья фигура. Позже он не сможет описать ее, но яркие изумрудные глаза будет помнить до самой смерти. И далее. Кекет же, внимательно осматривала довольно серьезную рану, которая чуть ли не сделала фараона одноруким инвалидом. Видимо, удар хопешом[1] нанесли от души! Вот только почерневшие края раны ей ой как не нравились. Яд, что ли? Нагнувшись еще ниже, практически уткнувшись носом в раневую поверхность, девушка уловила терпкую нотку яда среди аромата крови и отмерших тканей. Вот сейчас она поблагодарила Наставницу! В кого бы она ее не превратила, в данный момент это может спасти фараону жизнь. С ядами она была на ты. Так что распознать один из самых коварных ядов, из существующих на этом свете, она сумела. Сама им пользуется. Вот только фараона она не отравила, а ведь обязательно укажут на нее… Губы расплылись в улыбке. Кому-то она явно испортит игру… В небольшой сумочке, ремень которой был обернут вокруг талии, были десятки флакончиков с ядами и противоядиями. Привычно найдя нужное, она вытащила пробку и капнула совсем немного на рану. Практически мгновенно кровь вспенилась, отчего молодой фараон выгнулся дугой. — Потерпите, мой фараон, — прошептала она, мягко надавливая на грудную клетку. От боли парень потерял сознание и Кекет занялась созданием гадости. Несколько пригорошень сырого песка и некоторое количество иероглифов для гадости было достаточно. Услышав шум, создаваемый людьми при прохождении папируса, Кекет торопливо ушла тенями, тихонько хихикая. Она не стала наблюдать за их реакцией. Незачем.

***

Махадо, возглавлявший поиски фараона, упавшего в реку после очередного покушения, облегченно выдохнул. Его друг был обнаружен в зарослях папируса, находящихся на расстоянии три километра от дворца. Вот только что-то было не так. — Махадо! — окликнул его Карим, осматривающий то место, где обнаружили фараона, пока Исида осматривала его самого. — Что? — Смотри! — он ткнул пальцем на послание, находящееся рядом с Атему.

Многоуважаемые жрецы! Вы бы хоть изредка присматривайте за своим фараоном, а то ведь отравят его, а меня с противоядием рядом не будет. С любовью, Принцесса Змей.

— Да как она смеет! — задохнулся владелец Весов Тысячелетия. — Спокойствие, Карим. Только спокойствие. Мужчина выдохнул, а Махадо с недоумением смотрел на послание. Мшэй, которого обнаружили в Абу[2] мертвым, недвусмысленно сообщил им ранее, что знаменитая Принцесса Змей является родной сестрой Короля Воров. И зная, какую ненависть Король Воров испытывает к семье фараона и его суду, помощь этой змеищи кажется подозрительной. — Что можешь сказать, Исида? — спросил он, поворачиваясь к коллеге. Та оторвалась от бинтования раны. — Хопеш был отравлен, но все действие яда уже сведено на нет. Осталось только залечить саму рану. Махадо кивнул. — Джоно, Хондо[3]! Перед ним появилось два молодых парня, которые по совместительству являлись лучшими друзьями фараона. Правда, они как и сам Махадо, умели разделять личную жизнь и обязанности стражи фараона. — Доставьте фараона в целительские палаты. Блондин и шатен склонили головы и, осторожно погрузив фараона на колесницу, спешно отправились во дворец. — Ты думаешь, змея все еще здесь? — спросил Карим у Махадо, который внимательно осматривал берег. Тот отрицательно покачал головой. — Свое дело она сделала. Запутала нас. Ведь изначально мы думали, что за этим нападением стоит именно она, так как убийца воспользовался ядом… Теперь же… — Воистину… Тьма пустыни… В которой заплутать ничего не стоит… — добавила Исида, подходя к брату и коллеге.

***

Кекет, ехидно посмеиваясь, неторопливо шла по небольшому переулку, удаляясь от центра города. Внезапно она почувствовала, как ее глаза кто-то закрыл ладонями. Рефлекторно она потянулась к кинжалу, и только потом узнала тени. — Брат! — воскликнула она, поворачиваясь к нему лицом. Акефия улыбнулся. — Итак… Что же мы такого натворили, что все меджаи носятся как укушенные Амат? Кекет сделала честные глазки, но мужчина им не поверил. Слишком уж хорошо ее знает. Зайдя в небольшую комнатку, что Кекет снимала в городе, он вновь вопросительно посмотрел на сестру. Та вздохнула. — В принципе, ничего плохого я не сделала. Даже наоборот… — Акефия взглядом подбодрил замолчавшую сестру. Кекет продолжила: — Сегодня было совершено покушение на фараона. И, судя по всему, подставить собирались меня, так как оружие было отравлено. Ко всему прочему, он умудрился упасть в Нил и течение унесло его на три километра от дворца. Ну, я ему и помогла, заодно применив противоядие и написав жрецам, чтобы они лучше присматривали за своим фараоном. Теперь это покушение со мной связать не смогут… Акефия задумался, а потом кивнул. — Молодец! — Ты не злишься? — Ведьма удивленно посмотрела на брата. Тот хмыкнул и пояснил: — Ты мне сумела объяснить, что не смотря на воинов фараона, коих потом убили, фараон не обязательно мог знать о том, как эти предметы были созданы. Да и… Дети за грехи отцов не в ответе. Девушка просияла.

***

Смуглый парень со стоном открыл глаза. Последнее, что он помнил перед тем, как окончательно потерять сознание — яркие изумрудные очи. Интересно, кому они принадлежат? — лениво подумал он. Атему никогда не думал, что сможет влюбиться вот так. Просто увидев глаза. — Атему! — рядом раздался голос, в котором нотки радости можно было есть ложкой. Повернув голову, он увидел своих друзей. Прищурившись, он даже заметил синее одеяние Сета, который изо всех сил делал вид, что он здесь оказался случайно. — Мана? Тэана? — он посмотрел на склонившихся над ним девушек, которые помогали ему справиться со скукой во дворце. — И не только! — влез светловолосый парень, чья внешность ясно указывала на то, что в его жилах течет иностранная кровь. — Джоно? Что происходит? — Ты неделю не просыпался! — сказала Тэана, присаживаясь на небольшую табуреточку, стоящую рядом с кроватью. — Мы волновались! — одновременно с Тэаной произнесла Мана. Короткостриженная шатенка кивнула. После того разговора о замужестве, прошедшем пару лет назад, Тэана стала и спокойнее и с ней разговаривать стало приятнее. По крайней мере, теперь хоть две, ну ладно, три девушки не пытаются женить его на себе. Третьей была Майа, целительница под управлением Исиды. Их переглядывания с Джоно только слепой бы не заметил. — Кто меня нашел? Девочки переглянулись. — Махадо, Карим и Исида, — недоуменно ответила Мана, а вот парни в этом не были так уверены. — Нет, — Атему помотал головой. — До них. Девочки вновь переглянулись. — Кто тебя спас — неизвестно, — встрял в разговор Сет, подходя ближе к компании. — Вот только Махадо поминал змеиную принцессу. Принцесса Тэана ахнула, прикрыв рот. Разговоры о змеиной принцессе у многих были на слуху и разобрать, что из всего этого вымысел, а что правда было практически невозможно. Тишину разорвала хлопнувшая дверь — в покои вошла Майя, так как пришло время очередной перевязки. — Майя? А где Исида? — спросил Сет прежде, чем кто-то другой успел открыть рот. — Исида на собрании, на котором и тебе следует объявиться, — произнесла девушка, ставя поднос на тумбу и поправляя длинные волосы. — Какое может быть собрание без фараона? — Сет скосил взгляд на парня, лежащего на кровати. Тот так же вопросительно посмотрел на целительницу. Та пожала плечами. — Меня просто просили передать. Подумав с мгновение, шатен стремительно покинул покои фараона. Просто так собрания не собираются. Тем более в отсутствие фараона. Достигнув зала Собраний, где уже несколько поколений собирался Суд Теней, Сет узрел всех своих коллег. — Что за причина сбора? Тем более без фараона? — с ходу в карьер спросил шатен. Шаа-да поморщился. — Непонятки с одним из магов. Сет изогнул бровь, мол, с каким именно? — Инпу[4]. Верховный маг Теней города Хор-ди[5]. Это семнадцатый септ Верхнего Кемета. — И что там? — спросил Сет, занимая свое место. Исида улыбнулась, отчего шатен недовольно поморщился. У сей дамы был талант выводить его из себя одной только улыбкой. — А вот это Махадо нам еще не рассказал… Жрецы вновь сосредоточили взгляды на молодом маге. Тот продолжил говорить: — Как вы знаете, из-за Короля Воров все маги сосредоточили свое внимание на гробницах и мастабах[6] знати. Прибыв с инспекцией в Инпут, я заметил, что захоронения пусты. — Пусты в каком смысле? — спросил Карим. — В том смысле, что вся утварь на месте, а вот сам саркофаг пуст. Причем пусты те, которые появились после назначения Инпу главным магом септа. Другие захоронения не тронуты. — Предложения? — Пригласить для объяснительной беседы.

***

Беседа с самого начала не задалась. Да что там! Инпу даже разговаривать не стал, а практически сразу же напал! Причем подгадал так, что рядом с фараоном никого из жрецов не было. Прибывшие жрецы могли лишь бессильно сжимать руки — подойти к месту дуэли они не могли, мешал барьер, образованный Пирамидой Света. Казалось бы, чего такого? Барьер можно продавить Тысячелетними Артефактами, вот только Пирамида Света создавалась специально для того, чтобы противостоять им и судить Жрецов, если они перебарщивают своими полномочиями. Все, что оставалось Жрецам — это верить в фараона и молиться Богам. Спустя некоторое время барьер пал, показывая им то, что ранее было скрыто. Окровавленный фараон сидел на корточках перед поверженным магом. — Мой фараон! — воскликнул Шаа-да, подбегая к парню. Тот лишь закатил глаза — иногда то, как Жрецы тряслись над ним, выводило его из себя. — Я в порядке, Шаа-да, — произнес Атему, с помощью Сета поднимаясь на ноги. И этот самый момент выбрал Инпу чтобы пошевелиться. Реакция жрецов превзошла все ожидания — они в едином порыве отпрыгнули от поверженного мага. Сет в возмущении уставился на фараона. Они все были уверены, что предатель уже мертв. — Он осужден. За его преступление есть только одно наказание… — тихо произнес парень, опустив фиолетовые очи. Осознание стрелой пронзило Жрецов. Хом-дай. Именно так называлась казнь, которую следовало применить к Инпу. — Но ее ни к кому еще не применяли! — воскликнула Исида, прикрывая рот ладонью. Фараон посмотрел на нее исподлобья. — Значит, будет первым. Шаа-да тихо застонал. Как приверженцу культа Осириса именно ему предстоит привести эту казнь в исполнение. Радовало только, что он не будет одинок. Вместе с ним будут трое его родственников, двое из которых являются его двоюродными братьями, а третий — дядей. Инпу, как и предатель, Усири[7] и Шезму[8]. Поклонившись фараону, Шаа-да, в сопровождении меджаев, которые несли еще живое тело Инпу, удалился в Сах-Нетджер[9] В зале приготовлений, расположенном в храме Осириса, их уже ждали несколько жрецов. — Жаль только, мы не обнаружили саху[10] дворян Та-Шемау из Инпута[11]… — покачал головой Бомани, передавая предателя жрецам Осириса. Жрецы согласно кивнули. Дождавшись момента, когда меджаи покинут Сах-Нетджер, жрецы приступили к тому, о чем только читали, ведь хом-дай ранее никого не подвергали. Бальзамировщики, силой раскрыв Инпу рот, вырезали ему язык. Обезумев от боли, он понял, что кричать можно и без языка. Затуманенным от боли взором он видел, как из щелей к брошенным на пол языку бросилось несколько крыс и практически мгновенно растерзали его в клочья. Лежащему магу приподняли голову, дабы он не захлебнулся кровью, и Шаа-да обратился к нему: — Ты удостоишься особой чести, Инпу. Ты станешь первым, кого подвергнут проклятию хом-дай. Глаза мага расширились. Давно, еще в пору своего ученичества, он читал об этом проклятье. Оно было самым древним и самым страшным проклятьем, которого раньше никто из ходивших по земле преступников не заслужил. Вот действительно — редкая «честь». Инпу обмотали бинтами, не вынимая кинжал из тела и оставив щели для глаз, носа и рта. Бинты были липкие — их пропитали отвратительным составом, секрет которого знал только старший жрец Осириса, и который бальзамировщики зачерпывали из котла. Слабо извивающегося Инпу, лежащего на полу пещеры, над которой и был построен храм, продолжили поливать мерзкой жижей, чтобы бинты хорошо пропитались. Затем бальзамировщики подняли тело бывшего Верховного мага Хор-ди, как неодушевленный предмет, которым он почти что стал и бросили в каменный ящик, выдолбленный из песчанника, который затем погрузили в гранитный саркофаг. Маг уставился в каменный потолок пещеры, мучительно ожидая того момента, как на саркофаг поставят каменную крышку, и пришедшая с темнотой смерть прервет его страдания. Но проклятие хом-дай на этом не остановилось — жреца ожидало еще кое-что. Перед саркофагом появился бальзамировщик по имени Хепри[12], с глиняным кувшином в руках. Жрецы, стоящие рядом и ждущие того момента, чтобы задвинуть крышку, поморщились. Хепри опрокинул кувшин на живую мумию, но из горла сосуда потекла не вода или та жидкость, которой смочили бинты, но нечто другое. Жуки. Бесконечным потоком из узкого горла сосуда хлынули навозники-скарабеи, распространяя тяжелый гнилостный запах. Они обволокли еле шевелящееся тело мага живым покровом. Некоторые из жуков пытались проникнуть сквозь бинты, часть покрыли лицо Инпу своеобразной маской. Другие проникли в рот, лишенный языка, а самые проворные атаковали ноздри. Инпу наверное рассмеялся, если бы его не лишили языка. Он сокрушал зубами их отвратительные панцири, а жуки пожирали его изнутри. Проклятие, которое он, будучи магом, ощущал, обрекало его теперь на вечную загробную жизнь. Жуков и эту жидкость ожидала та же участь. С этого момента они стали неразлучны. Только теперь крышку гроба из песчанника закрыли. Погруженный в темноту, Инпу не видел, как один из Жрецов, член суда юного фараона, запер гроб своим ключом. Потом приблизились младшие жрецы и надвинули тяжелую крышку саркофага, сделав каменную гробницу непроницаемой для воздуха. В отличие от других саркофагов, на нем не было никаких заклинаний. Лишь фраза-предостережение: Око провидит грядущее и будет исполнен завет. Если раньше Кинжал Судьбы не погубит и Тени, и Свет. — Здесь ты останешься навсегда, — негромко произнес Шаа-да, но Инпу услышал эти слова, которые гулко прозвучали в его новом крошечном мире. — Заключенный внутри, ты обречен мучиться вечно. Глубокой ночью на веревках бальзамировщики, прилагая все силы, потащили саркофаг к выбранному месту захоронения. Сим местом оказалась пещера, расположенная в месте, которое века спустя назовут Долиной Царей. В небольшой пещерке, вход в которую был из большей, в углубление установили Пирамиду Света. Закрыв в нее уход, жрецы вернули свое внимание саркофагу с предателем. Им надо было удостовериться, что Неназываемый не покинет место своего заточения. Иначе он превратится в ходячее воплощение несчастий всего человечества, настоящего пожирателя плоти, обладающего силой веков, властью над песками и славой непобедимого. Саркофаг прислонили к стене и приковали цепями. Ключом вновь послужил Анх Тысячелетия, висящий на шее у Шаа-ды. Возможно, в конце-концов Инпу все-таки сошел с ума, не выдержав выпавших на его долю страданий. Тем не менее, невнятные крики живой мумии, заключенной в саркофаг, казалось, несли в себе угрозу страшного мщения, перемешанную с холодной уверенностью неизбежного триумфа. Эти крики были слышны до тех пор, пока каменщики искусно не закрыли вход в пещеру, добившись такого результата, что доказать наличие в ней пещеры было невозможно. С рассветными лучами солнца на сии камни хлынула кровь — жрецы убрали свидетелей, которые могли указать место захоронения Неназываемого. [1] Хопеш — разновидность холодного оружия, которое применялось в Древнем Египте и имеет внешнее сходство с ятаганом. Он состоял из серпа (полукруглого лезвия)  и, преимущественно, деревянной рукояти без гарды. Первоначально появились 3-3.5 тыс.лет до н.э. в Шумере, откуда распространились и в другие страны. Массовое их использование в элитой гвардии фараона известно в Египте еще начиная с XII династии (оружие было описано как «…секач из Библа с ребром в виде священной кобры и картушем Аменемхета III…»). Однако самым массовым оружием хопеши стали во времена XVIII и XIX династий. Найдете оружие, что использовалось ранее, исправлю. [2] Абу - др.греч. Элефантина — название острова с одноименным древним (ранее III тыс. до н.э.) городом на реке Нил после первых порогов. Ныне город называется Гезирет-Асуан в черте современного египетского города Асуана. Протяженность острова с севера на юг — 1200 м, с запада на восток в самой широкой части острова — 400 м. В династический период Древнего Египта был столицей I нома Верхнего Египта Та-сети, лежащего на границе с Нубией. [3] Хондо — др.егип. война [4] Инпу — древнеегипетская вариация имени Анубис. [5] Хор-ди более известен как Кинополь. Столица Инпута — XVII септа Верхнего Египта. Название произошло от имени шакалоголового бога Инпу (Анубиса) и его жены шакалоголовой богини Инпут, культ которых был главенствующим на той территории и происходил от тотемического покровителя этого септа — лежащего черного шакала (или черной собаки). [6] Мастаба (араб. «скамья») или пер-джет («дом для вечности» или «вечный дом»)  — гробницы в Древнем Египте периодов Раннего и Древнего царств, имеют форму усечённой пирамиды с подземной погребальной камерой и несколькими помещениями внутри, стены которых покрывались рельефами и росписями. [7] Усир (егип. wsjr; Осирис)  — бог возрождения, царь загробного мира и судья душ усопших. Здесь же Осирисом является Темный бог, один из немногих истинных богов. Еще двое — Обелиск и Ра. Усир же имя одного из жрецов. [8] Шезму — бог демонических желаний, убийства, крови, масле для бальзамирования, вина и благовоний. Был прочно связан с загробным культом: охранял мумию от повреждений и наказывал грешников. Так же известен как «палач Осириса», иногда сопровождался титулом «убийца душ». Изображался в виде человека или в виде человека с головой сокола. Имел величественный центр культа в Файюме, но места его поклонения также были широко распространены в Дендере (древнеегип. Лунет) и Эдфу (древнеегип. Бехдет или Джеба). [9] Сах-Нетджер — зал приготовления для входа в загробный мир («Фабрика по изготовлению мумий» © Джонатан Карнахан (Мумия) ). [10] Саху (транслит.: sAhw)  — мумия [11] Инпут — XVII септ Верхнего Египта. [12] Хепри или Хепера — (означающее «скарабей»)  — в египетской мифологии утрення ипостась солнечного бога, изображавшаяся в виде жука-скарабея. Из-за своего поведения (навозные жуки скатывают из навоза шарики и катят их к своему жилищу) скарабеи ассоциировались с магическими силами, с помощью которых Солнце совершает циклический путь по небесному пространству. Здесь же один из жрецов.