Грани Теней

О том, что ситуация далека от идеала, Кекет поняла, когда брат не пришел на обещанную встречу. А тот факт, что с братом явно что-то не так, она поняла, когда Акефия, наплевав на все доводы, что она приводила ему раньше, решил упокоить действующего фараона. Но даже это расстройство не помешало ей находиться в курсе событий. И если брат решил убить всех, кого он считает виновными в той трагедии, то она предпочла найти истинного виновника. Правда для этого ей потребовались люди, которые уже давно живут во дворце. Ими оказались близняшки Амизи[1] и Харер[2], совершенно не похожие друг на друга, и магиня Рабия. Именно эти три дамы собирали для нее информацию по дворцу. Именно поэтому для нее стало удивлением то, что у Сета появилась возлюбленная. Светловолосая и синеглазая красавица, лицо которой было подозрительно знакомо. Сутеху пришлось подкинуть ей пару воспоминаний, которые приморозили ту к гранитному полу… … — Братик! — кричала маленькая светлокожая малышка, которая размахивая руками бежала на встречу Акефии. — Кисара-а-а… — простонала пятилетняя девочка, из зеленых глаз которой потекли слезы. — Кекет! — воскликнула Кисара, резко останавливаясь и подходя к девочке. — Ты чего? .. Синеглазка! Кисара! Девочка из соседней деревни, в которой жители Кул Элны частенько сбывали краденное! Она с Акефией считала ее сестренкой… Кекет не была уверена в том, помнит ли ее Кисара или нет. Как бы ей не хотелось вновь встретиться с подружкой детства, которая явно считает их мертвыми, но нельзя. Она была уверена, что тот, кто санкционировал истребление их селения, находится во дворце. А Сет явно не удержится и проведет ее сюда. И если кто-то узнает, что она из Кул Элны, то все быстро поймут, что ее второе имя — Змеиная Принцесса. А вот дальнейшие события вообще заводили в тупик. Сет, который раньше стоял за Атема горой, вдруг решил убить его. И можно было подумать, что он делает это добровольно, если бы не одно но: — Это не Сет, — категорично заявила Кекет, стирая кровь со стесанных рук фараона. Эти раны он получил во время одной из дуэлей со своим Жрецом. — Что ты хочешь этим сказать? — Я не чувствую Сета в Сете. Он как будто пуст… Как марионетка! Из-за дверей послышалось оханье. Кекет быстро отворила дверь, за которой оказалась Кисара. Голубые глаза девушки широко распахнулись. — Кекет? — неверяще прошептала она. — Привет, Кисара, — также тихо прошептала брюнетка, отходя внутрь комнаты. Сейчас, стоя лицом к лицу с подругой детства, Ведьма чувствовала мощное Ка, спрятанное внутри ее хрупкого тела. — Что ты хочешь сказать, имея в виду, что Сет, как марионетка? — спросил фараон, глядя на девушек. Кекет прикусила губу. — Его Тени молчат, он как будто их не касается, что для пользователя Теней практически нереально. Мы привыкаем к взаимодействию с Тенями и не представляем для себя жизни без них. — То есть… — вкрадчиво продолжил фараон. Вот видят Боги, в данный момент ему хотелось в нее чем-нибудь кинуть! В следующий миг в девушку полетел свиток папируса, который она чисто на автомате поймала. — Его кто-то контролирует. — Но кто? Именно Скипетр, Владетелем которого он и является, может подчинять людей! — Спроси что полегче… — покачала головой брюнетка, отворачиваясь к окну. Она боялась за брата, который очевидно начал сходить с ума. Только этим она может объяснить тот факт, что Акефия убил Жреца и присвоил себе его Артефакт. Он по собственной воле ни за что бы не взял этот предмет в свои руки, ибо чувствует отвращение к ним. Она как-то наткнулась случайно на брата, но тот ее даже не узнал и чуть не убил своим монстром. Ей пришлось срочно искать среди Теней достаточно сильного монстра, дабы тот смог, нет, не убить, а всего лишь обездвижить Диабоунда. Она нашла, но ее довольно сильно потрепало. Красноглазый Черный Дракон откликнулся на ее призыв. Она признала это Ка — он принадлежал Джоно, мальчишке из стражи фараона. Он вместе со своим другом погиб при одном из последних нападений Короля Воров. Пока Красноглазый удерживал Диабоунда, Кекет занялась братцем. Она чувствовала, что той твари, которая пирует на душе, сущности и ненависти ее брата, она не соперник. Со всем ее опытом, доставшимся ей от предшественниц, она всего лишь человек. А та тварь — монстр. Среди всей той мешанины, что ныне представлял из себя разум брата, она нашла небольшой фрагментик того Акефии, которого она знала и любила. Прикусив губу, Кекет запечатала его в Кольце, чтобы хотя бы эта его часть осталась прежней. — Спасибо, Красноглазый, — прошептала она, отпуская монстра и исчезая в тенях… Но то, что произошло дальше, напугало ее до судорог. Предателем был Акунадин, дядя фараона. Оказывается, Сет был его сыном! И именно его он хотел посадить на трон фараона. Марионеткой, разумеется. Этой новости было достаточно для того, чтобы Сет сломал контроль над собой. Но Акунадин, видя, что контроль над сыном исчезает, а вместе с этим и контроль над ситуацией, решил атаковать его. Вот только… Кисара, наблюдавшая за этим разговором из-за колонны, бросилась наперерез атаке. Она даже не думала о том, что умрет. Все ее мысли были сосредоточены на спасении любимого. Когда муть перед глазами Сета рассеялась, первое, что он увидел, была его окровавленная рука. Опустив взгляд вниз, он задохнулся от ужаса. У его ног лежало мертвое тело Кисары. На ее груди расцветал кровавый цветок. — Ки-са-ра… — шепотом по слогам произнес он, опускаясь на колени и прижимая холодеющее тело любимой к груди. Оторвав свои глаза от бледного лица, Сет метнул взгляд, полный ярости, на отца. — Ненавижу… — прошипел он. В дальнейшем Жрец себя не контролировал. Только этим можно объяснить тот факт, что смерть учителя, который по совместительству оказался его отцом, была долгой и мучительной. Стоя над тем, что осталось от Акунадина, Жрец Сет прошептал: — Клянусь никогда снова не говорить об Акунадине. Его имя может быть потеряно в песках пустыни, утеряно в вечности. Клянусь в этом своим именем Сет и свидетельствую этому Тенями.

***

— Повтори, пожалуйста… Ты хочешь, чтобы я сделала что? — раздался голос в пустом дворце. Кекет неверяще смотрела на своего мужа. — Я хочу, чтобы ты ушла и не принимала участия в этом конфликте, — медленно произнес Атем, скрестив руки на груди и смотря на девушку исподлобья. — Почему? Я ведь могу помочь! — Две причины. Озвучить? Кекет кивнула головой. — Первая. Король Воров — твой брат. Но все-равно, я не уверен в том, что ты сможешь атаковать его в полную силу, — Кекет отвела взгляд. — Или что он сдержится при атаке на тебя. А не отрицаю того, что ты мне говорила, но его последние поступки так и твердят о его безумии. А такие люди ни перед чем не останавливаются. Кекет сжала ладони в кулаки с такой силой, что ногти пронзили тонкую кожицу, и кровь начала стекать на пол, окрашивая белое платье девушки в алый цвет. — А вторая? — А? — Ты сказал, что есть две причины. Первую ты назвал, а вторая? Фараон улыбнулся: — Я хочу, чтобы моя жена и мой ребенок выжили. Несмотря ни на что! Кекет замерла, расширенными глазами смотря на мужа. Его фиолетовые глаза лукаво сверкали. — Я не идиот и способен понять, что ты ждешь моего ребенка. Твоя жизнь — самое главное для меня, и поэтому я хочу, чтобы ты покинула дворец и выжила. Атем приблизился к девушке и обнял ее. Кекет, всхлипнув, прижалась к нему как можно сильнее, не обращая внимания на то, что острые грани Пирамиды причиняют боль. — Только попробуй умереть, — прошипела она ему на ухо. Атему нервно хихикнул. — Я не шучу! Только попробуй умереть, и я выторгую твою душу из Дуата и повторно убью! — А зачем тогда вытаскивать будешь? — Я не шучу. Только попробуй! Я не хочу остаться вдовой! Атем прижался губами к ее лбу: — Не останешься. Обещаю, — отстранившись от нее, он сказал: — А теперь иди! Бери все, что тебе может пригодиться, хоть весь дворец очисть, и уходи как можно дальше!

***

Просто так ей покинуть дворец не удалось. Буквально у самого порога ее перехватила Харер, которая вцепилась ей в руку и не отпускала. — В чем дело? Харер посмотрела на нее опухшими от слез глазами. Шмыгнув покрасневшим носиком, она прошептала: — Госпожа… Помогите! Пять минут спустя Кекет стремительно неслась по дворцу, приближаясь к одному заповедному месту. Храм Уаджет[3]. В том месте несколько поколений фараонов собирали каменные скрижали с Монстрами Ка. Это место по праву считается единственным. Больше такого количества скрижалей нигде не было. Рабия обнаружилась у одной из них. Напротив нее, спиной к скрижали, стояла Амизи, которая разговорами пыталась отвлечь магиню. Как поняла Кекет из сумбурного объяснения Хареры, Рабия решила последовать за любимым, то есть решила сама стать Монстром. Магиня, заметив появление Царицы, хрипло прошептала: — Даже не пытайтесь меня отговаривать. Я твердо решила сделать это. — И даже твое положение не изменит этого? — Кекет кивнула на округлый живот магини. Ткнул инстинктивно попыталась прикрыть живот. — Не изменит, — прошептала она. — Ты же понимаешь, что невозможно предугадать, как в таком случае пойдет ритуал? — вкрадчиво спросила Кекет. Рабия упрямо кивнула. — Твое дело, — Кекет равнодушно пожала плечами и отвернулась. Две служанки от удивления распахнули ротики: — Что? Но Госпожа! .. Принцесса Змей поджала губы: — Ее не переспорить. Если она не сделает это сейчас, она сделает это потом. Сами же видите, без Махадо для нее свет не мил. Близняшки переглянулись. — Вы ведь уходите? Можно с вами? Мы хотим служить вам и дальше!.. — начала одна, а другая закончила: — Даже после смерти! Кекет убито махнула рукой. Если она не смогла убедить остаться Рабию, то этих двух она тем более не переубедит. Девочки, просияв, подбежали к единственной скрижали, на которой было два монстра, и опустились перед ней на колени. Под сводами храма зазвучали три голоса. Кекет не прислушивалась. При желании она поняла бы, что они говорят, но вот желания не было. Иератический язык, если так можно сказать, предшествовал современному и учили его только маги. Точнее, они учили более древнюю форму иератического языка, на которой и произносили слова заклинаний и ритуалов. Поздний же иератический язык представлял собой упрощенное написание иероглифики, которую используют при скоростном написании. Сверкнуло три вспышки, а потом, с небольшим интервалом, сверкнула еще одна. Кекет, нахмурившись, подошла ближе. Рядом со скрижалью Волшебного Стража, которой стала Рабия, появилась еще одна. Маленький ребенок в одежде мага. Тихий Маг. — Бедняжка… — прошептала она, проведя пальцами по каменному личику. — Сутех… — тихо позвала она. Где-то в глубине храма засветилась одна скрижаль. Того, кто на ней был изображен было довольно трудно увидеть, но этот монстр все еще существовал. И он появился рядом со своим Мастером. — Да? — тихо спросил он, также как и Кекет не отрывая взгляда от новой скрижали. — Найди его и присмотри. У его родителей, я чую, на это по первости не будет времени… Маг поклонился и исчез.

***

Несмотря на все уговоры, Кекет осталась в городе. Что-то говорило ей, чтобы она не уходила, чтобы она ждала… Но ждала чего? Ответ она получила через несколько дней. Глядя на то, во что превратился ее любимый брат, у нее сердце кровью обливалось. Как? Как она пропустила такое? Или же… Это было внешнее вмешательство? Но тогда стоит поставить вопрос по другому: кто смог так переписать личность человека? Можно было, конечно, подумать на Анх Тысячелетия, как на единственный предмет, способный на это, но Кекет могла поклясться всем награбленным, что Шаа-да до начала интенсивных столкновений с Королем Воров не встречался! Больше из этой семерки на это никто не способен! Сейчас, глядя на Дуэль Теней между ее мужем и тем, в кого превратился Акефия, она медленно понимала, кто это сделал. В самый момент осознания она инстинктивно одной рукой прикрыла живот, а другой закрыла рот, дабы не издать ни звука. Та тварь, появившаяся во время ритуала! Ведь именно она поселилась в душе ее брата! Но… Она ведь была уверена в том, что Монстр запечатан там крепко-накрепко! А значит… Его кто-то пробудил… Или… Этот монстр мог захватить контроль над кем-то еще, а потом действовать через него! Если рассматривать ситуацию с этой точки зрения, то становится ясно, что произошло с Акунадином. Жрец польстился на предлагаемую ему власть и стал эмиссаром… Как же он себя называл? Темный Жрец Зорка! … Стал эмиссаром Зорка! Истинная форма Зорка пугала даже ее, которая всякого насмотрелась во время ученичества, поэтому она не могла обвинять остальных, которые сражались, несмотря на то, что победить было не то что сложно, а практически невозможно! И если по первости у нее были мысли нарушить свое обещание и помочь в бою, то буквально через пару минут они исчезли. Она увидела тело брата. Эта тварь отшвырнула его в сторону, как ненужный балласт, вырвав у него душу! — Полевой Барьер! — вырвалось у нее заклинание на иератическом языке. Тело брата еле заметно засияло, а девушка облегченно выдохнула: сработало! Теперь за целостность тушки брата можно не переживать! Осталось только убрать ее подальше. Оглянувшись назад, Кекет испуганно распахнула глаза. Осирис пал! Что же это за монстр-то такой! — Выживи, молю тебя, любимый… — прошептала она и исчезла в завихрении Теней. Кекет не видела как Атем на мгновение отвлекся от боя и посмотрел в ту сторону, где еще пару минут находилась она. По побледневшим губам скользнула горькая улыбка, а в голове возникал воистину самоубийственный план. — Сет! — окликнул он друга, которые оказался кузеном. Тот на сколько мог оперативно, ибо со сломанной ногой не побегаешь, приблизился в нему. — У меня есть идея, как его победить! Но для этого ты мне должен кое в чем поклясться! — В чем? — Сет прикусил губу. Что-то ему подсказывало, что ему это не понравится. — Поклянись, что не будешь вмешиваться! Поклянись именем и Тенями! Пока Сет переваривал то, что сказал его фараон, Атем воскрешал в памяти ту историю, что прочитала ему Кекет из Книги Тысячелетия. — Ну же! Я жду! — прикрикнул он на шатена. Тот на миг зажмурился, а потом… — Клянусь именем своим Сет и призываю Тени в свидетели, что… [1] Амизи — др.егип. "Цветок". [2] Харер — др.егип. "Цветок". [3] Храм Уаджат (оригин. Shrine of Wedju)  — за правильность не ручаюсь. Согласно канону именно в нем находились каменные скрижали с монстрами Ка.