Грани Теней

Прошло почти десять лет с того самого момента, когда Петуния Дурсль обнаружила у себя на крыльце полуторагодовалую племянницу. Правда, письмо, приложенное к ней, заставило женщину в который раз убедиться в том, что у волшебников не всё в порядке с головой, ибо в письме её назвали мальчиком. От конфуза спасло только то, что имя девочки было вышито на распашонке, которая на ней была надета. Но даже тот факт, что это невинный ребёнок не помешал им свалить на неё практически всю работу по дому за небольшим исключением. Им являлся сад. Петуния не могла допустить, чтобы косорукая девчонка поломала ей все розы, так что пока занималась ими сама. Размеренная жизнь из придирок, издевательств и избиений, которые происходили каждый раз, когда у ребёнка случался стихийный всплеск магии, нарушилась в начале июля перед её одиннадцатилетием. С каждым днём ей присылалось все больше и больше писем, которые она, правда, так и не увидела. Тётя и дядя избавлялись от них всеми возможными способами. А последнее событие… Десятки, если не сотни писем проникли к ним в дом через каминную трубу! Ей понравилось, а вот дяде, видимо, не очень. После этого случая терпение дяди окончательно иссякло и они, собрав минимум вещей, покинули Тисовую улицу и Литтл-Уининг. Несколько дней они куда-то ехали, постоянно меняя направление движения, а временами даже возвращаясь обратно. — Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днём дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез. Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом. — Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор. «Значит, сегодня понедельник», — подумала про себя Гарри, вспоминая кое о чём. Если сегодня был понедельник— а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, ей исполнится одиннадцать лет. Конечно, нельзя сказать, что у неё были весёлые дни рождения, например, в прошлом году Дурсли подарили ей вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. Но всё же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. Девочка грустно вздохнула и, поправив сломанные очки, вновь уставилась на дорогу, которую было едва видно из-за стен дождя. Оказавшись в небольшой хижине, стоящей на утесе посреди моря, девочка в очередной раз вздохнула. Видимо, этот день рождения она будет праздновать лежа на полу. Она ещё не догадывалась, что этот день рождения будет очень отличаться от других!

***

Лёжа в своей постели в башне Гриффиндора, Гарраят обдумывала прошедшие события. А их было много. Начать следует с того, что она оказалась волшебницей! Самой настоящей волшебницей! Оказывается, её родители не были пьяницами, как говорила ей тётя Петуния, а были уважаемыми волшебниками! Второе… Оказывается, она знаменита! Правда, после того, как эйфория сошла на нет, она видела, что от этой знаменитости будет больше вреда, нежели пользы. Третье… Она богата! Куда там обеспеченным Дурслям, которые на её содержание деньги буквально от сердца отрывали. А значит, она может купить себе что-нибудь сама. Четвёртое… Все почему-то считают её мальчиком. Гарри хихикнула, вспоминая изумленные лица преподавателей и студентов. Нет, ну реально! Профессор МакГонагал произносит: — Гарри Поттер! И тишина. Все переглядываются, переглядываются, осматривают первогодок… МакГонагал снова произносит: — Гарри Поттер! Опять тишина. В третий раз: — Гарри Поттер! На этот раз из оставшихся нераспределённых первокурсников выходит маленькая растрепанная девочка и, смотря на учителей зелёными глазами, говорит: — Это наверное я, но моё имя, вообще-то, Гарраят Поттер. И, для особо одаренных, я девочка! Сев на табуретку и, прежде чем на её макушку надели Распределяющую Шляпу, она тихо добавила: — А то ещё к мальчикам поселите…

***

Дальнейшие события показали, что, если она и попала в сказку, то в сказку страшную. Одни тролли чего стоят! Особенно тот, который проник в школу на Хеллоуин. А из-за идиота Рона, который не умеет держать язык за зубами, чуть не погибла Гермиона! Разумеется, они её спасли! Как же иначе! И девочка влилась в их небольшой коллективчик. А потом её заставили играть в эту глупую игру квиддич! Нет, она не спорит, летать ей понравилось, но вот именно летать, а не рыскать в поисках маленького золотого мячика, периодически уклоняясь от бладжеров. Тем не менее, они выиграли! Лицо Малфоя стоило этого! На его острой мордочке застыло прямо-таки вселенское разочарование…

***

Рождественские каникулы. Радость для всех студентов. Всех, кроме неё. Они разъедутся по домам, к своим родителям, а она… Ну, по крайней мере здесь остался Рон с братьями. Скучно точно не будет. Встав рождественским утром, она впервые в жизни обнаружила подарки! Шоколад от Гермионы, свитер от миссис Уизли, какая-то свистулька от Хагрида… Но, пожалуй, самым необычным подарком оказалась мантия-невидимка, принадлежащая её отцу! Правда отправитель решил остаться неизвестным. Той же ночью она отправилась на поиски приключений. Первым делом пробралась в Запретную Секцию, где Гермиона предложила им поискать информацию о Николасе Фламеле. И, хоть Гарраят была уверена на все сто процентов, что она где-то его видела, вспомнить она не могла. А сама информация о Фламеле нужна была им по той причине, что они узнали, что он что-то передал Дамблдору на сохранение. Это что-то было спрятано на третьем этаже и охранялось настоящим цербером. Цербера, как оказалось, звали Пушок, и очутился он в той комнате благодаря Хагриду, который предложил его в качестве охранника. Вот только первая книга, которую она взяла в Запретной Секции и открыла, заорала дурниной, напугав её практически до смерти. Услышав шарканье завхоза, она схватила мантию и накинула на себя. Правда, Гарри забыла, что сняв мантию она поставила на неё светильник, а теперь, резко дернув мантию, этот самый светильник упал на пол. Пытаясь спрятаться от Филча Гарри залезла в нишу с доспехами. Вот только практически сразу она услышала, как он с кем-то разговаривает. Когда неизвестный профессор ответил, Гарри испытала ни с чем не сравнимый ужас. Это был Снейп! Мамочки о Боже мой… Гарри испуганно сглотнула. Если Снейп её найдет, то она пожалеет о том, что она вообще на свет родилась! Гарри попятилась назад, стараясь двигаться бесшумно. Филч и Снейп приближались, столкновения было не избежать, и она, судорожно оглядевшись, заметила слева от себя приоткрытую дверь. Эта дверь была её единственным спасением. Стараясь не дышать, она втиснулась между дверью и косяком, застыв на полпути. Девочка боялась, что дверь заскрипит и выдаст её, если она её коснется. Каким-то чудом Гарри всё же удалось бесшумно проскользнуть внутрь. Снейп и Филч прошли мимо, и точно бы задели её, если она осталась в коридоре, но Гарри уже была в комнате. Она, тяжело дыша, прижалась к стене и слушала, как удаляются их шаги. На сей раз она едва не попалась, она был так близок к этому, и с трудом могла поверить, что все обошлось. Прошло несколько минут, прежде чем Гарри обвела глазами комнату. Та была похожа на класс, которым давно не пользовались. У стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонён предмет выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя». Шагов Филча и Снегга давно уже не было слышно, так что Гарри совсем успокоилась. Но любое волнение всё равно улеглось бы, потому что зеркало будто притягивало к себе, заставляя забыть обо всем остальном. Гарри медленно направилась к зеркалу, желая заглянуть в него и убедиться, что она невидима. Ей пришлось зажать себе рот, чтобы сдержать рвущийся из неё крик. Гарри резко отвернулась от зеркала. Её сердце стучало в груди куда яростней, чем когда закричала лежавшая на её колене книга, потому что она увидел в зеркале не только саму себя, что само по себе было невозможно, но и ещё каких-то людей, стоявших вокруг неё. Однако комната была пуста. И Гарри, всё ещё тяжело дыша, медленно повернулась обратно к зеркалу. Перед ней было отражение Гарраят Поттер, бледное и испуганное, а за ним стояли отражения по меньшей мере десятка человек Гарри снова обернулась — разумеется, позади неё никого не было. Или, может, они тоже были невидимы? Может, это была комната, населенная невидимками, а хитрость зеркала в том и состояла, что в нем отражались все, неважно, видимы они или нет? Гарри снова заглянула в зеркало. Справа от неё, покровительственно опустив ладонь ей на плечо, стоял высокий мужчина с длинными чёрными волосами и затянутый в кожу. Рядом с ним были две близняшки, которые радостно улыбались и махали ей руками. Слева стоял рыцарь, который был смутно похож на первого парня. У её ног сидел полураздетый мужчина с растрёпанными белыми волосами и сиреневыми глазами. Примечательным в его внешности был шрам, который спускался на щеку от правого глаза. Одет он был в какую-то странную юбку с алым халатом. На его шее висел странный медальон — треугольник, заключенный в круг, от которого спускались пять подвесок. И, где-то там, за этими людьми, она увидела вспышку фиолетового цвета. Это были чьи-то глаза. Сердце болезненно заныло. Внезапно все изображение покрылось туманом, а когда туман исчез, глазам Гарри предстала совершенно иная картина. Женщина, стоявшая справа от его отражения, улыбалась ему и махала рукой. Она была очень красива. У неё были тёмно-рыжие волосы, а глаза… «Её глаза похожи на мои», — подумала Гарри, придвигаясь поближе к зеркалу, чтобы получше рассмотреть женщину. Глаза у неё были ярко-зелёные, и разрез у них был такой же. Но тут Гарри заметила, что женщина плачет. Улыбается и одновременно плачет. Стоявший рядом с ней высокий и худой черноволосый мужчина обнял её, словно подбадривая. Мужчина был в очках, и у него были очень непослушные волосы, торчавшие во все стороны, как у Гарри, когда она не успевала как следует привести их в порядок. Гарри стояла так близко к зеркалу, что почти касалась носом своего отражения. — Мама? — прошептала она, внезапно все поняв. — Папа? Мужчина и женщина молча смотрели на него и улыбались. Гарри медленно обвела взглядом лица других людей, находившихся в зеркале, замечая такие зелёные глаза, как у неё, и носы, похожие на её нос, Гарри даже показалось, что у маленького старичка точно такие же колени, как у неё, — острые, торчащие вперёд. Первый раз в жизни Гарраят Поттер видела свою семью. Она не знала, сколько времени простояла у зеркала. Люди в зеркале не исчезали, периодически меняясь на тех, кто был сначала, а она смотрела и смотрела на них, пока не услышала приведший её в чувство отдаленный шум. Гарри не могла рисковать — ей нельзя было больше здесь оставаться, надо было вернуться в спальню, чтобы на следующий день иметь возможность прийти сюда снова. Она просто не имела права рисковать — на кону стояли ни штрафные очки, ни её пребывание в школе, но её новые и новые встречи с родителями. — Я вернусь, — прошептала она и, с усилием оторвавшись от зеркала, поспешно вышла из комнаты. Она приходила в эту комнату несколько ночей подряд — одну вместе с Роном, а две другие в одиночку. Она осунулась и выглядела как после недельной голодовки. И все было хорошо, пока в одну из ночей она не встретила у зеркала директора. Директор, рассказав о том, как опасно это зеркало, попросил её не искать его больше. Девочка кивнула и покинула класс. Отойдя за угол она внезапно остановилась. Она ведь хотела спросить директора о том, почему сначала она увидела в зеркале нечто другое, а только потом свою семью. Но только она открыла рот, как все как отрезало. Как будто голос пропал.

***

После каникул события вернулись в свою колею. Вуд, и так помешанный на тренировках, стал устраивать их чуть ли не ежедневно. А в одну из таких тренировок Оливер «обрадовал» команду. Судить матч будет Снейп. Только этого им не хватало для полного счастья! В тот же вечер она сообщила об этом друзьям. Те тут же засыпали её различными предложениями, вот только большинство из них были травмоопасны и включали в себя причинение вреда себе. А мазохизмом она отродясь не страдала. В этот момент в гостиную вполз Невилл. Неуклюжий мальчик вечно влипал в переделки, но на этот раз… Гарри почувствовала, как у неё буквально серая пелена перед глазами появляется. Тени в углах гостиной опасно затрепетали. С трудом взяв себя в руки, отчего она буквально кожей ощутила чьё-то разочарование, Гарри успокоила почти что истерящего друга. — Ты стоишь десяти Малфоев, — произнесла она. — И ты достоин того, чтобы быть в Гриффиндоре, ведь Волшебная шляпа сама отобрала тебя на наш факультет. Ну а где оказался этот Малфой? В вонючей дыре под названием Слизерин — вот где, — и вручила шоколадную лягушку, которая осталась от рождественского презента Гермионы. Съев шоколадку Невилл вручил ей вкладыш, на котором, как и в тот самый день, когда она впервые попробовала такой шоколад, улыбалась физиономия директора. Внезапно она замерла. — Я нашла его! — зашептала она. — Я нашла Фламеля! Я же говорила вам, что уже видела это имя, так вот, это было в поезде, когда я ехала сюда. Слушайте! «…Профессор Дамблдор прославился, помимо всего прочего, победой над тёмным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и работами по алхимии, проведёнными совместно с его партнером Николасом Фламелем…» — прочитала Гарри. Гермиона после этих подорвалась с места и скрылась в спальне. Гарри непонимающе переглянулась с Роном. Вернулась лучшая ученица курса с огромным талмудом подмышкой. Гарри посмотрела на него круглыми глазами. Ей казалось, что она эту книгу вообще с места не сдвинет, не то что как Гермиона, подмышкой, носит её. — Мне даже никогда не приходило в голову искать его здесь! — взволнованно прошептала она. — А ведь я взяла её в библиотеке ещё несколько недель назад! Специально, чтобы отвлечься от учебников, для лёгкого чтения. — Лёгкого? — переспросил Рон, взглядом показывая, что такое чтение он лёгким не считает. Гермиона вместо ответа посоветовала ему молчать, пока она не найдет то, что надо, и начала лихорадочно переворачивать страницы, что-то бормоча себе под нос. — Я так и знала! — воскликнула она, найдя то, что искала. — Я так и знала! — Нам уже можно говорить? — раздраженно поинтересовался рыжик. Гермиона сделала вид, что не слышала вопроса. — Николас Фламель, — прошептала она таким тоном, словно была актрисой, исполняющей драматическую роль. — Николас Фламель — единственный известный создатель философского камня! Её слова не произвели на Гарраят и Рона того эффекта, на который она рассчитывала. — Создатель чего? — переспросили они в один голос. — Ну это уж слишком. Вы что, книг не читаете? Ладно, тогда прочитайте хоть этот кусок. Она подтолкнула к ним книгу «Древняя наука алхимия занималась созданием Философского Камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир. На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский Камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фланель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет»). — Поняли? — спросила Гермиона, когда Гарри с Роном закончили чтение. — Должно быть, собака охраняет философский камень Фламеля! Я не сомневаюсь, что он попросил об этом Дамблдора, потому что они друзья и ещё потому что Фламель знал, что кто-то охотится за его камнем. Вот почему он хотел, чтобы камень забрали из «Гринготтса»! — Камень, который всё превращает в золото и гарантирует тебе бессмертие! — воскликнула Гарри. — Неудивительно, что Снейп хочет его украсть. Любой бы захотел иметь такой камень. Именно с этого момента ситуация стала несколько неуправляемой. Матч, который продлился всего пять минут; подслушанный разговор Снейпа и Квирелла; неправильные, как позже оказалось, выводы; дракон, неизвестным образом оказавшийся у лесника… Попытка переправить подросшего дракона тем, кто сможет с ним управиться, обошлась Гриффиндору потерей ста пятидесяти баллов и ночной прогулкой в Запретный Лес. Единственной радостью стало то, что Малфой, подставивший их под отработку, был наказан вместе с ними. Этой же ночью Гарраят увидела то, что встанет в ряд с её самыми страшными кошмарами — зелёной вспышкой, сопровождающейся леденящим душу криком и алыми глазами в каком-то тёмном месте. На поляне, куда она вышла с Малфоем, над мёртвым единорогом склонилась закутанная в мантию фигура. Драко, эта зараза мелкая, умудрился привлечь его внимание и сбежать, а Гарри оставалось только смотреть как фигура оборачивалась. С его губ срывались капли серебристой крови. От непоправимого её спас кентавр Флоренц, который смог отогнать монстра. Именно с его подсказки она поняла, кто это был. Волдеморт.

***

Позже, со всеми этими событиями Гарри недоумевала, как она смогла хоть как-то сдать экзамены! По мере приближения конца года её шрам, о факте наличия которого она практически уже забыла, болел всё сильнее и сильнее, хотя она была почему-то уверена, что он болеть не должен. Попытки Гермионы хоть как-то её успокоить практически подействовали, вот только её взгляд наткнулся на хижину Хагрида. В голове стал появляться ряд вопросов, которые ей было необходимо задать лесничему. Через десять минут они уже спешили обратно в замок, чтобы предупредить директора, вот только… Профессор МакГонагалл, встретившаяся им на пути, ошеломила их словами о том, что директора нет в школе. Его срочно вызвали в Министерство. Их попытки объяснить, что философский камень находится в опасности разбивались о стену непонимания. Профессор уверила их, что камень в безопасности и что все профессора, вопреки мнению студентов, хотят его защитить, а не украсть. Тем же вечером они решили действовать.

***

Гарраят очнулась ночью в больничном крыле. Прищурившись, ибо её очки были сняты и видела она весьма расплывчато, Гарри внимательно всмотрелась в полутьму. Рядом с нею кто-то стоял. Прикрыв глаза, она прислушалась к своим ощущениям. — Сутех? Что произошло? Маг Хаоса, ранее невидимый ни для кого, включая своего Мастера, встрепенулся. — С возвращением, Кекет… — произнес он, погладив её по растрепанным со сна волосам. — Что произошло? — спросила она, принимая сидячее положение и внимательно смотря на свои ладони. Детские ладони. Маг вздохнул. — Понимаешь, Кекет… Именно это время является твоим родным. Те Тени, которые отправили тебя в прошлое, после твоей смерти, вернули тебя обратно, вернув исходную форму. То есть ты вновь стала полуторагодовалым младенцем и взрослеешь заново. Кекет, которой теперь считала себя Гарраят, ибо взрослое сознание слегка задавило детское, замерла. — Мои дети! Что с моими детьми! — воскликнула она, хватая мага за руки. Тот страдальчески заломил брови. — Сет взял на себя обещание позаботиться о них. А свои обещания он выполняет… — То есть, ты не знаешь, — произнесла она, закрывая глаза. Сутех понятливо исчез. Кекет же занялась возведением полуразрушенных Бастионов Теней[1]. Немного подумав, она вздохнула и принялась изгаляться над собой. Остатки личности Гарраят стали внешней оболочкой, которая представляла из себя обычную одиннадцатилетнюю волшебницу. Эта оболочка скрывала под собой настоящий лабиринт, одна из дверей которого вела в ее настоящую Комнату Разума, которая представляла собой царские покои. Убедившись, что здесь все нормально, она вернулась в обычный мир. Поворочавшись в постели, она заснула.

***

Второе пробуждение было довольно-таки лёгким. Прищурившись, она разглядела лицо директора. Тот, улыбнувшись, показал на прикроватный столик, который был буквально погребен под сладостями. На все её попытки сказать о том, что Квирелл добрался до камня и что он является носителем Волдеморта, Альбус лишь улыбался. Он убедил её, что камень в безопасности, так как она сумела справиться с одержимым профессором, а он, подоспев под конец, спас её, так как она заработала себе такое истощение, что чуть не лишилась магии. — Профессор, а что с камнем? — вновь спросила Гарри, смотря на него доверчивыми глазами олененка. — Что касается камня, то он был уничтожен. — Уничтожен? — недоверчиво переспросила Гарри. — Но ваш друг, Николас Фламель… — О, так ты знаешь о Николасе? — судя по голосу Дамблдор был очень доволен этим обстоятельством. — Ты все разузнала, не так ли? Что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что так будет лучше. — Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? — продолжала недоумевать Гарри. — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок. А затем — да, затем они умрут. Дамблдор улыбнулся, видя непонимание на лице Гарраят. — Такой молодой девочке как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. Следующие двадцать минут Дамблдор разливался соловьем о жертве её матери, о том, чем они похожи и в чем отличаются с Волдемортом. Девочка доверчиво кивала. Когда директор покинул больничное крыло, Гарри перевела взгляд в сторону окна. В утреннем солнечном свете, что проникал в Больничное крыло, появилась тёмная фигура, не отбрасывающая тень. — И? Сутех брезгливо поджал губы. — Пытался просканировать твою память. Он так и не нашёл камень, поэтому сказал, что он уничтожен. То же он сказал Фламелю. — А где камень? — Кекет наклонила голову. Маг взмахнул посохом, в навершии которого сиял алый камень величиной с грецкий орех. — И как? — Неплохой усилитель. Мне нравится. — Старик ещё когда-нибудь пытался мне в голову влезть? Маг поморщился. — Когда ты была у зеркала Еиналеж. Он попытался вложить тебе в голову желание «быть как родители». То есть быть верными Гриффиндорцами и полностью доверять директору. — И как? — Ему сильно обломалось. Более полную информацию дам тебе у Дурслей. [1] Бастионы Теней — один из видов ментальной защиты. Формирует лабиринт, в котором легко затеряться. Для лучшего представления, представьте Комнату Разума Ями.