Грани Теней

Что такое не везет и как с этим бороться… Именно об этом думала Кекет, раздраженно собирая разлетевшиеся в разные стороны вещи, которые упали с телеги когда она с Роном не смогла пройти сквозь барьер на платформу. Задержавшись у того племени на остаток летних каникул, она появилась на вокзале за пару минут до Рабии, которую вытащили из заточения у родственников Уизли. Защитница несколько недель провела у их семейки и теперь была полна желания держать своего Мастера как можно дальше от них. За эти несколько недель какими только зельями ее не потчевали! И зелье Доверия это еще не самое страшное! Гораздо страшнее было Любовное зелье ненаправленного характера! И к кому хотели приворожить Кекет? К кому-то из этих рыжих? Рабия была в ужасе. Замена произошла довольно буднично — Рабия сделала вид, что отстала и, когда ее закрыла от Уизли толпа обычных людей, поменялась с Кекет. Изменений в ней никто не заметил — виват Пляске Теней[1]!

***

Позже, тем же вечером, стоя перед разгневанным преподавателем Зелий, Гарри последними словами кляля про себя гениальнейшую идею Рона прилететь в школу на машине. Сперва они чуть не упали, когда фордик внезапно заглох, потом чуть не врезались в Хогвартс-экспресс, ну и на десерт умудрились влететь в самую дракучую иву на свете, которая чуть не порвала их на британский флаг. Глядя на довольную физиономию Снейпа, Гарраят уже почти уверилась в то, что их нафиг отчислят из школы, но тут прибыл директор. Ну, по крайней мере один плюс из бытия знаменитой Девочки-которая-выжила был. Ее не отчислили и практически даже не наказали. Право, отработки и письмо родственникам отнюдь не то, по чему она будет убиваться. Разве что расстроит родственников тем, что даже умереть не может. Следующий день тоже не повысил настроение Ведьмы Теней. Первым занятием была Гербология, вот только перед самым началом ее успел перехватить новый профессор Защиты от Темных Искусств, коим оказался писака Локхарт. Рабия уже успела поделиться с ней мнением от новых учебников по Защите и даже унесла их в Цитадель Эндимион, которая располагалась в Царстве Теней и была пристанищем магов всех видов и атрибутов. Как позже ей рассказал Сутех, это занимательное чтиво пошло среди магов как сборник анекдотов и пособий о том, что делать точно не стоит. Он даже показал ей одну из книг, которая побывала в руках Темного Мага. Исконный текст было нереально прочитать, так как все свободное пространство было исписано заметками, дополнениями и исправлениями. Как он сказал, что это еще ничего. Темный Мудрец вообще к той книге, что прочитал, написал целое дополнение, в котором рассматривались все ошибки писаки. Кекет даже понять не могла, зачем он с ней заговорил. Тщеславие? У кого? У нее? Вот чего у нее отродясь небыло, так это тщеславия. И вообще, бытие сначала воровкой, а потом домашней прислугой как-то не способствует развитию такой черты как тщеславие. И даже бытие Царицей этого не исправило! Само занятие не показалось ей таким уж сложным. С мандрагорой она уже работала, когда училась у Уосерит. Правда Наставницу не беспокоило то, что от их плача можно оглохнуть… Зато следующее… Трансфигурация никогда не была простым предметом, а тут целое лето без практики… Нет ничего удивительного в том, что жук, которого нужно было превратить в пуговицу, все занятие тренировалось уползать от волшебной палочки. Но Рону тут повезло еще меньше. При столкновении с Гремучей Ивой его палочка сломалась Перед уроками он взял у кого-то кусок магической клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Но палочка, по-видимому, совсем испортилась. Она то и дело потрескивала и искрила, а когда Рон пытался все же превратить жука, он испускал густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и Рон случайно раздавил локтем жука, пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл. В другой ситуации можно было рассчитывать на то, что ему купят новую палочку, вот только… У них были довольно стесненные денежные условия и новую палочку они не потянут… Да и сам Рон не горел желанием говорить им о том, что палочка сломана, иначе очередного Громовещателя ему не избежать. Занятие с Локхардом… Ей богу, оно не стоило тех денег, которые Рабия потратила на его книжки. Занятие началось с теста на пятьдесят четыре вопроса, в которых не было ни единого вопроса по самой Защите, а все они касались несравненной персоны профессора. Ответить на них смогли в большинстве своем лишь девочки, за исключением Гарри, которая его книги в нередактированном варианте так и не открыла. После того, как Локхард похвалил Гермиону за правильный ответ на последний подрос, он приступил непосредственно к самому уроку. — А теперь перейдем к делу… С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Гарри невольно выглянула из-за баррикады, чтобы лучше видеть происходящее. Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха. Невилл явно трусил, сидя за столом в первом ряду. — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Локонс. — Они могут перевозбудиться. Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Симус Финниган не сдержался и так явно хихикнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но…, но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус. — Не скажите. — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны. Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локонс, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. Цирк, последовавший за этим словами не описать. И уж тем более не описать словами то, что и сам профессор не мог справиться с этой мелкой пакостью. После того, как один из пикси вырвал у него палочку и выбросил ее в окно, Локхард исполнил сто первый прием обороны — быстрый бег за пределы класса, оставив бедных студентов разбираться с синей напастью в одиночку. И что самое удивительное, его фанатки из однокурсниц так и не поняли, что он ничего из себя не представляет! Уму непостижимо!

***

В первые выходные второго курса Гарраят разбудили ни свет, ни заря. Анжелина, направленная капитаном, не переставая зевать, будила самого молодого члена команды. — В чем дело? — пробурчал она, нещадно щурясь. Анжелина зевнула. — Тренировка. — В такую рань? — ужаснулась Наследница Поттер. Джонсон кивнула. — Вуд говорил что-то о новой тренировочной программе. Мол, еще никто не начал тренироваться, а мы начнем раньше все-е-ех… — под конец фразы Охотница душераздирающе зевнула. Десять минут спустя, когда Гарри с трудом отделалась от Криви, который не давал ей проходу с фотоаппаратом, она достигла раздевалки. В раздевалке все уже были в сборе. Фред и Джордж Уизли, заспанные и взъерошенные, сидели рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая дремала, откинувшись назад. Напротив них зевали два других охотника — Кэти Белл и уже пришедшая Анджелина Джонсон. Вуд же был бодр и энергичен — сна ни в одном глазу. — Ну, наконец, Гарри. Что ты так задержалась? — повернулся к ней Вуд. — Вначале позвольте мне объяснить нашу новую тактику. Я разрабатывал ее все лето, и, уверен, она поможет нам в этом году выиграть школьный чемпионат… Вуд прикрепил к доске большой лист пергамента, где было изображено поле для квиддича, испещренное разноцветными линиями, стрелочками и крестиками. Достал свою палочку, постучал по доске, стрелки ожили и стали ползать по схеме как гусеницы. Пока Вуд пространно излагал новую тактику, Фред Уизли уронил голову на плечо Алисии и явственно захрапел. На объяснение первой схемы ушло двадцать минут. После чего Вуд достал вторую, за ней — третью. Гарри чувствовала, что засыпает. Когда же Оливер закруглился, Джордж простонал, спрашивая, почему это надо было объяснять с утра пораньше? На ответ Вуда, когда он сказал, что из-за непредвиденных обстоятельст они не смогли выиграть Кубок в прошлом году, Кекет покраснела. В том семестре во время последнего матча она лежала без сознания в больничном крыле. Команда вышла на поле без Ловца и потерпела самое сокрушительное поражение за последние триста лет. Вот только непосредственно им потренироваться не дали. Сначала их отвлек Криви, который напропалую щелкал камерой, а потом прибыли Слизеринцы. Как оказалось, Снейп выдал из разрешение на тренировку, дабы они привыкли к новому Ловцу. Ловцом оказался Малфой. А его папашка проспонсировал команду, купив им новые метлы. Явная взятка, но, кого это интересует, если это Люциус Малфой, аристократ в энном поколении? При желании он и от тюрьмы откупится, не то что сына в школьную команду по квиддичу пропихнет. Правда, на разумное упоминание этого от Гермионы, Драко обозвал ее грязнокровкой. Что это слово явно не хорошее, Кекет поняла из реакции остальных. Драко чуть на сотню дракончиков не порвали! И то только потому, что капитан слизеринцев его успел прикрыть. Попытка же Рона проклясть его, обернулась против него же. Пришлось транспортировать рыжика в хижину Хагрида, которая была не далеко. Через пару часов, когда они вернулись в замок, их нагнал голос профессора МакГонагалл. Та обрадовала их тем, что пришла пора отрабатывать их наказания. Когда они спросили, как же именно отрабатывать, то профессор несколькими предложениями испортила им настроение окончательно. Рону придется помогать завхозу очищать серебро в Зале Почета. Причем работать он должен будет руками. А вот Гарри не так повезло. Ее наказанием стала помощь Локхарду отвечать на письма его поклонниц. Когда же она взмолилась о том, чтобы помочь Рону с серебром вместо этого, Минерва покачала головой. — Профессор Локхард попросил, чтобы ему помогали именно вы. Ровно в восемь, и не опаздывать! Тем же вечером Кекет пришла в кабинет Защиты как на каторгу. Следующие несколько часов жизни прошли мимо нее. Она даже не прислушивалась к тому, о чем болтает этот блондин. Так, изредка, вставляла: «м-м-м», «точно!», «да». Кое-что, однако, достигало ее сознания: избитые фразы, вроде «Слава — неверная подруга, Гарри» или «Знаменитость складывается из поступков, которые эта знаменитость совершает». Свечи становились короче, мигали, отблески пламени плясали на бесчисленных изображениях Локхарда. Гарри перевернула уже, наверное, тысячный конверт, на тысяча первом принялась выводить адрес какой-то Вероники Сметли. «Конца-краю не видно! — подумала она. — Сил больше нет сидеть тут…» И в этот миг она вдруг что-то услышала. Какой-то звук, непохожий на потрескивание догорающих свечей и разглагольствования Гилдероя о поклонницах. Это был голос, от которого перехватило дыхание, кровь стыла в жилах, голос, который сочился ледяным ядом. — Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить… По характерному шипению, сопровождающему некоторые буквы, она поняла, что это змея. Может, чей-то фамилиар гуляет? Вот только… Кто привез в школу змею?

***

Наступил самый нелюбимый месяц для Кекет. Октябрь. Его она ненавидела даже больше, чем конец мая — начало июня. Ненавидела по той причине, что в конце месяца был Хеллоуин. День, когда погибли ее родители. А все остальные пытались заставить ее веселиться. А она даже не знает, где они похоронены! Я знаю, - услышала она голос Сутеха, который доносился из ближайшей тени. — Если хочешь, летом навестим их. Она хотела! Действительно хотела! Где-то в этом месяце она договорилась с Почти Безголовым Ником, приведением Гриффиндора, что придет на его юбилей смерти, который наступил тридцать первого октября. Что угодно, лишь бы не праздник в Общем Зале! Тридцать первого вечером она с друзьями спустились в подземелья, где Ник и устроил вечеринку. К сожалению, вечеринка для мертвых несколько отличается от вечеринок для живых. И первым отличием была еда. Глядя на то, что лежало на столе, создавалось ощущение, что они специально искали как можно больше испорченные продукты. Хотя что может быть хуже чем начиненный потрохами бараний рубец, кишевший жирными белыми червями, она и представить не могла, хотя за свою жизнь повидала многое и многое попробовала. Спустя несколько часов, когда находиться на юбилее дальше было нецелесообразно, троица покинула подземелье. Поднимаясь по одной из лестниц на жилые этажи Гарраят вновь услышала змеиное шипение. Вот только теперь она могла сказать, что это явно не фамилиар, так как нести такое при вменяемом хозяине он просто не мог. А Кекет ничего не слышала о том, что в Хоге есть сумасшедший. Схватив друзей за руки Гарри потащила их выше. На третьем этаже она замерла, прислушиваясь. Определились с направлением Гарри опять помчалась по коридору, сворачивая то налево, то направо. Рон с Гермионой, тяжело дыша, не отставали. Гермиона вдруг вскрикнула: впереди что-то сияло. Они поспешили туда, оглядываясь по сторонам. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» — А это что такое… что это висит под надписью? — спросил Рон дрогнувшим голосом. Опасливо подошли ближе. Гарри поскользнулась — на пол откуда-то натекла большая лужа воды. Рон и Гермиона подхватили ее, не дав упасть. Взглянули на висевший под зловещими словами предмет, казавшийся издали мрачной тенью, и обомлели — это была Миссис Норрис, кошка школьного завхоза, они сразу узнали ее. Все трое метнулись назад, разбрызгивая неизвестно откуда взявшуюся воду. Окоченевшая кошка была подвешена за хвост на скобу для факела. Выпученные глаза были широко раскрыты. Они смотрели на нее несколько секунд, не двигаясь, не произнося ни слова. Первым обрел дар речи Рон. — Пошли отсюда скорее, — сказал он. — Но надо попробовать что-то сделать… как-то ей помочь… — сбивчиво начала Гарри. — Нам лучше немедленно смыться отсюда. Вдруг нас кто-нибудь здесь увидит! Но было уже поздно. Издалека донеслось множество голосов, это означало, что банкет окончился. Шаги десятков ног приближались к ним с одной стороны коридора. Слышались возгласы веселых, вволю полакомившихся девчонок и мальчишек. Еще миг — и их окружила праздничная толпа. Но как только первые подошедшие увидели висящую кошку, в коридоре сразу же воцарилась тишина. Гарри, Рон и Гермиона оказались одни в центре круга — никто не решался подойти к ним, хотя сзади напирали любопытные, всем хотелось узнать, что тут случилось. — Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течет нечистая кровь! Это был Драко Малфой. Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся. Собравшийся здесь же консилиум профессоров постановил, что вопреки всем мнениям, кошка еще жива. Просто оцепенела. Справиться с этим легко — у них достаточно мандрагор для приготовления живой воды. Расспросили троицу. Те рассказали, что возвращались с юбилея смерти Почти Безголового Ника в свою гостиную, а тут… Больше всего нервничала Кекет. Она помнила, в результате какого воздействия получается такой результат. И ее это ой как не радовало. По школе ползает василиск! Но почему о самом факте наличия такой зверюшки никто не знает?!

***

Гарри убито слушала рассуждения Рона о том, что возможным наследником Слизерина, открывший Тайную Комнату, является Малфой. Вот дернуло же Гермиону спросить о Тайной Комнате у профессора Бинса. Сейчас они втроем склонились над вырванным из книги рецептом Оборотного Зелья, поражаясь сложности его изготовления. Про то, что часть ингредиентов придется украсть у Снейпа и говорить нечего! Нет, она бы справилась, не впервой, вот только… Никто не должен знать о таких ее талантах! Иначе вой поднимется до небес! Как же, Девочка-Которая-Выжила — воровка! Заданный вопрос о том, сколько это зелье варится, заставило их застонать: — Месяц? Да за месяц Малфой добрую половину маглорожденных изведет! — вскричал Рон, но Гермиона презрительно сощурилась, и ему пришлось торопливо прибавить: — Ладно, другого плана у нас нет, значит — полный вперед! Гермиона вышла из туалета, в котором они прятались, дабы проверить, нет ли кого поблизости, и Рон шепнул на ухо Гарри: — Лучше сшиби завтра Малфоя с метлы — мороки меньше. Кекет хихикнула. Действительно, если он будет прикован к постели, то, если он Наследник, никто не сможет натравить змеюку. Другое дело, что она сама ну никак не может остаться в одиночестве, чтобы поискать василиска. Придется ждать. На следующий день Гарраят вновь начала проклинать тот день, когда ее засунули в команду по квиддичу. Всю игру за ней, как приклеенный, летал бладжер, стремясь всеми силами отправить ее на больничную койку. Один раз мяч настиг ее и сломал правую руку. Затуманенными от боли глазами она упрямо искала снитч и пыталась избежать удара в голову. Наконец золотой шарик был найден. По иронии он висел рядом с головой Малфоя, который его в упор не видел. Сквозь муть дождя и боли Гарри стрелой понеслась к Малфою. Ухмылка у того на лице сменилась испугом: ему показалось, что Гарри решилась на таран. — Ты что! — заорал Малфой и отлетел в сторону. Гарраят выпустила метлу и, потянувшись здоровой рукой, схватила мокрый, холодный снитч. Сжимая метлу только коленями, она начал стремительно падать, стараясь не потерять сознание. Зрители испуганно ахнули. В себя Поттер пришла только на мокром песке, которым было засыпано поле. Над ней склонилось лицо того, кого она видеть в данный момент хотела меньше всего. Гилдерой Локхард. Этот блондин, невзирая на уговоры и протесты, попытался исправить перелом руки прямо на поле. Странное ощущение прокатилось от плеча до кончиков пальцев, как будто из руки выпустили воздух. Гарри, зажмурившись, отвернулась, кто-то в толпе вскрикнул, а Колин Криви защелкал фотоаппаратом со скоростью пулеметной очереди. Рука больше не болела, Гарри ее вообще не чувствовала. — M-м. Ну, ничего, — Локонс не терял присутствия духа, — такое бывает. Но перелома-то больше нет! А это главное. Сможешь доковылять до больничного крыла? Мистер Уизли, мисс Грэйнджер, проводите его, пожалуйста, а там мадам Помфри… э-э… приведет его в надлежащий порядок. Поднявшись на ноги, Гарри ощутила себя однобоким. Она вдохнула поглубже, поглядела на руку и чуть снова не лишилась чувств. Из рукава выглядывало что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета сырого мяса. Гарри хотела было пошевелить пальцами, но куда там! Локонс не вылечил перелом, он просто-напросто удалил из руки все кости. Позже, той же ночью, когда Кекет мучилась от боли, которую вызывали вырастающие заново кости, она узнала, кого надо благодарить за сей чудесный подарок. Это оказался тот домовик, который пытался отговорить ее от посещения Хогвартса в этом году! А несколько минут спустя она поняла, что он же стоит за тем, что она с Роном не смогла пройти на платформу. А еще позже она стала свидетелем того, как в больничное крыло доставили окаменевшего Колина Криви. У мальчика была гроздь винограда, а в руках камера. Надежда профессоров на то, что он смог сфотографировать нападавшего не оправдалась. Пленка сгорела.

***

На следующий день Кекет обнаружила, что кости полностью выросли, но рука плохо сгибалась. Так что, пока она завтракала, пытаясь держать вилку левой рукой, мадам Помфри разрабатывала правую. Выйдя из больничного крыла Гарраят направилась на поиски друзей. Спросив у Перси о местонахождении его брата, тот пожал плечами, но высказал надежду о том, что Рона не занесло вновь в женский туалет. Кекет покивала и направилась прямо туда. Там, скрывшись в одной из кабинок, кипел маленький котел, в который Гермиона закинула пиявок. После матча Гермиона и Рон решили-таки приготовить зелье. Послушав их предположения о том, кем является монстр из Тайной Комнаты, Гарри с трудом подавила желание закатить глаза. Она точно знала, что это василиск. Другое дело, что она доказать этого не может. Во вторую неделю декабря их декан составляла списки тех, кто на каникулы остается в школе. Троица записалась, а позже они узнали, что и Малфой тоже. Подозрительно. Оборотное зелье было наполовину готово. Осталось только добавить те ингредиенты, которых в школьном шкафу не было. Следовательно, надо было залезть в личные запасы Снейпа… Кекет мало чего боялась. Та тварь, сидевшая в Акефии, занимала первое место. Но вот второе место уже второй год занимал профессор зелий и поднять переполох на его занятии равнялось тыканью палкой в глаз спящему дракону. И так, и так убьют. И неизвестно, кто безболезненней. Как ни странно, но им удалось это сделать. Выходя из кабинета Кекет молилась всем богам, благодаря их за успех. В Большом зале, в который они пришли чуть позже, так как заглянули в туалет и добавили недостающие ингредиенты в зелье, было столпотворение. Оказывается собирались открыть Дуэльный клуб и первая встреча сегодня вечером! Правда, весь восторг от этого исчез, когда на помост взошел Локхард в великолепной лиловой мантии в сопровождении профессора Снейпа. Можно сваливать, — подумала Кекет, не испытывающая по отношению к блондину никаких заблуждений. Максимум, что он может использовать из заклинаний — это заклинания для завивки волос. И только в этот раз она испытала чувство глубокой благодарности, направленной Снейпу. Декан Слизерина одним единственным заклинанием отправил недопрофессора в стену! Наверное, примерно тоже испытали все мальчики, здесь присутствующие — самовлюбленный профессор их тоже достал. Партнером в тренировочной дуэли стал Малфой. И вот надо было ему использовать заклинание, которое призвало змею! Да и она хороша, от неожиданности использовала серпентаго! Поттер была готова поставить все содержимое своего сейфа против ломаного кната, что к вечеру все станут думать о том, что именно она Наследник Слизерина!

***

Очередной жертвой нападения стал Джастин Финч-Флетчли вместе с приведением Почти Безголовым Ником. И снова Гарри оказалась рядом с окаменевшими первой. Директор, к которому ее привели, спросил, есть ли что ей сказать. Кекет, не отрывая взгляда от птенца Огненной Птицы, лишь покачала головой. Сказать-то ей есть что, другое дело, доказательств никаких.

***

Утро Рождества пришло в холоде и белизне. Рона, единственного сейчас обитателя спальни, в несусветную рань разбудила Гермиона с Гарри — первая примчалась уже совсем одетая и принесла ему подарок, а Гарри куталась в одеяло. — Подъем! — объявила она, раздернув портьеры на окнах. — Гермиона, тебе не положено сюда заходить, — проворчал Рон, прикрывая глаза от света. — И тебя с Рождеством. — Гермиона бросила ему подарок. — Я уже час как встала — добавила в зелье златоглазок. Оно готово. Гарри, до этого прикорнувшая на постели Невилла, тут же села, сразу проснувшись. — Ты уверена? — Абсолютно. — Гермиона отодвинула безмятежно спящую крысу Коросту и села на край постели. — Если мы и впрямь собираемся что-то предпринять, лучшего времени, чем сегодняшний вечер, не найти. В этот миг в комнату влетела Мосвен с маленьким пакетиком в клюве и приземлилась к Гарри на кровать. — Привет! — радостно встретила ее Гарри. Мосвен в знак расположения клюнула ее в ухо самым дружеским образом — этот подарок оказался гораздо лучше принесенного в клюве. Пакет, который, как выяснилось, прислали Дурсли, содержал зубочистку и короткое письмецо, где они интересовались, не сможет ли Гарри остаться в школе и на летние каникулы. Другие рождественские подарки были куда приятнее. Хагрид прислал огромную банку сливочной помадки, которую, как убедилась Гарри, перед тем как есть, надо разогреть на огне. Рон презентовал книгу «Пушечные ядра», содержащую немало интересного о его любимой команде «Пушки Педдл». Гермиона подарила роскошное орлиное перо для письма. Развернув последний пакет, Гарри обнаружила новый джемпер ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом от миссис Уизли. Только она прикоснулась к коробке с пирогом, как ее руку как будто-то прошибло небольшой молнией. Как именно Рабия этого добилась — Кекет не интересовалась, но после этих летних каникул, когда ей пришлось питаться едой с зельями, она как-то сделала так, что при прикосновении к еде, содержащей непредусмотренные рецептом добавки, ее руку будет колоть. Так что этот пирог был явно с каким-то зельями. И это не впервые. Уже не раз и не два ей приходилось отказываться от некоторой еды, в которую добавляли зелья и пока что это можно было сваливать на удачу. Молли Уизли явно решила прибрать бесхозную деточку к рукам. Через несколько часов друзья были наготове. Им необходимо было добыть материал Кребба для Рона. Второй шкаф из компании Малфоя уехал домой и с их курса осталась только Паркинсон. Мопсоподобную девочку уже усыпили и сейчас она ждет того момента, когда к ней в кладовке присоединится Винсент. Еще через десять минут Гарри и Рон было в туалете и добавляли волоски в зелье. Зелье Гарраят, после добавления в него волос Панси, посинело, став грязно-синим. Вдвоем, так как Гермиона, уже выпив зелье, почему-то отказалась от авантюры, гриффиндорцы проникли в гостиную Слизерина. К сожалению, безрезультатно. Они лишь лишний раз убедились, что Драко Малфой гаденыш, каких мало, и чуть не засыпались, когда время действия зелья закончилось. Успели слинять в самый последний момент. Когда они вернулись в туалет Миртл, оказалось, что Гермиона все еще не вышла из кабинки. Открыв дверцу, они увидели, что девочка сидит на полу с натянутой на голову мантией. — Что случилось, Гермиона? — встревоженно спросил Рон. — Может, у тебя остался уродливый нос Милисенты? Гермиона сдернула мантию, и Рон, попятившись, задом врезался в раковину. Все лицо у нее покрывала черная шерсть. Глаза горели желтым огнем, а голову украшали бархатистые заостренные ушки. — Это был кошачий волос! У Милисенты Булстроуд, должно быть, есть дома кошка! А зелье животных обратно в человека не превращает! — Да-а… — только и вымолвил Рон. — Тебе придумают гадкое прозвище, — радовалась Миртл, которая являлась постоянной жительницей этого туалета. — Не расстраивайся, Гермиона, — поспешно вмешалась Гарраят. — Сейчас же идем в больничное крыло. Мадам Помфри никогда не задает лишних вопросов… Друзья долго уговаривали Гермиону покинуть туалет. Гермиона наконец согласилась, деваться-то некуда…

***

В больнице Гермиона провела несколько недель. В один из дней, когда друзья пришли навестить ее и принесли домашнее задание, возвращаясь, они вновь увидели, что пол на третьем этаже у туалета Плаксы Миртл сырой. Проигнорировав табличку о том, что туалет закрыт, они вошли внутрь. Там, под одной из раковин, лежала небольшая тонкая книжка, как и все здесь мокрая насквозь. Миртл подтвердила, что именно этой книжкой ее ударили по голове. На справедливое замечание о том, что она призрак и книжка просто пройдет сквозь нее, приведение лишь разрыдалось. Несмотря на доводы Рона, что некоторые книги просто-напросто вредно брать в руки, Гарри наклонилась и подняла ее. Гарри сразу поняла, что это дневник, по выцветшей дате на переплете полувековой давности. Она открыла его дрожащими руками. На первой странице еще можно разобрать имя — Т. Н. Реддл, написанное расплывшимися чернилами. — Стой-ка. — Рон с опаской подошел сзади и заглянул через плечо Гарри. — Мне это имя знакомо… Пятьдесят лет назад Т. Н. Реддл получил награду за особые заслуги перед школой. — Откуда ты знаешь? — Оттуда, что Филч заставил меня целый час полировать его памятную табличку. Ну, когда из меня полезли слизняки. Ты бы стирал столько времени слизь с чьей-нибудь фамилии, тоже бы небось запомнил. Гермиона вышла из больничного крыла в начале февраля и в тот же день ей показали этот дневник. Девочка вполне логично предположила, что в дневнике может быть информация о Тайной Комнате и Наследнике, так как именно Т. М. Реддл пятьдесят лет назад получил награду за особую помощь школе и именно пятьдесят лет назад Комнату открывали последний раз. Вот только все способы добыть информацию оказались безрезультатными. Странность дневника была обнаружена после дня Святого Валентина. После одного из занятий по Чарам все книги были залиты красными чернилами, а вот дневник… Дневник создавал ощущение только что купленного… Если бы его купили полвека назад. В тот же вечер Гарри попробовала провести один опыт с дневником. Гарри села на постель и перелистала чистые страницы — нигде не было и следа красных чернил. Тогда она взял из прикроватного шкафчика новый пузырек чернил, обмакнула в него перо и посадила кляксу на первую страницу. Секунду чернила ярко выделялись на белом листе, и тут же, будто всосавшись в бумагу, исчезли. Гарри, не на шутку взволнованная, окунула перо еще раз и написала: «Меня зовут Гарри Поттер». Слова на мгновение отчетливо проступили и опять бесследно пропали. И тут наконец-то что-то произошло. Ее собственные чернила как бы вытекли из бумаги, образовав фразу, которую Гарри никогда не писала: «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Как к тебе попал мой дневник?» Эта надпись тоже сгинула, но не раньше, чем Гарри начала поспешно писать ответ: «Кто-то выбросил его в унитаз». Новое сообщение Реддла не заставило себя ждать. «Хорошо, что я записал воспоминания не чернилами, а более надежным, способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны». «Что это значит?» — Гарри была в таком возбуждении, что перо спотыкалось и сажало кляксы. «Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произошли много лет назад в Школе чародейства и волшебства „Хогвартс“». «Я как раз здесь и нахожусь, — быстро писала Гарри. — В Хогвартсе опять творятся ужасные вещи. Тебе что-нибудь известно про Тайную комнату?» Сердце у нее громко стучало. Реддл не замедлил ответить, почерк у него стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли. «Разумеется, известно. В мое время нам говорили, что это легенда, что ее нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр еще жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе». Гарри чуть не опрокинула пузырек с чернилами, так спешила написать ответ. «Это опять происходит. Было три нападения, и неизвестно, кто главный виновник. А кто это был в прошлый раз?» «Я могу тебе его показать, если хочешь, — откликнулся Реддл. — Одних моих слов недостаточно. Но я мог бы ввести тебя в свою память на ту ночь, когда я его поймал». Гарри терзали сомнения. Перо замерло над дневником. Что значат слова Реддла? Как можно попасть к кому-то в память? Она бросила тревожный взгляд на дверь спальни. В комнате сгущался мрак. Она снова обратила взор на дневник. Там стояли слова: «Позволь же ввести тебя в мою память.» Гарри помедлила еще долю секунды и написала всего две буквы: «ОК». Через некоторое время Кекет сидела на кровати и глупо хлопала глазами. Хагрид? Недалекий Хагрид Наследник Слизерина? Да она скорее поверит в то, что ее мужем был Сет! Но делать нечего, надо сообщить остальным. И, хоть она уверена на все сто процентов в том, что Хагрид не Наследник, надо рассмотреть эту ситуацию со всех сторон.

***

Перед пасхальными каникулами школу обрадовали известием о том, что мандрагоры почти выросли и что скоро можно будет освободить заколдованных детей. А на самих каникулах второкурсников напрягши тем, что пора выбирать предметы, которые они будут дополнительно изучать на третьем курсе. К огромному огорчению Гарри, которая предпочла бы учить зелья чисто по учебнику без злобного профессора над головой, все предметы, что были раньше, оставались в расписании. В пятницу, перед субботним матчем с хаффлпаффом, Кекет столкнулась в дверях спальни с Лавандой. На девочке лица не было. — Гарри, я не знаю, кто это сделал… зашла и вижу… Расстроенно глядя на Гарри, она открыла дверь. Все содержимое чемодана Гарри было разбросано по комнате. На полу валялась разорванная мантия; постельное белье и одеяла сброшены с кровати, ящик тумбочки вытащен и все его содержимое высыпано на матрас. Уже позже, после того как девочки помогли привести вещи в порядок, оказалось что пропала одна единственная вещь. Дневник Реддла. Субботний матч, к которому Оливер готовился как сумасшедший, не состоялся. Только они взлетели, как на поле вышла профессор МакГонагалл и сообщила сию отнюдь не радостную новость. Когда все игроки приземлились, женщина обратилась к Гарраят, дабы та пошла за ней. Выловив Уизли, они направились в больничное крыло. Мадам Помфри склонилась над пятикурсницей из Равенкло. В ней Рон и Гарри узнали девушку у которой спрашивали дорогу в общежитие Слизерина. А на соседней койке лежала… — Гермиона! — хором воскликнули они. Как сообщила профессор, их нашли у библиотеки, куда Гермиона подорвалась после слов Кекет, что она вновь слышала голос, которого больше никто не слышит. Именно после этого события Гарри с Роном решили поговорить с Хагридом. Так как теперь после шести часов студентов теперь не выпускали из гостиных, решили использовать мантию-невидимку. Хагрид, изначально встретивший их с арбалетом в руке, налил им чаю и отрезал кусок пирога. Аят только попробовать очередное творение лесника им не удалось — в дверь постучали. Это оказался директор вместе с министром магии. Как поняли друзья, общественность вспомнила, кого обвиняли в прошлом насчет открытия Тайной Комнаты и, надавив на министра, решили засадить его в тюрьму. Чуть позже на огонек заглянул Люциус Малфой с постановлением Попечительского Совета об отстранении директора наперевес. Последние слова, сказанные Хагридом, поняли только Гарри и Рон. Он говорил, что если нужны ответы, следуйте за пауками.

***

В лес решили идти в начале лета. Так как с шести часов вечера выходить из гостиной было нельзя, друзьям пришлось ждать того момента, когда все разойдутся спать. Последними ушли близнецы с Джинни, когда было уже за полночь. Осторожно пробираясь по коридорам школы, которые патрулировали все преподаватели, они вышли наружу. Пауков, маленьких, они нашли у хижины Хагрида и они довольно шустро бежали в лес. Открыв дверь, Гарри выпустила Клыка, собачку лесника, и, произнеся заклинание, осветила тропку. Углубившись в лес, они внезапно замерли. Откуда-то из чащи к ним кто-то пробирался. А еще через пару минут перед испуганными двенадцатилетками появился фордик, на котором они прибыли в школу. Отвлеченные появленной машиной, они не заметили как их окружили пауки и, схватив их, куда-то потащили. Они привели их к своему родоначальнику. Как оказалось, это из-за него, Арагога, исключили пятьдесят лет назад Хагрида. Все думали, что это он чудовище Тайной Комнаты, и что это Хагрид его выпустил. На деле же, как им поведал старый паук, он родом из далекой южной страны и его подарили Хагриду еще тогда, когда он сидел в яйце. Хагрид заботился о нем в небольшой каморке. Когда его спросили о том, кто на самом деле напал на погибшую школьнику, паук защелкал жвалами. — Это древнее дьявольское порождение, которого мы, пауки, смертельно боимся. Хорошо помню, как я молил Хагрида отпустить меня, учуяв, что оно бродит по замку. — Что оно собой представляет? — настойчиво расспрашивала Гарри, надеясь что паук расскажет и она сможет не играть в непонимающую. Бесполезно. Еще страшнее защелкали жвалы, громче послышался угрожающий топот — пауки-великаны подступали все ближе. — Мы никогда не говорим об этом! — с жаром заклокотал Арагог. — Мы не произносим его имени! Я даже Хагриду никогда не называл этого ужасного зверя, хотя он просил меня, и много раз. Кольцо пауков сжималось, и у Гарри пропала охота продолжать разговор. Арагог, казалось, устал от столь долгой беседы. И начал понемногу отступать в свой паутинный шатер. — Мы, пожалуй, пойдем? — спросила Арагога Гарри без особой надежды. — Пойдете? — прокряхтел Арагог. — Не думаю… — Но… но… — Мои сыновья и дочери не трогают Хагрида по моему повелению. Но я не могу отказать им в свежатине, если уж она сама так любезно пожаловала к столу. Прощай, друг Хагрида. От участи стать закуской паукам им не дал фордик. Именно на нем они смогли сбежать от акромантулов. Кекет, правда, не удержалась и, перед тем как окончательно потерять из виду ту полянку, открыла портал в Царство Теней. Оттуда вырвалось несколько монстров, которые навели знатный шорох в их логове. В тот же вечер… Ночь… Утро… Неважно, поднимаясь по лестнице в спальни, Кекет сказала: — Рон, та девушка, что умерла… Арагог говорил, что ее нашли в туалете, — зашептала Гарри, стараясь никого не разбудить. — Вдруг она с тех пор так и живет в туалете? Вдруг она все еще там? Рон протер глаза, хмуро косясь на луну в окне. И тут до него дошло! — Гарри, ты что, думаешь, это Плакса Миртл? С последними событиями добраться до туалета Плаксы Миртл было очень сложно, так как буквально в трех шагах от него было место, где напали на Джастина и Ника. Примерно в это время профессор МакГонагалл обрадовала студентов о том, что мандрагоры достаточно созрели и что из них уже можно готовить настройку. И уже вечером всех заколдованных приведут в порядок. В этот момент Рон прошептал, что, может им и не придется пробираться к Миртл? Ведь Гермиона скоро очнется и сообщит им о нападавшем? Но все-таки, они решили не ждать пробуждения оцепеневших и наведаться к приведению. С некоторым трудом они избавились от Локхарда, который сопровождал их на историю магии, воспользовавшись тем, что весь класс уже завернул за угол, а они задержали его разговором. Вот только удача имеет тенденцию исчезать в самый неподходящий момент. Они не успели даже покинуть этаж, как наткнулись на профессора МакГонагалл. Хорошо еще сумели оправдать свое местонахождение здесь, а не в кабинете. На обычно суровые глаза их декана навернулись слезы. Она понимала, что троица была очень дружна, а теперь, когда их только двое… — Да… разумеется… я понимаю, как это тяжело друзьям… Конечно, Поттер, конечно, пойдите навестить мисс Грэйнджер. Я извещу профессора Бинса о причине вашего отсутствия. Скажите мадам Помфри, что я разрешила… — прерывающимся голосом произнесла она. С трудом веря, что удалось избежать неприятностей, Гарри с Роном свернули за угол и отчетливо услышали, как профессор МакГонагалл, шмыгнув носом, высморкалась. — Здорово! — произнес Рон с чувством. — Лучше ты еще ничего не выдумывала! И друзья — что еще оставалось — зашагали в больничное крыло, постучали в дверь и сказали в щелку мадам Помфри, что профессор МакГонагалл позволила им навестить Гермиону. Мадам Помфри пустила их, правда с большой неохотой. — Какой смысл навещать оцепеневших, — проворчала она. И друзья, присев возле Гермионы, признали ее правоту. Гермиона не подавала ни малейших признаков жизни и, конечно, не сознавала, что у нее гости. Сказать ей, что совсем скоро все будет хорошо, — все равно что говорить с ее тумбочкой. — Вот было бы здорово, если бы она видела преступника. — Рон печально глядел на неподвижное лицо Гермионы. — Ведь если он сбежал из замка, никто никогда не узнает… Но Гарри смотрела не на лицо, а на правую руку, лежащую поверх одеяла, пальцы были сжаты в кулак, из кулака что-то торчало. Гарри наклонилась и увидела клочок бумаги. Не сомневаясь, что мадам Помфри где-то рядом, она молча указала на него Рону. — Постарайся вытащить, — шепнул Рон, передвинув свой стул, чтобы заслонить Гарри. И стал следить за дверью — вдруг кто войдет. Дело оказалось довольно трудным. Пальцы Гермионы крепко держали бумагу, Гарри потянула кончик, боясь оторвать. Отпустила, потянула одну сторону, потом другую, опять отпустила, и, наконец, после долгих усилий высвободила бумажку из окаменевших пальцев. Это была страница, вырванная из какой-то очень старой библиотечной книги. Гарри торопливо разгладила ее. Рон, сгорая от любопытства, тотчас навалился ей на плечо. «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» Под этими строками рукой Гермионы — Гарри сразу узнала ее почерк — выведено всего одно слово «Трубы». И тут для друзей как будто во тьме вспыхнул свет! — Рон, — выдохнула Гарри, внутренне прыгая от радости. Она наконец-то может сказать то, что знала! — Вот оно! Ведь это ответ! Чудище Тайной комнаты — василиск, гигантская змея! Вот почему я единственная, кто слышит голос. Ведь я здесь одна понимаю змеиный язык. Оглянувшись на остальные койки, она торопливо заговорила: — Обычно василиск убивает взглядом, но никто не умер! Они не смотрели ему в глаза! Колин смотрел через объектив камеры, Джастин через Ника… Гермиона и Пенелопа… Рядом с ними нашли зеркало! — А Миссис Норрис? Кекет задумалась, пытаясь найти в памяти нужное воспоминание. На периферии разума она услышала тихий вздох Сутеха и тот подкинул нужное ей воспоминание. — Вода… Тогда на полу была вода! Миссис Норрис видела его отражение! Рон потеребил собственное ухо и опять спросил: — Но как этот василиск передвигается по замку? Здоровенная змеюга… кто-то, наверняка, должен был его заметить… Гарри указала на слово, второпях написанное Гермионой внизу страницы. — Трубы, — сказал она, — трубы… Знаешь, Рон, василиск ползает по трубам, встроенным в стены замка. Теперь я поняла: тот голос я слышала именно сквозь стену… Рон схватил Гарри за руку. — Вход в Тайную комнату! — от волнения у него сел голос. — Что, если он в туалете? А вдруг это… — …туалет ПЛАКСЫ МИРТЛ! — закончила за него Гарраят. Друзья сидели, потрясенные, боясь поверить собственной догадке. Гарри нервно потерла лоб: — Значит, в школе кто-то еще говорит на змеином языке. Это, конечно, наследник Слизерина. Потому он и может повелевать василиском. Придя к такому выводу гриффиндорцы переглянулись и направились в сторону учительской — надо сообщить декану. Это определенно надо сообщить декану. Через несколько минут они достигли учительской и принялись ждать. Но… Звонок, который должен был прозвенеть через несколько минут, не прозвенел. Вместо него раздался голос профессора МакГонагалл: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее. Гарри обернулась к Рону: — Неужели новое нападение? — Что будем делать? Пойдем в спальню? — Нет, — ответила Гарри, оглядываясь. Слева от него высилось разлапистое сооружение, увешанное мантиями преподавателей. — Давай спрячемся сюда. Послушаем, что произошло. А потом расскажем, что мы нашли. Друзья укрылись среди мантий, слыша над головой, этажом выше, топот многих десятков ног. Скоро дверь учительской распахнулась, и в щелки между складок, отдающих затхлостью, мантий они увидели, как входят преподаватели. Одни были растеряны, другие — откровенно испуганы. Последней появилась профессор МакГонагалл. — Это опять случилось, — сказала она в наступившей тишине. — Монстр напал на ученика. На сей раз утащил в Тайную комнату. Профессор Флитвик вскрикнул. Профессор Стебль прижала руки ко рту. Снегг с силой сжал спинку кресла. — Откуда такая уверенность? — спросил он. — Наследник Слизерина, — МакГонагалл побледнела, — оставил еще одну надпись на стене, прямо под первой: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно». Профессор Флитвик залился слезами. — Кто на этот раз? — воскликнула мадам Трюк. Ноги у нее подкосились, и она упала в кресло. — Джинни Уизли. Опоздавшего Локхарда встретила крокодилья улыбка Снейпа. Еще бы! Такой шанс макнуть этого блондина, уведшего у него из-под носа должность профессора Защиты, в грязь! — Вот тот, кто нам нужен! — выступил вперед Снейп, — Да, именно он. Послушайте, Локхард, монстр похитил девочку. Утащил ее в Тайную комнату. Коллега, наконец пробил ваш час. — пафос, прущий от Северуса, можно было есть ложкой Локхард побледнел. — В самом деле, Гилдерой, — вмешалась профессор Стебль, старательно давя улыбку, — Не вы ли вчера вечером объявили, что вам доподлинно известно, где вход в Тайную комнату? — Я… Ну да… Я… — залепетал Локхард. — Вы меня уверяли не далее как вчера, что знаете, кто там обитает, — всхлипнув, перебил его Флитвик. — Я? Ув-уверял? Н-не припомню… — А вот я абсолютно точно помню, как вы сетовали, что вам не удалось продемонстрировать всем нам свою волшебную силу: преступника, то есть Хагрида, успели арестовать, — продолжал Снейп. — Вы укоряли нас, что вам с самого начала не предоставили свободу действий — тогда бы никаких бед в школе не произошло. На лицах коллег не было ни капли сочувствия. — Я… Я, честное слово… Вы, видимо, превратно меня поняли… — Словом, профессор Локхард, мы хотим загладить допущенную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудовищем, — заключила профессор МакГонагалл. — Сегодня вечером у вас наконец-то будут развязаны руки. И вы совершите подвиг — избавите Хогвартс от чудовища. Гилдерой потерянно озирался. Увы! Ни одного сочувственного взгляда. И он разом утратил весь свой лоск, губы тряслись, белозубая улыбка исчезла, он выглядел слабым и ничтожным. — О-очень хорошо, — промямлил он, запинаясь. — Ну я… пошел. Буду у себя в кабинете… подготовлюсь… И Локонс поспешил покинуть учительскую. — Ну, хоть это хорошо, — профессор МакГонагалл махнула рукой. — Локхард больше не будет путаться у нас под ногами, — и перешла к главному. — Поручаю деканам известить студентов о том, что случилось. Скажете им, что завтра утром экспресс увезет их домой. Всех остальных попрошу проследить, чтобы никто из учеников не покидал факультетских помещений. Преподаватели молча поднялись и разошлись один за другим. Гарри и Рон, выбравшись из учительской, направились прямо к Локхарду. Они слышали его согласие на изничтожение монстра и надеясь, что они успеют его перехватить. И тем сильнее был шок Рональда, когда они застали профессора за сбором вещей! Прославленный боец со злом решил тихо свалить. — Вы хотите сказать, что попросту убегаете? — Гарри не верила своим ушам. — После всех подвигов, описанных в ваших книгах? — Да, книги, конечно, в какой-то степени могут вводить в заблуждение, — дипломатично возразил Локонс. — Но вы сами их написали! — закричал Рон. — Мой юный друг. — Локонс, нахмурившись, выпрямился. — Проявите наконец здравый смысл. Мои книги и вполовину не продавались бы так успешно, если бы люди думали, что эти подвиги совершил не я, а кто-то другой. Ну кто бы стал читать про старого армянского колдуна, пусть даже спасшего целую деревню от упырей? Ах, он бы своим мерзким видом испортил обложку! Да еще и одевался безо всякого вкуса! А у колдуньи, которая изгнала ирландское привидение, накликающее смерть, была, вообразите себе, заячья губа! Моя внешность, это, как бы сказать, — приманка, залог успеха… У Гарри происходящее не укладывалось в голове: — Так что же это выходит? Вы просто присвоили себе то, что совершили другие люди? Логично, — констатировал Сутех. — Неплохой способ обогатиться. Минимум затрат и максимум результата! Из-за Сутеха она прослушала ответ на свой вопрос, но увидела как Локонс захлопнул крышки чемоданов и запер их. — Ну, кажется, все, — сказал он, оглядевшись. — Осталось сделать последний завершающий штрих. С этими словами он достал волшебную палочку и повернулся к друзьям. — Весьма сожалею, ребятки, но мне придется прибегнуть к заклинанию Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги… Но Гарри вовремя сообразила, что к чему, и уже держала наготове свою палочку. Не успел Локонс закончить фразы, как она воскликнула: — Экспеллиармус! Локонса отшвырнуло назад. Опрокинув чемодан, он упал на пол. Волшебная палочка выскочила у него из рук, Рон схватил ее и выкинул в открытое окно. Гарри с яростью пнула ногой чемодан, с трудом удерживая себя от желания приложить Локхарда Тенями. — Что вам от меня нужно? — плаксивым голосом спросил преподаватель защиты от темных искусств. — Ну не знаю я, где эта Тайная комната. И поделать ничего не могу. — Вам повезло, — обрадовала его Гарри, движением палочки подняв профессора на ноги. — Зато мы знаем, где она. И знаем, кто в ней прячется. Вам всего лишь осталось его победить! Не спуская со спины своего профессора палочку, они проследовали в туалет Плаксы Миртл. Там они спросили ее о том, как она умерла. Ответом девочки-приведения было то, что она перед смертью видела два больших желтых глаза, которые были у одной из раковин. Гарри подошла поближе и провела ладонью по крану, который явно не работал. — Он никогда не работал, — пояснила Миртл. — Гарри, попробуй сказать что-нибудь на змеином языке, — попросил Рон. Гарри прикрыла глаза и: — Откройс-с-ся… — из уст Гарри вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда? Рон судорожно вздохнул. Гарри провела по лицу ладонью, собираясь с мыслями. Надо было на что-то решаться. — Ну, я пошла, — твердо сказала она. Она не могла не пойти. Это наверняка вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадежный, самый фантастический шанс, что Джинни жива, она пойдет, чего бы это ни стоило. — Я с тобой, — сказал Рон. Воцарилось молчание. — Кажется, я вам тут не нужен, — робко вмешался Локонс с тенью былой улыбки. — Я как раз… Он уже взялся за ручку двери, но Гарри и Рон оба навели на него волшебные палочки. — Право пойти первым принадлежит вам, — жестко сказала Гарри. Локхард, который смотрел на нее, вздрогнул. Черты ее лица заострились, а зеленые глаза, скрытые за уродливыми очками, зажглись ярким светом. Невольно он сравнил его с цветом Авады. Возражения мужчины они даже слушать не стали и толкнув его в тоннель, сами прыгнули следом. Скольжение длилось несколько минут, но при этом создавалось ощущение, что они улетели далеко под школу, если не под озеро. Троица последовала по мрачным коридорам, тьму в котором разгонял лишь свет с волшебной палочки Гарри. Внезапно Рон схватил ее за руку. — Гарри, там впереди что-то есть, — произнес рыжик испуганным шепотом. Путники замерли, всматриваясь в черноту, едва освещенную огоньком. Впереди Гарри различила контуры огромных колец, лежащих поперек тоннеля. Кольца не двигались. Девочка оглянулась на спутников. — Может быть, чудовище спит? Локонс изо всех сил прижимал ладони к глазам. Гарри опять взглянула на загадочную диковину — сердце у нее колотилось до грудной боли. Очень медленно, почти зажмурившись, Гарри пошла вперед, высоко подняв волшебную палочку, и с трудом удержала восхищенное шипение. Это была шкура! Свет скользнул по гигантской змеиной шкуре ядовито-зеленого цвета. Существо, сбросившее ее, было в длину метров двадцать. Кекет помнила свою пару василисков, что жили у нее в Кемете, но им до таких размеров было ну очень далеко. Именно в этот момент Локхард решил вновь попытать удачу. Притворившись потерявшим сознание он, когда они немного отвлеклись, выхватил палочку Рона и попытался применить заклинание стирания памяти, вот только… Он или не знал, или забыл, но палочка Уизли была далека от идеального состояния и именно этот момент она выбрала для того, чтобы окончательно выйти из строя. Волшебная палочка взорвалась с мощью хорошей гранаты. Закрыв голову руками, Гарри кинулась бежать, подскальзываясь на кольцах змеиной кожи. С потолка туннеля рушились громадные глыбы. В мгновение ока перед ней вырос каменный завал, отрезавший ее от Рона. — Рон! Рон! Ты жив? — с тревогой в голосе прокричала Гарраят. — Да! А вот Локхарда, похоже, здорово приложило! — голос Рональда звучал довольно-таки глухо — видимо между ними многовато камней. — Рон, я пойду дальше, а ты попробуй убрать несколько камней, чтобы я могла вернуться! Рыжик промычал нечто, что при более внимательном рассмотрении можно было принять за согласие, а потом раздался тихий скрежет отодвигаемых камней. — Будь осторожна! — услышала Кекет, когда сделала несколько шагов от завала. — Скоро увидимся. — Гарри придала уверенность нетвердо звучащему голосу и, миновав исполинскую змеиную шкуру, в одиночестве отправилась дальше. Постепенно звук передвигаемых камней затих в отдалении. Тоннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у Гарри был напряжен до предела. Она хотела, чтобы тоннель побыстрее кончился, и невольно страшилась того, что ее ожидает. Наконец миновав еще один поворот, Гарри увидела перед собой гладкую стену, на которой вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Гарри подошла вплотную. В горле у нее невольно пересохло. На ее плечо легла чужая рука и Кекет подскочила. По бледным губам Сутеха скользнула тень улыбки. — Откройтесь! — приказала Гарри низким, тихим шипением. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны. Сутех, довольно кивнув, вновь исчез, но Кекет продолжала его чувствовать. Внезапно, так и не сделав шаг, она замерла. Что? — спросила она у своего Ка. Дух же, стоя в Комнате Разума девушки, смотрел на одну из стен, на которой пульсировала трещина. Что бы там тебя не ждало, оно родственно тому, что у тебя удалила Уосерит. А? — довольно-таки глупо спросила она. Потом! — отрезал Дух, замолкая дабы не отвлекать девушку. Она стояла на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Ее сердце неистово стучало. Гарри вслушивалась в холодную тишину. Не затаился ли василиск в темном углу за колонной? И где Джинни? Она вытащила волшебную палочку и, призвав Тени, которые обвили ее ноги, двинулась между колонн вперед. Каждый шаг отзывался эхом от перечеркнутых тенями стен. Гарри прищурилась, пытаясь разглядеть то, что находилось в тенях. Каменные змеи, казалось, следят за ней темными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя. Гарри запрокинула голову, гигантское лицо над ней с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. А между стоп лежала ничком маленькая, облаченная в черное фигурка с огненно-рыжими волосами. — Джинни! — охнула Кекет, роняя палочку и подбегая к ней. Хоть она и живет уже второй в магическом сообществе, но она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что волшебник не должен терять проводник. Все-таки как Маг Теней она прожила больше и привыкла к тому, что руки при бое должны быть свободными. — Она не очнется, — произнес мальчишеский голос в тот момент, когда Гарраят начала трясти девочку в тщетных попытках привести ее в себя. Оглянувшись, Кекет увидела высокого темноволосого юношу, стоящего прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдавшей за ней. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видела его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. — Том Реддл? Подросток кивнул, не отрывая взгляд от них. — Что значит, она не очнется? Она не… — Кекет точно знала, что Джинни еще жива — чувствовала течение Хека[2], которое останавливается в момент смерти. Правда Хека циркулировала все медленнее и медленнее. — Она жива. Но только пока… Кекет внимательно всмотрелась в парня. Том Реддл учился здесь лет пятьдесят назад и чисто физически не может выглядеть на шестнадцать. — Ты тень? — спросила она, наклонив голову. — Воспоминание, пятьдесят лет заключенное в дневнике, — Том ткнул пальцем по направлению в статуе. Там, у стоп лежала потрепанная книжица. Кекет на миг удивилась, увидев пропавший у себя дневник — вот уж не думала найти его здесь. — Том, помоги мне! Надо унести Джинни отсюда пока не появился василиск! — Кекет буквально спиной чувствовала как за ней кто-то следит. Кто-то, для кого она представляет собой игрушку. И это явно не тот парень, что смотрит на нее с превосходством в глазах и… Вертит в руках ее палочку! — Василиск не появится, пока его не позовут, — произнес мальчишка, убирая палочку карман и приподнимая края губ в улыбке. — Том, что случилось с Джинни? — Девочка доверилась тому, кому не следовало… — с той же улыбкой произнес парень и тут же пояснил: — Мой дневник. Малышка Джинни писала в нем много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: ее дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. — Тут глаза Реддла сверкнули. За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от лица Гарри — они выражали какую-то странную алчность. — Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это все равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…» Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы. — Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз ее душа и была нужна. Я впитывал ее глубинные страхи, самые потаенные секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души… — Какой-то бред! — У Гарри пересохло во рту, она вспомнила что о нечто подобном говорила давным давно Наставница… Но этого быть не может! Это порочное знание было уничтожение при падении Атлантиды! Троица Рыцарей самолично уничтожала носителей этой информации! Откуда? Откуда это взялось здесь? — Так ты еще ничего не поняла, Гарри Поттер? — вкрадчиво спросил Реддл. — Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырех грязнокровок и на кошку этого сквиба. — Это неправда… — прошептала девочка. — Правда. Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своем дружке-дневнике. Но постепенно она стала что-то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут-то ты и явилась на сцену, Гарри. Ты нашла мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашла его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться… — Почему же ты так желал встретиться со мной? — Гарри кипела от гнева, и ей стоило больших усилий говорить спокойно и не срываться на змеиное шипение, которое всегда прорывалось в те моменты, когда она была зла. Но Сутех, невидимый для всех, успокаивающим жестом положил ладонь ей на плечо и прошептал, что за ними больше никто не следит. — Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала — твою захватывающую историю. — Взгляд Реддла скользнул по практически исчезнувшему шраму в виде молнии на лбу Гарри, и алчность в его лице усилилась. — Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. — Почему? — спросила Гарраят, не понимая эту Тень бывшего ученика Хогвартса. — Потому что у меня к тебе несколько вопросов. — Это каких еще вопросов? — с подозрением спросила Кекет, параллельно раздумывая над тем, как разорвать передачу Хека от Джинни этой Тени, а то он скоро выпьет девочку-дурашку… — Первый вопрос. — Реддл располагающе улыбнулся. — Как это вышло, что ребенок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Волдеморт утратил всю свою мощь? В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. — А почему это тебя так волнует? — тихо спросила Гарри. — Волдеморт был несколько позже тебя… — Волдеморт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Реддл. Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова:

Том Марволо Реддл

Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке:

лорд Волдеморт

— Теперь тебе понятно? Так я начал называть себя еще в Хогвартсе, разумеется только среди самых близкий людей. Я не собирался всю жизнь носить имя своего папаши, который бросил мать, узнав, что она ведьма. Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! Кекет шокированно смотрела на того, кто в будущем станет страшилкой Магического Мира. — Не стал. — Что? — переспросил молодой Волдеморт. — Я говорю, ты не стал величайшим магом, — у Гарраят перехватило дыхание от того святотатства, что она сейчас скажет. — Величайшим волшебником является Дамблдор! Это все знают! А ты его до сих пор боишься! Только этим можно объяснить то, что ты не смеешь сразиться с ним лицом к лицу! Самодовольная улыбка сползла со смазливого лица Реддла, в глазах блеснула нешуточная ненависть. — Дамблдора выдворило всего лишь мое Воспоминание! Именно в этот момент прилетел феникс. Фоукс, которого Гарри видела однажды в кабинете директора. Правда, тогда феникс был стар и готовился к перерождению, которое и провел перед глазами удивленной девочки — она видела фениксов и раньше, в Кемете, но ей больше по душе были змеи, а не птицы. Но сейчас эта птица была во всем своем великолепии. Реддл удивился посланнику, но тут же скорчил презрительную физиономию: — И это лучшая помощь, которую смог обеспечить тебе директор? Птица и облезлая тряпка? В когтях Фоукса сиротливо лежала Распределяющая Шляпа. — А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Темный Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким мог снабдить его Дамблдор! Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! Гарри отступила назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Фоукс качнулся на ее плече — она почему-то чувствовала небывалое сродство с этой птицей. Ранее такое было только с Шиессой — любимой змеей. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Гарри отчетливо различала, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Гарраят понимала, что в идеале, если за ней реально наблюдают, ей следовало бы сделать отсюда ноги и придумать как справиться с гигантской змеей. Вот только… не охота. Девочка почувствовала резь в глазах и, смахнув очки с лица, зажмурилась. Что-то непомерное сотрясло пол — Гарри почувствовала, как дрогнули плиты. Она знала, что происходит, почти видела чудовищную змею, выползающую изо рта Слизерина. Голос Реддла прошипел: „Убей ее“. Василиск двигался в сторону Гарри — было слышно, как тяжелое тулово, шурша, извивается по каменному полу. В этот момент Кекет резко распахнула глаза и уставилась на змею. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зеленая, толщиной с колонну — высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертела тупой треугольной головой. Казалось, змея пыталась отмахнуться от чего-то. Именно к такому выводу пришел Реддл, не замечая, что единственное существо — феникс — способное на это, все также сидело на плече Поттер. —  Чего ты ждешь? Убей ее! — вновь приказал Наследник Слизерина. А вот Кекет поняла заминку змеи. Все дело в инстинкте. Инстинкт подчинения к старшему в иерархии велел слушаться ее. А вот привязка фамилиара, перешедшая от предка, говорила подчиняться Реддлу. Наконец, змея определилась. Радостно зашипев, василиск направился в сторону девушки, сверкающей ярко-изумрудными глазами с вертикальными зрачками. Обвив девушку, он направился в сторону Воспоминания. — Я приказываю! Убей ее! — закричал Волдеморт на внезапно заартачившуюся змею. Та, несмотря на минимальную подвижность чешуи на морде, посмотрела на него с таким скептицизмом, что словами не описать. — Напасть на Змею, Которая Выглядит, Как Человек? Напасть на Императрицу? Я что, яйцо? Кекет хихикнула и, подойдя к василиску, ласково погладила чешую у носа, где она обычно очень тоненькая. В ее руках была небольшая книжка, в которой Реддл, потерявший свой козырь, с ужасом опознал свой дневник. Девушка, ласково улыбаясь, положила дневник в пасть василиска и тот осторожно пробил его своим клыком. Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, из пасти змеи потекли ручьи черного цвета, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул. Волшебная палочка Гарри со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила все еще сочились со страниц дневника: яд василиска прожег в нем шипящую сквозную дыру. — Ну что… — сказала Кекет, обращаясь к появившемуся Рыцарю, которого провел Сутех. — Дело за малым. Создание подходящего антуража, а то для той, что сражалась с василиском, я слишком чистая… Попросив Кейфла[3] проверить Шляпу, ибо просто так директор ее не прислал бы, девочка обратилась к василиску, который все еще нежился под поглаживаниями. Как твое-с-с-с имя-с-с-с, Великий З-с-с-смей? С-с-сефес-с-с… Императрица… — прошипел василиск. Твой долг-с-с-с? Охранять покои-с-с-с отца-с-с-с… ждать достойного-с-с-с хозяина-с-с-с Я — достойна-с-с-с? Императрица-с-с-с превыш-ш-ше вс-с-сего-с-с-с… Пойдеш-ш-шь с-с-с- мной? С-с-с удовольс-с-ствием… Вот только-с-с-с ты с-с-слишком большой… — с недоумением в голосе. Еще бы, такую тушу под школьной мантией не спрячешь… Сефес не успел ответить — к ним подошел Кейфл с мечом в руках. Причем меч был явно не боевой, а церемониальный. Он был создан из чистого серебра, и был достаточно лёгкий, чтобы его мог поднять даже подросток. Рукоять меча отделана рубинами, на лезвии клинка была видна гравировка «Годрик Гриффиндор». — Я достал его из Шляпы. Почувствовал себя Махадо! — хохотнул Рыцарь, вручая меч Мастеру. Та, сжав гарду в руке, неуверенно обратилась к Сефес. Мне нужна-с-с-с кровь… Змей, совершенно спокойно скрутился в кольца и поднес хвост ближе к ней. Кекет осторожно провела лезвием по темно-зеленой чешуе, разрезая ее. По лезвию заструилась кровь, пачкая ладони и рукава мантии. Набрав пригоршню крови, Кекет растерла ее по плечу и испачкала волосы. Поднесла лезвие клинка к клыку и чуть надавила на него — прозрачно-золотистая, густая жидкость потекла по лезвию, впитываясь в него. Отложив меч в сторону, Кекет посмотрела на Сефеса: А теперь, мне-с-с-с нужно-с-с-с, что бы ты меня-с-с-с укусил… — произнесла она, не обращая внимания на вскинутые брови Сутеха и Кейфла. Змея послушно раскрыла пасть и осторожно закрыла ее, пропарывая руку насквозь и тут же вновь распахнула пасть, дабы убрать клык как можно скорее. Тем временем вокруг раны медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом. Зрение затуманилось. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что-то красное, и Гарри услышала рядом тихое постукивание когтей. Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на руке Гарри. Гарри сощурилась. На мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но девочка успела увидеть и улыбнуться — крупные жемчужины слез сбегали вниз по ее глянцевым перьям. Комната приобретала четкие очертания. Гарри легонько потрясла головой: вот он, Фоукс, все еще припавший к руке, жемчужная лужица слез затопила рану. Но где же она? Никакой раны на руке не было. Слезы феникса. Легендарная жидкость, способная исцелять любые раны и ядовитые укусы. Когда-то давно у нее была небольшая бутылочка с ними, но она потратила ее на излечение от ран двух из четырех самых дорогих мужчин в ее жизни: мужа и брата. — Фоукс, — язык все еще ворочался с трудом. — Ты молодчина, Фоукс. Теперь можно и выбираться отсюда! Одновременно с этими словами произошло две вещи: Сутех и Кейфл исчезли и Джинни Уизли открыла глаза.

***

Лето 2002 года. Ночь. Япония. Домино. Магазин игр «Черепаха». Второй этаж. Спальня.

— Ями! — четырнадцатилетний подросток стучался в дверь, ведущую в Комнату Разума свой второй, темной половины. — Да, партнер? — дверь распахнулась и подросток влетел в объятья друга. — Что-то случилось? — Что-то случилось? Что-то случилось? Это у тебя что-то случилось! Ями отвел взгляд. — Говори! — ярко-фиолетовые глаза уставились в его алые. Парень вздохнул. Как обычно, партнер из него веревки вьет, а он и позволяет… — Сны. Обычные сны. Юги прикрыл глаза, осторожно просматривая память друга. Тот услужливо подкинул нужное воспоминание: Балкон, занавешенный легчайшим шелком. Легкий ветерок, доносимый с Итеру[4], играет с занавесями. Внезапно, среди белого шелка, появляются черные нити. Тонкая рука, столь нетипичная для них, убирает прядь волос. Яркие изумрудные глаза светятся весельем… — Тебе плохо… — констатировал Юги, утыкаясь лицом в плечо Ями. Тот грустно улыбнулся, садясь на одну из ступеней Лабиринта, который и является его Комнатой Разума. — Я не знаю, кто она… Но… Я чувствую! Это важно! Вот еще одна причина, по которой я хочу вернуть свои воспоминания! — Ты вернешь их… рано или поздно, — зевая, произнес Юги и засопел, пригревшись в объятьях друга. Губы Ями тронула улыбка. Он вернет свои воспоминания. Куда уж он денется… ПРИМЕЧАНИЯ: [1] Пляска Теней — маскировочная техника Магов Тени. Постоянное изменение внешности, которое не обнаружить обычными методами. [2] Хека — в древнеегипетской мифологии считался богом магии. Египетское слово „Хека“ означает магия. Слово „Хека“ в дословном переводе означает „усиление деятельности Ка“. Египтяне считали, что увеличение силы души — это принцип по которому работает магия. Слово „Хека“ также подразумевает под собой великую силу и воздействие, которое практикующий может оказать на Ка богов. Хека взаимодействует с „Ху“, принципом божественного изречения, и „Сиа“, концепцией божественного всезнания, для создания основы, посредством которой возможно будет творить в двух мирах (в мире мёртвых и мире богов). [3] Кейфл — умирающий во имя. [4] Итеру (Большая река)  — Нил