Удачная ошибка

Его губ вновь коснулась счастливая улыбка. Направляясь по тонущим в солнечном свете коридорам Реддл-менора, Гарри Поттер снова поймал себя на мысли, что правду говорят люди, и счастье действительно окрыляет. Не то чтобы у него был такой уж явный повод для радости, но огорчаться тоже не имело смысла. Хотя... ещё пару дней назад парень не согласился бы сам с собой. Да и как иначе? Ведь стоило ему только проснуться, как его память любезно напомнила о недавнем ритуале, и... Поттер готов был провалиться сквозь землю от этого воспоминания. Подумать только! Он, лёжа на алтаре, возбудился от нехитрых прикосновений к своему телу. Возбудился! И перед кем?! Перед Тёмным Лордом! Перед своим кумиром и детским идеалом. Перед объектом своей первой и пока единственной влюблённости. Сжав зубы и зарывшись руками в волосы, парень готов был так и умереть, не вставая со своей кровати, от удушающего стыда. Он даже не хотел знать, что о нём теперь думает Волан-де-Морт и какой шлюхой считает. Хотя нет. Он его теперь считает извращенцем. И знаете, что самое ужасное во всём этом ? То, что Том абсолютно прав! Потому что, умом, да, умом Гарри прекрасно понимает, как это не нормально испытывать те ощущения, что настигают его, стоит лишь вспомнить, как сильно холодный камень под спиной контрастировал с жаром, сжигавшим тело. О том, какие неприличные и пошлые звуки вырывались из него, подхватываемые эхом Ритуального зала, и... и о том, как аристократически тонкие и бледные пальцы, когда замедляясь, а когда ускоряясь, скользили по его члену. От этого внизу живота снова начинал медленно скапливаться порочный жар, такой неприемлемый, но такой естественный. От одной лишь мысли об этом у парня останавливалось дыхание. Но — да. Он извращенец. Причём — конченый, раз даже Крис не занимался подобным в таких... экзотических местах. Хоть в этом парень не был уверен, но сжигающее чувство стыда побуждало сгущать краски. Мечась по покрывалу, Поттер уже всерьёз подумывал о том, чтобы остаться в этой комнате навсегда, когда в его сознании промелькнула новая картинка ритуала. Тот самый момент, когда, подчинившись Волан-де-Морту, он открыл глаза, и их взгляды встретились. Замерев на середине кровати, Гарри неожиданно ощутил, как его тело стало расслабляться. Жар начал медленно отливать от щёк, а в груди стало зарождаться приятное, не опаляющее тепло. Тот взгляд! Даже сейчас, спустя пару дней, юноша так и не смог описать его для себя. И это было странно. Обычно парень всегда, хоть и не сразу, но мог разгадать те или иные чувства окружающих его людей. И то немалое количество прочитанных книг только помогало ему в этом. Но сейчас... Гарри не понимал. Просто не понимал, почему этот непонятный взгляд Милорда так важен для него. Почему от него так тепло и приятно становится на душе. А эта абсолютно необъяснимая улыбка, что трогала его губы от одной лишь мысли об этом... Это всё ставило юношу в тупик. Нет, если бы это была очередная читаемая им книга, то Гарри бы предположил, что главный герой или героиня влюбились и явно взаимно. Вот только приложение прочитанных знаний к реальности не выдерживало никакой критики, вдребезги разбивая эту идиотскую теорию. Как мог маг, о бессердечности и жестокости которого во все времена кричали газеты, влюбиться? Волан-де-Морт, презирающий и ненавидящий любовь, полюбил нескладного и, откровенно говоря, бесполезного ребёнка? Сама мысль об этом достойна места в отделении для душевнобольных Св. Мунго. Как и мысль о том, что Поттер резко влюбился в объект своего уже давно не проходящего тайного обожания. В общем, то, что в книгах казалось понятным и очевидным, в жизни только удивляло и вызывало стойкое непонимание. Картина получалась смутная. Вернее — вообще не получалась. И что бы это ни было, но стыд уже не душил юношу. Более того, спокойно спустившись в тот день в обеденный зал, он невозмутимо, без заминки вошёл в него. А это, как бы унизительно не звучало, уже было подвигом для него. Но все его усилия оказались напрасными. Том так и не пришёл на завтрак. Впрочем, только заметив пустующую противоположную часть стола, Поттер уже заподозрил это, и... парень сам не знал, рад он этому или нет. Следующие дни прошли так же. Гарри в одиночестве завтракал, обедал и ужинал. И хотя никогда раньше тишина его не угнетала, но сейчас она казалась ему немного удручающей. Пустой. Поэтому юноша принялся всячески заполнять её. Ещё в первый день, во время завтрака в одиночестве он вспомнил о родителях, решив написать им письмо. Но это оказалось не самым радостным занятием. Ведь он и раньше им писал, а в ответ получил лишь то единственное лицемерное письмо. Подавив непрошеную обиду, Поттер упрямо вкладывал в конверт исписанный пергамент. В этот раз был ещё один повод написать им. И этот повод уже давно не давал ему покоя, маяча на периферии сознания. Крис. Юноша так и не смог понять той его выходки у ресторана. Но писать напрямую об этом поостерёгся. Ведь письмо могли перехватить. Да и были у парня некоторые сомнения по поводу Милорда. Уж слишком внимательным и осторожным был старший маг, чтобы поверить в его внезапное доверие. И небезосновательно ведь! Поэтому парень очень осторожно подбирал слова. Когда же дошла очередь до вопросов о Крисе, то он имя брата заменил своим и крайне подробно расспрашивал родных о «делах Гарри». Юноша лишь надеялся, что родители поймут его правильно. Или хотя бы ответят на очередное послание. Чтобы не концентрировать на этом внимание, остаток дня он провёл в кабинете Тома. Там, сидя на своём полюбившемся месте, он перебирал на низком столике новые тонны отчётов, просьб, предложений, больших докладов и мелочных доносов на ближних. И, как и всегда, он кропотливо составлял из неизвестных ему имён и фамилий картину общих событий. Иногда, только на черновую обрисовку ситуации у него уходила небольшая стопка бумаги и добрые полтора часа. Но дело того стоило. Складывая полученные результаты на столе волшебника, юноша искренне надеялся, что они доходят до Волан-де-Морта. И то, что эти бумаги исчезали, а на следующий день появлялись новые стопки отчётов, только сильней уверяло его в этом. Правда, эти самые «стопки» с каждым разом росли и множились. Но Гарри не роптал. С недавних пор он принял решение, что не будет обузой для Тома. Более того — будет стараться изо всех сил помогать ему, пока сможет. Он не нахлебник! Во всяком случае, юноша твёрдо решил им не быть. И хоть все эти хитросплетения отделов, подотделов и советов Министерства представлялись ему пока смутно, он был намерен разобраться в этом сам. Гарри часто стал бывать в кабинете Милорда, так что у охающих и лопочущих что-то домовиков явно создалось впечатление о его переутомлении. Но, на самом деле, это было далеко не так. За эти пару дней юноша успел и погулять по саду, и прочитать в библиотеке пару новых для него книг по трансфигурации, и даже предпринять ряд попыток возобновления дружбы с Драко. Правда, успехом они не увенчались. Малфой по-прежнему не отвечал на его письма, по каминной сети Гарри отвечали только домовики, а Магшар отказывался связываться со своим заблокированным близнецом. Тупик. Видимо, Драко сильно обиделся на пусть и благие, но деструктивные поступки друга. Но Гарри не унывал. Он решил, что когда в следующий раз увидит Милорда, то обязательно попросит у него допуск в Малфой-менор. Ведь юноше нужно только, чтобы Том провёл его сквозь защиту поместья, а дальше уж он и сам справится. Так для Гарри и прошли эти пара счастливых дней. Что удивительно, парня даже не расстроило вчерашнее сомнительное открытие о своем ближайшем будущем. Случилось это по неосторожности. Во время составления очередного связного текста из отчётов, у юноши кончились чернила. Был уже вечер и, устав, Поттер плохо контролировал свои движения. Поэтому, беря со стола Тома заполненную чернильницу, он случайно локтём задел крайнюю стопку пергаментов. Застонав от досады, он был вынужден ползать и собирать разлетевшиеся по всему полу листы. Собрав около половины, парень неожиданно наткнулся на объёмный конверт. Из открытого верха торчали разноцветные бумаги, и Гарри, впервые увидевший столько цветных пергаментов на столе Милорда, не смог справиться со своим любопытством. Однако уже первый вытащенный из конверта лист заставил глаза юноши удивлённо расшириться. Это было приглашение. Приглашение на бал. Его бал! — Милостивый Мерлин, — на выдохе прошептал Поттер. И да, права была Грейнджер, когда после очередного неудавшегося заклинания обозвала его болваном. Он действительно болван! А как ещё можно сказать о человеке, который забыл о своём дне рождения? И ладно бы это была обычная дата. Но нет. Семнадцать лет! То самое магическое совершеннолетие, в день которого принято устраивать бал в честь именинника и официально представлять его высшему свету. Пересмотрев оставшиеся листы, юноша лишь убедился, что это были неподписанные образцы пригласительных. Отличались они друг от друга только цветом и размещением герба рода. Сам текст и строгий стиль дублировался во всех пергаментах, присланных на выбор и одобрение Милорду. Гарри уже не помнил, как он подрагивающими руками вложил приглашения обратно в конверт и поставил собранную стопку на место. Все его мысли были заняты концом этой недели. А именно пятницей. Той самой пятницей, на которую выпадало в этом году тридцать первое июля. И до которого оставалось четыре дня. Четыре дня! Это ничтожно мало и в тоже время слишком много для одного важного признания. Признания того, что истинный жених Тёмного Лорда неизвестно где сейчас, а он, Гарри, лишь заменяет его. Если это можно так назвать. Эта новость не придала юноше уверенности в завтрашнем дне, но вместе с этим он ощутил... облегчение. Ведь больше не имело смысла нести эту давящую ношу. На балу никого уже не обманешь его видом. Там найдутся те, кто укажут на ложь, а снова перекрашиваться парень не собирался. Волан-де-Морт и раньше был важен ему, а сейчас, когда он столько сделал для него, маг стал ещё и дорог юноше. Он больше не собирался врать Тому. Несмотря на затруднительную ситуацию, Гарри счастливо улыбнулся. На душе стало ещё легче, и от этого жизнерадостней. Хотя, казалось, куда уж больше? Поэтому, проснувшись сегодня и осознав, что до бала осталось всего три дня, парень всё равно не отчаивался. И даже не паниковал. Будь, что будет. Это жизнь, и в ней практически невозможно что-либо планировать. Лорд, как обычно, не присутствовал на завтраке. И вот, направляясь сейчас в его кабинет, юноша радостно что-то напевал себе под нос. Дальнейшие часы пролетели для Гарри однотипно и монотонно — взять пергамент, расшифровать почерк, осознать написанное, выудить суть, записать парой предложений. И так около тридцати раз, после которых юноша пытался составлять связные картины событий. Потом брал новые тридцать отчётов и добавлял информацию к уже существующим заметкам. Переписывал всё заново и продолжал дальше. Занятие это было рутинное и, местами, совсем нелёгкое, но Поттер не заметил, как пролетело время. За работой он вошел в подобие транса и очнулся, лишь дописав последнюю строку. Подняв усталые глаза на напольные часы, парень с изумлением обнаружил, что справился сегодня быстро. За три часа. И это притом, что работы было больше, чем вчера. Поднявшись, Гарри с затаённой радостью и гордостью положил на стол Волан-де-Морта девять полностью исписанных свитков. Стоило бумагам оказаться в центре стола, как они привычно исчезли. Дело было сделано, но вопреки обыкновению, Поттер не спешил покидать кабинет. Поддавшись странному порыву, он осторожно сел в кресло Милорда. Ему понравилась мягкость кожаной обивки и тонкий запах одеколона Тома, который неуловимо витал на этом месте. Парень прикрыл глаза. На мгновение ему показалось, что Тёмный Лорд действительно здесь. Стоит за его спиной. И если раньше эта мысль испугала бы его, то сейчас Гарри лишь мечтательно улыбнулся. Неожиданно для себя подросток понял, что соскучился по Тому. Ему не хватало его все эти дни. Желание увидеть мужчину пересиливало и чувство неловкости, возникшее из-за ритуала, и ощущение того, что он упускает что-то важное. Подросток не строил особых иллюзий на свой счёт. Он прекрасно видел, как занят мужчина, и требовать от Волан-де-Морта внимания лично для себя, он не собирался. Как и обещал себе, он не будет Тому обузой. Ещё раз глубоко вдохнув, парень с любопытством оглядел две стопки пергаментов, лежащих по разные стороны стола. Раз они находились здесь, значит — были с более важной и ценной информацией, но... Милорд не запрещал ему трогать их. Да и по сравнению с уже проделанной работой — это мелочи. Быстро всё обдумав, Поттер решил разобрать и их. Ведь он ничего от этого не терял. Если это разозлит Волан-де-Морта, то он поклянётся больше никогда к ним не прикасаться, а если порадует... В этом месте юноша мечтательно вздохнул. Потому что, если это обрадует Тома, и даст ему хоть немного свободного времени, то есть шанс, что он проведёт его с Гарри. Решившись, юноша взялся за левую стопку бумаг. Как он и ожидал, уровень отчётов и проблем здесь был уже совершенно другой. И снова перед его глазами замелькали названия разных отделов и рабочие взаимосвязи между ними. Просидев с десяток минут, юноша отчаялся понять некоторые идеи, а отдельные будущие законопроекты его откровенно ввели в ступор. Гарри сокрушенно покачал головой. Какой же он ещё ребёнок, раз не может понять и части предпринимаемых Лордом ходов. «Может, мне они и не доступны для понимания, но в моём случае это лишь «пока», а вот в случае Кристофера — «никогда»», — неожиданно проснувшаяся в Гарри ревность неприятно царапнула коготками по душе. Это удивило юношу. Но он решил не придавать этому значения. Усталость могла сказываться и не так. Взяв чистый пергамент, парень принялся за работу. Но уже через пять минут вынужден был признать, что это дело оказалось гораздо сложнее, чем ранее. Ведь в каждом отчёте было много важной информации, которая уж никак не помещалась в паре предложений. Максимально, что смог юноша сделать — это сжать первый отчёт до пятнадцати строк. Но это явно было много. А парень просто не понимал, какую информацию из уже выбранной можно ещё опустить. Ему вообще многое из отброшенной информации казалось важным. Промучившись над первым отчётом некоего Яксли из сектора Борьбы с Неправомерным Использованием Магии около часа, юноша пришёл в отчаяние. Шесть строк! Шесть строк, но сколько утеряно нужной информации. А Том вообще говорил ему о двух. Правда, это было касательно менее важных, а чаще и вовсе малосодержательных отчётов. Но это неважно! Слабый в практике, Гарри всегда всё компенсировал теорией. Он гордился своей способностью справляться с любой теоретической задачей. Но сейчас... Почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы, а горло начинают сжимать спазмы, подросток резко прикрыл глаза. Этого ещё не хватало! Он не Гермиона Грейнджер, чтобы так близко к сердцу принимать малейшие неудачи учёбы. Более того, он с десяти лет не плакал и сейчас не будет. Да и было бы из-за чего расстраиваться! Подумаешь. Он ещё вернётся к этому отчёту, и всё получится. Приободрив себя, Гарри всё равно почувствовал неприятный осадок. На эту глупость юноша только покачал головой. Взяв новый сложенный отчёт, он решил себе доказать, что недавнее фиаско было редким исключением, а не закономерностью. На первой странице значилось имя «Бартемиус Крауч-младший, глава Управления Мракоборцев». Что ж, это обещало быть интересным. Заинтересовавшись, юноша с нетерпением открыл отчёт, и на первом же листе его взгляд царапнуло знакомое слово. «Азкабан». Что-то неприятное зародилось в груди парня, но называть это «дурным предчувствием» он не стал. Слишком громко сказано. Да и что с того, что эта тюрьма ещё с малых лет имеет для него... «ассоциацию». Неважно. Он не хочет об этом думать! И вспоминать! Особенно вспоминать... Нервно потерев друг о друга озябшие пальцы, Гарри окончательно успокоился. Это усталость. Просто усталость и не более того. Пообещав себе, что этот отчёт будет последним, а потом — отдых, Поттер пробежался глазами по первому абзацу. Хм, сбежавший узник... О, точно! Кажется, Драко ему уже что-то говорил о подобном. Подтянув к себе чистый лист бумаги, подросток приготовился конспектировать выделяемые им мысли, когда заметил выглядывающий из-под последней страницы краешек газеты. Не то чтобы это было странным, но раньше в отчёты ничего не вкладывали. Поддавшись любопытству и желанию отвлечься, Гарри вытянул газету. Ей оказался вчерашний выпуск «Ежедневного пророка». Передовица его буквально кричала о возможной новой власти и жутком убийстве семьи мракоборца. Под змеившемся названием была магическая фотография, изображающая выход из Косого Переулка в мир маглов. Обычно неприметная каменная арка сейчас была в засохших кровавых потёках. На земле вдоль ближайшей стены лежало три горки, накрытых чёрной тканью. Именно «горки», так как очертания человеческих тел они не имели. Но разглядеть это на фотографии было сложно из-за толпящихся на месте преступления магов в чёрных с красными вставками мантиях. Мракоборцы. Лёгкая дурнота подступила к юноше от одной лишь мысли о трёх накрытых... телах... Но Поттер этого даже не заметил. Его внимание было занято другим. Зародившееся в душе, но ещё не оформившееся в слова беспокойство начинало медленно охватывать его. Подсознание уже всё поняло. А сознание — нет. Дрожащими руками быстро перевернув пару страниц и найдя полную версию статьи, парень неожиданно замер. Второй раз в его жизни время замедлилось, утратив свою власть. Второй раз его сердце, казалось, действительно остановилось. Остановилось, чтобы уже не забиться никогда. И... второй раз его мир в одно мгновение рухнул. Так, сидя в кресле, Гарри уже ничего не замечал. Его глаза расширились в ужасе, но он уже не мог оторвать взгляда от фотографии сбежавшего преступника. Это располосованное шрамами лицо... эти чёрные ногти, давно уже ставшие когтями... длинные, ниже плеч, патлы, некогда бывшие волосами... и... и эти впалые, безумные и ненавидящие глаза. Дыхание парня стало рваным. Мерлин, сколько же раз всё это являлось в кошмарах юноши. Сколько же раз он просыпался от собственного беспомощного крика, разрываемый во сне Им! Сердце надсадно стучало в груди, доставляя боль, но Гарри этого не чувствовал. Вспотевшими руками он отчаянно уцепился за стол, словно это могло хоть как-то вернуть ему душевное равновесие. Ничего не замечая, словно затравленный зверь, он неотрывно смотрел в эти безжалостные глаза... безумные... Неожиданно парню показалось, что смеющийся на фотографии беглец посмотрел на него. Посмотрел! Да, да... Вот эти глаза впились в него, Гарри, и, словно в насмешку, в голове юноши раздался знакомый безумный смех... Вскрикнув, Поттер резко вскочил с опрокинувшегося кресла и быстро выбежал из кабинета. Но даже это не помогло. Не помня себя, юноша со всех сил бежал по коридорам менора, а в его голове всё звучали жуткий смех и постоянные выкрики: «Убил его!», «Убил его!»... «Убил!»... «Он сбежал», — билась единственная мысль в голове юноши. Сбежал и теперь он обязательно придёт за ним. Придёт, если... если уже не пришёл. — «Ведь что ему может помешать? Я один в этом меноре. Совсем один!» Словно в подтверждение его мыслей, парень заметил движение чёрной мантии в ближайшем коридоре. Из его горла вырвался крик. «Нет! Только не этот Кошмар! Только. Не. Он!» Юноша изо всех сил рванулся вперёд, но убежать далеко уже не смог. С безграничным ужасом Поттер ощутил острую нехватку воздуха. Тело уже не выдерживало. Голова кружилась. Но даже сейчас, уже не в силах кричать, Гарри ощущал не горящие от нехватки кислорода легкие, а призрачные пальцы на своей шее. Он его нашёл... поймал... и... и... Остаток мысли юноши потонул в беспамятстве. Ему нечем было дышать. Уже нечем...