Удачная ошибка

Неясные очертания, мрачные тени и бег... постоянный бег от них. Всё это слилось в один сплошной кошмар, что уже долго душил его. И не важно, куда он сворачивал, как быстро бежал и что вообще делал, этот безжалостный голос преследовал его везде. «...убил его! Убил! Убил!» — надрывался безумец, медленно и неумолимо нагоняя. Вот когтистая лапа уже практически сомкнулась на юношеском плече, когда... Гарри резко проснулся. Яркий солнечный свет неприятно резанул по глазам, но даже это не убавило в Поттере радости при виде своей комнаты. Боль во всём теле, неспособность сразу вспомнить вчерашний день... Да, знакомо. Настолько знакомо, что парень с уверенностью повернул голову, желая уточнить новое место своего обморочного падения у Милорда, но встретился взглядом с магом, которого совсем не ожидал здесь увидеть. — Драко? — неверяще прошептал Поттер сиплым после сна голосом. Но после ли? Он явно ещё спит... Словно услышав его мысли, вальяжно сидящий в кресле Малфой развязно усмехнулся: — Ну здравствуй, спящий красавец, — пафосно начал он, но заметив полное отсутствие реакции на свою шутку, недовольно закатил глаза. — Ты такой скучный по утрам. Хотя-я... по вечерам ситуация не лучше. Не сразу поверив происходящему, Гарри ещё раз огляделся, заметив: — Значит — не сон. — И не мечтай, Поттер, — бросил Малфой. — Ты у нас, конечно, везунчик, но не настолько же. Юноша нерешительно улыбнулся. — Хоть ты на меня всё ещё злишься, но я искренне рад тебя видеть, Драко. — Хочется соврать, что не взаимно, но... воздержусь, — милостиво кивнул друг. — И хоть ты не так уж активно забрасывал меня письмами с извинениями, как следовало бы, но я уже на тебя не злюсь. Неуверенно посмотрев на друга, Гарри кивнул. — Тогда мир? — Мир, — фыркнул Драко и вспомнил их старую шутку: — Я же твой друг, что лучше двух. Слова блондина звучали убедительно, но в скоропалительное примирение Гарри не верил. Слишком уж мстительны были все без исключения Слизеринцы. И хоть Драко недоучился на этом факультете до третьего года, но милосердия ждать от него не приходилось. — Раз уж мы с этим решили, — тем временем продолжил Малфой, — то скажи-ка мне, мой неподкупный друг, как тебе живётся тут без меня? Скучаешь? Проклинаешь каждый день, прожитый в этом, — парень демонстративно поморщился, — жутком месте? Всё ещё шарахаешься по углам от ужасного и мерзкого Лорда? Или... Драко коварно замолчал, всё это время наблюдая мученическое выражение на лице друга. Гарри же внезапно вспомнил, почему первое время наслаждался отъездом Малфоя. Да, чудное было времечко... Заметив, что его ответа всё ещё ждут, Гарри вздохнул: — Безумно по тебе тосковал, Драко. Что же до скуки... Она мне и не снилась. — Ну ещё бы! Когда тут скучать? Только и успевай места приглядывать для самых удачных обмороков, выгоду которых я ещё не понял, но суть происходящего усёк. Поттер покраснел. — Драко! Я не нарочно падал в обморок! — Да конечно! Все так говорят. Возмущённо покосившись на явно издевающегося Малфоя, Гарри невольно принялся оправдываться: — Первый раз я упал, потому что... ну, потому что я кое-что узнал, да. — Смысл жизни? — не удержался Драко. Гарри тихо застонал. — Ненавижу тебя. А второй раз это произошло... произошло... Глаза парня в ужасе расширились. — Да не волнуйся ты так. Я знаю, что это уже произошло. Но Гарри его и не слушал. Провалив попытку резко сесть, он испуганно посмотрел на Драко: — Бал. — Ага, — кивнул Малфой, которого напрягла резкая смена настроения друга. — Ты не понимаешь, — зарываясь руками в волосы, прошептал парень. — Бал! — Да что ты заладил всё «бал», «бал». Был твой бал. Вчера как его отгуляли, и поверь моему мнению — всё было отлично. Так держать! Это же ты приложил свою руку к его проведению? — Нет... В смысле, да, но нет, — запутавшись окончательно, Гарри закрыл лицо руками и застонал. — Проблема в том, что бал был — а меня на нём не было. Понимаешь? Не было! Только сейчас он всё вспомнил! И точно. Он ведь упал в обморок до бала, потом проснулся у себя в комнате, поговорил с Томом... Нет, не так. Он хотел сказать правду мужчине, уже потянулся за лекарством, но сил взять его парню не хватило, и он снова отключился. Да, так всё и было. Теперь память юноши окончательно прояснилась, но... это не добавило ему понимания ситуации. Из-за закрытых глаз Поттер не увидел, как изменилось на мгновение лицо его друга на произнесённые им слова. Казалось, всё шутовское амплуа и ехидное настроение разом развеялось. Поджав губы, Драко серьёзно посмотрел на растирающего лицо парня. Быстро же они подошли к главному щекотливому моменту этого разговора. С другой стороны, ещё сидя сегодня в кабинете Милорда и выслушивая все приказы и запреты мага, Драко успел продумать отступные от этой темы. С лёгкостью вернув на лицо выражение аристократически-наигранного, но такого правдоподобного веселья, Малфой спросил: — И что? Тебя не было, но веселье же никто не отменял. Отняв руки от лица, Поттер посмотрел на друга, как на душевнобольного. — Драко, — неестественно спокойно начал он, — это был мой бал. Моё совершеннолетие. Понимаешь? Без меня его не могли провести. Вот никак не могли. — Вот ведь собственник — мой, моё. Тебе бы всё присваивать, — вздохнул Драко, но, заметив, что это его не спасло, серьёзно продолжил: — Не знаю, о чём ты говоришь, но ты вчера был на балу. Все это видели. — Не был. — Был. Ещё как был! Сначала вместе с Милордом ты встретил гостей, потом Его Темнейшество представил тебя всем и подарил обручальное кольцо, — Драко кивнул на неприметную чёрную коробочку, лежащую на прикроватной тумбе. — Вернее — он подарил тебе Первое Кольцо. И в завершении всего ты с ним открыл бал, станцевав первый танец. О, это было великолепно! Вы так замечательно смотрелись вместе! Гарри замер, не в силах переварить услышанное. Видя замешательство друга, Малфой незаметно вздохнул. Приходилось признать, что хоть ложь и была в крови у всех аристократов, но впервые врать было настолько мерзко. И ошеломление в глазах друга лишь усиливало это чувство. Но ситуация обязывала. Конечно, будет большим преувеличением сказать, что у него нет выбора. Выбор есть всегда и во всём. Но сейчас именно эта ложь была наименьшим злом. Ведь Гарри даже не представлял, в каком интересном положении оказался сейчас его друг. А Драко и не сомневался, что где-то по близости обязательно находится хоть один домовик, который «случайно» слушает их разговор. Но один из утренних приказов Лорда был однозначен — не обсуждать с Гарри бал и ничего не рассказывать ему о нём. И ведь какая ирония — хоть Милорд и обмолвился о некоем «происшествии» на балу и переписанных воспоминаниях, но Драко при всём желании ничего не смог бы рассказать другу. Его память о вчерашнем мероприятии отличалась яркими образами и впечатлениями, но при этом не содержала ничего конкретного. Теперь-то для Малфоя это стало объяснимым, а ведь не скажи про это Милорд, Драко бы и не подумал, что ему переписали этот фрагмент памяти. Это и пугало юного мага, и интриговало одновременно. Что же произошло на вчерашнем балу? И к чему такие драконовские меры? Деятельная натура юноши стремилась выяснить это, но благоразумие и осторожность пересиливали её. Малфой прекрасно понимал ценность любой информации, как и то, что иногда есть вещи, которые слишком опасно знать. Но жизнь это не облегчало. Поэтому просидев всё утро рядом с Гарри, Драко нашёл самый простой выход из ситуации — он расскажет другу то, что «знает». Что и сделал. — Как это? — потерянно спросил Поттер, но озабоченное выражение лица друга напрягло его. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? А то утверждаешь такое... Гарри прикусил губу. Он не понимал. Не понимал, что вообще происходит с его жизнью. Почему Драко говорит такие странные вещи? И почему пытается убедить его в том, чего не было? Или было? Стоп... Не став допускать даже мысли о своём возможном сумасшествии, Поттер сконцентрировался, и ему в голову внезапно пришла одна мысль. — А как он представил меня на балу? — Что? — Драко, — неожиданно спокойным голосом продолжил Гарри, — как Милорд представил меня гостям? Как Том это сделал? И не давая другу вставить никакую колкость, он припечатал: — Он меня представил, как Кристофера Поттера, или?.. Под выразительным взглядом юноши Малфой сдался: — Как Гарри Поттера. В комнате ненадолго воцарилось молчание. — Понятно, — медленно протянул Гарри и неожиданно спокойно улыбнулся. — Драко, ты меня извини, мы с тобой так заговорились, что ты совсем пропустил время завтрака. Не буду тебя больше задерживать. Иди, подкрепись, а потом продолжим, ладно? — Конечно, — спешно подхватил Малфой, хоть позавтракать успел ещё пару часов назад. — Тогда я действительно пойду, поем. А ты не вставай! И зелье выпей. И у тебя постельный режим. Переутомление — это не шутка. И вновь ощутив мерзкий привкус лжи, Драко быстро ретировался из комнаты. Двери за ним закрылись, но улыбка продолжала играть на губах юноши. Лишь по прошествии пары минут она стала искривляться, превращаясь в болезненную гримасу, а потом и вовсе исчезая с бледного лица. Руки парня панически вцепились в простыню, но это не помогло ему. Привычная реальность быстро уходила из-под ног. И виной всему этому была лишь пара слов: «Он знает». Эта мысль набатом билась в подростковой голове. «Том всё знает». И хоть где-то в глубине души парень ещё цеплялся за надежду, что это слишком поспешный вывод, но факт был до безумия прост. «Гарри Поттер». Сказав это, Милорд ясно дал понять, что ему всё известно. Но с другой стороны, как маг смог бы достигнуть таких высот, если бы не мог разбираться в других? Отличить Гарри от Криса и слепой бы смог. Но надежда... надежда всё ещё билась в душе парня, говоря, что Том мог назвать его новым именем. В знак уважения. Ведь себе же он тоже брал на время другое имя, под которым его теперь все знают. Так и сейчас. Да, взять и назвать имя брата своего жениха высшему обществу Великобритании. Прикрыв глаза, Гарри мучительно застонал. Более бредовых мыслей ему ещё не приходилось слышать. «Но не мог же Том... вернее — смог. Но как? Вернее — когда?» — лихорадочно размышлял парень, уже сам не осознавая, какую мысль сейчас обдумывает. Первая встреча, многочисленные завтраки и ужины, прогулки... Привычная картинка разлетелась на сотню кусочков, которые парень не знал, как собрать. Как калейдоскоп - в какую сторону не поверни, всё равно будет новая картинка. Но старую уже не вернуть... Невольно вспомнилась Грейнджер. На летних каникулах, перед третьим годом обучения, она гостила в Поттер-меноре. И слушая очередной спор Гермионы с Крисом, Гарри тогда хорошо запомнил про американскую маглу Элизабет Кюблер-Росс и её пяти стадиях принятия неизбежного. Тогда парню показалось это не лишённым смысла. Но сейчас... Отрицание у него прошло, а вот гнева он не ощущал. Страх, ужас, панику, непонимание... да что угодно, но не гнев. Возможно, и он бы пришёл к юноше, но за сильным накалом чувств и мыслей Гарри совсем не заметил, как усилилась боль в груди. Лёгкое покалывание быстро переросло в ощущение, словно ему в грудную клетку насыпали раскалённых осколков. Дышать стало сложно. Организм взял своё. Но осознавал всё это Гарри уже краем сознания, проваливаясь в глубокий сон. Снова проснулся юноша поздним вечером. За окном садилось солнце, освещая своими последними лучами пустую комнату. Это парня устроило. Что странно, если засыпал Гарри с каскадом самых разных мыслей, то проснулся хоть и с ноющей головой, но вполне упорядоченным набором вопросов. Первым из которых он выделил: «когда?». Когда Том успел понять, кто перед ним? Тогда, в Косом переулке, когда сказал вернуть ему природный цвет волос? Нет, вряд ли. Может, Св. Мунго? Ведь там было столько колдомедиков, которые... А, кстати, что они все делали с ним? Запнувшись на этой мысли, Поттер лишь покачал головой. Рядом с Томом, его кумиром, он, кажется, перестал мыслить, раз такое укрылось от его внимания. Но, пока, не суть. В любом случае, что бы с ним не делали те маги, а понимание Милорда настигло раньше, так как вряд ли колдомедики доложили волшебнику о покрашенных гарриных волосах. Тогда что? Первая их прогулка в магловский мир? Нет? Совместные обеды, на которых Гарри изображал из себя статую? Хм, а возможно ведь. Точно! Том тогда сильно злился. Видимо он уже тогда заподозрил неладное. Сначала заподозрил, а потом проверил. Что ж, это бы с лёгкостью объясняло все те злые и подозрительные взгляды мага. Но если судить только по этому критерию, то Реддл подозрительно посмотрел на него, стоило только ему переступить порог менора. Не безосновательно, конечно, но всё же. Так что, получается, он уже тогда признал в Гарри самозванца? Бред. Помучившись ещё немного, парень всё-таки признал невозможность определения точного дня прозрения мага на его счёт. Но это ещё полбеды. Вопрос в другом — если Том уже всё знает, то что он, Гарри, до сих пор делает в его доме? Вот этого юноша себе и приблизительно объяснить не мог. По идее, волшебник должен был разозлиться. Сильно разозлиться. На него. А такое... А такое направленное состояние Волан-де-Морта ещё никто не переживал. Но вот он, парень, жив, здоров и вполне себе счастлив. В бескорыстие и всепрощение Тёмного Лорда Гарри не верил ни на йоту. А значит — есть какой-то расчёт. Скорее всего — даже план на гаррину тушку. Вот только парень пока ничего не мог и предположить на этот счёт. Не оставил он без внимания мысль о том, что Том просто играет с ним. Эдакая причуда мага, имеющего всё. Ведь если вспомнить события, то уже месяц назад легко прослеживается закономерность коварных расспросов Милорда. Взять тот же квиддич. Том тогда всю душу вынул из парня, спрашивая про совершенно неинтересных ему игроков, полёты и особенности спортивных игр разных магических школ. Да если бы его отец и Крис так страстно не обсуждали этот мордредов спорт за завтраками, обедами и ужинами, Гарри даже не знал бы, как он называется. Тогда парню показалось, что Том остался довольным его «увлечением», но что если мага на тот момент порадовала сама игра с парнем? Что если вообще всё, что он делал для него, было всего лишь игрой? Такая незамысловатая, но не лишённая интриги шарада на тему «Когда ты раскроешь себя?». Многолетний опыт общения с Драко не прошел даром. Память услужливо подбрасывала воспоминания о самых разных событиях, так или иначе связанных с Томом, придавая им циничный, а порой и глумливый оттенок. И всё бы гармонично сложилось в картину этой новой действительности, кроме одного фрагмента пазла. Тот момент в Ритуальном зале. Ведь тогда Том, как бы это не пугало сейчас Гарри, мог делать с ним всё, что угодно. От банального — отыметь на ритуальном камне — до любого другого, более изощренного, способа навредить, имея в своем распоряжении кровь юноши. Но он этого не сделал. Более того, то, как он смотрел на юношу тогда, и его нежные прикосновения... Можно ли лгать так... Резко выдохнув, Поттер слабо улыбнулся от одного лишь воспоминая о том ритуале... Кстати... Парень снова нахмурился. ...а для чего проводился тот ритуал и какую роль в нём сыграл юноша? Ошеломлённо просмотрев в потолок несколько минут, Гарри впервые в жизни так грязно и продолжительно матерился вслух. Нет, он идиот, и это уже диагноз. Ну вот куда, куда деваются его мозги рядом с Волан-де-Мортом? Куда?! Окончательно разочаровавшись в своих умственных способностях, парень решил пока не предпринимать никаких действий. Никаких признаний Тому. Слишком всё неясно. Да и не хотелось бы лишаться защиты, когда его кошмар бродит по магическим улицам Лондона. Сначала знание — потом действие. Прокрутив в голове эту нехитрую, но бесспорно самую здравую мысль за ближайшие пару месяцев, юноша кивнул сам себе. Так и сделает. Главное сейчас — не навредить. Решив это, парень заприметил стоящий на тумбочке поднос. Забавно, но только увидев его он понял, как голоден. Приободрившись, юноша уже потянулся к еде, когда его взгляд зацепился за неприметную чёрную коробочку. Вспомнив, что Драко говорил об этом, парень осторожно взял её и открыл. С минуту он хмуро разглядывал украшение, лежащее на чёрном бархате, и лишь потом, захлопнув, отбросил вещь на кровать. Вот теперь всё точно становилось понято. Первое Кольцо, или Обручальное, как его называют маглорождённые, несло в себе двойной смысл. Обычно аристократы тщательно подходили к созданию и только созданию этого кольца, так как дарить уже имеющиеся украшения или даже покупать созданные воспрещалось магией. По таким кольцам общество с лёгкостью судило об отношениях пары. Вся хитрость здесь была в огранке, орнаменте и украшении самого кольца. Считалось, чем больше символики, фигур и орнаментов будет помещено на украшение с гербом рода, тем выше ценится вступающий в семью мужа жених или невеста. Той же Грейнджер, когда Лили рассказывала за обедом брачные обычаи чистокровных, показалось это всё незначительным. Подумаешь, на линию больше, на линию меньше, но на самом деле именно из таких «линий» и состояли все самые важные традиции магического мира. Не зря же ещё сама Кандида Когтевран в своём трактате о «Магии пути» писала, что «детали есть суть». Но, с другой стороны, а чего, собственно, он ожидал? Лорд просто показал его место, таким ненавязчивым, непрямым способом. Не жених же Гарри, чтобы ему что-то большее дарить. Он не Крис, а так, замена. Видно, его мысли о странной забаве Милорда не лишены смысла. Значит, игра. Нервно постучав пальцами по покрывалу, Гарри упрямо потянулся к небрежно отброшенной ранее вещи. Открыв коробочку, он спокойно надел узенькое серебристое кольцо с еле заметной выгравированной змейкой по центру на безымянный палец. А пусть и игра. Пусть у него в ней нет даже шанса на выигрыш, не говоря уже о банальном понимании правил. И ладно. Но проигрывать Гарри тоже не намерен. Слабо улыбнувшись своим мыслям, парень снова лёг на кровать. Даже недолгое пребывание сидя послужило новой причиной для боли в груди. И кто же знал, что эти переутомления такие болезненные?

***

Тем временем, в другой части острова, ворота с небольшим скрипом медленно отворились перед завёрнутым в чёрную мантию магом. Казалось, что по Хогвартсу и его окрестностям, даже спустя столько лет, ещё гуляют отголоски финальной битвы Первой Магической войны. Хотя в действительности от того боя не осталось и следа на вековом здании замка. Ни вновь наложенная магическая защита замка, ни с нуля возведённые деревянные трибуны вокруг поля для квиддича, ни даже виадук ничем не отличались от своих первоначальных вариантов. Хотя защиту всё же усовершенствовали, добавив несколько заклинаний в магические щиты замка. Увидеть вязь переплетающихся заклинаний магических щитов Хогвартса многим магам было не дано. Как не дано было и вспомнить уже поменявшимся с того дня ученикам и новым преподавателям Хогвартса о когда-то стоявшей у кромки леса хижины лесничего. Сейчас же это место занимало небольшое, но массивное каменное строение, служившее отряду магов Зачистки и Защиты Границ Купола домом. Собственно, стоило только волшебнику ступить на территорию замка, шагнув за ворота, как из тени ближайшего дерева вынырнул хорошо вооружённый мужчина. Разглядев гостя, боевой маг тут же убрал палочку и уважительно поклонился: — Милорд. Том на это лишь хмыкнул и неспешно направился дальше. Как показывала статистика, наличие такого отряда у школы прекрасно дополняло существующие меры безопасности. И это не только из-за отлова временами слишком глупых детей у границы ночного леса. Нет. Главным фактором стало нечастое появление опасных тварей у самой границы магического щита. Обычных монстров это останавливало, но с магическими существами всё было сложней. Эти временами могли проскальзывать сквозь защиту. И если от примитивных видов вреда было мало, то забредший пару лет назад к озеру взрослый акромантул мог с лёгкостью убить гуляющую тогда под луной парочку детей. Вообще, вспоминая былые времена, Милорда не раз удивляла поразительная халатность Дамблдора, который на должность лесничего поставил тупого, как бревно, великана, умудрившегося развести ещё большее поголовье опасных тварей вокруг. И как только до смертей не дошло? Или история умалчивает об этом? От мысли о последнем лицо Тёмного Лорда всегда принимало довольный оскал. Но, так или иначе, а древний замок, сейчас возвышающийся перед Милордом, остался по сути своей в неизменном виде. Пройдясь в сумерках до замка, Том ни разу не пожалел, что предпочёл трансгрессию с прогулкой Летучему пороху. Ничто так не приводило волшебника в спокойное расположение духа, как вид замка, ставший когда-то ему первым домом. Место, подарившее ему знания и, соответственно, силу. Несмотря на относительно ранее время для отбоя, дойдя до горгульи, Лорд не встретил ни одного ученика. Безупречная дисциплина. И кто бы сказал ему когда-то, что всё это будет достигнуто всего лишь одним, не столько обдуманным, сколько вынужденным, решением. М-да, такого директора, а точнее — директрису, эти стены ещё не видели никогда. Не утруждая себя стуком, Волан-де-Морт бесшумно открыл дверь директорского кабинета. Тут же на него уставились две пары ошарашенных глаз. Причём, если в первой паре вспыхнуло фанатическое обожание, то вторая наполнилась паническим ужасом. Картина маслом. — Мой Лорд! — воскликнула женщина, нервно поправляя чёрное викторианское платье. Вскочив с директорского кресла, она уже хотела поклониться, но остановилась, заметив вальяжный жест рукой. — И тебе ночи, Беллатриса, — заметил Тёмный Лорд, следя за реакцией своего самого неожиданного решения, принятого после окончания Первой Магической. Хоть назвать назначение сумасшедшей последовательницы на должность директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс самым неожиданным — это себе польстить. Это решение было вынужденным. Ведь после окончания финальной битвы ему срочно нужен был доверенный человек, чтобы занять захваченный замок. Из таких у Тома всегда было только три. Люциус на тот момент уже был занят Министерством, а Антонин координировал отряды по зачистке оставшихся групп сопротивления новой власти. Оставалась только Белла. По сути, это должно было быть недолгим назначением, но нет ничего в этой жизни более постоянного, чем временное. Так вышло и здесь. Первых пару месяцев проблем было много. И не столько с самой школой, сколько с её буйной директрисой, которая то бросала пыточные налево и направо, то наказывала не подчиняющихся ей детей ударами плетей, исполнителем которых являлся ещё работающий в то время завхоз Филч. Жалобы от родителей в Министерство потекли рекой, но кому было дело на тот момент до детей? Ведь в это же время оставшийся без предводителя Орден Феникса, доведённый до отчаяния, пытался устроить серьёзную акцию по раскрытию всего магического мира маглам. Да и кроме этого проблем было достаточно. Почему родители массово не забирали своих детей из Хогвартса — стало загадкой для большинства ныне носящих Метку магов. Впрочем, у Тома были весьма правдоподобные догадки, что нынешняя леди Блэк применяла Круциатусы не только к детям. Трудно сказать, что послужило причиной, но к концу первого учебного года количество жалоб, поступающих в Министерство на «монстра в директорском кресле», резко поубавилось. То ли Беллатриса поостыла, то ли дети стали умней и перестали провоцировать темпераментную ведьму, но факт оставался фактом — к тому времени, как у Тома руки наконец-то дошли до школы, в ней воцарился относительный мир и порядок. Ещё год последив за действиями Беллы и их результатами, Милорд спокойно утвердил кандидатуру леди Блэк на роль директора. К этому времени женщина и сама заметно поубавила пыл и направляла свою энергию не на пытки, а на установление идеального порядка в школе. Единственным её минусом было полное отсутствие управленческих навыков и сильная нелюбовь к написанию отчётов, заполнению ведомостей и прочим «бумажным» делам. Но проблема легко разрешилась назначением сведущего в этих делах заместителя. О своём решении Реддл ни разу так и не пожалел. А в последние шесть, точнее — семь лет, Белла и вовсе не выпустила ни одного пыточного проклятия в ученика. И причина подобной мягкости, как ни странно, стояла сейчас у противоположной от директорского кресла стороны и испуганно смотрела на гостя. Сконцентрировав взгляд на школьнике, которого, в связи с летними каникулами, здесь быть не должно, Милорд вспомнил его. Высокий, полноватый, пугливый, временами мямлящий и представляющий реальную опасность для всех на уроках зельеварения. Ну конечно. Невилл Долгопупс. Итог — они вместе! Женщина, когда-то убившая родителей юноши и запытавшая до безумия его бабку, и этот юноша, явно боящийся сейчас его, а не человека, погубившего всю его семью. Более странной парочки и придумать невозможно. Но Тома это не удивило. К тому же Тони что-то ему рассказывал о них. Неутомимый в поисках информации Долохов не мог и дня прожить, чтобы не перемыть с Милордом чьи-то кости. Особенно, это касалось косточек неизменной жертвы всех его жестоких шуток — Беллы. Подробностей этой истории Том сразу вспомнить не смог, но его это сейчас и не интересовало. Жестом приказав парню выйти и дождавшись, когда нерасторопный и неуклюжий юноша закроет за собой дверь, Волан-де-Морт медленно направился к столу. Заметив это, Беллатриса уже хотела уступить ему директорское кресло, но снова была остановлена. — Не стоит, — бросил Том, с мнимой небрежностью располагаясь в противоположном кресле так, словно оно было троном. Залюбовавшись плавностью и отточенностью движений своего Повелителя, женщина не сразу смогла отвести от него взгляд. Лишь вопросительный взор бордовых глаз быстро привёл её в чувство. Поспешно вернувшись в своё кресло, она постаралась придать своему виду холодной непроницаемости, прекрасно помня, как претит Милорду её пламенная несдержанность в отношении него. — Мой Лорд, — директриса снова нервно одёрнула рукав своего платья. — Это такая честь видеть вас здесь! Особенно, учитывая, как нечасто вы тут бываете. Проигнорировав последние слова, прозвучавшие с лёгким разочарованием, Том сразу решил перейти к делу. — Я здесь по поводу твоего кузена, Белла. Поморщившись, словно ей в рот попала невообразимая гадость, женщина передёрнула плечами. — Я так и подумала, — отведя взгляд, леди Блэк быстро скользнула по ближайшей стопке бумаг, на вершине которой красовался самый первый выпуск Пророка о побеге узника. — Такой позор. — Не больший, чем уже есть, — безжалостно припечатал Том, от чего плечи Беллы поникли. — Ваша правда, Повелитель, — серьёзно и необычно рационально заметила она. Приходилось признать, что Хогвартс крайне неожиданно повлиял на ведьму. И если раньше её постоянно посещали приступы безумия, а при малейшем оскорблении она быстро выходила из себя, то сейчас многое изменилось в ней. Не внешне. Нет. Внешне леди Блэк осталась верна своим излюбленным узким платьям и слегка растрепанным, в своеобразном художественном беспорядке, волосам. Больших изменений претерпели её внутренние конструкции. И виноват в этом был Хогвартс. Забавно, что делает с людьми этот замок — из умного и уравновешенного зельевара из его стен выходит социопатичный ненавистник всего живого, а безумная и озлобленная ведьма, наоборот, обретает душевное спокойствие и рассудительность. Впрочем, с последним Том погорячился, так как глаза Беллы резко наполнились гневом, и она зло прошипела: — Я согласна возглавить поисковую группу и сама, лично, уничтожить это отродье, позорящее моих славных предков! Точно погорячился. Незаметно поморщившись, Волан-де-Морт скучающе бросил: — Не выйдет. Поисками уже заняты выбранные мной маги. Твоя же забота — это школа и её благополучие. — Но, мой Лорд!.. Глаза Милорда стали на оттенок ярче, и Белла резко замолчала. — Тем не менее, — продолжил Том как ни в чем не бывало, — я не до конца уверен в их скором успехе. Поэтому я хочу, чтобы ты поискала любые дорогие твоему кузену вещи. Быстро уловив мысль, леди Блэк недовольно поджала губы. — Я сделаю всё, как вы прикажете, но... после того случая матушка не только выжгла его имя с семейного гобелена. Все вещи, хоть как-то напоминающие о нем, так же были выкинуты вон. — И всё же, должно же было хоть что-то остаться. И если это так, то найди их и принеси мне. — Будет сделано, Мой лорд, — почтительно склонила голову Беллатриса. — И ещё, — Том задумчиво кивнул своим мыслям. — Зная двойственную натуру Вальбурги, где-то в глубине души она могла верить в исправление хотя бы одного из своих детей. Поэтому внимательно просмотри родовую библиотеку. Не исключено, что нужное заклятие для возврата твоего брата на родовое полотно может быть там. Глаза Беллатрисы поражённо распахнулись. — Милорд! Вы... вы хотите вернуть его — его! — в род?! Волан-де-Морт опасно усмехнулся: — Конечно, Белла. Блудные дети всегда должны возвращаться к своим истокам. Иначе они теряются, и их становится слишком тяжело найти. Всё ещё не веря услышанному, леди Блэк поспешно кивнула. На всякий случай. Получить Круциатус ей не хотелось. Да и раз Милорд считает, что так будет лучше... Что ж, тогда это безумие не лишено смысла. Поняв, что Волан-де-Морт уже всё сказал и скоро будет уходить, Беллатриса резко встрепенулась. — Мой Лорд! Всё будет исполнено в лучшем виде, — пылко заверила она, даже не замечая, как снова в её голосе появилось подобострастие и ярое желание угодить. — А сейчас, — женщина, как бы невзначай, провела рукой по своему декольте на платье, — может, вы проверите текущие отчёты школы? Верно всё истолковав, Том усмехнулся. Да, были времена, когда его прельщала красота самой верной своей последовательницы. Не раз он пользовался её услугами, чтобы снять стресс. Но это всё уже давно осталось в прошлом. Сейчас же его интересует в ней только неизменная верность и навыки прекрасного дуэлянта. Но ведьма явно другого мнения, и глядя в её глаза, Том со снисходительной улыбкой просматривал легилименцией пошлые сцены, проносящиеся в её мозгу с неизменным его участием. Впрочем, не исключено, что она ещё не знает всех последних новостей. Или не принимает их всерьёз. Суть в этом вопросе Тёмного Лорда не интересовала, а вот отчёты... Верно, он уже пару месяцев как детально не просматривал текущие счета и расходы школы, а также не видел последних решений Попечительского совета. Кивнув и проследив за взглядом Беллы, Том отлевитировал указанную ей стопку на ближайший кофейный столик. Леди Блэк от этого приободрилась, а вот Милорд незаметно сжал зубы, стоило ему достать первый пергамент из стопки. Словно в насмешку судьбы, им оказался самый первый выпуск «Пророка» о сбежавшем узнике. Скрипнув зубами, Волан-де-Морт раздражённо выкинул неугодную газетёнку в камин. Уткнувшись в записи, он уже не видел, как стремительно огонь уничтожал большую фотографию безумно смеющегося узника, и как уже вскоре стали исчезать в пламени злосчастные слова заголовка:

«Сенсация! Из Азкабана сбежал заключённый Регулус Блэк!»