Удачная ошибка

Время безразлично листало книгу жизни. Вот перевернулась последняя «страница» лета. И так же неумолимо пронеслись страницы-дни сентября. Лишь на пятом дне октября время замедлило свой бег, хотя Гарри многое бы отдал, чтоб и этот день промелькнул мгновением. Но нет. И стоя в самом центре огромной толпы учеников Хогвартса, Поттер с удивлением и досадой, почти граничащей с болью, отмечал, как быстро пролетел сентябрь. Казалось, ещё только вчера был тот летний день, в котором он пообещал себе предпринять решительные попытки в завоевании Тома, и вот уже середина осени, а результат всё так же на нуле. Незаметно сглотнув и продолжая держать спину ровно, Гарри скосил глаза на стоящего рядом с ним мужчину. Милорд выглядел величественно. А впрочем, как и всегда. Одетый в ладно скроенную по фигуре изумрудную мантию, Том негромко что-то говорил леди Блэк. Директриса Хогвартса серьёзно кивала и местами яро поддакивала. Чёрное платье викторианского стиля развевалось на ветру, когда женщина поворачивала голову и выжидающе смотрела на затянутый тучами горизонт. — Они ещё не опаздывают, — выделил Гарри снисходительно замечание Тома из окружающего шума. — Но им всё равно лучше поспешить! — импульсивно сжала кулаки Беллатрикс, стараясь не смотреть на такой неприятный для неё «сюрприз». Ну да! Конечно! Теперь понятно, почему при сегодняшней финальной проверке этот мордредов шакал Долохов так сильно зубоскалил, приговаривая, мол, тебя ждёт незабываемый вечер, Белла. Женщина сильней сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, и всё же бросила испепеляющий взгляд на Поттера. Жених! У её обожаемого Милорда, женой которого она хоть и не мечтала уже стать, но всё ещё надеялась, появился жених, а она узнаёт об этом последней. Последней в стране! Ведь ненавистный ей «Пророк» уже пару месяцев как к ней не приходил, школьники в её присутствии рты особо не раскрывают, а другие Пожиратели... а другие Пожиратели могли бы и сказать ей! Нет, от Рабастана, проверявшего в среду пригодность поля для квиддича, она ничего хорошего давно не видела. Но инспектирующий всю эту неделю школьную защиту Барти со своими соплохвостами-мракоборцами мог бы и предупредить. Хотя... если вспомнить, кому он подчиняется... Мысленно пообещав себе ещё раз попробовать проклясть этого увёртливого жмыра Антонина, Белла лишь сильней вздёрнула подбородок. Когда Тёмный Лорд отворачивался, женщина то и дело бросала на Поттера яростные взгляды. Подумать только, какой-то жалкий ребёнок получил то, чего она не смогла достигнуть и за десятки лет. Ах, как же это раздражало директрису Хогвартса, отчего Гарри, и раньше боявшийся её, то и дело вздрагивал, встречаясь с пылающим искренней ненавистью взглядом. И снова Блэки... Для юноши этот род уже давно стал ассоциироваться со словом «проклятие». И леди Блэк сегодня лишь подтвердила это. Прикрыв глаза, Гарри негромко выдохнул. Вокруг него, на некотором расстоянии, галдели, переговаривались и громко смеялись ученики, при этом глаз не спуская со знаменитой пары. Причём, если на Милорде они старались не задерживать испуганный взгляд, то Поттера едва под лупой не разглядывали. Но что при этом отображалось на их лицах, Гарри не знал, так как для него все эти подростки слились в сплошное чёрное море. Волнение всё усиливалось, и лишь страх опозориться перед всеми, будучи женихом Тёмного Лорда, удерживал Поттера от опрометчивых поступков. А как хотелось развернуться и... Толпа вокруг резко замолчала, быстро вернув парня в реальность. На мгновение в голове юноши мелькнула паническая мысль, что это он теряет сознание. При всех... Но, открыв глаза, Гарри не сразу, но понял, что так привлекло внимание остальных. Участники Турнира начали прибывать. Обведя взглядом сумеречные небеса, парень уже в ожидании посмотрел на главные ворота замка, когда ощутил, как ему на плечо ложится тёплая рука. — Озеро, — негромко подсказал Том и, напоследок поддерживающе сжав плечо юноши, убрал руку. Но Гарри этого уже не заметил. Весь вчерашний вечер он всё выспрашивал у загадочно отмалчивающегося Милорда о способах прибытия учеников других школ. Но все его догадки и близко не подошли к ошеломляющей действительности. Так как стоило парню перевести взгляд на озеро, и он увидел, как из образовавшейся в самом центре воронки появляется длинный черный шест. — Мачта, — едва шевеля губами, прошептал удивлённый Гарри, на глазах которого из тёмных вод медленно появлялся поражающий воображение корабль. Настоящий корабль! Залюбовавшись величественным судном, парень упустил момент, когда, причалив к берегу и бросив якорь, пассажиры потянулись с борта на сушу. Лишь когда массивный мужчина в серебристых, под цвет волос, мехах остановился перед ними, Гарри услышал: — Профессор Каркаров, какая честь и радость видеть вас здесь! Как и всех учеников Дурмстранга! — воскликнула Белла, словно встреча с давним знакомым её действительно радовала. Директор Дурмстранга понимающе хмыкнул, но прежде чем церемонно ответить Белле, незаметно для остальных склонил голову перед Милордом. — Магии вам и её благословения, леди Блэк. Оглянувшись на вековой замок, перед которым все и собрались, Игорь не преминул бросить двойственной шутки: — Давно я здесь не был. Белла понимающе кивнула, а Волан-де-Морт, с наигранной вежливостью, уточнил: — Жалеете об этом, директор? Учитывая, что последний раз Каркаров видел Хогвартс при финальной битве Первой Магической войны, Игорь лишь тактично пожал плечами на провокационный вопрос. Беллатриса задумчиво вглядывалась в знакомые черты, в волевой подбородок и всё такие же наполненные внутренней силой и уверенностью глаза. Да, кажется, время милостиво к некоторым, но... это ничего не меняет. Прошлое в прошлом. Во всяком случае, для неё. Собравшись, она уже хотела предложить гостям проследовать в замок, когда ученики снова загомонили. С усилием оторвав взгляд от директора Дурмстранга и его массивных, одетых в меховые плащи, учеников, Гарри в этот раз сам нашёл взглядом повод всеобщего оживления. Им оказалась чёрная точка в небе, которая всё увеличивалась. — Это дракон! — завопил кто-то из толпы. Крик вышел настолько громким, что Белла не выдержала и зло зыркнула на отпрянувшего ученика Гриффиндора. Впрочем, этого уже никто не заметил, так как всеобщее внимание было сконцентрировано на всё увеличивающемся объекте, пока... — О, Мерлин! — не выдержал Гарри, чем впервые привлёк внимание Каркарова к своей персоне. Но юноше это уже было не важно. Обернувшись к Тому, он официально обратился к нему: — Милорд, это то, о чём я думаю? — Возможно, — заметил Тёмный Лорд, кивком отвечая на красноречивый вопрос, застывший в глазах Игоря. А точка на небе всё увеличивалась, пока не стала... дирижаблем. — Но... — смутился Поттер, — это же магловские технологии. Они не смогут приблизиться к Хогвартсу из-за защиты замка. — Отнюдь, молодой человек, — хмыкнул Каркаров, с интересом рассматривая будущего супруга Милорда. — Да будет вам известно, что карета, на которой так любят перемещаться подопечные мадам Максим, так же была изначально магловским изобретением. В этом же аэростате, который американцы гордо именуют «дирижаблем», они додумались использовать воздушных джиннов вместо магловских механизмов. Их можно увидеть, если присмотреться к каплевидной оболочке. И вправду. Стоило директору Дурмстранга сказать это, как парень заметил с десяток светящихся точек в серебристой оболочке дирижабля. — Что же они сделали с гондолой, что она несмотря на свой весьма почтенный возраст ещё не рассыпалась после стольких лет постоянной эксплуатации — это загадка для всего магического сообщества, — задумчиво закончил мужчина. — Ну-ну, Игорь, — невинно покачал головой Милорд, пока остальные учащиеся с приоткрытыми ртами смотрели на опускающееся воздушное судно, — зависть — скверное чувство. Ведь и твой исторический корабль не без секрета. Каркаров скептически хмыкнул: — Но им же не нужно поддерживать эти свои «секреты» тысячей галеонов в год. — А что тебе мешает вызнать все их тайны за время проведения Турнира? — негромко уточнил Милорд, многозначительно приподняв бровь, и не без сарказма процитировал: — «Турнир — это наилучший путь налаживания дружеских связей!» Эта мысль Игорю понравилась, но развить её он не успел. Дирижабль окончательно приземлился невдалеке от Запретного леса, и теперь из него выходили прибывшие ученики. — Смотрите! Смотрите! Это они! — загомонили ученики Хогвартса, стоило им увидеть неплотную шеренгу людей, направляющихся к ним. Сжав губы, Белла окинула шумящую толпу предостерегающим взглядом, но никто этого не заметил. Разочарованно цокнув языком, леди Блэк перевела взгляд на женщину, что гордо вела за собой учеников Ильверморни. Невысокого роста, полноватая, одетая в серую мантию и закрытое голубое платье, она создавала приятное впечатление. Даже — располагающее. Но почему-то стоило Белле сконцентрировать свой взгляд на ней, как её охватила беспричинная злость и лютое желание придушить эту улыбчивую американку. Прикрыв на мгновение глаза, Блэк удалось взять над собой контроль и уже в следующую минуту практически доброжелательно произнести: — Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Грейвс. — Ах, Беатриса! — воскликнула подходившая женщина и, без предупреждения, резко обняла опешившую Беллу. — Дорогая, как же я рада вас видеть! Вырвавшись из неожиданных объятий, леди Блэк совершенно не разделяла её мнения. — Я не Беатриса, а — Беллатриса, — едва не прошипела взбешённая Пожирательница. — И вообще, да как... — Как вы добрались? — резко перебил её Том, посылая Белле предостерегающий взгляд. — О, чудесно! — простодушно отмахнулась директриса Ильверморни и, окинув взглядом негромко гомонящих учеников, открыто посмотрела Милорду в глаза. — Лорд Реддл, я полагаю? Что ж, скажу прямо, у меня были большие сомнения относительно приезда моих подопечных в Хогвартс. Сами понимаете, за прошедший век Британское магическое сообщество сильно дискредитировало себя на мировой политической арене. И хоть господин президент одобрил наше участие в этом сомнительном Турнире, моё мнение от этого не изменилось! Услышанное Тому не понравилось, но это не помешало ему обезоруживающе улыбнуться и, незаметно для всех, послать болевой импульс в Метку уже открывающей рот Белле. Пожирательница резко поперхнулась воздухом, а Волан-де-Морт спокойно заметил: — Не могу с вами не согласиться. Да, последний век Британия переживала не лучшие времена, но сейчас всё изменилось, — и, видя сомнение во взгляде собеседницы, он прибавил: — В подтверждение этого мы решили устроить Турнир Трёх Волшебников, в котором дети наших стран смогут не только показать свой потенциал, но ещё и, что немаловажно, наладить дружеские отношения. Я знал вашего великого отца, профессор, поэтому уверен — вы проследите за всем, чтобы потом честно и непредвзято высказать своё мнение магическому миру об истинном положении дел в моей стране. — Так и будет, лорд Реддл! — с жаром воскликнула директриса, которой сильно польстило упоминание отца и, не выдержав, она всё же уточнила: — А вы были знакомы с Персивалем Грейвсом лично? — Да. Я был проездом в Нью-Йорке и встречался с директором Отдела Магического Правопорядка Америки. Признаться, более преданного делу и квалифицированного мага, чем Персиваль Грейвс, мне не доводилось видеть и по сей день. В глазах директрисы всё ещё были сомнения, но она невольно польщённо улыбнулась. Весь её вид говорил о зарождающейся симпатии к волшебнику. И видя это, Том лишь мысленно ухмыльнулся. Сказанные им слова были правдой, но лишь отчасти. На самом деле, Милорд всегда с опаской относился к таким фанатикам своего дела, каким был покойный Грейвс. Да, такие маги хороши, когда действуют на твоей стороне, но вот если нужно перетянуть их на эту самую сторону... гораздо проще от таких избавляться сразу, чем попусту тратить время. Волан-де-Морт не видел смысла в продолжении неинтересной ему темы. Дальше разговор явно бы зашёл о драконьей оспе, что косила в пятидесятых годах волшебников, подобно магловскому «азиатскому» гриппу, и которая, разумеется, не обошла стороной и небезызвестного мракоборца Персиваля Грейвса. Главного он достиг и, видя искренне расположение профессора, обворожительно улыбнулся. — Дарсия Грейвс, позвольте вам представить моего жениха, — Милорд повёл рукой в сторону задумавшегося парня. — Знакомьтесь — Гарри Джеймс Поттер. Вздрогнув, Гарри быстро вынырнул из своих размышлений и встретился взглядом с сияющими голубыми глазами директрисы. — Приятно познакомится, профессор, — скорее автоматически ответил Поттер и церемонно склонил голову. — Ах, какой милый ребёнок! — восхитилась Дарсия, которая очень любила детей, даже тех, — она вспомнила про своего сына, — которые её не радовали. Не став углубляться в грустные мысли, она увидела скептическую ухмылку директора Дурмстранга. — О, профессор Каркаров! Какая приятная и ожидаемая встреча! Признаться, я так и не получила от вас последних поправок к программе «Обмена». Но вы же их высылали, верно? — Конечно, любезная Дарсия, конечно! — серьёзно кивнул Игорь, с трудом удержавшись от зубного скрежета. Ну кто бы сомневался, что по приезде первым делом эта дамочка начнёт таранить ему голову этим мордредовым «Обменом». О милостивый Мерлин, сколько же раз Каркаров проклинал выдвинутую американцами идею обмена учениками между школой Ильверморни и институтом Дурмстрангом. На счастье директора, их министерство уже который год не приходит к единому мнению относительно идеи американцев. А сам Каркаров даже как-то привык уже раз в месяц получать письмо от не в меру энергичной директрисы Ильверморни и отвечать на него через пару месяцев кратким отказом со ссылкой на новую причину. Так и сейчас, изобразив на лице выражение печали, Игорь вздохнул: — Современные методы магических посланий так ненадёжны. — Я понимаю, что каминная связь на таких расстояниях невозможна. Но почему вы тогда до сих пор не завели у себя Магшар? — возмутилась директриса. — Весь магический мир уже переходит на этот удобный способ связи! — О, нет, помилуйте, профессор. Не тот у меня уже возраст, чтобы потворствовать всем этим импульсивным новшествам. И, предчувствуя волну новых возмущений, так явственно написанных на лице Дарсии Грейвс, Каркаров демонстративно оглянулся вокруг. — Леди Блэк, мы уже немолодые маги и можем заговариваться, но это не слишком гуманно по отношению к голодным ученикам. Вы так не считаете? Злой Беллатрисе было всё равно, но, уловив незаметный кивок Милорда, она обратилась к учащимся и вкрадчиво предложила пройти в Большой зал. Негромко переговаривающиеся подростки если и услышали свою директрису, то не спешили выполнять её слова, с жадностью прислушиваясь к разговору взрослых. Это окончательно вывело Пожирательницу из себя. — Я сказала — живо пошли в Большой зал! — рявкнула она так, что все вздрогнули. Только на скучающего Милорда и Каркарова это не произвело никакого впечатления. Зато Дарсия Грейвс с изумлением перевела взгляд со спешащих в холл учеников на довольную собой Пожирательницу. — А что? — задорно оскалилась леди Блэк. — Я просто очень люблю детей! И да, дорогие гости, — она изящно взмахнула рукой в сторону входа в замок, — добро пожаловать в Хогвартс! Следующий час, по мнению Гарри, прошёл относительно спокойно. Рассевшись по местам, все с интересом смотрели, как леди Блэк официально представляет профессоров и их подопечных всей школе. Вскоре иностранные ученики заняли удлинённые для них столы Когтеврана и Пуффендуя. Организаторы Турнира явно не случайно выбирали нейтральные факультеты, но если когтевранцы спокойно приняли учеников Ильверморни, то пуффендуйцы начали восклицать приветствия и дружно аплодировать нахмурившимся дурмстрангцам. В итоге — Белле снова пришлось восстанавливать дисциплину. Сам ужин оказался, как и всегда в Хогвартсе, вкусным и полезным. Домовики замка постарались на славу, и хоть заколдованный потолок отображал начинающийся снаружи дождь, в помещении оставалось тепло и уютно. Но не всем это нравилось. Так, восседающая в центре преподавательского стола Белла всё не могла определиться, что ей хочется больше — убивать или радоваться. Сидящая по левую руку от Пожирательницы Дарсия Грейвс, которая всё вещала о демократии, равенстве и духе предстоящего Турнира, явно склоняла женщину в сторону геноцида и массовых репрессий. С другой стороны... Белла покосилась на что-то тихо говорящего жениху Милорда и вздохнула. Да, с другой стороны всё было замечательно, да только не по её честь. Мрачно уставившись на кубок с тыквенным соком, леди Блэк начала скучать по тем временам, когда она могла спокойно за ужином пить вино, а не изображать, что в её школе об алкоголе и не слышали. Судя по понимающему взгляду Каркарова, он догадался о её мыслях. — Но это ли главное?! Ведь демократия — это не только... — ворвался дотошный голос в размышления Блэк, и она принялась незаметно посылать слабые болевые импульсы сырой энергии в чересчур громко говорящих школьников, чтобы хоть как-то отвлечься и не сорваться. И да, поддержанию дисциплины это тоже хорошо способствовало. Вскоре в зале стало спокойней, но Белла ошибалась, думая, что никто не замечает её мелкой отдушины. Милорд, не сразу, но обратил внимание на направленные колебания воздуха. Мысленно Том лишь ухмыльнулся — а он всё думал, какими способами Пожирательница достигает порядка в школе. Но видя, как вздрогнула громко сплетничавшая пуффендуйка и испуганно посмотрела на ухмыльнувшуюся Беллу, Милорд нашёл этот способ весьма действенным, хоть и не новым. Видно, что-то почувствовав, леди Блэк посмотрела на Волан-де-Морта, но, к своему изумлению, встретила лишь одобрение во взгляде мага. Откинувшись на спинку стула, Том мысленно усмехнулся. О да, он в последний месяц стал гораздо спокойней. Видимых причин этому не было, но, по факту, их было достаточно. Начиная уже с того, что он, наконец-то — наконец-то! — начал высыпаться, так как дел хоть и было много, но они стали более... предсказуемыми, что ли. Так, например, грядущий Турнир. Приготовления к нему шли полным ходом, но при этом всё было без накладок и не требовало экстренного вмешательства Милорда. Маниакальная дворняжка, убивающая магов, тоже залегла на дно. С лета о Блэке ничего не было слышно, и хоть это затишье и настораживало Тома, но маг ничего не имел против него. Хотя... послушать отчёты Струпьяра, так это была заслуга Стражей, мол, узник так испугался их патрулирующих отрядов, что не высовывается. Как же! На сегодняшний день единственная заслуга бывших егерей заключалась в том, что понизился уровень воровства. Но и это — подумать только! — было от того, что новоиспечённые Стражи перестали обворовывать мирное население. Какой прогресс! Хотя... действительно прогресс, если так задуматься. Но не суть. Приготовления к поимке Блэка шли своим логичным ходом — а это главное. Так Северус, костеря главу гильдии зельеваров на чём свет стоит, заканчивал нужное Милорду зелье. Белла нашла вещи Регулуса и, после долгих поисков, отыскалось нужное заклятие возврата «пропащей крови да в род благородный». Тяжелее всего, конечно, было с гоблинами. Лысые жмыры ни в какую не хотели выдавать законсервированную кровь Регулуса Блэка, мол, не положено, не имеют права и всё в этом духе. Но, в конечном счёте, вопрос чести оказался вопросом количества нулей в нужной сумме, а за этим Милорд не постоял — душевный покой дороже. И вот — пара недель, и о Регулусе Блэке можно будет забыть раз и навсегда. Милорд на мгновение мечтательно прикрыл глаза. Быстрей бы... — Том, — услышал он тихий голос своей новоиспечённой проблемы. Открыв глаза, Милорд увидел, как Гарри, кивая на кубок с соком, благодарно улыбается: — Спасибо за успокоительное. Том хмыкнул. Он и не сомневался, что его жениху, при таком количестве людей, оно понадобится. Негромко выдохнув, Гарри снова посмотрел в зал, а Лорд продолжил задумчиво рассматривать юношу. Кто бы знал, что небольшое расслабление и стабилизация ситуации в стране принесёт ему как обновлённые силы, так и новые проблемы. А ведь Том не мог точно сказать, в какой из сентябрьских дней он неожиданно заметил, что иногда подолгу задерживается взглядом на женихе. Каждый раз это было по-разному. То маг резко заострял внимание на открытой шее юноши, такой тонкой и бледной, что губы мужчины невольно приоткрывались в скрытом желании разукрасить её алыми засосами. Или когда Гарри сильно задумывался, он не замечал, как прикусывал губу. А вот Тому это нравилось. А вечерами они уединялись в библиотеке, где Волан-де-Морт глубоким голосом рассказывал Гарри краткие истории о Первой Магической войне или отвечал на накопившиеся за день вопросы юноши. Не сразу, но парень привык к этому. Он перестал напряжённо сидеть в кресле напротив Тома, так, словно был на уроке, и облюбовал пушистый ковёр рядом с камином. Лёжа на животе и смотря в огонь, парень живо представлял все те безжалостные сражения, о которых вещал вдумчивым голосом прошедший всё это маг. Волан-де-Морт же, лишь отчасти слыша свой рассказ, с удовольствием наблюдал за игрой теней на острых скулах юноши. Но так было в начале месяца. Ближе к середине сентября взгляд Лорда всё чаще останавливался не на лице парня, а на обтянутых джинсами ногах. А уж как ярко Реддл в эти минуты представлял свои руки на ягодицах юноши... Том всегда был честен с собой. Поэтому он прекрасно сознавал, что хочет Гарри. Как, впрочем, и понимал всю поспешность таких действий. Ведь вряд ли неопытный юноша оценит, если Том резко переведёт их отношения в иную плоскость и просто возьмёт его здесь, в библиотеке. Нет, не для этого он столько времени приручал парня, чтобы так бездарно всё испортить. Но инстинкты брали своё, что Милорд и осознал, в один из дней проснувшись с внушительным возбуждением. И если в библиотеке он ещё мог себе позволить отмахнуться от ненужных мыслей, то от стоящего и подрагивающего члена это было не так-то просто и сделать. Не говоря уже о том, что избавление от его проблемы мирно спало в соседней комнате и не знало, какие у Милорда на его тушку недвусмысленные планы. Покривившись тогда, Том категорично отказался помогать себе рукой и просто принял контрастный душ. Это отсрочило, но не решило проблему, что маг осознал, проснувшись и на следующий день с сильным возбуждением. Нахмурившись, Волан-де-Морт решил поступить так же, как и всегда в подобных ситуациях. С той лишь разницей, что в этот раз не шлюху приведут к нему, а он сам отправится в элитный бордель, откуда их раньше и заказывал. При мысли об этом настроение Тома улучшилось, но... Маг не брался бы придать этому чувству, которое появилось в нём вместе с удовлетворением, конкретное словесное олицетворение. Потому что у волшебника, безжалостно погубившего столько невинных жизней, не могло быть чувства совести. Том себя хорошо знал. Что тогда? Вина за измену жениху? Серьёзно? Но это ещё больший абсурд, так как Милорд не давал никаких обещаний в верности этому мальчишке. А Первое Кольцо, да даже Второе, маглорождёнными называемое обручальным, не заставляет магов хранить верность своим суженым. Разве что Третье Кольцо, где сама магия становится гарантом искренности чувств и верности, преподнося великий дар, но... такими кольцами обмениваются лишь единицы, и то — один-два случая на сто лет. Так что ничто не мешало Тому спокойно удовлетворить свои потребности. Ничто. Ну, кроме этого маленького, неприятного и раздражающего чувства-без-названия в груди. Но на такое маг не привык обращать внимание. А конкретно эту «мелочь» он считал и вовсе ребячеством, возникшим в ходе чрезмерного общения со своим молодым женихом, к которому хоть и успел привязаться, но назвать это любовью... Нет, после Дамблдора с его извечным «Лорд Волан-де-Морт не способен любить!» или «Любовь — великая сила, способная победить Волан-де-Морта!», Тому претило не только это мерзкое чувство, но и само слово «любовь». Поэтому после ужина, пожелав Гарри хороших снов, Милорд уверенно перенёсся ко входу заведения «Нежная Гардения». Поговорив с напряжённой хозяйкой борделя и заказав гибкого и красивого юношу, маг вальяжно направился в выделенную ему комнату. Сбросив мантию и сев на кровать, Том приготовился приятно провести время, но что-то в его жизни усиленно шло не так. Что и подтвердил этот вечер. Но заподозрил неладное маг не сразу. Поначалу всё шло нормально, и явившийся вскоре блондин соответствовал всем выдвинутым мужчиной требованиям. Кукольное лицо, пухлые губы и гибкое худое тело, ставшее видным, стоило юноше щёлкнуть застёжкой мантии. В остальном — всё как обычно: дрожащие от страха руки, скованные движения и необоснованная надежда в глазах на возможность стать фаворитом такого влиятельного мага. Окинув блондина равнодушным взглядом, Милорд уже хотел позволить юноше начинать, но, присмотревшись, понял, что не хочет его. Было видно, хозяйка постаралась и, помня его пожелание, выбрала ему юношу «посвежей», но... Ещё раз внимательно окинув обнаженное тело блондина пренебрежительный взглядом, Том неожиданно осознал, что не так. Это было странным, так как обычно Милорд не уделял внимания таким мелочам, но вскоре, с помощью вызванной хозяйки, кукольный блондин был заменён на стройного шатена, который так же не приглянулся магу и был сменён высоким брюнетом. Впрочем, и этот юноша здесь не задержался. Так и прошли ближайшие минуты, в ходе которых один брюнет сменял другого. И с каждой такой сменой хозяйка борделя всё больше нервничала, а Милорд мрачнел. Ведь Том уже успел понять, что дело не в изменившемся вкусе, а в образе. Том самом образе, который он так сильно искал в мельтешащих перед ним шлюхах и обладатель которого сейчас мирно спал в его меноре. Окончательно разозлившись на себя и на нелепость ситуации, Волан-де-Морт остановил свой выбор на низеньком брюнете с карими глазами. Юноша лишь отдалённо напоминал его жениха, но терпение Тома уже было и так на исходе — маг терпеть не мог тратить свое время впустую. А уж то, что устроенное им представление именно этим и было — он даже не сомневался. Брюнету не повезло. Если раньше Милорд любил поиграть с любовниками, доставляя им мучительное наслаждение, то сейчас маг грубо брал постанывающего под ним юношу. Раздражение и досада сплелись в нём в единое чувство злости, которую Том щедро выплёскивал на выбранного им парня. В итоге, вечер прошёл не так, как маг рассчитывал, но своего он достиг — напряжение было снято. И уже стоя далеко за полночь в комнате своего жениха, Волан-де-Морт задумчиво разглядывал своё спящее чудо. То, что с Гарри Поттером нужно было что-то делать — не подлежало сомнению. Но Том уже давно не молод и просто не помнит, что так любят импульсивные подростки. С другой стороны, как глумливо выражается Долохов, есть вещи и методы, что вне времени, хоть и второстепенные... Том точно не помнил, сколько времени просидел рядом с кроватью жениха, но уже ближе к рассвету он бесшумно выходил из его покоев с хитрой ухмылкой на губах. Да, задуманное им мероприятие должно надолго запомниться Гарри и высоко цениться им. Ведь то место, куда решил повести его Милорд, доступно лишь единицам магов. Да и что может лучше способствовать развитию отношений, как не показанная новая степень доверия? Правда, задуманное им дело принесёт новую головную боль как ему самому, так и управляющему банка Гринготтс. И если себя магу было искренне жаль, то мысль о перекошенном в вежливой гримасе лице управляющего, который в последний месяц слишком часто видел Милорда в своём кабинете, доставляла Тому ни с чем несравнимое удовольствие. Что и не удивительно, учитывая, что... — Том! — прервал размышления мага негромкий окрик его жениха, посмотрев на которого, он заметил умоляющий взгляд юноши. — Так всё же, — немного нервно, но громко продолжил Гарри, покосившись на внимательно следящего за ним Игоря, — профессор Каркаров спрашивает у меня о превосходстве новых разработанных защитных чар над нынешними и прошлыми их аналогами. И я теряюсь в выборе, с чего начать... А вы что думаете на этот счёт, Милорд? Насмешливо ухмыльнувшись покрасневшему Поттеру, Том таки поддержал ход его задумки. — А я думаю, Игорь, что паранойя всё-таки лечится, — маг отвлёк на себя внимание Каркарова, не без ехидства слыша благодарный вздох жениха. — Скажи, как щиты Дурмстранга ещё не провисают от чудовищного нагромождения чар в их структуре? — От паранойи ещё никто не умирал! — охотно фыркнул директор, которому надоело пытаться разговорить увиливающего от диалога Поттера. — Грюм бы с тобой поспорил, — хохотнул Том. — Ведь именно из-за паранойи ему в гроб даже класть было нечего. Каркаров презрительно цокнул языком. — Не из-за паранойи, а благодаря слаженной работе подчиняющегося мне отряда, — и уже понизив голос, так, чтобы его слышали только Милорд и Поттер, добавил: — Вы же помните, Милорд, что там был за шум, после победы в войне? Раскрыть нас всех маглам! Немыслимо! И заправлял всем этим этот, гори он в адском пламени, параноик. Но это именно мои парни нашли его логово! — Но не они же его убили, — скривился Волан-де-Морт, который не любил упоминания о тех временах, когда мигрень была его диагнозом из-за паразитирующих остатков Ордена Феникса, борющихся «за правое дело». — Они лишь окружили его дом, а из-за чего произошёл тот взрыв — никто так и не знает точно. Конечно, Грюм был параноиком и фанатиком, но мал шанс, что он сам решил себя убить. По воспоминаниям Пожирателей, присутствующих там, Руквуд заключил, что взрыв произошёл из-за активации дополнительных защитных чар, имеющих сильную несовместимость с подслоями Герцевых уз. Вообще, только безумец стал бы их вплетать в общую защиту периметра строения. Так что — его погубила паранойя, Игорь. Нахмурившись, Каркаров так просто не сдался и ещё долго пытался на выбранном примере доказать свою правоту. Милорда это лишь забавляло, а вот Гарри не мог нарадоваться, что таким образом это лишало его внимания директора Дурмстранга. Не то, что бы это его сильно радовало, учитывая, что все учащиеся Хогвартса время от времени бесцеремонно разглядывали его, но хоть что-то. Ужин медленно подходил к концу. Постепенно сладкое на столах заканчивалось, а наевшиеся ученики всё громче обсуждали события сегодняшнего дня. Не став терпеть этого, Белла медленно поднялась со своего места и хлопнула в ладоши. Еда со столов мгновенно исчезла, а заметившие директрису учащиеся начали постепенно затихать. Ничего не говоря, Блэк дождалась, когда в зале установится полная тишина, и лишь после этого снова взмахнула рукой, давая тем самым новый знак домовикам. Сначала ничего не происходило. И тем неожиданней стало для всех появление накрытого предмета перед преподавательским столом. Медленно, словно лениво, ткань начала исчезать, пока полностью не открыла скрываемый под собой постамент с деревянным кубком. Резко все свечи, парящие под потолком в Большом зале, приглушили свой свет, и, словно в противовес им, кубок мерно запылал ярким синим пламенем. — Кубок огня пробуждён! — торжественно начала Белла, вальяжно обходя преподавательский стол и приближаясь к артефакту. — Как вы все знаете, Турнир Трёх Волшебников — легендарное событие, проводившееся лишь дважды в истории. И вот, через пару веков, он возродился вновь. Третий Турнир Трёх Волшебников, в котором примут участие три сильнейших мировых школы магии, но лишь три учащихся, по одному из каждой школы, смогут сражаться в этом легендарном состязании. Их имена надолго запомнятся магам. А имя победителя войдёт в историю магического мира! Том негромко хмыкнул. Вот теперь он действительно узнаёт свою самую ярую последовательницу, которая в лучшие годы перед войной могла с лёгкостью словом поднять боевой дух даже самых скептически настроенных аристократов. Что уж тогда говорить о детях, которые слушали её сейчас, едва ли не раскрыв рты, и в глазах которых горело непередаваемое восхищение. Ещё бы! Не Турнир — а сказка! Ну да, как же. Подростки — что с них взять? А тем временем, дождавшись, когда снова воцарится тишина, Белла продолжила: — Выбранные представители от каждой из школ, так называемые «чемпионы», пройдут три магических тура, на которых будут зарабатывать некое количество очков. Тот чемпион, который наберёт наибольшее количество баллов во всех турах, становится победителем Турнира. Блэк задумчиво посмотрела на горящий рядом с ней кубок. — Выбирать из претендентов наилучших представителей школ будет этот артефакт — Кубок огня. Но подумайте дважды, прежде чем бросать в него своё имя — артефакт заключит с выбранными участниками магический нерасторгаемый контракт. Поэтому потом отказываться от участия будет поздно. Но загоревшиеся желанием учащиеся, разогретые возможной славой и денежным вознаграждением, не сильно слушали объясняющую директрису, что сильно не нравилось ей. Мысленно пройдясь по пунктам того, что она должна была сказать, Белла коварно улыбнулась. Сказано всё, кроме... — Последнее, — дождавшись относительной тишины, Блэк злорадно бросила: — учитывая всю смертельную опасность, что будет сопровождать участников Турнира на испытаниях, Министерством были внесены поправки в правила. В Третьем Турнире могут участвовать все учащиеся, которые... — женщина сделала торжественную паузу, чувствуя себя магом, готовым бросить Бомбарду, — которые достигли семнадцатилетия. На этом у меня всё. Свободны! И, не дожидаясь никакой реакции, Белла стремительным шагом направилась между проходов. Уже покидая Большой зал, леди Блэк услышала, как учащиеся «взорвались» негодованием. Но ей уже было всё равно. — А она не изменилась, — заключил Каркаров, глядя вслед уходящей женщине. Том на это лишь задумчиво кивнул. Учащиеся ещё долго возмущались такой несправедливостью, и даже когда зал опустел, было слышно, как отдаляются их возмущённые голоса. Преподаватели быстро ушли. И лишь Грейвс, Каркаров и Милорд что-то негромко обсуждали, стоя в проходе между столами. Гарри, которому были не слишком интересны их разговоры, решил подождать Тома в холле. Вся усталость, которая накопилась в нём за сегодняшний день, непреодолимо тянула его к любой горизонтальной поверхности, на которой можно было бы быстро заснуть. Но он пока мужался. Действие успокоительного, подлитого ему Томом, начало медленно ослабевать, и парня стали посещать неясные тревоги. Впрочем, они появились ещё тогда, когда только домовики переместили этот странный Кубок. Кубок огня... Оглянувшись назад, Гарри увидел за спинами разговаривавших магов синий огонь, мерно горящий в кубке. И снова что-то внутри него тревожно сжалось. Наверное, это чувство было сродни предчувствию чего-то плохого, но... Поттер резко отвернулся от Большого зала. ...но это глупо в его случае. С ним постоянно рядом Том, а более надёжной гарантии в завтрашнем дне, чем Волан-де-Морт — сложно и придумать. Преодолев холл, Гарри устало сел на ступеньки, ведущие к лестницам на остальные этажи. Нет, во всём, что он сейчас чувствует, виновата усталость и только она. Внушить себе это оказалось несложно. И стоило только спокойствию вновь воцариться в его душе, как его потревожил негромкий окрик: — Гарри! Резко встав и обернувшись, Поттер заметил ту, кого он в последнюю очередь желал сейчас видеть. Рыжеволосая девушка быстро спускалась по лестнице, на ступеньках которой он недавно сидел. — Гарри! — уже более радостно воскликнула девушка и кинулась к нему на шею. — Ам... Да. Привет, Джинни, — сдавленно прошептал Поттер, который, пошатнувшись, едва не упал от такого приветствия. — О, Гарри! Как ты? — отпустив его, Уизли не отошла, так и оставшись стоять на ступеньке, отчего казалась на голову выше юноши. И вот забавно, но Том и без ступенек был выше Гарри настолько же, но почему-то в его случае юношу это не смущало так, как сейчас. — Эм, нормально. — Разве? — не поверила девушка, покачав головой. — Но это же так ужасно — жить в одном доме с монстром и тираном! Я когда узнала летом от Рона о твоей помолвке, ещё долго не могла прийти в себя! Бедненький ты мой! Это так ужасно! Если поначалу Джинни испуганно шептала, то уже к концу своей пылкой речи говорила в голос, отчего Гарри невольно покосился на открытые двери Большого зала. Вот не хватало ещё, чтобы об этом услышал Том с двумя директорами! — Джинни, — понизил голос Поттер. — Мы же никогда не дружили. Да и нашу возможную свадьбу, которую навязывали наши родители, ты презрительно называла «самым худшим днём твоей жизни». Так почему ты тогда так... — Волнуюсь? — перебила его девушка, никогда не отличавшаяся особым терпением, но имеющая тот ещё нрав. — Как же ты не понимаешь, Гарри. Ты всё равно остаёшься моим женихом, что бы кто не говорил. И сейчас, когда я тебе так нужна, я не могу не волноваться. Раньше ты только и делал, что книжки свои читал. А сейчас ты каждый день противостоишь монстру, с которым живёшь. Ты же герой! Гарри сложно было сказать, насколько искренне сочувствовала ему Джинни. С ней никогда нельзя было быть хоть в чём-то уверенным — актриса, как есть. Хотя Драко бы поспорил, назвав её более... нелицеприятным словом. Но вот неприкрытый восторг, которым светились её ярко-карие глаза, пожалуй, был настоящим. Да и ещё бы! С её слов, так у него что ни день — так сплошной тур Турнира Трёх Волшебников. Вот что за бред? — Я не герой, Джинни, — сложив руки на груди, нахмурился юноша. — Ах, Гарри, брось, — отмахнулась она. — Нет, мне, конечно, приятно, что ты так храбришься, чтобы произвести на меня впечатление, но не стоит, правда. Хоть, знаешь, я приятно удивлена, что он тебя до сих пор не сломил. — Что? — не понял Гарри, раздражение в котором стало медленно преодолевать усталость. Всё-таки эта черта больше всего ему не нравилась в младшей Уизли — непомерная уверенность в своей правоте. В этом она могла тягаться только с Крисом. — Ой, знаешь, там, камера, пытки и прочие такие штуки, — воодушевилась она. — Я ведь раньше думала, что это только Крис из вас двоих такой храбрый, сильный, умный. Вот он бы точно не только не сломался перед Сам-Знаешь-Кем. Он бы ещё и победил его! Он такой... такой... Джинни неопределённо взмахнула руками, отчего висящие на них браслеты издали тихий звон. В эту минуту девушка больше всего напоминала Гарри фанатку, которая боготворила своего идола, возведенного ею же на незримый пьедестал. Но вот Уизли снова перевела взгляд на Поттера и скривилась. — А ты... Честно? Ты всегда был каким-то... книжным червём. Таким жалким, что ли. Даже на метле всегда с нами летать отказывался. Да об тебя спотыкнуться было можно и не заметить! Но сейчас... — А что сейчас? — грубо перебил её Поттер, которого разозлили её слова, но не те, что были сказаны о нём. Нет. Ему всегда было всё равно, кем его и кто считает. Разве что родители и сейчас Том... А так ему это всегда было неважно. Но вот слова этой самоуверенной выскочки о Волан-де-Морте и о том, что его братец смог бы победить такого невероятного мага... Да Крис чуть ли в ногах у него не ползал, чтобы Гарри заменил его — настолько боялся Тома, а эта... Заметив какие-то перемены во взгляде юноши, Уизли задумалась. — Сейчас ты... другой, наверное. — Отчего же, Джинни? — каким-то странным мягким тоном заметил он, при этом сжав дрожащие от злости руки. — Я всё тот же «книжный червь, об которого можно спотыкнуться». Да и что меня могло бы изменить? — Но пытки... — Пытки? — снова перебил он, заставив её возмущённо закусить губу. — Извини, но я не понимаю, о чём ты. Я живу в огромном меноре. Даже замке. — Замке? — охнула Джинни, вздрогнув. Что и немудрено. Ведь Гарри сейчас осознанно ударил по самому больному месту девушки, выросшей в небогатой семье с шестью братьями. — Да, замке, — испытывая какое-то неизведанное ранее удовольствие, припечатал Поттер. — И, ты уж извини, но... меня там не пытают. Да, кормят отменно, покупают нужные вещи, подарки, практически всё разрешают, но не пытают. Так что извини ещё раз, но герой из меня так себе. От услышанного Джинни некоторое время только и могла, что открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба. — Как же так, — растерянно пробормотала она. — Ты... счастлив? С ним?! — словно обвиняя в небывалом преступлении, воскликнула она. — Да, — коротко бросил Гарри, тем самым ставя невидимую точку в так неприятном ему диалоге. Но он ошибся, думая, что это конец. Справившись с шоком, Джинни неожиданно прищурила глаза и зло посмотрела на парня. — Ох, вот оно что! — девушка обличающее ткнула пальцем ему в грудь. — А я-то всё думала, почему ты не отвечаешь ни на чьи письма? Ну, ладно там, обиделся на своих родителей — хоть моя мама рассказывала, как Лили постоянно в разговоре с ней о тебе спрашивала. Но пусть! Это я ещё понять могла! Брата так же игнорируешь. Тоже объяснимо. Но вот почему ты не отвечал на письма Рона и Гермионы? Ладно, Рон, он мог и забыть тебе написать, с него станется. Но Гермиона-то чем тебе не угодила?! Ты же был влюблён в неё ещё с первой вашей встречи. Бегал постоянно за ней, как сопливый щенок. А теперь даже пару строк не написал. Тогда я лично решила тебе написать, но ты и на моё письмо промолчал! Тогда-то я и подумала, что у тебя просто нет возможности нам отвечать. Что ты страдаешь, за своего брата, героически спасая его счастье. Но ты!.. Ты!.. — Джинни покраснела от злости, выговаривая свой яростный монолог, пока Гарри всё больше бледнел. — Возгордился, значит. Думаешь, раз рядом с королём, то и сам ему ровня?! Да ты ничтожество, Гарри Поттер! Он просто попользуется тобой и выкинет или запытает и уничтожит! Ты... Джинни резко осеклась, глядя куда-то за спину парня. Обернувшись, Гарри увидел выходящего из Большого зала Волан-де-Морта с Игорем Каркаровым и смеющейся над какой-то шуткой Дарсией Грейвс. Повернувшись снова к Джинни, Гарри успел заметить, как её силуэт на вершине лестницы исчезает за ближайшим поворотом. Всё ещё не в силах прийти в себя от услышанного, юноша тупо уставился на верхнюю ступеньку лестницы. Вот что сейчас это было? Что заставило его наговорить ей столько гадостей, да ещё и получать от этого удовольствие? Понятное дело, что причинённая ей боль вернулась ему тем же... Хотя, если вспомнить, сколько раз Джинни его унижала словами... Но, нет, это сейчас неважно. Письма? Какие ещё письма?! Он ведь не получал ни одного письма. Ни одного! Тем временем Том, распрощавшись с директорами других школ и уговорив их с учащимися разместиться в гостевых комнатах замка, а не в своих транспортных средствах, медленно подошёл к Поттеру. Выходя из Большого зала, маг успел заметить, каким рассеянным и беспомощным взглядом Гарри посмотрел на него. Как и успел увидеть убегающую рыжую девицу. Знакомую, к слову. Как же там зовут эту младшую Уизли? Джейн? Джиннет? А, Джиневра Уизли. Именно на ней, по данным отчёта, хотели женить Гарри. Хм, бывшая подружка взбунтовалась? Ведь по тому, что успел заметить Том, парень явно был ей не рад. Впрочем, защищать юношу от таких мелочей Милорд бы не стал. Ведь если парень не может справиться с какой-то девчонкой, то с Пожирателями ему и вовсе не совладать. Но если верить воспоминаниям Долохова, то его мальчик даже в этом имеет приятный потенциал. В любом случае, помогать, может, и не стоит, а вот проконтролировать ситуацию с этой рыжей надо бы. С такими мыслями Волан-де-Морт подошёл к замершему Поттеру и аккуратно положил руки на его плечи. Гарри вздрогнул. Бездумно глядя вверх на перемещающиеся лестницы, парень забыл, что он здесь не один. Уже не один. Руки Тома приятно ощущались на его плечах, и, вместо того чтобы отстраниться, Гарри позволил себе, прикрыв глаза, прижаться спиной к груди мага. Хорошо-то как... Юноша не видел выражение лица Милорда, но неожиданно руки пропали с его плеч. Не успел Гарри разочароваться, как его заключили в крепкие объятия, ещё сильней прижав к груди. Не открывая глаз, Поттер улыбнулся. Так ещё лучше... — Устал? — негромко прошептал Том, обдавая горячим дыханием замёрзшее ухо юноши. — Очень, — так же тихо выдохнул Гарри. — Устал. И хочу домой. Силы окончательно покинули его, поэтому парень не заметил, насколько жалобно и совершенно по-детски прозвучали его последние слова. А вот Тома это позабавило и даже умилило. Не говоря уже о том, что старшему магу было приятно узнать от Гарри, что он считает Реддл-менор своим домом. Поттер же в эту минуту ни о чем не думал. Растворившись в приятных ощущениях, юноша внезапно осознал, что в этих надёжных объятиях готов провести хоть всю вечность.

***

А тем временем в кабинете директора Хогвартса резко распахнулась дверь. Белла ворвалась в помещение подобно древнегреческой фурии. — Ненавижу! — в сердцах прошипела она, останавливаясь у рабочего стола. С минуту женщина стеклянным взглядом смотрела на ровные стопки пергаментов, после чего, словно очнувшись, с яростным криком смахнула отчёты со стола. — Ненавижу! Её сотрясала крупная дрожь. Привыкшие к убийствам руки тряслись, словно на первом задании. Но Блэк на это не обращала внимания. — Белль, что-то случилось? — послышался заботливый старческий голос. Резко обернувшись, Пожирательница с бешенством посмотрела на портрет своего предка. Пожалуй, единственный портрет директора Хогвартса, который не подвергся репрессиям со стороны неуравновешенной женщины. Финеас Найджелус, в своё время глава рода Блэков, с нескрываемым сочувствием и соучастием смотрел на нерадивого потомка. Скольких директоров и директрис ему пришлось повидать за эти столетия. И ни одному из них он не облегчал жизнь. Наоборот, постоянные саркастические колкости Найджелуса неизменно досаждали им. А как ему нравилось доводить предшественника Дамблдора, прямолинейного Армандо Диппета! О, сколько душевных сил он выпил из него! Помнится, доведённый до бешенства Диппет даже хотел спалить его Адским Пламенем, — наивный глупец! — но... не получилось. За что Финеас безмерно благодарен Основателям школы. Неуничтожаемые портреты бывших директоров Хогвартса — это вечная кара любого, кто займёт этот пост. Но... неожиданно кресло директора занял один из Блэков. И не просто Блэков — а глава рода, что заставило изменить отношение Финеаса к происходящему. Да, в понимании Найджелуса леди Блэк была далека от идеала. Но сама мысль, что наконец-то — наконец-то! — Блэки заняли столь весомое место в иерархии Британии, примиряло предка с любыми выходками Беллатрисы. И не важно, будь то оргии на директорском столе, от которого благородные директрисы прошлого приходили в священный ужас, или Круциатус на нерадивых учеников под гневные проповеди остальных директоров. Не важно. «Малышка Белль» развлекается, что же может быть в этом плохого? А то, что большинство директоров покинули свои картины и до сих пор не вернулись — так это только к лучшему! Мнение жалких старых «рухлядей» — как называл их Финеас — давно уже никого не интересовало. С этим не соглашались оставшиеся несчастные портреты, которым было некуда уйти, а из-за специальных чар Основателей — ещё и перемещаться по другим портретам Хогвартса, но и сделать что-либо они не могли. Вот и сейчас, скорчив брезгливые лица, благородные леди и лорды прошлого лишь последовали примеру висящего за креслом директора портрета Альбуса Дамблдора и притворились спящими. Всё, что угодно, лишь бы не видеть нынешнего позора Хогвартса! Самому же «позору» было глубоко наплевать на мнение жалких рисунков. Поэтому, бросив яростный взгляд на предка, Белла рявкнула: — Заткнись, старик! Твоего мнения никто не спрашивал! — Конечно, конечно, Белль, — покладисто закивал Найджелус. — Но, может, ты всё же хочешь о чём-то со мной поговорить? Взревев раненым зверем, Блэк ничего не ответила, направившись к лестнице на второй этаж. Уже вернувшись из своей спальни с непочатой бутылкой крепкого вина, она магией открыла её. Белла впилась в горлышко бутылки, словно измученный жаждой путник, жадно глотая бордовую жидкость под печальный вздох предка. С размаху поставив на стол полупустую бутылку, леди прикрыла глаза, с упоением ощущая, как коварный напиток распространяется по её телу. Воистину мазохистское наслаждение, но до чего же приятно ощущать, как алкоголь отравляет сознание, делая его нечувствительным к реальности. Да и сама мысль, что яд телу оказался обезболивающим для души, неожиданно вырвала у Беллы краткий смешок. — Мордредов мир, — прошептала она на выдохе, направляясь к директорскому креслу. Лишь усевшись в него и подперев голову руками, леди Блэк позволила себе закрыть глаза. Это конец. Её конец. Белла болезненно засмеялась. Ко-нец. Дурное слово. И когда оно только смогло стать синонимом её жизни? Ведь, казалось, ещё вчера она с Нарциссой была выпускницей Хогвартса. Две лучших ученицы, завидные партии, а Беллатрису ещё и признавали самой талантливой ведьмой их выпуска. Сила, богатство, молодость... Как же так вышло, что, имея такой потенциал, она проиграла? А ведь ставка была высока. Но как поздно она это поняла... Поначалу всё было отлично. Она, разругавшись со всеми родственниками и даже сестрой, но поддерживаемая Вальбургой, вступила под начала молодого, как ей казалось, но такого талантливого мага. Лорд Волан-де-Морт. Ах, его яркие идеи и революционные замыслы вскружили голову юной ведьме сильней любимого её матерью вина. А внешность Милорда... Да-а, всё это того стоило. Поначалу. Любовница Волан-де-Морта, второй человек в его импровизированной армии, а в недалеком будущем уже и жена... Как всё отлично начиналось. Не открывая глаз и уже давно не смеясь, Белла дотянула до початой бутылки и сделала новый, большой глоток. Да-а-а... Хм, о чём это она? А, возвышение над остальными. Верно. Она управляла всеми: и Внутренним, и Внешним кругом. К ней постоянно прислушивался Милорд, спрашивал, советовался... Жизнь тогда была прекрасной. О, как она тогда злорадствовала над Нарциссой. Ещё бы! Нарси-то вышла замуж за ушлого и ненадёжного Люциуса, а ей сама судьба уготовила будущего короля Британии! Всё было чудесно, но... Но в какой момент всё пошло на спад? В какой момент её кумир, её мечта и любовь всей жизни потерял рассудок, и... в какой момент она сама лишилась разума? С Милордом — она до сих пор не может найти ответ, а с собой... С собой всё просто. Не выдержав, Белла снова рассмеялась. Первым ударом для неё стал приказ любимого человека — свадьба с Лестрейнджем. О да, лихо тогда жизнь сбила с её головы иллюзорную корону. Но ладно, это она смогла с гордостью пережить. Выйти замуж за нелюбимого человека, которым ещё вчера командовала, как пешкой? Подумаешь... Для Блэк, на тот момент уже бывшей, это не составило труда. Смотреть с бессилием, как впадает в безумие единственный дорогой человек? Когда от тебя ничего не зависит? Сколько часов она провела в библиотеке рода Блэк, и ничего. Ни единой зацепки! О, а вот это уже было больней. Но и с этим она научилась жить. А дальше... дальше началась война. Мерлин! Как же ей раньше хотелось перемен. Это ведь такой решительный шанс всё изменить! Сделать всё правильно, лучше, чем было. Но революции не случилось — началась война. Когда-то семнадцатилетней выпускнице Хогвартса нравилось это слово. С войной был связан этакий романтический флёр. Вдвоём с Милордом во главе армии... Но потом, когда война действительно началась, Белла всей своей душой и, ещё на тот момент здравым, разумом пожалела, что родилась именно в этот век. Безумие Милорда нарастало. Как-то незаметно была стёрта грань между ней и остальными Пожирателями, и вот уже Беллатриса стала часто попадать под Круциатус за независящие от неё события. Постель Милорда для неё всё больше походила на эшафот, а составление тактических этапов стратегии… Ей всё время казалось, что она ходит по краю. Один неверный шаг, одно слово — и ты летишь в пропасть. Но, как впоследствии оказалось, и это было ещё терпимо. Истинного апогея и ужаса ситуация достигла, когда... Белла вздрогнула. Выдернутая из воспоминаний, Пожирательница не сразу смогла понять, что её отвлекло. Лишь сконцентрировавшись, женщина осознала, что лёгкое покалывание рук — это отголосок Сигнальных чар. Судя по всему — у неё гости. Почувствовав, как спиральная лестница за дверью пришла в движение, Белла поморщилась. О, она догадалась, кого Мордред принёс в столь поздний час. Впрочем... иного она и не ждала. Сделав большой глоток вина, женщина отставила бутылку. «Вот кто его просил приходить?» — зло подумала волшебница, устало потерев лицо. Неожиданно она ощутила под пальцами влагу. Слёзы? Вот только этого ей не хватало! Принявшись с остервенением тереть щёки, Белла чуть не пропустила момент, когда гость оказался за дверью. Быстро приняв вальяжную позу, при этом дважды промахнувшись локтём мимо подлокотника, Пожирательница снисходительно ответила на стук: — Входи. Дверь негромко открылась, и в помещение прошёл улыбающийся мужчина. — А я так надеялась, что ты переломаешь ноги на движущихся лестницах или свернёшь там же голову, но не дойдёшь до меня, — немного заплетающимся языком пробормотала директриса. — И тебе доброй ночи, Белла, — довольно хмыкнул маг. — Позволишь присесть? — Нет! — Спасибо, дорогая, — кивнул гость, занимая одно из кресел, стоящих напротив директорского стола. — Столько лет прошло, а ты всё так же хороша! — Учитывая, что мы в последний раз виделись во время битвы за Хогвартс, то это весь сомнительный комплме... комплуме... — алкоголь неумолимо брал своё и, потеряв надежду выговорить мордредово слово, Белла лишь махнула рукой. — Ну, ты понял. — Ага, — хмыкнул мужчина. — Понял. Причём, всё понял. — Вот и молодец, — флегматично вздохнула ведьма. — А теперь — исчезни с моих глаз. Ненавижу тебя. Покосившись на бутылку, Белла всё не могла решить — пить из горла при госте — это признак наглой силы или позорной слабости? — Рад, что ты ко мне не безразлична. И что это неизменно. Впрочем, как и твоя бравада. Отведя взгляд от окна, Белла не сразу поняла сути сказанного. — Бравада? — приподняла она бровь. — Твоя вечная игра в якобы сильную личность. «А, Мордред с ним всем», — решила Пожирательныца и сделала из бутылки новый глоток. Хорошо! — К твоему сведению, — ещё больше заплетающимся языком заметила Блэк, — я и есть сильная личность. — И поэтому сейчас на твоих щеках чёрные разводы туши? — укоризненно покачал головой мужчина и поправил выбившуюся из чёрных волос седую прядь. «Никому и ничему нельзя верить! Даже производителям магкосметики!» — мысленно процедила Белла, вслух же бросив: — Это боевой раскрас. — А скрежещущие зубы во время рассказа Дарсии Грейвс о своём сыне... — А это, как выражается наш министерский пикси, я на неё «зуб точила», — флегматично бросила леди Блэк, снова покосившись на бутылку. Практически пустую бутылку... прям как её жизнь... — ...это чем было? — донеслось до волшебницы окончание фразы, но в это раз она никак не отреагировала, заворожено глядя на тёмное стекло. А ведь правда! Вот вся её жизнь, как эта бутылка с любимым маминым вином. Поначалу пьёшь, разбирая все оттенки вкуса, и наслаждаешься. Потом, ближе к середине, приходит пьяная эйфория — молодость. А потом... Белла взглянула на приближающееся дно со вселенской печалью. ...потом приходит... Неожиданно философские мысли Пожирательницы прервал звук разбивающегося стекла. Посмотрев на растекающееся по ковру пятно недопитого вина, она перевела злой взгляд на собеседника. — Ещё раз так сделаешь, и у учеников Дурмстранга будет траур! — Зато ты снова со мной, — гость по-доброму улыбнулся. — Не с тобой, старый ты пень, не с тобой. Как и много лет назад, — Белла подпёрла голову рукой. Думать становилось всё тяжелей. А как хотелось спать... — Это так. Но, уверен, в этот раз всё будет иначе. Сочтя этот разговор бессмысленным, Блэк прикрыла глаза. Нет, ну действительно, как же хочется спать... Кажется, мужчина что-то ещё ей говорил. А потом ещё. И ещё. Вот почему бы ему не оставить её в покое? Или сдохнуть хотя бы... Тоже хороший вариант. Верно всё истолковав, собеседник начал снова что-то говорить. И, наверное, Пожирательница и в этот раз бы пропустила это мимо ушей, но что-то ей не понравилось в его голосе. Было в нём что-то такое, что невольно заставило её прислушаться к уверенным словам. — ...что дети пошли на пользу твоему душевному состоянию. А один из них — так особенно. Как его там зовут? Невилл Долгопупс? Встрепенувшись, Блэк открыла глаза. Лучше от этого не стало, так как комната плыла и не всегда была чёткой для женщины. Но это и не важно. Отыскав взглядом хитро прищурившегося собеседника, она сконцентрировала свой взгляд на нём. Гость задумчиво склонил голову, уже без улыбки разглядывая волшебницу. — Или, — медленно продолжил мужчина, внимательно следя за Пожирательницей, — корректней будет говорить — Невилл Блэк? Не говоря ни слова, Беллатриса вскочила и мгновенно направила на мага волшебную палочку. Комната снова качнулась, заставив волшебницу крепче вцепиться второй рукой в стол. — Отхуда... откуда ты это знаешь? — прошипела она заплетающимся языком. И хоть рука с палочкой сильно дрожала, но сотворить убивающее проклятие было по-прежнему в её силах. — Да и как... Нет. Никто об усыновлении не знает. Даже Милорд! Ик! Я... я всем чиновникам стёрла память! А уж этот минисфеский... министерский пронырливый пикси... Нет, он не может знать! Сконцентрировав свой взгляд на мужчине, она с ненавистью бросила: — Говарь... Говори, Каркаров! Иначе я за себя не ручаюсь! С сомнением посмотрев на шатающуюся женщину, Игорь примирительно приподнял пустые руки: — Успокойся, Белла. Об этом, действительно, никто не знает. Ну... кроме меня. — Как?.. — Я все эти годы следил за тобой. И от меня не укрылся этот, — Игорь задумчиво повёл рукой, — «маленький» факт твоей жизни. И не волнуйся, «пронырливый пикси», он же Долохов, не знает об этом. Последнее известие заставило Беллу расслабиться. Этот шут не знает её слабое место... Да, это главное. Отвлёкшись на это, она не сразу смогла заставить себя вернуться к сути вопроса. Но когда взгляд директрисы снова прояснился и она уже готова была задать новый вопрос, Каркаров быстро бросил: — Кто бы мог подумать? Сын твоих врагов. Магов, принёсших в твою жизнь столько бед... и которым ты так безжалостно отомстила в прошлом. — Я безумная, сумасшедшая и невменяемая убийца, — громко рассмеялась Блэк. — У меня нет и не может быть мотивов. Я просто убиваю, потому что так хочу! Воспоминания былого зашевелились где-то на периферии сознания, а по щекам снова что-то потекло... Осознав, что это слёзы, и всё ещё безумно смеясь, Белла резко направила опущенную ранее палочку на грудь мужчины. — Я убью тебя! Авада Ке... Зелёный свет только начал появляться на палочке волшебницы, когда она резко вылетела из её рук. Белла не успела и сообразить, как резко оказалась прижата лицом к директорскому столу. — Отпусти! — рявкнула она, ни на что, впрочем, не надеясь, но... хватка на её руках исчезла. Выпрямившись, женщина уже хотела метнуть невербальное проклятие, но не увидела своего собеседника. От резкого подъёма её пошатнуло, и она непременно бы упала, если бы сзади её не обхватили сильные руки и не прижали бы к груди. — Белла, — горячее дыхание обдало её ухо. — Моя милая Белла. Я спас тебя во время битвы за Хогвартс от смертельного заклятия той рыжеволосой кухарки, Молли Уизли. Спасу тебя и сейчас. Правда, уже от самой себя. Слабо дёрнувшись, Блэк повернула голову, чтобы возмутиться, когда её губы накрыли в наглом и даже требовательном поцелуе. Беллатриса, поначалу, честно сопротивлялась, но потом, когда поцелуй углубился и из яростного противостояния стал напоминать что-то другое... большее... Блэк впервые добровольно проиграла, отдавшись чему-то, чего не было ранее в её лексиконе, но что позволило ей не чувствовать всё тёкшие по щекам слёзы...