Право на отсрочку

Прошло несколько месяцев, с тех пор, как я стал тем, кем я являюсь, Учихой Саске. Незаметно для самого себя я тихо отпраздновал восьмое день рождения. Не помню, чтобы я кому-то о нем говорил, но мальчишки каким-то образом сумели о нем прознать. Шикамару подарил мне толстенный справочник по медицине, после изучения оказавшийся сборником приватных исследований клана Нара. В ответ на мой энтузиазм он только сварливо сказал, что выбирать подарок было той еще головной болью. Однако заметно подергивающиеся в улыбке уголки губ предали то, что моей реакцией он был доволен. Чоджи в свою очередь удивил, подарив небольшой кактус в цветастом горшке. В ответ на мое удивленное лицо, мальчик только улыбнулся и сказал, что если о нем хорошо заботиться, тот будет красиво цвести по весне. Это было мило, и я пообещал заботиться о подарке. Несмотря на наличие любви к цветам, за растениями я никогда не ухаживал: в прошлой жизни не было мотивации и средств, в этой - времени. Дом родителей Саске в своем саду цветов особо не растил, а разросшиеся кусты и деревья я оставлял без внимания, переняв немного лени от Шикамару. Маленький кактус на их фоне много внимания не требовал, но зато приятно украшал мою комнату, которая большую часть времени представляла из себя хаос разбросанного где ни попадя оружия, одежды и свитков. Новая рутина пошла мне на пользу. Я был счастлив, действительно счастлив. Найдя наконец-то хоть какое-то подобие внутреннего покоя, я постепенно становился сильнее, не надрываясь больше с отчаянием загнанного в угол зверя. Несмотря на немного ослабленный режим, мой резерв чакры все равно значительно увеличился. Теперь моим пределом были пятеро, в крайнем случае, шестеро, клонов. Это уже было больше чем у многих шиноби в каноне, но точного объяснения подобному я найти не мог. Моей рабочей теорией было то, что у Саске с его происхождением всегда был потенциал, и мой взрослый мозг с его походом к работе с чакрой просто позволил раскрыть его раньше. Я перераспределил обязанности. Один клон теперь почти непрерывно тренировался в тайдзюцу. Тайдзюцу клана Учиха действительно оказалось весьма занимательным. Почти полностью завязанное на скорости и гибкости, оно идеально подходило моим слегка трусливым предпочтениям - танковать удары или соревноваться в грубой силе мне не особенно хотелось. Особенно когда в мире столько разных защитных дзюцу, а силу можно увеличить и хорошим контролем чакры. В Учиховских приемах также было много моментов, завязанных на шарингане и даваемом им возможностью предвидеть чужие движения. Интересный стиль, хотя я часто раздражался из-за отсутствия партнера для спаррингов. Драться с собственными клонами было не особенно продуктивно - они имели тенденцию мыслить так же как я и использовать те же приемы, что использовал бы я. Спарринги с моими "ровесниками" в академии только навели бы на меня подозрения, так как даже у гения должны быть свои пределы. В худшем случае меня вполне могут вынудить выпуститься пораньше, в случае чего я бы упустил шанс оказаться в команде 7. Один клон был занят наработкой ниндзюцу, и еще один занимался гендзюцу и шаринганом. Актерское мастерство оставил, на мой взгляд в нем я уже неплохо освоился. Я больше не использовал всех возможных клонов для тренировок, так как подобный метод уже доказал свою опасность по отношению к моей психике. Сам я по большей части бесился, снимая стресс, и наверстывая утраченное в свое время детство. Впрочем и бездельником меня назвать было нельзя. Львиную долю моего собственного не клоновского времени занимали ирьениндзюцу, фуиндзюцу и развитие шарингана. Медицина всегда казалась мне наиболее перспективным занятием для шиноби не вовлеченных напрямую в сюжетное мочилово, и хотя я знал, что рано или поздно мне придется оказаться в центре конфликта, я также таил надежду на тихую "пенсию" в качестве приезжего доктора где-нибудь в глуши. Не говоря уже о том, что изучение медицинских техник неплохо так успокаивало мою паранойю и страх смерти. Хех, наверное, не будь Орочимару таким стремным и криповым, у нас было бы достаточно общего для того чтобы подружиться. Со всем этим я справлялся довольно неплохо. Постоянная занятость не позволяла мне скатиться в рефлексию и следующую за ней депрессию. Непрекращающийся труд и то, что Саске действительно был поразительно талантливым шиноби, обеспечивали солидные результаты. При грамотном подходе я одинаково легко развивал свои навыки в большей части искусства шиноби. Я так и не получил третьего томое, но даже со второй ступенью здорово продвинулся в изучении новых техник. Мой райтон определенно был хорош, и хотя мне было над чем еще поработать, я делал скидку на свой физический возраст. Я также начал понемногу осваивать суйтон. Мое упорство и вера в то, что раз Итачи с Какаши смогли, то и я должен, начали потихоньку покорять упрямую стихию. Дотон и футон все еще подчинялись откровенно фиговенько, но я не терял надежды. Что меня не переставало поражать, так это эффективность шарингана. Несмотря на тяжелую плату в виде сильных головных болей и частого истощения чакры, эти глаза действительно творили чудеса. Они словно превращали меня в какое-то подобие суперкомпьютера. Любая информация, просмотренная ими словно записывалась в мой мозг в мельчайших деталях, и могла быть извлечена в любой момент. С помощью медитаций я также смог понять, что и другие мои воспоминания, из прошлой жизни, могут быть просмотрены и проанализированны, просто это тратит чуть больше чакры. Я все больше жалел, что не могу достойно изучить собственный мозг и влияние волшебных глазок на него (что стало одной из причин, заставивших меня родить идею создания полностью функциональных клонов). Я легко копировал чужую походку, манеры, почерк, техники. Одним из моих развлечений стало бродить в толпе под хенге, копируя действия тех или иных людей. Так я прокачивал маскировку и шаринган одновременно, заодно еще и резерв качал, поскольку длительные применения несложных дзюцу хорошо влияли на объем и развитость каналов чакры. В квартале Учиха ситуация не сильно изменилась. Сначала я думал, что хокаге и ко напустят в него толпу своих людей и те будут следить за мной круглыми сутками, но я ошибся. Он до сих пор был полупустым, и на моей улице жило только три человека. Я, Мидори и старый мастер печатей по имени Кеске. Он был ветераном-шиноби, потерявшим ноги на последней войне, и учил меня раз в три дня, никогда не задавая вопросов, так что на денежное вознаграждение я не скупился. Никаких шпионов-анбу то ли не было, то ли я просто не мог их почувствовать. Первый вариант был депрессивным в плане того, что многое говорил о профессиональности хокаге и ко, второй же просто ужасал, так что я просто старался не задумываться ни о чем. Возвращаясь к функциональным клонам. Я хотел сделать их плотнее. Обычные клоны предназначались для разведки, и развеивались с полтычка, ну очень неудобно на мой взгляд и крайне растратно по отношению к огромному количеству вещей для которых их можно использовать за пределами обычной разведки или нарутовского зерграша. Сначала я пробовал просто добавлять больше чакры, но кроме истощения мне это ничего не принесло. Тогда я начал структуризировать их, добавляя все больше и больше Инь чакры и пытаясь в деталях представлять то, как делаю их. В своем воображении я давал им кости, мышцы, кровь. Это работало. Более менее. Проблема была в сложности детализации. Единственная причина по которой у меня хоть немного получалось - это мой шаринган, он помогал мне с детализацией и более тонкой работой над чакрой. Однако, в этом и была проблема. Мне не хватало мощностей. Двух томое было недостаточно для такой тонкой работы. Канонный Саске с тремя томоэ мог видеть нанобомбы Дейдары в собственных потоках чакры, так что я знал, что для настоящего успеха мне жизненно необходим апгрейд шарингана. Но я стоял на месте. Я боялся. Я пытался запретить себе бояться, прятался от страха в загруженном графике, в рутине дня, в счастливых моментах с друзьями. Но все это не отменяло того, что внутри меня, живя по соседству с давно уже знакомым со страхом смерти, поселился новый террор. Это был страх потери. Я не хотел терять кого-либо. Заводя связи я не учел того, что не захочу их терять. Мысль о том чтобы снова оказаться совсем одному пугала меня почти также сильно, как перспектива скончаться во второй раз. Что иронично, так это то, что даже если бы я не увяз в эмоциональных отношениях, я бы все равно не смог усилять свои глаза по причине банального отсутствия "любви", из-за которой должен страдать. Такой вот замкнутый круг. Найти выход моей дилемме казалось невозможным без готовности идти на большой риск, так что оставаясь верным собственной трусливости, я просто продолжал игнорировать назревающую проблему и сосредоточился на попытках прожить оставшиеся до выпуск годы мира наилучшим образом.

***

Сегодня бы на редкость прохладный для летнего климата Конохи день. Легкий ветерок гонял тучи по небу, и было очевидно, что ближе к вечеру будет дождь. Тренировочный полигон академии ниндзя был забит. Ученики сбившиеся в плотную кучу негромко галдели. Практиковалось тайдзюцу, но то, что от кучи неумелых детей особенно ничего не ждут довольно очевидно. Мальчики возились с деревянными кунаями, а девочки тихо шептались между собой, хихикали и поглядывали на поединки, периодически краснея. Более менее благоразумные ученики внимательно наблюдали за ареной, изредка пытаясь повторить то или иное движение. Стоящий в сторонке Узумаки как обычно громче всех. Он не стесняясь дразнил дерущихся и бахвалился, то и дело поглядывая на стоящую неподалеку Сакуру. К его неудаче, Сакура полностью в своем мирке, сидит и болтает о чем-то с Ино. Уроком девочки на первый взгляд особенно не интересуются, хотя если присмотреться, то можно заметить, периодически бросаемые ими на арену взгляды. Невдалеке лениво развалился на земле Шикамару, опираясь спиной о дерево, на ветвях которого наблюдая за детьми расположился я сам, он без капли стеснения спал. Сбоку от него мирно хрустел чипсами Чоджи. Вдали Шино возился со своими жуками, и если подойти поближе, можно было бы услышать как он с ними тихонько разговаривает. Мальчику явно нужны хомо сапиенс друзья и социализация. Робкая Хината в растерянности зажималась где-то в толпе, то и дело поглядывая на все разоряющегося о своем Узумаки и густо-густо при этом краснея. Со стороны картина выходила почти комичная, есть все-таки что-то забавное в очаровательной невинности детской влюбленности. В какой-то момент учитель окликнул меня: пора отрабатывать звание гения. Вздохнув, я спрыгнул с дерева, тут же вызвав волну восторженных девчачьих вздохов. Заткнувшийся Наруто нахмурился и громко сказал: - Выпендрежник. Я, как обычно его проигнорировал - это давно уже стало моей дефолтной тактикой по отношению к нему. Комментарии и пранки мелкого паразита зачастую умудрялись все равно задевать, но я старался не показывать никакой реакции. В конце концов, реакция была главной причиной его поведения, и ее отсутствие отваживало его от меня быстрее любых кулаков. Моим противником оказался Киба, который судя по пружинистости его шагов по пути на арену, весь так и пылал боевым азартом. В последние несколько дней он, кажется, вбил себе в голову, что из нас могли бы выйти неплохие соперники, и я пока не нашел способа его отвадить не создав на свою голову еще одного обиженного аля Наруто. Акамару пронзительно затявкал стоило нам встать напротив друг друга, слишком маленький, чтобы поддержать хозяина в драке, щенок изо всех сил пытался воодушевить его по-своему. Не буду врать, я слаб к милым животинкам, так что чисто для поддержания духа хорошего мальчика, мутузил Кибу подольше. На землю за пределами ринга я его отправил спустя почти солидных две минуты. - Поединок окончен! Победитель - Учиха Саске. А теперь жест мира, - довольно улыбнулся Ирука. Я постарался улыбнуться помягче и с готовностью протянул руку. Киба без какой-либо заминки схватился за нее и встал на ноги. Клыкастая улыбка осветила его лицо, и он с вызовом в голосе сказал: - В следующий раз тебе мало не покажется! - Буду ждать, - ухмыляясь, ответил ему я. Словно почуяв мое снисхождение, мальчик нахмурился. Но угрюмое выражение лица сошло с его лица так же быстро, как пришло, и с хитрыми искринками в глазах, он улыбнулся еще шире чем раньше. - Слушай, Учиха, не хочешь развлечься после школы? - с отчетливым предвкушением в голосе спросил Киба. - Смотря о каком развлечении идет речь, - пожал плечами я. Я не был уверен, что между тренировками и встречами с Шикамару и Чоджи потяну еще общение с детворой. Особенно такой гиперактивной как Киба. Все еще улыбаясь, Киба предложил мне сыграть в популярную среди мальчишек забаву. Это был обычный бег на скорость, победитель получал сладости, которые каждый вкладывал в общий куш. Я не смог сдержать нервного смешка: еще один филлер воплотившийся в реальность. Но к счастью с катушек я не слетел, а смешок Киба, кажется, принял за энтузиазм. Впрочем, мне все еще не хотелось в этом участвовать, Киба явно рассчитывал отыграться за проигрыш в спарринге победой в гонках. Я бы все равно победил, конечно, но опять же: мне не нужен был еще один Наруто с комплексом соперника. Я снова пожал плечами. - У меня много тренировок. Почему бы тебе не пригласить Шино? - Шино? - удивленно распахнул глаза Киба. - Почему? - Хм, я слышал что у него довольно неплохие оценки. Лучше чем у тебя. И он не кажется таким уж занятым, - как бы невзначай протянул я. Киба, наивная душа, заглотил наживку мгновенно. Внезапно потеряв интерес к моей персоне, он припустил в сторону все еще возившегося со своими жуками Шино. - Хей, Шино! Хочешь подраться? А побегать?! Я мысленно погладил себя по голове за то, как расправился с двумя зайцами одновременно. Вряд ли Киба будет приставать ко мне в ближайшее время, а Шино, за молчание о моих слезах которого я до сих пор чувствовал себя немного обязанным, получит нового друга-соперника-не-жука. Довольный собой, я плюхнулся на траву рядом с Шикамару. - Улыбаешься так, словно сделал кому-то гадость, - отметил Шикамару, который видимо успел проснуться пока я разбирался с Кибой, и теперь смотрел на меня из-под полуприкрытых век. Несмотря на свои слова, он выглядел позабавленным. - Все зависит от перспективы, мой небольшой поступок вполне можно назвать и благим делом. Подложив руки себе под голову, я некоторое время наблюдал за облаками и сам не заметил как заснул.

***

Солнечный августовский день. Кучка детей расположилась возле реки. Куча мальчишек плескались в воде, с презрительно косящимися на них девочками, которые несмотря на изнурение от летней духоты, не решались присоединиться справедливо опасаясь варварских попыток утопить друг друга. Разморенный жарой, я расслабленно лежал на песке. Солнце каким-то необъяснимым образом не брало меня, так что моя белая кожа все так же выделялась на фоне изрядно загоревших одноклассников. Зачем же я был здесь, если не для того чтобы купаться или загорать? Все просто: я развлекался по своему, проводя эксперименты с гендзюцу. Едва ли нашелся бы кто-нибудь, кто мог бы заподозрить мою вину в то и дело поскальзывающихся или рассеянно теряющихся в себе детях. Я лениво игрался с чужими сознаниями, мягко стравливая и подталкивая детей к большему хаосу чем обычно. Я старался не перебарщивать конечно, все еще четко помня о последствиях моего сделанного на коленке самогендзюцу. Маленькие, простые иллюзии. Убедить сверстника в потере плавок, заставить другого вылезти на берег и забыть зачем. Несложное занятие, но хорошая тренировка. Которую потенциально можно превратить во что-то действительно полезное... И все же день был чертовски хороший, мысленно добавил я, растягиваясь на песке поудобнее.

***

- Сегодня у куноичи и шиноби раздельные занятия, - сказал Ирука одним осенним утром. - Почему? - спросила вечно любопытная Ино. - Мальчики пойдут со мной тренировать рукопашный бой, а девочки останутся и будут изучать техники маскировки с Сузуме-сенсей. - Пф, знаю я эту вашу маскировку, они будут перебирать цветочки, - рассмеялся Киба, тут же получая затрещину от учителя и гневные крики от девочек. - Будь уважительнее, Инузука. Икебана это, ух... один из важных аспектов искусства маскирования, - начавший было полную праведного гнева речь, замялся Ирука. По его лицу было очевидно, что понятия о том, каким образом икебана может понадобиться куноичи, у него было весьма теоритическое. Я вздохнул. Что ж, по крайней мере он попытался. - Но Хана говорила, что там скука смертная, - обиженно пробурчал Инузука. Ирука сделал вид, что не услышал его. Я поднял руку. - Сенсей, а это обязательное только для девочек занятие? Могу я присоединиться? - Что? Присоединиться? - удивленно переспросил Ирука, шок в его глазах почти до смеха очевиден. - Ура, Саске-кун будет с нами! - восторженно загалдели девочки. - Опять ведешь себя как девчонка, - хмуро пробурчал Наруто. - Того и гляди завтра придешь в академию в юбке. - Наруто! - прикрикнул Ирука, и повернувшись ко мне, спросил: - Ты уверен, Саске-кун? Мальчики свободны присоединиться к уроку, но я не уверен зачем тебе... - В тайдзюцу я уже лучше всех, - пожал я плечами, и, не удержавшись сверкнул усмешкой в сторону тут же ощетинившегося Наруто. - Заниматься одним и тем же немного скучно. К тому же мне интересно искусство маскировки. - Хм, хорошо, ты можешь присоединиться. - Спасибо, сенсей, - улыбнулся я, и отошел в сторону. Меня тут же зацепил за рукав Шикамару. - И что это было? - спросил мальчик, недовольство было ясно видно на его лице, и четко звенело в голосе. - Мне интересно и я хочу попробовать, - пожал плечами я. По большей части это было правдой. Тайдзюцу, которому учили в академии было в лучшем случае рудиментарным, спарринги скучными, и я совсем не чувствовал энтузиазма перед перспективой провести еще один день на солнцепеке, кормя детвору пылью и выслушивая вопли Наруто. Уроки девочек, если я правильно помню канон, выглядели гораздо более расслабленным времяпрепровождением. И полезным к тому же. Я учил самого себя актерскому мастерству подражая прохожим на улице и занимаясь лицевыми упражнениями перед зеркалом, но надеялся на то, что практика с учителем откроет мне что-то новое. Плюс было бы здорово, если бы на уроке нас как-нибудь научили пользоваться макияжем. Идея преображения в кого-то другого не за счет чакры, а с помощью красок казалась довольно интересной и практичной в плане экономии чакры. К тому же мне действительно нравились цветы. Мой кактус, как Чоджи и обещал, расцвел в сентябре красивыми белоснежными цветами и они радовали мой глаз почти неделю перед тем как опасть. Наблюдение за ними и их нежный аромат были отличным стрессоизбавителем, и что-то во мне хотело повторить опыт. У меня все еще не было времени для занятий садом, но икебана на уроках выглядела как достаточно хорошая альтернатива. Арт-терапия, бейби. - Я знаю, что ты всегда делаешь что хочешь, но иногда ты и правда как девчонка, - раздраженно вздохнул Шикамару. Я удивленно уставился на него. Мальчик был таким хорошим другом, что об этом аспекте его характера (свойственным, впрочем, большинству ребят его возраста) я совершенно забыл. - И по-твоему это плохо? - мягко спросил я. Я знал, что в этом мире, так же как и в нашем, легкий сексизм был обычным делом и борьба против него была делом неблагодарным и по большей части бессмысленным, но позволить своему другу вырасти канонным "женоненавистником" я не мог хотя бы для своего же ментального спокойствия и благополучия. Дожидаться Темари для вправления его мозга тоже вариантом не казалось. - Конечно плохо, девчонки раздражают, - фыркнул в ответ этот гениальный, но все же ребенок. Я устало вздохнул и постарался не звучать слишком разочарованно. - Ясно, послушай... - Мальчики, вперед! Нара, Учиха, договорите потом! - прикрикнул Ирука. Оглянувшись, я увидел, что возле него уже появилась Сузуме-сенсей. - Поговорим позже, - вздохнул я и пошел к сбившимся в толпу девочкам. Мне в любом случае нужно будет еще обмозговать, что именно сказать мальчику. - Саске... - позвал Шикамару, и его голос звучал неожиданно растерянно. Прежде чем я успел ответить, Ирука еще раз окликнул его, звуча на грани раздражения. - Тц, как проблематично, - раздраженно буркнул он, и поплелся вслед за остальными ребятами. - Саске-кун, как здорово, что ты выбрал нас! С нами будет гораздо интереснее, чем с этими придурками, - восторженно прощебетала Ино, стоило нам прибыть всей группой на поляну полную буйно цветущими цветами. - Саске-кун очень умный, - сказала Сакура куда-то в сторону. Кажется, она еще не вошла в свою соперническую фазу и стеснялась прямого взаимодействия со мной, предпочитая подпевать Ино. Слава богу. - И красивый, как цветок, - заулыбалась какая-то девчонка, имени которой я не смог бы вспомнить, даже если бы мне угрожали кунаем. Так, ситуация начала принимать неловкие обороты и был близок к тому, чтобы пожалеть о своем решении. - Девочки, соберитесь, - недовольно одернула загалдевшую комплименты толпу Сузуме-сенсей. - Сегодня вы должны посвятить себя изящным искусствам необходимым куноичи, - она слегка замялась, взглянув на меня, - И другим интересующимся. К счастью ее упрек все равно сработал, и мой малолетний фанклуб немного от меня отступился. Мое разочарование испарилось довольно быстро: урок был интересным. Сузуме не стала сразу нагружать девочек теориями и требованиями, и просто рассказала для начала о пользе работы по внедрению, уделив особое внимание топику маскировке под обычного гражданского. В то время как все шиноби Конохи вне зависимости от пола считались ее боевыми единицами, и во время войны швырялись в месиво пушечного мяса без разбора по полам, в мирное время дела обстояли несколько иначе. Конечно, они все еще выполняли примерно одинаковую работу: ходили на боевые или защитные миссии, но некоторый перевес все же был. Индивидуально, шиноби чаще участвовали в боевых операциях, в то время как куноичи имели более высокую вероятность оказаться в шпионах или разведке. И этот урок был предназначен для того чтобы научить маленьких дьяволиц, которыми были мои одноклассницы, вести себя как совершенно обычные девушки самых разных социальных классов. И, следовательно, научить их самым разным навыкам из всех сфер деятельности, начиная с макияжа и икебаны и заканчивая готовкой с шитьем. На первый взгляд урок довольно бесполезный для будущих живых орудий, но если учесть во внимание то, что некоторые миссии по шпионажу могут длиться месяцами, трата учебного времени на него выглядела более чем оправдана. Для стандартного шиноби невозможно поддерживать хенге в течение такого длительного времени, и постоянная импровизация в ситуациях где от твоей роли требуются какие-то определенные навыки рано или поздно подведет, так что лучше уметь убедительно менять внешность без чакры и обладать хотя бы зачаточным набором самых разных навыков. Так что да, урок казался мне довольно интересным и, что самое главное, полезным. Я не планировал задерживаться у Орочимару как канонный Саске, слишком уж опасно вообще связываться с ним, так что мне оставалось только залечь на дно на время таймскипа. Многие навыки из тех, что описывала Сузуме, казались довольно полезными для моих будущих планов. Я внимательно слушал и в целом неплохо проводил время, наслаждаясь разнообразием в моей обычной рутине. - Черт, - вяло пробормотал Шикамару, незаметно позволяя однокласснику выкинуть себя с арены. Вкладываться в спарринг или разучивать движения было отчаянно лениво. Обменявшись с победителем символом мира, он незаметно отошел на свою любимую точку отдыха - под тень массивного дерева. Чоджи, разобравшийся со своим спаррингом одним из первых, уже ждал его там. Некоторое время они просто сидели молча, пока Шикамару не нарушил тишину. - Хей, Чоджи. Ты же тоже думаешь девчонки бесят? Вопрос был странным даже как разминка для мозгов. Конечно девчонки раздражают! Его мать, Ино, одноклассницы - все они были сварливыми ворчуньями без фильтра на громкость. Так почему же Саске выглядел так разочарованно, когда Шикамару сказал это? Не то чтобы другой мальчик не знал о его взглядах на противоположный пол. - Хм, не знаю, - сказал Чоджи, не переставая жевать. Шикамару удивленно обернулся, только чтобы увидеть, что лицо его друга никак не поменяло своего умиротворенного выражения. - Но они же такие ворчливые! И громкие! - Ты тоже ворчливый, - обескуражил его Чоджи. - Папа говорит, что ты весь в Йошино-сан, а не Шикаку-сана. - Неправда, - раздраженно буркнул Шикамару. Он терпеть не мог когда отец или другие люди сравнивали его с матерью. Не было между ними ничего общего! Мама любит докучать людям по пустякам, в то время как сам Шикамару ворчит только когда к нему пристают. Это большая разница! - Они вечно кричат и никогда не затыкаются, - упрямо повторил он свой аргумент. - Наруто тоже постоянно кричит и никогда не затыкается. И он тоже мальчик. На это Шикамару не сразу нашелся, что ответить. - Наруто просто дурак, - пожал он плечами. - Дураки есть везде. - Разве это не значит, что классные люди тоже есть везде? Моя мама классная, она готовит лучше всех и всегда меня хвалит, - спокойно заметил Чоджи. Его вымазанное в крошках лицо чуть ли не сияло умиротворенной мудростью будды. - Все люди разные. - Угх, вы с Саске действительно хорошо спелись, - пробурчал Шикамару. - Ну не можешь же ты всегда быть самым умным, - улыбнулся его лучший друг, и поддев в плечо, сунул ему в руки свежеоткрытый пакет с чипсами. Нехотя признавая поражение, Шикамару набил ими рот. Он не считал себя дураком, и только дурак бы поспорил с аргументами Чоджи. Все люди разные, и, возможно, ничего особенно плохого в этом нет. - Хей, Саске, - окликнул меня со спины голос Шикамару. Большинство девочек уже ушли в школьное здание, но я остался позади чтобы понежиться немного в облаке цветочного аромата поляны, на которой проводила урок Сузуме. Лениво потянувшись, я встал и повернулся к своему другу. Его лицо не выглядело раздраженным, и больше походило на смирившееся. В ответ на мою удивленно изогнутую бровь, он только отвел взгляд и слегка смущенно пробурчал. - Я был неправ. - По поводу чего? - полюбопытствовал я. Шикамару был умным мальчиком, так что тот факт что он провел пару часов урока анализируя мою реакцию и, судя по всему, придя к правильным выводам, меня не удивило. Но я все еще хотел быть уверенным, чтобы в случае чего пресечь любые недопонимания на корню. - Девчонки не такие уж и плохие, - явно нехотя признал он. И затем, словно цитируя кого-то, добавил. - Все люди разные и дураки есть везде. Что ж, это был прогресс, и весьма нехилый. Я почувствовал как по моему лицу расползается улыбка и не стал ее сдерживать. - Рад это слышать, - с искренним облегчением сказал я. Хоть я и пытался не ассоциироваться с полом из прежней жизни, мне все равно было бы неприятно, если бы моей первый друг в этом мире, активно не любил девушек просто за то что они девушки. - Зайдем в ресторан? - предложил я, чувствуя облегчение от того, что мне не пришлось учить пусть и гениального, но ребенка, элементарной морали. - Чоджи уже пошел занимать столик в якинику, - признал он, и я рассмеялся. - Тогда не будем заставлять его ждать. Мы были уже на полпути к ресторану, когда Шикамару внезапно окликнул меня и положил свою руку мне на плечо, останавливая. Я удивленно обернулся, что-то конфликтное было в выражении его лица. - Шикамару? - Иногда быть похожим на девчонку тоже не плохо, - сказал он внезапно, глядя мне в глаза с непривычной серьезностью. - Я не должен был упрекать тебя этим. Я улыбнулся. Большинство людей никак не комментировало мое не всегда супермужественное поведение, вкусы или манеры, слишком боясь ответки. Я не особо старался сверх того, чтобы не вести себя совсем уж по-женски и не использовать женскую речь, так как понимал, что как только мы выпустимся из академии и станем взрослыми всем будет плевать на легкую феминность в моем поведении, до тех пор пока я буду эффективным шиноби. Я готов был поспорить, что по-настоящему внимание привлек бы только кроссдрессинг или активный флирт с мужчинами. И то не факт, учитывая поведение Наруто во время секси-но-дзюцу, которые за весь канон никто кроме Сакуры не адресовал. К слову о Наруто, его вечные нападки с комментариями о моей девчачности раздражали, но я воспринимал это больше как его проблему со мной, чем мою собственную. Вообще с моей нервозностью было довольно удивительно, что я так спокойно относился к потенциальным проблемам с гендерными ожиданиями. Хотя если честно, то на фоне неминуемой мировой войны, что-то подобное было сущей мелочью. Это не отменяло того, что волнение Шикамару из-за его слов было очаровательным и очень радовало. - Спасибо, - так искренне, как только мог, сказал я, и большая часть беспокойства испарилась с лица Шикамару. - И не обращай внимания на Наруто. Он просто завидует, что никогда еще не выигрывал у тебя, - добавил он, отпуская мое плечо. Несмотря на год прошедший с того инцидента, что Шикамару, что Чоджи, казалось, все еще считали нужным оберегать мои чувства от атак оранжевого оболтуса. - Ох, я знаю, - не сдержал смешка я. - Пошли уже, пока Чоджи не съел всю еду в ресторане.

***

- Просыпайся, Саске! - проревел кто-то ранним зимним утром, заставив меня вскочить с постели с кунаем в руке и дико бьющимся сердцем в груди. - Пошли в храм! - еще один крик, неразборчивее чем первый. Сквозь панику я узнал голос Чоджи. Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоить все еще стучащее сердце, я укорил себя за халатность - сегодня было не обычное зимнее утро, а утро нового года, и мы с Шикамару и Чоджи договорились сходить в храм втроем. Каким-то образом я умудрился проспать (я подозревал, что легкое истощение чакры из-за разучивания новой райтон техники было тому виной). Высунув голову в окно и щурясь от слепящей белизны снега, который обычно в Конохе не выпадал, но в этом году порадовал собой детвору и вызвал проклятья взрослого населения, рассмотрел стоявших прямо под моими окнами Чоджи с Шикамару. Оба были буднично одеты, Шикамару выглядел так, словно едва стоял на ногах, в то время как Чоджи казался вполне бодрым и жевал мочи: причину по которой его крики были такими неразборчивыми, а голос сложноузнаваемым. - Дай мне пять минут, - виновато улыбнулся я. - Ты проспал? - недовольно спросил Шикамару, внаглую игнорируя тот факт, что он сам уже сдался в своей борьбе за прямостояние и буквально лежал на плече невозмутимого Чоджи. - А ты спишь прямо сейчас, - усмехнулся я, и захлопнул окно. Наспех натянув приготовленное с вечера кимоно, и накинув хаори потеплее, я выскочил на улицу всего через пять минут. - Прихорашиваешься дольше Ино, - недовольно буркнул даже не разлепивший глаз Шикамару. - Поэтому мы с ней такие красивые, - легко ответил я, в ответ на что тот только закатил глаза. - Только при ней ничего такого не говори, они с Сакурой итак уже рассорились из-за тебя, не хватало чтобы она решила, что у нее действительно есть шанс. Меня аж передернуло от таких перспектив. Нет, Ино, конечно, девочка очень милая. Но она именно что девочка. Усиливающиеся знаки внимания от женской половины класса итак уже заставляли мня чувствовать себя все более и более некомфортно, в конце-концов я больше чем вдвое старше любой из них. К тому же я еще не до конца разобрался как отношусь к женскому вниманию в принципе, учитывая что в прошлой жизни я тоже был представителем прекрасного пола (пусть прекрасности во мне тогда и было отчаянно мало). - Пошли уже в храм, - буркнул я. Дорога в храм прошла в спокойном молчании, нарушаемом только скрипом снега под нашими сандалиями и редкими голосами прохожих. Ближе к храму однако было довольно людно и, соответственно, громко. Мы кое-как протиснулись через толпы взрослых до колокольчика. Дернув за шнур и похлопав в ладоши, я задумался, потому что особого смысла в молитве я не видел: по собственному опыту я уже знал, что посмертие было совсем непохоже ни на что описанное самыми популярными религиями, включая нарутовские синтоизм с буддизмом. Существование бога тоже было сомнительным, если только не брать во внимание то отчаянно одинокое Присутствие, что я почувствовал пока мое сознание тонуло в темноте. Но оно было последним о чем мне хотелось думать, так что я заставил себя отмести эти мысли и сосредоточиться на правильном выполнение оставшихся ритуалов. Я выполнял их впервые и проколоться, облажавшись на чем-нибудь мне не хотелось. Все-таки есть пределы тому, что можно объяснить психологической травмой, даже если эта травма - гибель всего твоего клана. Я так зациклился на механике действий, что если бы не испуганный ах Чоджи, не удосужился бы даже вчитаться в свое омикуджи*. На полоске бумаги, выпавшей мне, жирным и зловещим шрифтом красовалась надпись "Великая неудача". Просто замечательно. Отличное предсказание, че. - Лучше привязать это к какому-нибудь дереву, - сказал Чоджи, опасливо глядя на предсказание. - Глупости все это, - пожал плечами Шикамару, но, схватив меня за рукав хаори, потянул к деревьям растущим прямо за храмом. На нижних ветвях уже красовались предсказания таких же неудачников как и я. К моему удивлению мы были не одни, возле одной из ветвей пониже стояла Хината, нервно сжимая в руках бумагу. - Тоже не повезло? - участливо спросил Чоджи. Хината в ответ только пробормотала что-то слабо разборчивое, и быстро вцепившись в ветку, привязала бумажку. Несмотря на свое смущение работала она тщательно, сделав несколько узлов в ленте. В ответ на наши любопытные взгляды девочка только отчаянно покраснела и сбежала с прытью запуганного лисой кролика. Я не удержался от того чтобы влезть не в свое дело, и пошел привязывать свою собственную бумажку рядом с ее. Вот только к моему еще большему недоумению, бумажка была вся смята и изорвана, а еще одно предсказание Великой неудачи на ней было едва различимо. С чего бы тихой и робкой Хинате так отреагировать на предсказание, пусть и плохое? Не найдя ответа, я отложил мысль в отдаленный уголок сознания, и быстро привязал свое собственное. - Тебе стоит повесить эму**, - сказал Чоджи, когда я спустился. - Это уже перебор, - рассмеялся я, но обратно к святилищу вернулся. В конце концов, я могу не верить в богов и даже знать на собственном опыте, что в моем мире их не было, но это не отменяет возможности существования каких-нибудь мстительных духов в мире наруто. Иначе как объяснить стремного шинигами, в желудке которого чего только не запечатывали? Рикудо мог быть человеком (почти), но в этом мире есть еще много необъяснимого кроме него. В храме меня ждал еще один сюрприз, на этот раз куда более неприятный. В самом углу здания, с каждой минутой привлекая все больше недовольных взглядов на удивление немногочисленной (наверняка разогнав всех самим фактом своего присутствия) аудитории, стоял Наруто. Он яростно спорил о чем-то с красным от ярости монахом. Мужчина угрожающе нависал над ним, но к мальчику не прикасался. Раздраженно цокнув языком, я быстро написал на своей эма-дощечке нужный оберег, и прикинул стоит ли просто проигнорировать происходящее. Однако неприятное чувство тут же закололо под ложечкой, и проклиная остатки собственной совести, я побрел к эпицентру скандала. - Что происходит? - Еще один гаденыш? - злобно начал было монах, но тут же заткнулся после того как повернулся ко мне лицом. Чуть сбледнув (но все равно не растеряв пунцового оттенка в лице), он медленно, едва разжимая челюсть, сказал: - Вот этот вот хочет проклясть храм. - Врешь, старикан! - яростно прорычал Наруто. - Я просто хочу привязать эту штуковину, как и все! - и словно в подтверждение своим словам, махнул рукой с зажатой в ней дощечкой. Вглядевшись, я увидел на ней неловким шрифтом написанный оберег против неудачи. Этого было достаточно, чтобы точки в моей голове соединились: предсказание, завязанное Хинатой, принадлежало вовсе не ей. Монах оскалился неприятной, темной усмешкой. - Неужели демону есть чего бояться? В этой деревне не было еще большей неудачи, чем твое рождение. Наруто застыл. На одну секунду его лицо опустело, потеряв всякое выражение, только чтобы мгновенно смениться бурлящей смесью эмоций: ярость, боль, грусть. - Я не демон! Что я вам сделал?! - прокричал он сквозь вставшие в глазах злые слезы. - Я бы рассказал тебе, если бы мог, маленький монстр, - выплюнул старик. Неприкрытое презрение и отвращение превратили его лицо в гротескную маску, и глядя на нее я не чувствовал ничего кроме тошноты. - Прочь отсюда, уродец. Что-то во мне вскинулось, и не успев опомниться, я уже подошел вплотную к Наруто. - Дай сюда, - сказал я, выхватывая дощечку из его рук. Шепот вокруг нас усилился, и мне пришлось собрать в кулак всю выдержку, чтобы не запаниковать. Такое внимание значительно отличалось от уже более менее знакомых одноклассников из академии или существующих только в теории, но никак еще не проявлявших себя анбу, которые по-хорошему должны бы следить за мной, но по всем имеющимся фактам и канону ничего подобного не делали. - Чего? - он удивленно уставился на меня, растерянно хлопая своими неприятно голубыми глазищами и не замечая как от этого и без того плохо сдерживаемые слезы свободно потекли по его щекам. - Что ты делаешь, придурок? - все так же растерянно спросил он меня. Спасаю твою жопу от миллионной психологической травмы, мрачно подумал я про себя и повернулся к монаху. Тот выглядел не менее шокированным чем Наруто, но я буквально мог видеть как на его лицо заново наползло презрение и озлобленность. Несмотря на все восхищение моих сверстников и учителей, я знал: Учих в Конохе не особенно любили. Со мной неплохо обращались, потому что внешне я был милым и безобидным ребенком, но прохаживаясь по рынку для меня было нередкостью услышать за своей спиной неприятные слухи или поймать краем глаза устремленный в свою сторону косой взгляд. Прямо сейчас я по сути заступался за Наруто, которого многие видели как самого адского сатану из всех когда-либо сатанивших. Зачем я это делал, я понятия не имел, но раз уж по дурости вышел, побег или отступление вариантами не были. Я расправил плечи и надел свой самый высокомерный взгляд, тут же превратившись в идеальную картинку испорченного холодного принца. - Узумаки не демон, а обычный мелкий хулиган. Любому демону было бы стыдно ассоциировать себя с ним. - Чт!... - вскинулся было Наруто, но я продолжил говорить, полностью игнорируя его. - Однако если вы боитесь какого-то мелкого оборванца настолько, чтобы устраивать скандал с утра пораньше - его табличку повешу я. - Что ты задумал, Учиха... сан, - прошипел монах, выплевывая уважительный постфикс с заметным опозданием. - Если я прав, и он просто оборванец - ничего не случится. Если правы вы, то любое проклятие просто падет на меня. Лично мне все равно. В конце концов, мой клан уже привлек одно несчастье, что в сравнении с этим проклятье одного демона-недоделка, - пожал я плечами. Шепот за моей спиной усилился, но я заставил себя не реагировать на него, и только сжал покрепче обе дощечки, чтобы не дрожали руки. Монах уставился на меня своими узкими от злости глазами, будто пытаясь заглянуть мне таким образом под череп или же испепелить силой своего презрения, но по итогу делать ему было нечего. Они с Наруто итак уже устроили сцену, и если унижать его он мог себе позволить, со мной такое никогда бы не прокатило. Учих могли ненавидеть, и на данный момент они могут состоять из двух человек (один из которых еще и отступник), но они все еще были великим кланом, и как единственный его выживший-не-отступник, я официально был его главой. Побагровев еще сильнее, он поджал на мгновение губы, но сухо кивнул: - Как знаете, Учиха-сан. Я буду молиться, чтобы ваша самоуверенность не навлекла на вас беды. - Уверен, это будет неплохим для меня уроком - в тон ему ответил я, но не дав злорадному удовлетворению толком проявиться на его самодовольной роже, добавил. - В конце концов, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Не оглядываясь ни на кого, я степенно промаршировал к стендам на которых были подвешены десятки других дощечек. Механическими движениями я привязал сначала дощечку Наруто, а потом свою. Сосредоточившись на том, чтобы не налажать от волнения, я не заметил как привязал их совсем рядом друг ко другу, но исправлять что-либо теперь было бы сдаванием позиций, так что я просто оставил все как есть. Все также не смотря по сторонам, я ровным шагом направился к выходу из храма. У самого выхода в мое плечо вцепилась горячая маленькая ладонь. - Стой, Учиха! Ты зачем это сделал? - сразу переходя на максимально громкий тон потребовал Наруто. Я подавил желание скривиться. Если бы только я сам знал. Вместо ответа я резко стряхнул его руку, и скривил таки губы. - Не трогай меня. - Зачем? - нисколько не смутившись моей отмашке, повторил он. В его голосе зазвучали до отвращения мне знакомые интонации упрямого мула, но дрожь в его голосе несмотря на простоту вопроса, вызвала у меня мурашки. Я вдруг понял, что сейчас не только потенциально выставил себя его союзником перед рандомной толпой, но и вызвал надежду у него самого. Даже мысль об подобном ввергала меня в ужас. Несмотря на разгоравшуюся секундой раньше панику в собственной груди, я вдруг с почти кристальной яростью понял, что это дело надо пресекать на корню, иначе он вобьет себе в голову, что я секретно хочу с ним подружиться или еще чего хуже. И у меня тупо не было моральных сил, чтобы иметь с ним дело. Я на это не способен, и, что хуже, я этого не хочу. Я представил себе как мирная рутина моих дней нарушается, сметается оранжевым ураганом с нелеченной психологической травмой и синдромом дефицита внимания, как у меня тупо не будет выбора кроме как прогнуться под местным избранным и принять дурацкие кармические узы - и вдруг задохнулся от ярости. Я не хотел иметь с этим ничего общего. Внезапно, все о чем я мог думать это то, что мне нужно срочно оттолкнуть его от себя и починить только что пошатнувшуюся стену между нами. Резко развернувшись и почти столкнувшись с ним лбами, я использовал свои несколько сантиметров преимущества в росте, чтобы нависнуть над ним, и глядя прямо ему в глаза, мрачно усмехнулся моей самой мертвой и ненатуральной усмешкой. Он вздрогнул. - Мне не хотелось портить новогоднее утро твоим ревом, это было бы жалким зрелищем, ничтожество. Он отшатнулся, словно я врезал ему. В его пронзительно голубых глазах с едва уловимой скоростью промелькнула боль, прежде чем смениться почти животной яростью. Издав дикий звук на грани визга и рычания, он набросился на меня, но я только отступил в сторону и небольшой подсечкой заставил его пропахать носом землю. Любой шепот прекратился, сменившись тяжелой тишиной, которую нарушил только бессильный вой Наруто, которой даже не пытаясь поднять голову, в бессильной ярости заскреб по земле скрюченными пальцами. Меня словно окатило ледяной водой. Я почувствовал странную пустоту в голове и грудной клетке. Я добился чего хотел, но не чувствовал ни тени удовлетворения. Лишь опустошение и легкую брезгливость. Была ли она по отношению к Наруто или самому себе, я не знал. (Знал прекрасно). Игнорируя внезапную сухость в глотке, я пошел прочь от храма. Все еще не оглядываясь. Если Шикамару что-то и уяснил за время своей дружбы с Саске, так это то, что оставлять его наедине с самим собой было чревато неприятными последствиями. Однако даже зная об этом, он совершил ошибку, решив, что за те десять минут, что заняло бы у них с Чоджи купить еще мочи, а Саске привязать эму, ничего страшного произойти не может. Очевидно, смогло. Почему-то он никак не предугадал влетающего ему в спину Саске с лицом белее снега вокруг и почти спазматически бегающими глазами. Чоджи мгновенно отставил в сторону внушительную сумку набитую праздничной сладостью, и мягким жестом заставил Саске встать между ними. Плечом к плечу, они осторожно побрели в сторону от толпы в глубь леса за храмом. За время их прогулки Шикамару отметил одеревеневший шаг Саске, еще один верный признак паники, поскольку свою почти кошачью грацию тот терял только посреди нервного срыва, и судорожно сжимающиеся и разжимающиеся кулаки. Притершись плечом к сведенному в нервной судороге чужому, он в очередной раз обратил взгляд к лениво плывшим над ними зимним облакам, и мысленно спросил их: как он вообще оказался друзьями с кем-то столь проблематичным. Ответ он, впрочем, уже знал. Когда они отдалились от толпы достаточно, чтобы потерять их из виду, Саске самую малость расслабился и, к облегчению Шикамару, перестал выглядеть как кто-то на грани обморока. - Ну и что случилось? - недовольно спросил он, покосившись на чужой тонкий профиль. Чоджи только молча всунул в его слегка дрожащие руки свежую булочку. Саске принял мочи, но есть не стал, только уставился на лакомство растерянно. В его темных глазах ничуть не скрытые тенью длинных ресниц, с болезненной очевидностью ворочались тревога и беззащитная уязвимость. - Я ужасный человек, - прошептал он. - Чего? - спросил сбитый с толку Шикамару. Он ожидал чего угодно, но не подобных заявлений. (Хотя, возможно, ему стоило бы привыкнуть к тому, что ожидать чего-либо от Саске в принципе было бесполезно). - Не то чтобы это меня удивляет, - продолжил Саске, не переставая вертеть в руках булку и не отрывая от нее невидящего взгляда, - но почему-то я всегда думал, что даже у меня есть границы. Мне так нравится видеть себя кем-то взрослым и правым, но по факту я мелочный, жалкий трус. Ничтожество, - почти прошептал он последнее слово, и с силой сжал лакомство, никак не реагируя на тут же испачкавшую его руки начинку из красной пасты. - Прекрати, - неожиданно зло сказал Шикамару, и остановился, сбив с ритма продолжавших идти бок о бок Саске с Чоджи. Ухватившись за по-девчачьи тонкое запястье Саске, он крепко сжал его. Тот все равно не поднял головы, продолжая пялиться на собственные перепачканные пальцы, и, раздраженно фыркнув, он повторил это с другой рукой Саске, заставляя его выронить наконец несчастную булочку. Это заставило того немного прийти в себя и поднять глаза. Всего секунду назад кричавшая в них уязвимость стремительно растворялась в их черноте, заменяясь привычной холодной отстраненностью, и от этого хотелось то ли дать ему подзатыльника, то ли побиться головой об стенку самому. Но, с другой стороны, это также значило, что к Саске возвращался самоконтроль, что в теории было хорошо. В теории. - Ты дурак и любитель драмы. Но уж никак не ничтожество. - И не ужасный человек, - добавил молчавший до этого Чоджи, беспокойство и легкий страх были настолько очевидны в его голосе, что Шикамару не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть его паникующее лицо. - И это тоже. А теперь объясни по-человечески, что произошло. Одно бесконечно долгое мгновение Саске молчал, прикусив губу во внезапном сомнении не совпадающим с брутальной откровенностью секундой ранее, но с еще одним крепким сжатием рук от Шикамару, сдался и начал: - Наруто был в храме и я... - Опять он? - не удержался от раздраженного вопроса Шикамару. Узумаки, конечно продолжал донимать Саске с упорством достойным лучшего применения, но Шикамару справедливо полагал, что тот уже успел отрастить довольно толстую кожу ко всему, что касалось главного нарушителя спокойствия Конохи. И, хотя персонально Шикамару Узумаки все еще ничего не сделал, чаша его терпения была близка к тому чтобы переполниться. Шикамару не терпел людей причинявших боль Чоджи, и не собирался терпеть того же по отношению к Саске. Он был лентяем во всем, кроме дружбы. Что-то очевидно выдало ход его мыслей, потому что Саске внезапно затряс головой. - Он ничего не сделал. В этот раз это все... Моя вина, - неловко пробормотал он. - Я поступил мерзко. - Продолжай, - более спокойным тоном подтолкнул его Шикамару. С проблемой нужно было разбираться, пока Саске не позволил ей перевариться в своей голове и запрятать ключи к ее решению в самые дальние ящики своего загадочно дисфункционального мозга. - В храме был спор. Между ним и монахом. Тот хотел выкинуть его оттуда, и я не знаю почему, но я разозлился и заставил его принять его дощечку, - это было неожиданно. Хотя Саске и был почти безрассудно щедр и зачастую чрезмерно снисходительно добр по отношению к их одноклассникам, Наруто всегда отличался. К нему Саске даже до инцидента с плачем питал довольно очевидную неприязнь, причин которой Шикамару не до конца понимал. Разумеется, тот факт, что Узумаки явно обладал даром к задеванию людей за живое никак проблеме не помогал. С контекстом всего этого, решение Саске помочь Узумаки было более чем неожиданным. - Затем Наруто... Он спросил меня, зачем я это сделал, - продолжил Саске, но неожиданно замолчал, снова прикусив губу. - И зачем ты это сделал? - медленно спросил Шикамару. Даже если бы Узумаки не ненавидела вся деревня, поступок выходил странным. Учитывая признание Саске в страхе перед общественным мнением, решение заступиться за Узумаки было и вовсе необъяснимым. - Я не знаю, - прошептал Саске, и на мгновение его взгляд потерял фокус. - Я просто был так зол. - И что ты тогда ему ответил? - осторожно спросил чуть успокоившийся судя по голосу Чоджи. Внезапно, лицо Саске лишилось любого выражения, неприятно напомнив своими пустотой и холодом фарфоровую маску. Затем его губы растянулись в мертвой усмешке, фальшивой настолько, что Шикамару пришлось подавить желание скривиться - такой Саске откровенно пугал. - Я сказал, что он жалкое ничтожество, и я сделал это только чтобы не терпеть его плач, а затем надрал ему задницу. Все еще думаете, что я не сделал ничего плохого? На секунду между ними воцарилась мертвая тишина. Шикамару отчаянно пытался собрать мысли в кучу и решить, что делать. Поступок Саске не сильно отличался от обычных действий жителей деревни, но он отличался от обычных действий самого Саске. Несмотря на очевидную неприязнь и легкую ядовитость его подколок в ответ на оскорбления, Саске никогда атаковал Наруто персонально, постоянно выдерживая дистанцию. Шикамару понятия не имел, как реагировать в подобной ситуации. - Окей, подожди, мне нужно подумать, - он выставил вперед ладонь, делая вид, что не заметил, как Саске вздрогнул при потере контакта. Возможно, к проблеме следует подойти с другого угла? Если он не уверен в том, как разобраться с ее последствиями, имеет смысл узнать причины по которым она вообще возникла. - А это ты почему сделал? - Потому что я не... - И давай без самоуничижений. Все присутствующие прекрасно знают, что такое поведение на тебя не похоже. Если бы было мы бы вообще здесь не стояли, - категорично скрестил руки на груди Шикамару. Он мог практически слышать скрежет шестеренок в голове Саске. - Я не хочу об этом говорить, - внезапно потряс головой тот, и по тому как забегал его взгляд Шикамару легко узнал приближающуюся новую волну паники. - Саске... - нетерпеливо начал он, только чтобы оказаться прерванным. - Я сделал это, потому что я эгоист, и потому что я ненавижу его, - выплюнул Саске и, словно сам шокированный собственными словами, распахнул глаза. Слово "ненависть" звучало тяжело. Когда-то давно Шикамару спросил отца ненавидел ли тот шиноби, оставившего шрам на его лице, но тот только рассмеялся и сказал, что получил его на задании, сражаясь против таких же как он - шиноби, выполнявших свою работу. "Мы не можем ненавидеть людей за поступки, которые мы и сами совершаем каждый день. Иначе мир давно утонул бы в крови," улыбнулся он тогда в ответ на удивленное лицо Шикамару. Если отец не ненавидел кого-то почти лишившего его жизни, как и не ненавидел бесчисленное количество шиноби с которыми успел сразиться за свою жизнь, как мог Саске ненавидеть Наруто? Мысли и полуоборванные доводы закопошились в голове Шикамару: Узумаки донимал Саске с почти одержимым упорством, а Саске несмотря на холодный фасад на самом деле был комком оголенных нервов и любые ужимки Узумаки очевидно били по нему, как бы он не пытался этого скрыть. Да и в конце концов, разве не ненавидели жители деревни Узумаки за все те же самые причины, а может и меньшие? Все эти аргументы были логичны. Все они все еще оставляли вопросы. Или, вернее, вопрос. Почему? Жители деревни ненавидели Узумаки за гораздо меньшее, и это было... чем-то обычным? Шикамару не помнил когда и как это началось, но за все время, что он знал о существовании Узумаки, он также знал о всеобщей неприязни к нему. Это было чем-то странным и порой неприятным, но не провоцировавшим никаких глубоких размышлений. Узумаки раздражал и это было достаточно подходящим ответом, чтобы не задумываться над вопросом. Это также не было заботой Шикамару, который хотя и находил поведение граждан к сверстнику зачастую излишне враждебным, также не находил причин вмешиваться. Но по какой-то причине ставить Саске в один ряд с этими людьми было... разочаровывающе? И Шикамару устал от вопросов. Сегодня должен был быть обычный день после праздника, приятно ленивый и беззаботный. От того, чем он обернулся в итоге, у него голова шла кругом. Устало вздохнув, он уткнулся лицом в свои ладони. - Хорошо, - я не думал, что ты такой, горько заметил тихий голос в его голове, но он попытался отмахнуться от него. Ему нужно было подумать. Опять. - Ладно. - Шикамару... - обеспокоенно начал было Чоджи, но Шикамару только покачал головой. Оторвав руки от лица, он в который раз за день внимательно всмотрелся в Саске. Тот все еще выглядел шокированным собственными словами, но за всем удивлением легко проглядывался страх, почти ужас. Он выглядел так, словно мог рассыпаться на кусочки от любого толчка, и Шикамару, несмотря на все свое разочарование, не хотел быть тем, кто толкнет его. Саске ненавидел Наруто так же, как и большая часть жителей Конохи. И, в отличие от большей части жителей Конохи, он был с ним знаком, и знакомство это в лучшем случае можно было описать как неприятное. Шикамару все еще прекрасно помнил буквально задыхавшегося от паники истерически плачущего Саске, и одно только это воспоминание поддерживало стойкую неприязнь к Узумаки и в нем самом. Да, ненависть казалась чрезмерной реакцией, но действительно ли это влияло как-то на отношения Шикамару с Саске? Все люди разные, сказал Чоджи всего пару месяцев назад, казавшихся прямо сейчас годами. Речь тогда шла совсем о другом, но это не делало фразу менее верной. Люди разные, и их причины для ненависти тоже. Саске не был его отцом. Саске мог быть милым и по-настоящему приятным с ними, но это не значило, что Шикамару стоит ожидать того же в отношении кого-то другого. Не тогда, когда Саске даже не разговаривает с большей частью класса, и лишь вежливо избегает оставшуюся. Саске был их другом, но он не был другом всего живого, и уж тем более Наруто. И мог ли Шикамару его за это винить? - Ладно? - медленно, словно не веря своим ушам, переспросил Саске. - Ладно, - пожал плечами Шикамару. - Ты поступил некрасиво, плохо даже, и причины для этого поступка могут быть... личного характера, но один плохой поступок все равно не делает тебя ужасным человеком. Давай прекратим это. Ты не монстр, Саске. В глазах Саске забурлили эмоции, названия которым Шикамару не знал. Он открыл рот. Закрыл его. Его красные от нервных укусов и холода губы дрожали. - Он плакал из-за меня. По-настоящему, - совсем тихо пробормотал он, в его глазах сияло что-то мучительное. Но Шикамару уже знал, что ответить на это. - Ты тоже. Потому что точно так же как и Саске, Шикамару не был другом всего живого, Наруто в том числе. Эта мысль, это заключение, каким-то образом накрыли его странным спокойствием. Спокойно, он наблюдал за тем, как водоворот эмоций в чужих глазах стих, будто прячась их обманчивой темноте. Только пара слез уже стоявших до этого в чужих глазах, потеряли баланс и сорвались. Прокатившись по бледному лицу, они упали в снег. Возникшие в нем от их жара две крохотные ямочки - единственное доказательство того, что они вообще были. Шикамару чувствовал, что еще не все кончалось на этом. Но он также не знал, что еще можно было сделать. Так что он просто положил руку на плечо своего друга, и глядя в его опустевшие глаза, сказал. - Хватит. Пошли в тепло. Саске положил руку поверх его, крепко сжал ладонь Шикамару холодными пальцами, и кивнул, выглядя так, словно недостаточно доверял собственным словам, чтобы заговорить. Они пошли обратно в сторону деревни так же, как пришли на эту поляну - плечом к плечу.

***

Мы наелись до отвала в ресторане, на который Чоджи заглядывался последние два месяца. Ни он, ни Шикамару, не смотрели на меня по-другому. Они не выглядели так словно презирали меня, и хотя поначалу мы молчали, ленивые разговоры и полушутки вернулись в нашу компанию с четвертой добавкой. Я не знал, как себя вести, и вернулся на время в знакомую рутину, но все равно чувствовал себя акробатом балансирующим на подрезанном канате. Ничего не казалось правильным, несмотря на свою обыденность, пока на десятой нашей порции, я не понял наконец, что неправильным в нашей компании был только я. Мы разошлись под вечер, с прощаниями и тихим спасибо на моих губах, и моими слезами запертыми в судорожно сжимающемся горле. Вернувшись домой, я долгое время просто бродил по семейному саду, прятавшим под снегом вконец запущенные и слегка увядшие к зиме растения. Утренние события не оставляли меня на минуту. Чувствовал ли я себя виноватым? Да. Ужасно. Наруто - раздражающий ребенок, очевидно точащий на меня зуб, но он именно что ребенок. Я больше чем в два раза старше него. Но это не помешало мне растоптать его надежды, и унизить, доведя до истерических рыданий. Одно только воспоминание о том, как разбито звучал его плач, перемешанный с почти животным рычанием побитого животного, вызывали у меня тошноту. Я был противен себе, и у меня не было никаких оправданий. Я довел его до подобного, потому что? Потому что испугался реакции толпы? Меня итак недолюбливают чисто за фамилию, насколько единократный жест обычной доброты мог сделать ситуацию хуже? Я просто повел себя как трус, которым всегда был и оставался до сих пор. Испугался, что по моим старым шрамам потопчутся люди, которых я даже не знаю, и спрятал слабое брюхо, бросив под удар и без того уже всеми подряд битого козла отпущения. Потому что меня бесит даже мысль о том, чтобы играть под дудку идиотов-полубогов, живших тысячи и тысячи лет назад? Да, мысль о неизбежном кармическом притяжении угнетала меня, порой доводя до отчаяния - меньше всего на свете мне хотелось играть в избранных и предназначенных друг для друга судьбой недонемезисов. Все, чего я хочу от жизни - это мир, безопасность и один-два друга, которых я выбрал сам. И Наруто, хотя и бывший в той же безвыборной ситуации что и я, также невольно стал в моих глазах ее символом. Я знал, что он не заслуживает этого, но не мог не злиться. Не мог не ненавидеть. И насколько это жалко? Неудивительно, что после подобного признания Шикамару посмотрел на меня так, словно увидел в первый раз. И он даже не знает причин для подобной ненависти. С еще сильнее сжавшимся горлом, я распахнул рот, пытаясь вдохнуть больше зимнего воздуха, будто его холод мог остудить кипящую мешанину в моей голове. Все еще не способный толком вдохнуть, я зарычал от досады и, скинув хаори прямо на снег, заметался по саду. Удар, удар, удар. Я фокусировался на приемах, разворотах, захватах и прыжках, в надежде отогнать любые другие мысли, но только закончил совершенно вымотанной безвольной кучей костей, повалившейся в ближайший сугроб. Мысли не утихали. Внезапно на меня накатила злость. Почему я вообще переживаю обо всем этом? Разве не обещал я сам себе, что буду жить для себя? Почему я не могу просто жить и наслаждаться жизнью, не обращая внимания ни на кого? Никого не волновали мои чувства в прошлой жизни, и мало кого они волнуют сейчас. Почему же я должен заботиться о переживаниях Наруто? Раздражающего и прицепившегося ко мне со свирепостью озлобленного зверька? Одинокого до боли, всеми, в том числе мной, забитого зверька. Я снова зарычал от досады. Он действительно выглядел как раненное животное, но разве не выглядел я так же, в прошлой жизни? Да, он может быть озлобленным и агрессивным, в то время как я предпочитал уходить в себя, чтобы отплакаться позже в одиночестве, но суть-то одна? Нас обоих морально уничтожали за то, в чем мы были не виноваты. Я ненавидел его, но не хотел превращаться в одного из толпы - беспощадной и безразличной. Поэтому я не мог забыть и забить, даже несмотря на прощение и принятие Шикамару с Чоджи. В этот раз это был не вопрос чужого мнения, в этот раз моим судьей был я сам. И осознание этого уничтожало меня. Мне было плохо рядом с Наруто, мне было плохо из-за него, но мне также было плохо от того, как я себя с ним вел. Это была тупиковая ситуация, из которой никто не мог выйти счастливым. Не говоря уже о будущем. Будущем, которое никогда не покидало моих мыслей, на которое я полагался, но также ожидал с обреченностью приговоренного к пыткам. Должен ли я ничего не менять? Продолжить жить так как жил, и дождавшись распределения в одну команду, может быть начать обращаться с мальчиком по-человечески, как бы беспричинно противен он мне не был? Должен ли я пересилить себя прямо сейчас, поддавшись гнездящемуся во мне желанию быть не только счастливым человеком, но и просто хорошим? Это было бы поступком храброго человека, но я не был храбрецом. Я был трусом. Теснота в горле и груди стали почти болезненными, но я продолжил безвольно лежать на земле, притворяясь, будто не чувствовал горячих слез обжигавших мои глаза, только чтобы сгинуть в снегу. То, что в мертвом квартале Учиха мою истерику могли видеть только расплодившиеся в последнее время вороны было довольно слабым утешением.

***

Наруто проснулся с гудящей головой. Вылезать из постели особенно не хотелось, да и незачем было. Несмотря на праздники никто во всем мире его не хотел и не ждал, а после вчерашнего ему и самому никого не хотелось видеть. Как будто бы одного только предсказания неудачи было мало, ему еще пришлось ввязаться в споры. К дурному отношению он уже давно привык, но терпеть его все равно было неприятно и больно. Глухо зарычав, он зарылся лицом поглубже в подушку - проклятый Учиха! То, что его чуть не выгнал монах, было ожидаемо, хотя и саднило. Но то, как Учиха сначала повел себя будто бы защищал Наруто, только чтобы минутой позже втоптать в грязь, было больнее любых издевательств. От одного только воспоминания зажгло глаза и, судорожно вздохнув, Наруто зажмурился покрепче. Он не хотел снова плакать из-за самовлюбленного придурка. Но на секунду ему действительно показалось, что Учиха мог бы стать его другом. Но разве не в этом был весь Учиха? Разве это первый раз, когда Наруто невольно чувствует из-за него надежду, только чтобы быть отвергнутым? И если в прошлый раз Учиха отвернулся от него не зная об ожиданиях Наруто, который и сам себе в них не хотел признаваться, то открытый и жестокий отказ вчера по-настоящему ранил. Словно издеваясь над своим и без того глубоко несчастным хозяином, уныло зарычал желудок. Раздосадовано фыркнув, Наруто спихнул с себя одеяла и поплелся в крохотную кухоньку. Ему хотелось верить, что после порции рамена он почувствует себя лучше. Но одна только мысль о том, чтобы есть пусть и любимый, но полуфабрикат, пока все его знакомые дети будут наслаждаться праздничными блюдами заботливо приготовленными их матерями, наполняла его рот и сердце горечью. Зайдя на кухню, он поежился от холода, и застыл - он всегда закрывал окна на ночь. На подоконнике лежала большая коробка бенто. Она была странно украшена***, Наруто никогда таких не видел. Он опасливо подошел к подоконнику, и когда ничего не произошло, не тратя времени перенес ее на стол. Подняв крышку он не сдержал удивленного аха. Коробка была забита едой! Апельсины, водоросли, роллы, паста и сладости. Его рот мгновенно наполнился слюной, и забыв о недавней горечи и любой осторожности, он съел первый попавшийся рулет. Он был слегка пережаренным и холодным, но все еще вкусным, и Наруто сам не заметил, как вернулось жжение в его глазах. Не разбирая, что он берет, он схватил другой ролл, завернутый в спираль, и его сладкий вкус заставил его всхлипнуть. Кто бы это мог быть? Могло ли это быть ошибкой? Предназначалась ли еда для кого-то другого? Сам того не осознавая, он пододвинул бенто поближе к себе. Ему не просто не хотелось отдавать его обратно. Больше, ему отчаянно хотелось верить, что кто-то все же думал о нем, заботясь достаточно, чтобы приготовить праздничный обед. Но кто? Старик Теучи с сестричкой Аямэ не смогли бы доставить еду через подоконник. И кроме них никто в деревне не относился к Наруто даже с каплей доброты. Воспитатели из приюта, где он жил раньше, не любили его. Даже милая поначалу Сакура-чан, наслушавшись о нем от других ребят, не относилась к нему ни с чем кроме холодного презрения. Даже добрый ко всем Ирука-сенсей смотрел на Наруто только с раздраженной строгостью. Он еще долго простоял на кухне, медленно уничтожая содержимое коробки, и пытаясь понять, кто же ее ему оставил. Он так и не понял, кто бы это мог быть, но ему очень хотелось верить, что это кто-то хороший. Может быть этот кто-то не показался лично, потому боится, что его будут ненавидеть так же, как Наруто. Но ничего страшного. Когда-нибудь Наруто станет хокаге, и тогда они смогут стать друзьями. Потому что никто не сможет ненавидеть хокаге. Мечтая об этом, он сидел за своим столом, впервые за долгое время не обращая внимания на то, что ест один.

***

Я почти час провел на крыше соседнего дома, наблюдая за тем, как Наруто методично уничтожал приготовленное мной бенто. Холод кусал мой нос и пальцы, но в груди слегка потеплело. Я все еще чувствовал себя ужасно виноватым и прекрасно понимал, что еда такое себе извинение, но на то, чтобы сделать что-то большее у меня не хватало ни духу, ни, если совсем уж честно, желания. Видеть его счастье в ответ на простой подарок было приятно, но я все еще прекрасно помнил все свои обиды прямо или косвенно им нанесенные, как бы мелочно это ни было. Однако, глядя на то, с каким зверским аппетитом он поглощал содержимое коробки, я вздохнул и смирился с мыслью о том, что моя совесть скорее всего зацепится за единственную уступку, которую я готов был сделать, и еще заставит меня повторить сегодняшний поступок. Повар из меня был неважнецкий, особенно в плане традиционной японской кухни, но вряд ли Наруто было с чем сравнивать. К тому же главное ведь внимание, не так ли? И внимания Наруто хотел отчаянно. Я легко узнавал подобное отчаяние, потому что когда-то оно жило и во мне самом. Возможно, это было еще одной причиной, по которой я так упорно бежал от Наруто. В конце концов, мне никогда не нравилось смотреть на настоящего себя в зеркало.

***

У Хьюги Неджи не было времени на отдых. До весны оставалось меньше месяца, а там уж и оценочные экзамены, проводимые каждые шесть месяцев. Его могли вынудить быть на вторых ролях в собственном клане, но в академии и карьере шиноби он собирался быть лучшим. Настолько, что ни Хината, ни Ханаби никогда не смогли бы превзойти его. Настолько, чтобы при упоминании имени Хьюга все думали только о нем, "недостойном" отпрыске побочной ветви. Его кузины могут наслаждаться жизнью наследниц главной ветви, имеющих все о чем они только могут пожелать, но удовлетворения титулом сильнейшего шиноби своего клана Неджи им не отдаст. По крайней мере, пока он жив. Естественно, с такой целью ему некогда было тратить свое время на что-либо кроме тренировок, включая зарвавшихся младшеклассников. Даже если этот младшеклассник всего на год ниже его, и является гением клана Учиха. Учиха Саске возник на полигоне внезапно и, вместо того чтобы тренироваться, провел последние пятнадцать минут пялясь на Неджи. Они никогда не пересекались до этого, но Неджи легко узнал его - иначе быть не могло, разговоры о выдающемся гении Учихи не прекращались даже на уроках классов постарше. Учителя постоянно упоминали способности юного наследника клана, впрочем часто одновременно сетуя на очевидную лень и небрежность. Судя по их жалобам Учиху не заботила собственнная академическая успеваемость, и на уроках не связанных с практикой он откровенно спал. Одно только это уже настраивало Неджи негативно, очевидный вывод напрашивался сам собой - Учиха просто очередной принц своей именитой семьи, который даже после ее уничтожения продолжал пожинать плоды своей привилегированности. Неджи готов поспорить, что тому и пальцем не нужно было пошевелить, чтобы получить доступ к их особым техникам, в то время как для самого Неджи любые техники Хьюга сложностью выше младенческой были закрыты. Он был вынужден буквально заново изобретать их ценой собственных крови и пота. Его одноклассницы, как-то из любопытства подсмотревшие за Учихой на занятиях младшеклассников, после пели похвалы его лицу как минимум неделю. Глядя на него сейчас, Неджи может понять, что похвалы были оправданы. У Учихи кожа белая и нетронутая, как лист бумаги, и даже руки у него изящно-тонкие и без видимых повреждений, обычно идущих рука об руку с тренировками. Он больше похож на смазливую принцессу-неженку, чем на будущее человеческое оружие, и от столь откровенной избалованности у Неджи кровь закипала. Он выдерживает еще минут пять, прежде чем сдаться и, отключив бьякуган, резко развернуться лицом к Учихе. - Уходи, если не собираешься тренироваться. Учиха, который несмотря на откровенное подглядывание даже не попытался притвориться смущенным, только моргнул. - Я разве тебе чем-то мешаю? - Это зона для тренировок, - которую Неджи специально нашел и ценил как раз из-за ее отдаленности и обычной пустоты, которые прямо сейчас разрушал своим присутствием Учиха. - И зеваки нарушают концентрацию. - Ты думаешь в битве кто-то будет отворачиваться, чтобы дать тебе сконцентрироваться?- внезапно улыбнулся Учиха, словно Неджи был для него забавной зверушкой. - Да что ты знаешь о битвах, - сердито прошипел он, не найдясь что ответить на чужой вопрос. - Ничего, - пожал плечами Учиха, продолжая улыбаться. Его улыбка выглядела естественно и невинно, но ее вид раздражал сильнее с каждой секундой. - Что ты вообще здесь делаешь? - отрезал Неджи, борясь с желанием сжать кулаки. Учиха на секунду задумался над вопросом, прежде чем пожать плечами и ответить: - Я искал полигон подальше, чтобы попробовать новую технику, но здесь уже был ты. Твой стиль так хорош, что я засмотрелся и ненадолго забылся. К тому же ты мог бы и раньше сказать, если тебе так не нравится аудитория, - будто бы Неджи действительно мог сказать подобное. Единственная причина по которой он вообще приложил столько усилий к тому, чтобы найти этот полигон, была невозможность спрятаться от строгих взглядов завистливо наблюдающей главной ветви, отказать которым прямо было невозможно. Но Учиха не главная ветвь, проскальзывает внезапно в его голове. Он может быть последним представителем своего клана, когда-то относившегося к коноховским Великим, но это не означает, что Неджи должен как-либо пресмыкаться перед ним. - Мне не нравится. Или занимайся своими собственными тренировками, - но хотя Неджи и не был обязан относиться к нему с уважением, выгнать Учиху с общественного полигона, если тот действительно собирался тренироваться, он все равно не мог, - или проваливай. Учиха в ответ только внезапно улыбнулся еще шире, и что-то почти хищное проскользнуло на его нежном лице. - Эй, у меня есть предложение получше. Как насчет спарринга? У тебя отличные движения, но тебе очевидно не хватает практики с настоящим противником. У меня похожие проблемы. Предложение, несмотря на неожиданность и наглость, было очень заманчивым. Неджи не мог вспомнить, когда в последний раз участвовал в серьезном тренировочном бою - все его одноклассники были почти жалостно слабы по сравнению с ним. Но... - Нет. - Разве тебе не интересен результат? - удивленно распахнул глаза Учиха. - Твой проигрыш? Не трать мое время, Учиха, - фыркнул Неджи. Учиха мог быть гением, но в прямом тайдзюцу поединке против Хьюги, особенно с талантом Неджи, у него не было и шанса. Неджи может легко покалечить его все еще развивающуюся систему чакры, и Хьюга Хиаши едва ли будет рад подобным новостям о своем племяннике. Неджи не хотелось думать о мучительном наказании, которое тот может устроить ему, сложив пальцы в одну простую печать. Нет, оно того не стоило. Придя к этому заключению, он попытался стереть любой намек на заинтересованность со своего лица, и отказать как можно категоричнее и грубее. Учиху, однако, это почему-то совершенно не смутило. Его губы снова сложились в почти змеиную улыбку. - Так уверен в своей победе? Или наоборот, не уверен, и потому боишься? И глядя на эту тонкую улыбку, которую так и хотелось размазать по чужому лицу кулаком, Неджи отбросил любые предосторожности. Учиха не был Хьюгой, скорее всего не был даже больше Великим кланом, и Неджи не собирался позволять ему смотреть на себя свысока. - Ты еще пожалеешь. Учиха только встал в оборонительную позицию. Лишь только перед тем как ринуться в бой, Неджи вспомнил кое-что. - Эй, разве у твоего клана нет собственных полигонов? Зачем тебе было искать этот? Что-то проскользнуло в глазах Учихи, мрачное и пустое. Его лицо оставалось открытым и искренним, но в них больше не верилось. - Да так, не хочу тушить потом пожар. Неджи фыркнул. Будто бы кто-то еще не выпустившийся даже из академии, смог бы применить огненную технику мощную достаточно, чтобы опасаться ее выхода из-под контроля. Воистину, это было высокомерие достойное наследника своего клана. При ближайшем рассмотрении Неджи оказался очень милым мальчиком, глядя на него легко было представить будущего аристократичного красавца. Но сколько же в нем было злости! У Наруто с его душой нараспашку вся озлобленность была на виду, так и крича: заметьте меня! У Неджи лицо было каменным все время что мы разговаривали и дрались, но в глазах прямо-таки кипели обида с яростью. Они почти обжигали своей силой, несмотря на очевидный факт того, что их причиной был не я. Мне было почти неловко его побеждать, настолько близко к сердцу он это принял - в лице не кровинки, взгляд омертвевший, и только судорожно сжатые кулаки выдали досаду. - Как ты это сделал? Я уверен, что попадал в тебя каждый раз, когда бил. Это была замена, или ты уже достаточно хорош, чтобы использовать гендзюцу своего клана? - спокойным по тону, но слегка подрагивающим от ярости голосом спросил он. - Гендзюцу, - честно признался я, потому что в моей голове еще была свежа память о том, как я довел до слез Наруто. Доводить до тихой истерики еще одного ребенка мне не хотелось. Я может и эгоистичный трус, но добавлять к этому мудака было не обязательно. - Ты попал по мне всего раз десять под самый конец, когда у меня закончилась чакра на поддержку техники. Было очень больно, вынужден признать, - все же соврал я, потому что быть дураком, раскрывающим все свои карты мне тоже не хотелось. На самом деле Неджи попал по мне всего раз, и то я ему специально дал это сделать в целях эксперимента, чтобы в будущем знать как реагировать на заблокированные тенкецу. Мало ли. Ощущения действительно пренеприятные, повторять я не собирался. В остальном же почти весь наш поединок был чередой мелких иллюзий - тактика, которой я вдохновился от оригинального Саске и его поединка с Данзо. Тот тогда побил одно из его изанаги обычной маленькой иллюзией обманувшей ощущение времени Данзо, а я обманул Неджи с его ощущением пространства и осязанием. Каждый раз когда ему казалось, что он коснулся меня, на самом деле был небольшой иллюзией. Ее незаметность не значила, конечно, что она техника была слабой - я был горд ей. Для ее разработки я совместил все свои таланты в гендзюцу и знания медицины. Она идеально имитировала осязание Неджи, внушая ему, что его прикосновения ко мне реальны, и игра с чужим ощущения пространства тоже была совсем нелегкой задачей. Техника была прекрасна и по моим прикидкам стоила бы как минимум B ранга, если бы я официально зарегистрировал ее. С некоторой доработкой, я возможно смог бы даже вытянуть ее на А. - Это... - Неджи скрипнул зубами, - просто невероятно. И он был прав, даже если бы это была обычная иллюзия где все с самого начала поединка было ненастоящим, и с выдохшейся под конец чакрой, подобный прием все равно был невероятен для ученика академии. - Это уровень генина. Возможно, готовящегося к экзамену на чунина, - внезапно добавил Неджи, глядя на меня заметно насторожившимися глазами. Черт, вот поэтому мне и не стоило всего этого начинать. Я сглупив, позволив желанию протестировать себя в бою против бьякугана взять над собой верх. Неджи был неглупым мальчиком, и будучи представителем видного клана, понимал границы между уровнями навыков куда лучше большинства других детей и даже учителей академии. Нужно было что-то сделать. - Спасибо, семпай, - хихикнул я, сделав свое самое очаровательное лицо, польщенно похлопав ресницами до кучи. - Чего? - шокировано раскрыл рот Неджи. К счастью моя тактика сработала, любая суровость с подозрением мгновенно слетела с чужого лица, уступив место шоку и сконфуженному смущению. Зрелище это было на редкость очаровательное, кстати говоря. Бедный Неджи с его строгим воспитанием явно такого поведения от меня не ожидал. - Ну, ты же на год старше меня, - еще слаще и невиннее улыбнулся я. - Т-тогда ты должен говорить "Вы", - скрестил руки на груди маленький гений и попытался сделать страшное лицо, но его красные уши не оставили ему и шанса на убедительность. - Эй, не жди от меня слишком многого. Победитель тут я, - уже более искренне хихикнул я, больно забавной была его реакция. - Не зарывайся, - прошипел Неджи, но теперь покраснели еще и его щеки. Интересно, смогу ли я додразнить его до полностью помидорного лица? - Не дуйся, у тебя щеки становятся еще круглее. Мило как у малыша, но не сильно страшно, - деланно легким тоном ответил я. - Ты вообще никакого уважения к старшим не имеешь, да? - зарычал тот, и вправду заливаясь краской по полной. - Избалованный, как и все наследнички. Ох, очевидное больное место. И что же мне с этим делать? - Обычно я отношусь с уважением только к тем, кого считаю друзьями. Но мне нравится думать, что это особенная черта моего уникального характера свойственная только мне, а не следствие моего происхождения, - я театрально развел руки, словно бы приглашая поближе рассмотреть всего такого уникального меня. - Ты просто невыносим, - выплюнул Неджи, но разгоревшаяся было по новой ярость в его глазах, отступила на задний план. Не исчезла, конечно, но я подозревал, что у бедного ребенка она в принципе не проходит никогда. У меня, например, не прошла бы. - Завтра в это же время? - спросил я, удивив самого себя. Сегодняшний бой был информативным, но применять гендзюцу снова и снова было бы опасно. Я вполне мог бы победить его и одним только тайдзюцу, но зачем стараться? На случай форс-мажоров мне придется идти на спарринг самому, а не посылать клона, и у меня были дела, потратив время на которые я мог бы получить более продуктивные результаты. И все же. - Что? - спросил Неджи, глядя на меня так, словно я внезапно отрастил вторую голову, и одна из них была в шляпе хокаге. - Никаких иллюзий, только тайдзюцу. Разве не хочешь взять честный реванш? - поддел его я. Мне почему-то хотелось, чтобы он согласился. У меня были дела с более продуктивными результатами, да, но злость и обида в чужих глазах задели что-то внутри меня. В отличие от ситуации Наруто, у меня не было никаких причин для обид на Неджи, так же, как и причин не формировать с ним дружеских отношений раньше срока, зато было предостаточно, чтобы его пожалеть. Мальчик помолчал с минуту, явно борясь с самим собой, но быстро сдался. Ему явно было мало одного боя. - Хорошо, - неохотно процедил он, но звучал больше азартно, чем презрительно. Хех, дети.

***

Мы с Неджи стали регулярно тренироваться друг с другом раз в неделю. Я воздерживался от применения гендзюцу с ниндзюцу, сосредотачиваясь на тайдзюцу. Я был предсказуемо лучше него, но это не значило, что он не доставал меня тут и там. В целом, тренировки с ним оказались неожиданно полезными. Тайдзюцу в принципе было дисциплиной где мое ненормально быстрое для ребенка развитие замедлялось до рамок пусть и гениального, но ребенка. Мое собственное тело и его возможности были границами, которые я не мог переступить, так что я работал с тем, что имел. Да, я легко мог превзойти большинство противников, используя свой прекрасный контроль чакры для усиления и ускорения, но своя польза в честном тайдзюцу тоже была. Помимо спаррингов мы постепенно включили также совместное метание железа. Пусть клоны и затачивали мою способность целиться, лишняя практика с оружием никому еще не мешала. Неджи, в свою очередь, также был действительно очень талантлив, и мне было искренне жаль его пропадающие способности. Из-за своей непринадлежности к главной ветви, он не имел доступа к соответствующим его уровню техникам и стилям тайдзюцу. Это явно очень угнетало его и разжигало скрытый огонь ненависти. Ненависти, которая однажды побудит его попытаться убить сестру. Наши совместные тренировки продолжались почти два месяца, пока после особенно утомительной сессии я не пригласил его на чай. К моему приятному удивлению, он согласился. До этого наши отношения можно было описать как "приятели-по-спортзалу", только с полигоном вместо спортзала, и это был первый шаг к установлению чего-то вроде дружбы. И я, пусть и не готов был дружить с откровенными детьми вроде Кибы и Наруто, находил себя склонным к тому чтобы пойти навстречу куда более рассудительному, но не менее одинокому чем последний, Неджи. Мы уселись на террасе моего дома. Несмотря на ранний апрель в Конохе было тепло как летом. Я тут же лениво развалился поудобнее - придерживаться этикета перед ребенком, которого я намеревался задружить, мне казалось ненужным. Неджи однако сидел вытянувшись в струнку, и пил чай с сосредоточенным выражением лица кого-то готовящегося к бою. Тишину прерывало только журчание садового пруда, и ритмичное постукивание содзу****. - Зачем тебе все это? - его голос неожиданно прорезал спокойную идиллию тихого вечера. - О чем это ты? - попытался я отозваться как можно беззаботнее. - Зачем? Все эти спарринги. Теперь вот к себе домой меня позвал, - у него было хмурое выражение лица, но искреннее замешательство в его глазах выдавало их хозяина с головой. - Ты очень сильный противник и я тебя уважаю... - я все же попробовал нагнать пурги, потому что как ответить на чужой вопрос не знал, хотя и давно его ожидал. - Не ври, - холодно отрезал он, не ведясь на мою болтовню. - О чем это ты? - Ты всегда побеждаешь, - неожиданно спокойно ответил он. Он вообще все спокойнее и спокойнее реагировал на свои поражения. То ли научился принимать их с достоинством, то ли смирялся. Последнее предположение вызывало у меня чувство вины, так что думать в этом ключе я не любил. - Ты тоже выигрываешь у меня, - все же отметил я. - Не ври. Я знаю, что ты поддаешься, - он чуть сжал челюсть и опустил пиалу на пол. - Ты ошибаешься, - ситуацию нужно было исправлять. Да, я соврал о победах: я давал ему выиграть, чтобы не совсем уж морально давить, да и подозрения отводить тоже нужно было. Но все же я не соврал бы, сказав, что он честно был способен дать мне хороший тайдзюцу-бой. Я был силен, но и он был не на километры позади. - Учиха! - прорычал он, не дав мне и шанса придумать, как бы объяснить, что несмотря на его проигрыши, он все еще был исключительно хорош для своего возраста, одновременно не дав понять, почему я был еще лучше. - Хорошо. Ладно, - я вздохнул и поднял руки в знал поражения. - Так зачем? - еще раз спросил он, нетерпение почти звенело в его голосе. - Ты мне нравишься, - улыбнулся я. - Чего?! Хех, опыт подсказал, что введение Неджи в неловкую ситуацию, работало лучше всего. Дети. Никакой устойчивости к эмоционально-словесным манипуляциям. - Не торопись убить меня, - хихикнул я. - Ты нравишься мне как человек, и хочу дружить с тобой, - что ж, по крайней мере, я врал не полностью. - Ты... что за... - ух, он весь растерялся. Яркий румянец выступил на его бледных скулах. - Почему? - Понимаешь, мне кажется, что мы в чем-то похожи. Мы... - Ты ошибаешься, - резко перебил он меня с неожиданной горячностью в голосе. Затем, не давая продолжить, заговорил, - ты серьезно ошибаешься. Ты - глава клана, его гений. Все любят тебя, даже сама судьба благословила тебя. Ты можешь учить, что захочешь и делать, что хочешь. Я совсем не такой, и никогда не буду, - горько усмехнувшись, он резко встал и спустился к пруду. Солнце уже зашло и его последние лучи скользили по воде, окрашивая ее в алый. На ее фоне, его маленькая фигурка, застывшая в своей боли, выглядела ужасно одиноко. Некоторое время мы молчали. Я не знал, что ответить. Хотя мне и нравилось думать, что за этот год и за счет своего возрастного преимущества я был этаким мастером-манипулятором и все такое, реальность, к сожалению, отличалась. По сути я просто наверстывал упущенное. В глубине души я все еще оставался растерянной и одинокой душой, которой сложно заговорить с кем-либо без страха и еще сложнее разбираться с чужими эмоциями. Черт, да я даже к собственным чувствам прикасаться боялся, чего уж говорить о чужих. Но я начал это. Я сам начал это, и рушить все собственной нерешительностью и глупостью, после того как я уже активно занимался именно этим с другим ребенком, который, в отличие от Неджи, активно ко мне тянулся, было бы попросту... ужасно. Никто не просил меня связываться с Хьюгой. Так что теперь я обязан был разобраться с последствиями собственного решения, и на этот раз не подвести человека в нужде. Я медленно допил чай, все еще пытаясь собраться с мыслями, и спустился к нему. Подхватил щепотку аккуратных белых камушков рассыпанных на берегу пруда, и принялся швырять их в воду, распугивая мелких рыбок, которых запустил сюда в начале весны. Некоторое время я молча швырял камешки, один за другим, а Неджи пристально наблюдал за расплывавшимися на воде блинами. - Нет, Неджи. Это ты ошибаешься, - я мягко улыбнулся ему, мне вдруг захотелось быть честным с ним и от этого, вкупе с собственными переживаниями, на душе у меня заскребло. - Может я и глава "клана", но ты забываешь, что этот клан состоит всего из одного человека. И у меня нет никакой свободы. И разве это было неправдой? Как единственный Учиха я был уникальным ресурсом деревни. В будущем меня будут использовать по полной, поставив в команду с джинчурики. Я не смогу сбежать от этого, как и от самой системы с шиноби с ее постоянным риском жизнью, пока не расправлюсь с Обито-проблемой. И даже тогда меня могут продолжить преследовать из-за моих генов и силы. Мирная жизнь была очень неясной, почти несбыточной, мечтой. Я был связан по рукам и ногам деревней, Итачи, моим собственным знанием будущего. Возможно это и было главной причиной, по которой мне захотелось вдруг помочь ему. Так же как и он, я часто чувствовал себя задыхающимся от осознания всего, что сковывало меня. Найдя в себе храбрость, я повернулся лицом к Неджи. - Наши узы могут быть разными в своей природе, но в конечном счете все сводится к одному. Ни один из нас не свободен делать, что хочет. Я - птица в клетке, как и ты. Просто моя больше, - я горько усмехнулся. Луна плавно вышла из-за облаков. Серебряный свет ее лучей осветил его лицо, и я увидел как медленно расширились его глаза. Он поднял дрожащую руку. Кончиками пальцев коснулся забинтованного лба. В его глазах мучительно горел невысказанный вопрос. Я продолжал улыбаться ему. Мне хотелось утешить его и сказать, что все будет хорошо. Движимый неожиданной легкостью в груди от собственного, пусть и туманного, но признания, я сказал: - Знаешь что? Прямо сейчас я могу говорить грустные вещи, но в глубине души мне все равно хочется верить, что однажды птица вылетит из клетки и больше никогда в нее не вернется. Иначе жить было бы совсем грустно, - продолжая улыбаться, я перевел взгляд на его лоб и то, как расширились его глаза, сказало мне, что мой намек был понят. - Саске... - это был первый раз, когда он назвал меня по имени. То, как потерянно звучал его голос, придало моменту горько-сладкий вкус. Он запнулся. Его глаза, большие прозрачные глаза, в которых обычно с такой легкостью можно было заметить огонь вечной ярости, сейчас горели совсем другим огнем. Это заставило меня осознать, что я зашел слишком далеко, и не должен дать ему сказать то, что он хотел. Чем бы это ни было. Может быть, позже. А пока мне было пора спасать таймлайн, который я сам же только что отчаянно ссаботировал. - Хочешь данго? - Что? - переспросил он. - Ну, данго. Я не очень люблю сладкое, но Мидори-сан - это моя домоправительница, но вообще она живет в конце улицы - в общем, Мидори-сан постоянно готовит мне что-нибудь на десерт. Кажется, она считает меня ребенком. - Ты и есть ребенок, - после некоторой заминки пробормотал мальчик. Я явно сбил его с толку сменой настроения нашей беседы, и он выглядел абсолютно растерянно. - Век шиноби короток, а детство еще короче, - с притворно мудрым выражением лица сказал я, попутно делая вид, что поправляю очки. - И поэтому ты ведешь себя как мелкий избалованный ребенок? - уже чуть менее растерянно спросил он меня. В его голос вернулись нотки знакомого раздражения. - Именно! Так как насчет данго? - мило улыбнулся я. - Ты действительно невыносим, - вздохнул он, но его губы сложились в едва заметную улыбку. Это было очаровательно и нехило так грело душу. - Я тоже люблю тебя, - я запустил контрольный. - Что?! В ответ я только рассмеялся. Возможно, что все же помимо искреннего желания помочь и способности понять его ситуацию, я также связался с Неджи из-за его реакций на мое подшучивание - они были забавными донельзя.

***

Я не мать Тереза. Да, мне жаль Неджи, и я искренне считаю, что его судьба абсолютно несправедлива. Если я действительно смогу что-то исправить - я исправлю. Просто потому что смогу. Но это не делает из меня всеобщего спасителя. Я не такой, как Наруто. Я не хочу спасти всех. Может быть это низко и много чего неприятного обо мне говорит, но это простой факт. Такой уж я человек. Я могу испытывать чувство вины и отвращения к самому себе, порой парализующие в своей силе, но по итогу как человек я не меняюсь. Я эгоистичный трус, храбрости которого хватает только на защиту самого себя и тех, кто мне дорог. Я вполне уверен, что могу убить за Шикамару, Чоджи и теперь возможно Неджи. Но это не относится к Сакуре и прочим из фанклуба, к Ируке или даже Наруто, хотя последнего я все же могу спасти и из холодного расчета. Черт, я даже не могу вести себя с ним по-человечески, без того чтобы струсить или поддаться мелочной обиде со злостью. Так что нет, я далеко не альтруист. Я обычный эгоистичный человек. Такая уж у меня природа. Сначала я хотел спокойную свободную жизнь, но мне было этого мало, потому что в глубине души я тот еще жадина, так что позже я также захотел, чтобы меня любили. Разве не к этому в итоге сводилась моя дружба с детьми? Чью еще искреннюю любовь можно заработать с такой же легкостью, как не их? Хочу ли я еще и быть человеком получше? Возможно. Хочу ли бы я им быть из искреннего желания стать лучше, или же потому что отчаянно желаю любви? Кто знает. Я знаю только, что несмотря на нежелание признаваться в подобном даже самому себе, это всегда было моим самым сильным сокровенным желанием. _______________________________ Омикуджи* - новогодние предсказания, которые выдают в храмах. Гадающий вытряхивает палочку с номером, по номеру вытаскивается бумажка с предсказанием. Предсказания варьируются от великой удачи до великой неудачи. Эма** - дощечка на которой молящиеся пишут свои желания. После заполнния дощечки вывешиваются в храмах. Помимо обычного загадывания, эма также считается хорошим способом побить плохую удачу. Бенто, которое приготовил Саске для Наруто называется осечи-рери***. Новогоднее бенто в особой коробке, которое готовят заранее и едят в течение трех дней после НГ, но Саске не стал брать это в расчет, думая больше о том, чтобы сделать Наруто приятное, чем о традициях. Содзу**** - бамбуковое устройство часто видимое в прудах в традиционных японских садах. Текущая по содзу вода периодически опрокидывает бамбуковую жердочку, сопровождая это ритмичным постукиванием. Предназначается для отпугивания вредителей и напоминает посетителям сада о течении времени. Думаю многие из нас видели его в аниме и манге.