Право на отсрочку

Я не уверена, сколько я бежала так - бездумно, безрассудно, но остановилась я только когда мои глаза резанул яркий свет. Растерянно проморгавшись, я поняла, что в своей панике прибежала прямо в центр деревни, где даже в ночное время из окон жилых домов лился свет и было полно еще работавших забегаловок. Сновавшие туда-сюда люди и типичный для района уличный шум благоприятно подействовали на мое держащееся на честном слове самообладание. Я все еще понятия не имела о судьбе своих технических подчиненных, а на деле обычных престарелых соседях к которым сама того не зная успела привязаться, но меня по крайней мере больше не сковывал животный ужас. Стоило мне чуть-чуть прийти в себя, как тут же накатил стыд. Ради всего святого, я уже несколько лет жила в квартале Учих, но почему-то решила, что это местечко слишком жуткое для меня именно сейчас? Неизвестность судьбы Мидори с Кеске, конечно, нагоняли жути на и без того не самое уютное место, но не оправдывали слепого ужаса с которым я рванула из квартала. Если за мной и правда назначили анбу, те наверняка преподнесут Третьему не самый лестный отчет обо мне. Чертыхнувшись, я пнула первый попавшийся под ногу камень. Какая разница, что они скажут Третьему? Не то чтобы он может от меня избавиться или уступить Данзо. К тому же у меня есть оправдание, для ребенка было бы нормально испугаться пустого места откуда внезапно пропали единственные жители, кроме него самого. Черт, взрослая я и то подорвалась на третьей космической. Кое-как успокоив сбившееся из-за паники и долгого бега дыхание, я рассеянно побрела... побрел по ночным улицам. Людей было не то чтобы очень много, но практически все они, проходя мимо любопытно косились в мою сторону. Мне уже доводилось прогуливаться по ночным улицам Конохи, но обычно я использовал хенге. Так что вполне естественно, вид малолетнего ребенка, в одиночку бродящего в такой час притягивал чужой интерес. Интерес этот, впрочем, быстро угасал, стоило только прохожим заприметить вплетенные в орнаменты на моих рукавах и подоле веера герба Учиха. Я тяжело вздохнул. Я сбежал от воображаемых призраков квартала только чтобы подвергнуться чужому безмолвному осуждению снаружи него. Мне все еще не хотелось оставаться одному, но и маячить у всех на глазах тоже не стоило. Но только я начал рассматривать вывески в поисках места, где можно было бы успокоиться и подумать над ситуацией, как резкая материализация чужой чакры прямо за моей спиной заставила меня подскочить на пару метров. Резко обернувшись я едва успел остановить себя от того, чтобы запыльнуть в чужое лицо кунай. - Ирука? - ошарашенно выдавил я из себя, и только спустя мгновение спохватившись добавил запоздалое: - сенсей. В ответ чунин только неловко улыбнулся и махнул рукой, показывая, что моя грубость его не заботит. - Прости, если напугал, Саске-кун. Я медленно кивнул. Я был довольно уверен в том, что Ирука ничего не знал о моей нынешней ситуации, но я также не был уверен, были ли у него подозрения по поводу того, что произошло в походе. Скорее всего нет, вряд ли Третий или Данзо стали бы доверять такую деликатную информацию рандомному чунину, но тот все же был наблюдателем, закрепленным за нашей шайкой. Может он о чем-то догадывался и теперь хочет меня допросить? - Кхм, я хотел поговорить с тобой еще днем, но ты так быстро ушел. Я рад, что мне все же удалось с тобой встретиться - хотя я должен сказать, что очень не одобряю прогулки в подобное время суток, - сурово покачал головой мужчина. Все еще скованный подозрением, я только недоуменно поднял брови. - Поговорить? - Ах да. Я хотел сказать: ты пострадал из-за некомпетентности учительского состава, и мне очень-очень жаль. Я сделаю все возможное, чтобы подобного не повторилось, поэтому пожалуйста, не спеши разочаровываться в нас, и обращайся за помощью в случае необходимости. - Эм, - замялся я, застатый врасплох внезапными извинениями. Что нужно отвечать в подобной ситуации? - Не корите себя, сенсей. Вы ведь знаете, что моя травма была незначительна и проблема в семейном заболевании, которое выявилось во время ее лечения, - повторил я уже сказанную Неджи ложь, не зная, как еще отделаться от мучавшегося чувством вины учителя. Даже Третий понимал, что никто бы не поверил в хроническую недотравму от обычного оползня, и озаботился сплетением другой лжи. Отныне все учителя академии были извещены о том, что инцидент просто помог больничному персоналу выявить в моем организме некую дремучую Учиховскую болезнь, которую никто толком не знал как лечить. Отмазка обещала удобное прикрытие моим будущим отсутствиям и была довольно убедительна. Учихи не очень любили обращаться за медицинскими услугами в общую больницу деревни. Справедливый страх, с Коноховской-то любовью тырить гены собственных кланов, но все еще безрассудный, учитывая то, что в клане я был чуть ли не первым медиком. Как они лечились до меня - одному богу известно. Однако факт оставался фактом, медицинская история Учих была темной и неизведанной темой, создавая тем самым идеальный фундамент для моего прикрытия. Ирука, однако, успокоенным не выглядел. Возмущенно замотав головой, он выпалил: - Даже если так, ты все еще пострадал под нашим присмотром, это недопустимо. Шиноби или нет, ты все еще ребенок, и заслуживаешь заботы и защиты! - с жаром запротестовал он. В его глазах горело искреннее чувство вины, но я не спешил расслабляться. Что-то в этом было не так. Ирука был хорошим парнем, если сравнивать его с большинством других взрослых шиноби. Черт, да даже в каноне он был единственным, кто продолжал рассматривать Наруто и Ко детьми даже после того как они стали генинами и технически достигли ниндзя-аналога совершеннолетия. Однако я никогда не был в фокусе его внимания. То, что он сейчас из кожи вон лез, чтобы извиниться передо мной, было странным. Я внимательно изучил его лицо. Даже без шарингана было очевидно, что парень что-то прятал. Я снова всмотрелся в его глаза, и вдруг понял. Ирука действительно страдал от чувства вины, частично даже из-за меня. Но это не было всем. - А что насчет других? - спросил я. В яблочко. Мой вопрос заставил Ируку дернуться, словно от пощечины. - Сказали ли вы то же самое Сакуре? Я слышал, что она тоже пострадала, - продолжил давить я. Его взгляд не изменился. - Наруто? Он ведь тоже попал в больницу. Динь-динь-динь. Еще одно бинго. На долю секунды он виновато покосился, но мой натренированный на различие микровыражений лица даже без шарингана глаз успел уловить это без особого труда. Значит, Сакура получила такой же разговор как и я сейчас, но не Наруто, и теперь, выдав свою тираду мне, он чувствует себя еще более виновато. Это начинало раздражать. Мне не хотелось думать о Наруто, и еще меньше за него переживать. Иррациональная неприязнь только еще сильнее обострилась после того, как мне пришлось рискнуть ради него своей жизнью, но это... Это уже было слишком. Ирука был добрым парнем, и я знал это, но он также был чертовым трусом. Он явно переживал из-за несправедливостей сыпавшихся на Наруто, но также был неспособен перешагнуть через самого себя и сделать что-то. Все это неприятно напоминало мне о самом себе, и, как я уже упоминал, смотреться в зеркало на себя настоящего мне никогда не нравилось. Не говоря уже о том, что парень прорабатывал свое чувство вины через меня. Это было почти оскорбительно. Я без того уже чувствовал себя препаршивейшим образом и меньше всего на свете мне сейчас хотелось подыгрывать Ируке и его неспокойной совести. Я вцепился во вспыхнувшую во мне озлобленность покрепче. Злость была далеко не любимой моей эмоцией, но она была все еще куда лучше растерянного страха, сковывавшего меня до столкновения с учителем. - Ирука-сенсей, я давно заметил, что вам не нравится Наруто. Это правда, что он не нравится никому, но как учителю и взрослому, вам стоит перешагнуть через себя. Он ведь тоже ребенок, и ему тоже нужны "забота и защита", - последние слова я почти выплюнул с неожиданным даже для меня самого ядом. Я не знал была ли это обида за Наруто или уже все-таки персональная неприязнь, вызванная чужой слепотой к моей собственной ситуации. Ирука мог быть неплохим парнем по меркам Конохи, но он все еще был равнодушен ко мне. Они с Наруто резонировали за счет некоторой схожести в детском возрасте, поэтому он неровно дышал к нему. Я же для него был рядовым учеником, трагедия Учих или нет. Он не питал ко мне никакого интереса. Он не интересовался и канонным Саске тоже. Канонный Саске для него был второстепенным персонажем, и даже сейчас я был только способом избавиться от чувства вины. Сказать, что мне это не нравилось, значит ничего не сказать. Во мне не было жалости к чунину и его конфликту чувств. И что же это значило? То, что я теперь совсем не колебался в своей попытке сманипулировать Ирукой. Я уже планировал устроить это как-нибудь позже, но почему бы не воспользоваться удобным моментом? Ситуация была проста: с Наруто уже давно нужно было что-то делать. Но у меня не было на это ни моральных сил, ни желания. Ждать разговора Ируки с Третьим казалось бессмысленным. Учитывая сколько изменений и неточностей возникло на данный момент, я не удивлюсь, если эти двое вообще никогда не поговорят, и Ирука обратит на Наруто внимание только в ночь перед выпуском. Это, в свою очередь, означало лишние проблемы для меня. Назначение в анбу заставило меня окончательно отринуть любые, даже самые мимолетные мысли о том, чтобы остаться в Конохе. Я и раньше не горел желанием здесь жить, но манипуляции Третьего и Данзо только абсолютно зацементировали мое желание свалить из этой дыры как можно дальше. И у меня не было никаких сомнений в том, что именно Наруто скорее всего станет самым большим препятствием на пути к моей свободе. Канонного Наруто волновал Саске, и он заботился о нем в своей очень своеобразной манере. Но он также был очевидно одержим им, и последнее чего я хотел, это получить персонального сталкера, чья зацикленность мной еще и будет благословлена судьбой и вселенским порядком. Конечно, получить защиту и благосклонность главного героя было бы неплохо для моих шансов на выживание, но идея того чтобы застрять в качестве чужой любимой игрушки настолько стремала меня, что я готов попытать свои шансы и стать для Наруто просто рядовым другом уровня какого-нибудь Сая. И для этого мне нужно будет приложить все усилия, чтобы Наруто не импринтнулся на мне как утенок после первого же проявления снисходительности и дружелюбия, как это произошло с канонным Саске. Мне нужно было переключить его внимание и слепое желание иметь с кем-то эмоциональную связь на другого человека. Я еще не составил точных планов, рассчитывая как-нибудь сманипулировать Сакуру, чтобы она заняли назначенной мне место в роли любимой одержимости Наруто. Кто знает, может первая любовь пересилит муть с реинкарнациями? К тому же, кто знает, нужно ли ее пересиливать вообще, я ведь все же не настоящий Саске, да и конфликтовать с Наруто в лучших традициях Индра vs Ашура не собираюсь. Однако я уже был смертельно задолбан эмоциональным конфликтом, который воплощал собой Наруто, и прямо сейчас, горящий чувством вины Ирука стоял передо мной, готовенький. Если повезет, мои слова повлияют на него достаточно, чтобы он перестал остракизировать Наруто, и тот в ответ на жест доброты зациклился на Ируке. Честно говоря, меня удивляло, что Наруто из манги именно так и не сделал. Может, если учитель начнет проявлять к зверенышу благосклонность пораньше, тот привяжется к нему еще больше, чем канонный? Так или иначе, мои слова определенно ударили по-больному. По лицу Ируки пробежалась целая серия микро-гримас, прежде он смог успокоиться, и сказать: - Ты и правда очень зрелый для своего возраста, Саске-кун. Ты прав, я был несправедлив к Наруто, и наверное должен это исправить, - что-то блеснуло в его глазах, подарив мне надежду на то, что мои планы сработали. - Однако я не врал тебе. Пожалуйста, знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, - добавил он, и выглядел так искренне, что я невольно кивнул. Разумеется, я прекрасно знал, что никогда ни с чем не могу на него положиться, но и просто так топтаться по сердцу парня тоже не стоило. Хороших учителей, да и просто хороших людей, в Конохе итак слишком мало. Даже если хорошие они только по меркам сурового мира шиноби. - Разумеется, сенсей, - послушно согласился я, но мой ответ ничуть не расслабил его. На лицо Ируки набежала легкая тень разочарования. На секунду он выглядел так, словно собирался кинуть в меня еще одну страстную речь, но спустя мгновение его лицо разгладилось и приняло нейтральное выражение. Кажется, он принял поражение. - Хорошо. А теперь объясни мне, что ты делаешь на улице посреди ночи. Я моргнул. Со всеми этими недоманипуляциями, я незаметно для самого себя отвлекся от тяжелых мыслей. А еще забыл о том, что технически все еще был ребенком, пойманным своим учителем на улице посреди ночи. - Кхм, все продукты в моем доме испорчены и я был так голоден, что решил поесть где-нибудь здесь, - соврал я. Вышло вроде бы убедительно. Ирука кивнул, и затем что-то снова блеснуло в его глазах. - Раз уж мы встретились, я угощу тебя, - не слушая мое протестующее блеянье, он принялся оглядываться по сторонам. На его лице загорелся энтузиазм, - Давай зайдем в Ичираку, там готовят замечательный рамен. Не самая диетичная еда, но ты выглядишь довольно худым, - бодро заметил он, и махнул рукой, показывая в сторону стенда, который, к моему удивлению (и частично ужасу) оказался буквально в шаге от нас. Бродя по деревне в состоянии аффекта и отвлеченный разговором с Ирукой, я даже не заметил, что стоял вплотную к одному из немногих мест в деревне, которых активно избегал. Нежелание контактировать с Наруто было практически равносильно избеганию Ичираку, и даже нытье Чоджи, любившего время от времени заглянуть в забегаловку, не могло заставить меня сюда притащиться. Обычно. Воистину, моя удача была чем-то особенным. - Угх, эм, нет спасибо... Сенсей. Я не люблю рамен. Совсем. Вообще, - пролепетал я, быстро отступая от стенда на несколько шагов. Мне показалось, или кто-то возмущенно фыркнул? Господи, пусть это окажется старик Теучи или его дочь. Я ведь не могу быть настолько неудачником, чтобы это был Наруто, ведь так? Даже у моего невезения должны быть пределы! - И вообще, я уже поел и собирался идти домой, так что, угх, до свиданья, сенсей! - поспешно откланявшись и игнорируя чужой оклик, я рванул подальше от забегаловки. Мое сердце снова нервно заколотилось, пока я лихорадочно проматывал в голове свой разговор с Ирукой. Будто мне было мало флэшбеков и кошмаров наяву. Такими темпами ложь станет правдой, и я и вправду заработаю себе хроническую болезнь. От нервов.

***

Наруто сжал палочки с такой силой, что те треснули, и едва обратил внимание на неодобрительный взгляд старика Теучи, тут же сунувшего ему новую пару. Он все еще пытался переварить случайно подслушанный разговор. По правде говоря, он даже не был уверен в его реальности. В последние дни его мучило странное ощущение неуверенности в происходящем вокруг. Одна только идея того, что Учиха вдруг почувствовал необходимость заступиться за него перед учителем и пристыдить того, была абсурдна. - Наверное, он просто хотел, чтобы Ирука-сенсей отстал от него, - угрюмо пробормотал Наруто в свою полупустую миску. Несмотря на фасад вежливости и постоянную компанию своих лакеев Шикамару и Чоджи, Учиха был довольно асоциален. Наруто никогда не видел его всерьез разговаривающим или проводящим время с другими детьми, а учителей он и вовсе чуть ли не избегал, никогда не задавая им вопросов и минимально отвечая на те, что задавали они. Он был вежлив, но холоден, и это только лишний раз доказывало то, что он был лицемерным засранцем, прячущимся за маской хорошего парня. К тому же Наруто абсолютно не нуждался в чьей-либо защите. Да, жители деревни бывали засранцами по отношению к нему, но ему не нужно было чтобы кто-то вступался за него как за слабака! Ирука даже не был настолько уж плохим. Из всех сенсеев академии он был самым добрым после Мизуки. Ирука мог отчитать и в целом был занудой, но по крайней мере он никогда не придирался к нему по пустякам и не лез из кожи вон в попытках его унизить. Да, Учиха явно ничего не понимал и просто лез не в свое дело, пытаясь отвести от себя внимание. Наруто нахмурился. Кстати об этом. А что Учиха вообще забыл возле Ичираку, да еще и в такой час? Он никогда не видел его в этих окрестностях. - Добрый вечер, - знакомый голос заставил его подскочить на месте, и он с досадой зашипел, почувствовав как немного бульона пролилось на его штаны. Он стирал их всего три недели назад! Они были как новенькие! Не говоря уже о том, что драгоценный рамен пропал впустую. - Наруто! А ты что здесь делаешь! - недовольно воскликнул Ирука, мгновенно пристроившийся на скамье вплотную к Наруто. Наруто только недовольно надулся, рассерженный чужим тоном. - Ирука-сенсей! Из-за вас я пролил свой рамен! - Что? - Ирука смерил его взглядом с ног до головы. - Думаю, что эти штаны все равно нуждались в стирке. И не переводи тему! Что ты делаешь здесь так поздно вечером? - Ни в чем они не нуждались, - все еще дуясь пробурчал Наруто, и, не придумав ничего лучше, ответил правдой: - Я был голоден, но уже съел весь рамен, который был у меня дома. Я хотел купить еще в маркете, но потом подумал, что старик Теучи гораздо лучше и дешевле! - Дешевле? - Ирука удивленно изогнул бровь, и обернулся к хлопотавшему за новой порцией лапши старику. - Дети в этом возрасте едят за десятерых, так что иногда мы даем ему скидку или порцию-другую забесплатно. Иногда, - подчеркнул старик, выразительно нахмурившись в сторону тут же заблестевшего глазами Наруто. Наруто вздохнул, но без лишней печали. Старик Теучи и правда уже дал ему эту и предыдущую порцию забесплатно. Конечно, было бы неплохо получить еще, но он не хотел лишний раз рисковать гневом хозяина забегаловки. Старик Теучи был одним из немногих людей, кто был искренне добр к Наруто. Да, он бы с удовольствием поел еще, у него в принципе всегда был большой аппетит даже по сравнению со сверстниками, но несмотря на невысокое мнение деревни о нем, Наруто знал, когда нужно остановиться. Он с тоской вздохнул, внезапно вспомнив о своем таинственном друге и его подарках. Уже месяц как тот не давал о себе знать, и Наруто не только скучал по домашней еде, но и просто беспокоился. Почему тот перестал оставлять ему еду? Он заболел? Или Наруто чем-то его обидел? Последняя мысль была особенно неприятной. Наруто даже не знал, кто он, но тот уже отвернулся от него? - Что ж, тогда давайте еще две порции, мне и Наруто, пожалуйста, - вздохнул Ирука, о котором Наруто уже успел позабыть. Удивленный внезапной щедростью, он уставился на мужчину. Ирука выглядел как обычно, но обычно постоянно присутствовавшие в уголках его глаз и рта недовольные морщинки разгладились, и сейчас он выглядел куда моложе и добрее чем обычно. Что-то еще блестело в его глазах, и Наруто с удивлением узнал жалость. Ирука жалел его? - Я не настолько голоден! - отмахнулся он, чувствуя странное смущение. - Дети должны хорошо питаться. Конечно, было бы лучше если бы ты поел овощей, но Ичираку рамен все еще лучше магазинного, - еще раз вздохнул Ирука. - Овощи противные, - высунул язык Наруто, но тут же замер от удивления: Ирука улыбался и выглядел искренне позабавленным. Происходящее так отличалось от обычного поведения учителя, что Наруто невольно замолк, и умял новую порцию в тишине. Прикончив и эту чашку, но все еще не наевшись, он решил сделать ставку на необычную благосклонность Ируки, и состроил лучшую версию щенячьих глаз, что только мог. Ирука закатил глаза, но заказал еще одну порцию. - Ладно, но как только доешь, сразу иди домой. Можешь разгуливать по ночам, когда станешь генином. - А Учиху вы так не отчитывали, - с обидой надулся Наруто. - Неправда! - возразил Ирука, но вдруг замер и удивленно уставился на Наруто. - Так ты все слышал? - Ну я же не глухой, - проворчал он, чуть ли не с носом зарываясь в новую порцию лапши. - Было бы неплохо, если бы твой острый слух работал и на уроках, - недовольно нахмурился Ирука. - Ну вот, опять вы ругаетесь! Учиха на уроках вообще спит! - возмутился Наруто, с силой опуская палочки на стойку. - Мы говорим не о Саске-куне, а о тебе! - отрезал учитель. - Я понимаю, что тебе нравится с ним соперничать, но не стоит переводить на него стрелки, когда я делаю замечания тебе. - Но ему вы никогда не делаете никаких замечаний! И беспокоитесь о нем, как будто он особенный! - зло выпалил Наруто. Он и сам не знал почему так разозлился. Нет, Учиха и вечный фаворитизм по отношению к нему, конечно, раздражали. Однако даже если бы Учиха не был всеобщим любимчиком, самого Наруто любить больше бы не стали. Но отчего-то желание сравнить себя с заносчивым засранцем все равно никогда не отпускало, а результаты всегда только разочаровывали. Да, днем Наруто было почти жаль явно нездорового Учиху, но то как радостно все отреагировали на его возвращение, как Шикамару с Чоджи буквально ни на шаг от него не отставали, и даже учителя выглядели счастливо - все это оставляло на душе странную горечь и жгучее разочарование. Скучал ли бы кто-нибудь так же по Наруто, если бы он пропал? Наверняка все, даже Ирука, были бы только рады его исчезновению. Глаза неожиданно зажгло от непрошенных слез, и Наруто в ужасе быстро заморгал. Не хватало еще расплакаться перед учителем от обиды, как маленькая девчонка! - Наруто... - пробормотал Ирука, и застатый врасплох его тоном, он поднял на учителя глаза. Ирука не выглядел разозленным, но странно грустным. - Я думаю, что твой слух все-таки не так хорош, как тебе нравится думать. Я не могу отвечать за других учителей, но я никогда не стесняюсь сделать Саске-куну замечание, если он того заслуживает. Вы с ним равны для меня. Равны. Наруто равен Учихе? Всеобщему любимчику Учихе? Заявление поразило его в самое сердце, и он не сразу нашелся с ответом, растерянно уставившись на Ируку. - И единственная причина по которым я делаю вам замечания, это потому что я верю, что вы можете стать лучше. Я знаю, что... что был несправедливо суров к тебе в некоторых моментах, но мне искренне жаль, что так получилось. И пожалуйста, не вини в этом своих одноклассников. Вина за мою несправедливость лежит на мне одном. Не на Саске-куне, не на других детях, и даже не на тебе. Ты можешь хулиганить или быть грубым, но ты не плохой ребенок, Наруто, - мягко сказал Ирука. Наруто не знал, было ли дело в мягкости тона учителя, или в том как искреннен был его взгляд, но от чужих слов у него в горле вдруг встал ком, а непрошенные слезы все-таки вырвались наружу, напрочь отказываясь останавливаться даже после его неловкой попытки их утереть. Он мог сосчитать случаи когда к нему проявили такую доброту на пальцах одной руки, и еще реже эта доброта выражалась в честных словах, а не маленьких жестах вроде бесплатного рамена старика Теучи или редкого взъерошивания волос от старика Третьего. И самым ужасным было то, что он даже не мог полностью насладиться моментом. Ирука сказал, что он не плохой ребенок, но как он мог быть не плохим, когда брошенные случайными прохожими оскорбления будят в нем почти животную ярость? Когда несмотря на это, он все равно устраивает свои проделки. И не смеха ради, а для того чтобы на него хоть кто-то посмотрел, и неважно, с каким презрением. Когда он завидует сверстникам с их семьей и друзьями до черных точек перед глазами? Когда он завидует Учихе до крови сжатых от обиды кулаков? Когда один только его взгляд, вечно наполненный презрением, будит в нем что-то черное и страшное? Наруто ненавидел. Ненавидел свое одиночество, ненавидел обрекшую его на него деревню, и ненавидел-ненавидел-ненавидел Учиху - с судьбой столь схожей с его собственной, но все еще абсолютно ему недостижимого, и оттого смотрящего на Наруто как на мерзкого червя. Как на демона. И как он может быть хорошим, когда вся эта ненависть буквально выжигает ему нутро, горькой тяжесть оседая на дне желудка и никогда не заканчиваясь. Как он может быть уверен в том, что жители деревни не правы, и он действительно демон? - Хей, Наруто... Что с тобой? У тебя болит живот? Я же говорил не есть столько вредной еды! Ну же, успокойся и не плачь, - панические причитания Ируки никак не помогали остановить свободно льющиеся слезы, и от искреннего беспокойства в его голосе Наруто только заплакал еще сильнее. Внезапно кто-то всунул ему в руки что-то горячее. Опустив глаза, он удивленно понял, что это чаша теплого бульона. Старик Теучи, всунувший ее ему, только покачал головой. - Не переживайте так, Ирука-сан. Дети иногда плачут без видимой на то причины, уж мне ли не знать! Моя Аямэ в свое время такие истерики устраивала! Моя жена любила говорить, что детские чувства слишком большие, чтобы поместиться в их телах, - тепло рассмеялся старик, а затем перевел взгляд на Наруто и мягко пожурил его пальцем. - А ты не пугай сенсея. Уж не знаю, что тебя так расстроило, но уверен, что не все так плохо, как кажется. Если тебя что-то пугает, поделись с сенсеем. Ты ему явно далеко не безразличен. - Кхм, конечно! Мне не безразличны все мои ученики! - быстро закивал Ирука, и смотрел так честно, что на глаза Наруто снова навернулись слезы. В попытке их спрятать он уткнулся в чашку и медленно, маленькими глотками, ее опустошил. Горячее тепло наваристого бульона согрело, ослабив обруч, всхлипами сжимавший ему горло, и даже отвлекло его от вечно кипящей от злости ямы в желудке. Что-то в словах старика Теучи было странно правдивым. Порой Наруто почти задыхался от ненависти, так много ее в нем было. Иногда она казалась почти чужой, настолько темным и острым было чувство, но иногда она была целиком и полностью его. Наруто не знал, что пугало его больше. Не желая снова погружаться в это чувство, он посмотрел на учителя. Ирука выглядел обеспокоенным, но держался странно неловко, словно ему хотелось утешить Наруто, но он не знал как. - Ирука-сенсей. Вы говорите, что были несправедливы ко мне, но вы намного лучше других людей. Вы почти такой же хороший, как старик Теучи, - или его таинственный друг, кем бы он ни был. Ируку эти слова, однако, совсем не утешили. Вместо этого к беспокойству на его лице только прибавилась грусть. Наруто не знал, как еще взбодрить учителя, и решил вместо этого сосредоточиться на другом - на волновавшем его любопытстве, которое на секунду потерялось в море других чувств, но сейчас, за неимением ничего другого, снова зазвенело в его голове. - Вы сказали, что были несправедливы ко мне только из-за себя, а не из-за кого-то другого, даже меня. Но почему? Почему вы меня ненавидели? Ирука замер, его обычно загорелое лицо мгновенно побледнело. - Наруто, я не ненавижу тебя. И никогда не ненавидел тебя. Наруто сжал зубы. Едва успокоившееся море злобы снова всколыхнулось. - Все меня ненавидят! - Это не так, Наруто. Люди могут быть жестокими, но они не... Я никогда не ненавидел тебя, Наруто. Я был зол на тебя, но в этом нет твоей вины и никогда не было, - настойчиво повторил Ирука. - Но почему же тогда вы были злы на меня? - упрямо продолжил свой допрос. Может быть причина по которой Ирука был зол на него та же, по которой его так не любят все остальные? И если Ирука больше не зол на него, то может быть у Наруто получиться заставить перестать злиться и других? У него уже бывало чувство, будто бы все не любят его не столько из-за его собственной личности, сколько по какой-то неясной, необъяснимой причине. Знать бы только, по какой! Он был уверен в том, что все полюбят его, когда он станет хокаге, но до этого было еще так далеко, а он уже смертельно устал от всеобщей неприязни. Если бы только Наруто знал ее причину, он мог бы все исправить! Но Ирука только покачал головой. - Прости, Наруто. Это не что-то, что я мог бы тебе объяснить. Ты еще слишком юн, чтобы понять, - он сказал это мягко, но его на его лице читалась решительность, отрезавшая любую надежду на убеждение. Он явно не собирался рассказывать причину всеобщей озлобленности на Наруто, словно бы этот суперважный секрет для взрослых не касался самого Наруто! Словно у него не было никакого права на то, чтобы его знать! Знакомая ярость снова накрыла его, и никакой рамен или чужие мягкие лица не могли бы ее успокоить. Нечестно. Как же нечестно! Все ненавидят его, и он даже не может узнать, почему. Разве это не делает их лжецами? Наруто стиснул зубы. Все вокруг словно играли в игру, правил к которой не объяснили только ему одному. Не обращая внимания на его угрюмое молчание, Ирука пододвинул к нему чашку горячего чая. Словно бы это могло помочь ему чувствовать себя лучше. Наруто уставился на лицо учителя - на его открытый и добрый взгляд, на шрам рассекающий его нос, на плотно сжатые губы, прячущие за собой секрет несчастья Наруто. Еще вчера он многое бы отдал за то, чтобы хоть кто-то тот смотрел на него с расположением. Но сегодня доброта учителя ощущалась отзывалась только привкусом пепла во рту. Какой смысл в участии одного человека, если Наруто все еще ненавидят все остальные? И он даже не может узнать, почему. В тщетной попытке отвлечься, Наруто хлебнул от предложенного чая, но горячая жидкость нисколько не согрела холодную пустоту обреченности, развергшуюся в нем. Занавески Ичираку раздвинулись, впуская внутрь киоска престарелого мужчину. Он приветственно улыбнулся старику Теучи и собрался было присесть на табурет, но затем взглядом соскользнул на сидевших в углу Ируку и Наруто, и, словно по щелчку выключателя, выражение его лица мгновенно сморщилось в отвращении. Наруто зло высунул язык и отвернулся. Лицо Ируки дрогнуло, выдавая не то его беспокойство, не то чувство вины, но Наруто было все равно. Чем бы это ни было, Ирука не произнес ни слова, только нервно схватился за собственные палочки и без особого энтузиазма заковырялся в лапше. Наруто соскользнул со своего табурета. - Спасибо, старик. До свиданья, Ирука-сенсей. - Наруто, - окликнул его учитель, прежде чем он успел выйти. - Будь осторожен по дороге домой, уже поздно. Наруто не успел даже кивнуть, прежде чем новый посетитель ощерился. - Да что ему сделается. На вашем месте я бы лучше беспокоился за добрый народ, а не мелкого демона. - Ты! - прошипел Наруто, и приготовился к... бою? Крикам? Он не успел решить, потому что Теучи громко пристукнул рукоятью ножа по стойке. - Масаки! Если собираешься драться с ребенком, то тебе придется делать это в другом месте. Я таких не кормлю. Старик мгновенно сдулся. Его лицо все еще не прятало презрения, но он покорно отвернулся от Наруто и недовольно забормотал что-то о прикормышах и пригретых на груди змеях, которые еще обязательно укусят Теучи. - Пойдем, Наруто, я тебя провожу, - неожиданно встал из-за стойки Ирука. Быстро выложив деньги рядом со своей еще наполовину полной порцией, он поклонился старику Теучи и вышел к оторопевшему Наруто. - Могли бы и не утруждаться, только рамен зря переводите, - проворчал Наруто. - Ну не могу же я позволить своему ученику разгуливать одному в такую темень. Особенно учитывая то, что ты уже почти с кем-то подрался прямо у меня на глазах, - вздохнул Ирука, давая понять, что прекрасно заметил готовность Наруто наброситься на вредного старика. Наруто на автомате взвился: - А Саск!... - Его я еще не видел бросающимся на людей, - оборвал его на полуслове учитель. - Вы много чего не видите, когда дело доходит до него, - обиженно пробурчал Наруто, но замолчал. Что-то ему подсказывало, что снова спорить с Ирукой на эту тему не было смысла. Некоторое время они шли молча. Немногочисленные прохожие все еще раздраженно косились на Наруто, но с Ирукой идущим рядом с ним, все ограничивалось только недобрыми взглядами. Это было странно, но... приятно. Уже у самого своего дома неожиданно почувствовав редкую для себя неловкость, Наруто нервно сжал руки в кулаки, и пробормотал: - Спасибо за рамен, Ирука-сенсей, дальше я сам, - тихо промямлил он, и поплелся ко входу. - Спокойно ночи, Наруто, - ответил Ирука, и не дожидаясь ответа, запрыгнул на крышу стоявшего неподалеку комка. Тихий скрип черепицы, еще один прыжок, и учитель исчез из виду. Наруто медленно поднялся наверх. Квартира встретила его привычной угнетающей тишиной и никак не выветривающимся запахом соевого соуса, бутылку которого он на днях разлил на кухне. Замочив испачканные бульоном от рамена штаны, он не стал мыться перед сном, и просто устало завалился на свою кровать. Сегодняшний день был полон впечатлений и даже для него это было немного слишком. Повернувшись на бок, он прикрыл глаза, и восстановил в памяти лицо Ируки, его слова. Тепло смешалось в его груди с горечью. Что-то подсказывало ему, что учитель был искренен в своей доброте сегодня. Может быть они станут друзьями? Даже если Ирука уже взрослый, кто сказал, что нельзя дружить со взрослыми? Что если они станут настолько хорошими друзьями, что Ирука даже согласится показать ему особые приемы шиноби, которые знают только чунины? Наруто мгновенно обойдет всех в классе! А дальше уже и шляпа хокаге не за горами! Наруто хихикнул - когда он станет самым крутым хокаге, Учиха лопнет от зависти, и никто больше не посмотрит на Наруто с отвращением. Но тут в его памяти непрошено всплыла озлобленная рожа старика из Ичираку, и уже вовсю пузырившийся на его губах смех мгновенно стих. Наруто подтянул колени к груди, сворачиваясь в клубок в попытке вернуть еще мгновение назад гревшее грудь тепло, но холод никак не желал покидать ее, пуская свои назойливые корни все дальше и глубже. Раздосадованный дурными чувствами, он позволил себе тихий всхлип в уединении своей пустой квартиры. Какой прок от дружбы с Ирукой, если даже он отказывается говорить, почему Наруто все ненавидят? Если он не хочет рассказать, что с ним не так? Почему все смотрят на него, как на монстра? Что ему нужно исправить, чтобы его любили? "Он ведь тоже ребенок, и ему тоже нужны забота и защита", неожиданным эхом раздался в голове холодный голос Учихи. Ядовитый тон с которым он говорил о заботе и защите. Уже расстроенный, а теперь еще и раздраженный непонятно почему вспомнившимися чужими словами, Наруто соскочил с постели и сердито стукнул кулаком по стенке. Та, естественно, выстояла, ответив только неприятной ноющей болью в костяшках самого Наруто. Наруто фыркнул: когда он вырастет, то будет ломать такие стены одним мизинцем! Да, надо только совсем немного подождать. Наруто не мог дождаться стать взрослым, может тогда на него перестанут смотреть как на ребен... На мгновение отступившая было горечь снова охватила его. Ведь никто и не смотрел на него как на ребенка, все почему-то видели в нем демона и воплощение всего дурного на земле. Даже добрый старик Теучи моментами смотрел на него с опаской, когда Наруто спорил с другими клиентами или попадался ему на глаза с синяками после разборок. Да, старик хорошо к нему относился, и раны Наруто явно беспокоили его, но иногда... Что-то мелькало в его глазах, всего на долю секунды, но Наруто, видевший похожую эмоцию всю свою жизнь, успевал заметить ее и во взгляде старика Теучи. В такие моменты он будто смотрел сквозь Наруто и видел что-то страшное - проклятье или монстра, затмевавшего собой самого Наруто, как бы отчаянно он не привлекал к себе внимание. Снова рухнув в постель, он собрался уже было начать борьбу с собственным разочарованием и заснуть, как вдруг внезапно странное чувство охватило его. Будто бы он что-то упускал. За последний месяц привыкший к таким ощущениям, особенно сильному если в его мыслях тем или иным образом мелькал Учиха, он почти проигнорировал его, но затем картинка неожиданным образом сложилась сама собой. За годы взаимной неприязни он почти забыл с чего, собственно, началась его враждебность к Учихе. Люди не любили Наруто - что-то в нем отталкивало их. Их ненависть была изолирующей и жгуче болезненной, но она также была отстраненной. Наруто не знал ее причин, и не мог от них избавиться, что только подтвердилось в разговоре с Ирукой. Но Учиха всегда смотрел на Наруто. Он видел его, и выглядел так, словно ненавидел его целиком, просто за то, что он Наруто. От этого было больно и обидно, но в этом было что-то особенное. Что-то, отчего дни, когда Учиха вдруг начинал смотреть на него как на пустое место, скользя своим мертвым взглядом сквозь Наруто, ранили даже больше персонального презрения. Однако, со своей яростью Наруто так и не заметил, что Учиха... никогда не видел в нем монстра. Он никогда не смотрел так словно боялся его. Презирал или испытывал явный дискомфорт, но не страшился. Наруто даже не мог вспомнить, обзывал ли он его когда-нибудь демоном. И, говоря с Ирукой... Учиха ведь назвал Наруто ребенком? Высмеяв его нужду в чужой заботе, конечно, но Учиха говорил так словно все еще считал Наруто ребенком, таким же, как и он сам. Застатый врасплох своим озарением, Наруто перевернулся на спину и, едва дыша, уставился в потолок. Может ли так быть, что всегда смотревший на него как на грязь Учиха, оказывается, единственный, видевший в нем человека? Наруто напрягся в попытке вспомнить каждое их столкновение, но как бы он ни рылся в своих воспоминаниях, не смог вспомнить ничего кроме чужих холодных глаз и бесчувственного лица. Нет, невозможно. Учиха не видит в Наруто демона, но и человека тоже. Для него он просто грязь под ногами, ничего больше. Наруто с горечью прикусил губу. Надоедливое ощущение того, что он что-то упускает, вернулось. Но как бы сильно он не старался что-то вспомнить, ничего не приходило на ум, и ответом на его усилия была только резко наступившая головная боль. Зло заскрипев зубами, Наруто еще немного поворочался в постели, прежде чем уткнуться лицом в подушку. Его разочарование еще не значило, что он должен накручивать себя и заниматься глупым фантазированием. Из всех людей в мире, Учиха был тем, кто имел меньше всего шансов стать другом Наруто. Для этого ему, для начала, пришлось бы вести себя как нормальный человек, а не ледяной... Кактус! И то, что Учиха судя по всему единственный, кто честен в своей ненависти, не отменяет ее существования. Наоборот, это даже делает все хуже, в конце концов, Учиха ненавидит его персонально, а не какую-то часть Наруто, которую можно было бы исправить. Наруто крепче сжал веки, но даже это не остановило новую порцию слез. Какой же отстой.

***

Я слонялся по округе до утренних сумерек. Даже посидел на в кои-то веки пустых в отсутствие Наруто качелях возле академии. И если за мной наблюдали анбу - плевать. Пускай ломают себе головы над тем, что могло заставить меня подорваться с места, вместо того чтобы отдыхать. Вконец вымотанный собственными противоречивыми эмоциями, я не видел смысла нервничать еще из-за них. Когда улицы чуть посветлели, я нехотя вернулся в квартал Учих. Его мертвая тишина уже не казалась настолько подавляющей в слабом свете утреннего солнца. Вместо того чтобы снова сбежать, я наскреб в себе все, что отдаленно напоминало храбрость, и дополз до дома Кеске. Включив шаринган и игнорируя обжигающую боль, намекающую на то, что шутки с истощенной чакрой плохи, я тщательно осмотрел комнаты. Волшебные глазки, позволявшие мне видеть человеческие клетки в мельчайших деталях, не нашли следов крови нигде, кроме пары половиц у входной двери, где то ли Итачи, то ли Тобито в свое время прирезали предыдущего владельца дома. Стоило мне это осознать, как вокруг моей груди словно ослабили тяжелый стальной обруч. Мне все еще было страшно - отсутствие крови в доме не значило, что Кеске не могли убить где-нибудь еще - но факт был фактом, мне полегчало. Коря себя за глупую панику, ставшую причиной моего столкновения с Ирукой и, возможно, Наруто (надеюсь, что они хотя бы сблизились, должно же хоть что-то хорошее из всей этой ситуации выйти?), я из последних сил дополз до дома Мидори. Повторив свой осмотр, я не нашел крови и там. Дышать стало еще немного легче. Вернувшись к себе домой, я выгреб хранившиеся в заначке под кроватью печати. Раскрыв ту, что хранила в себе чакростимулирующие таблетки, я всухую разжевал штук пять. Эффект не заставил себя ждать, я тут же почувствовал себя лучше. Все-таки дружба с Акимичи и Нара имела плюсы помимо эмоциональной поддержки. С трудом опустившись на постель, я установил будильник, твердо намереваясь поспать хотя бы пару часов перед академией. Таблетки должны были помочь мне с чакрой, но хотя небольшой сон тоже лишним бы не был. Перед тем как заснуть я повторил то, что уже стало своеобразным ритуалом для меня, пока я жил на базе анбу. Я попытался войти в наше с Саске разделенное подсознание. За прошедшее с нашего последнего нелегкого разговора время я не раз пытался снова поговорить с мальчиком, но так ни разу и не достиг успеха. Возможно, я просто сосал в медитации. Но, что более вероятно - Саске попросту не хотел со мной говорить и блокировал мои попытки связаться с ним. Обидно, конечно, но я мог его понять. Потенциальному самоубийце, коим он и являлся, наверняка не хотелось говорить с кем-то, кто будет всеми силами его от этого самого самоубийства отговаривать. В наш прошлый разговор я был слишком эмоционально расшатан, чтобы толком заняться этой массивной проблемой. Я был все еще в панике после нападения, и далеко не тонкий намек мальчика на то, что ему хотелось бы умереть от моей руки только эту панику усилил. С тех пор я немного поуспокоился и регулярно пытался с ним связаться. Было ли мое желание спасти Саске иррациональным? Возможно. В конце концов, я ведь паразитирую в его теле. Для меня было только выгоднее если бы он действительно сгинул. Но одна лишь мысль о том, чтобы заработать свое продолжительное существование за счет жертвы ребенка с клинической депрессией вызывала у меня тошноту. Тем более, что Саске не был просто ребенком. Когда я только попал в его тело и прошелся по всем его воспоминаниям, наши сознания на какой-то момент почти слились. Он словно стал частью меня, а я частью него. Думать о его смерти было почти физически больно. И как может быть иначе, когда я засвидетельствовал всю жизнь мальчика, от его первого вздоха до слез в роковую ночь, и в море лишенных лиц воспоминаний он был единственным, кого я видел четко и ярко. Словно в мире на нас двоих настоящими были только мы сами. В груди что-то заныло, и на секунду я задумался, похожими ли были чувства Итачи? Надеюсь, что так, Итачи уже положил жизнь на защиту Саске и если наши чувства похожи, то его участие понадобиться в поддержке мальчика. Ведь не может же он вернуться к суицидальной схеме если на руках у него будет совершенно несчастный и довольно беспомощный мальчик, ведь так? Я вздохнул, в то время как о своих психологических проблемах думать особенно не хотел, мысли о проблемах братьев Учих и вовсе вызывали тяжелую головную боль. Нахмурившись, я попытался сосредоточиться. Пока что в приоритете было придумать способ вернуть Саске желание к жизни, иначе я не смогу жить с самим собой и знанием того, что позволил ему сгинуть. Пока что по большей части мои планы включали в себя только настойчивое напоминание ребенку о том, что у него в этом мире все еще есть очень (даже слишком) любящий старший брат. Я искренне надеялся, что любви Саске к Итачи хватит для того, чтобы вытянуть мальчика из депрессии. В конце концов, даже рассказывая мне о том, насколько ему невыносимо было продолжать жить, он все равно настаивал о том, чтобы я позаботился о чувствах его старшего брата. Возможно мне удастся уговорить его заняться чувствами Итачи самому? А еще нужно было придумать способ обеспечить и собственное сущестствование, потому что я сильно сомневался в том, что Итачи будет рад паразиту в теле его любимого братишки. До недавнего времени я не особенно задумывался о том, что делать в случае необходимости выселения. Кризисная ситуация с Саске ясно дала мне понять, что мозгами варить придется, так что немалую часть моих ночных бдений на базе анбу я провел также раздумывая и над этим тоже. Перенос сознания в другое тело был сложной, но не невозможной проблемой, существовали же дзюцу Яманак и Орочимару. Конечно, перенос Яманак был не совершенен, а Орочимару был стремным извращенцем от которого мне хотелось бы держаться как можно дальше, но был важен сам факт того, что преценденты были. Впрочем одним только переносом проблемы не ограничивались, ведь сознанию нужно еще и новое вместилище. У кого я могу украсть тело, не чувствуя себя при этом еще большим паразитическим монстром? В конце концов прямо сейчас у меня хотя бы было оправдание, что в тело Саске меня закинула какая-то другая сущность. Если я украду чье-то тело сам, то его у меня больше не будет. Не говоря уже о том, что Я успел привыкнуть к жизни в теле Саске, да даже к тому, чтобы думать о себе по большей части в мужском ключе. В моменты паники я, конечно, иногда срывался в старый тип мышления, но это было скорее делом привычки. По правде говоря я никогда особенно не ощущал себя "женщиной" в прошлой жизни. Большую часть времени я и человеком-то себя особенно не видел, спасибо многочисленным уродствам и постоянному буллингу. Жизнь в качестве Саске не вызывала у меня никакого отчуждения, тем более я уже получил подготовительный курс рука об руку пройдясь с ним по его же воспоминаниям, а его восхитительная внешность только выступала в качестве еще одного бонуса. Другим, самым важным, пожалуй, фактором было то, что все мои друзья знают меня именно как Саске. Как мне объяснять им перескок в другое тело, особенно если настоящий Саске все еще будет бегать где-то? От одной только попытки представить развитие подобной ситуации, уже ощущавшаяся на перифериях моей нервной системы головная боль после этой мысли заявила о себе по-настоящему. Мучительные пульсации жара уже горевшие вокруг моих уставших после шарингана глаз стремительно распространились, вызывая ноющую ломоту в висках и затылке. Я тихо застонал и усиленно потер виски. Помогло слабо. Я не думаю, смогу выдержать лишение единственных людей, которые мне дороги. Единственных людей, которым дорог я. Так что помимо всей волокиты с придумыванием способа сменить тело и освободить пространство для настоящего Саске, мне нужно еще и найти способ сохранить его внешность. Обычное хенге невозможно держать вечность, но есть же и другие способы менять лицо. В общем, ради побега от одиночества я был готов пойти на риск, где кто-нибудь решил бы, что мы с Саске злобные двойники. Возможно созданные вражескими шиноби, возможно вышедшие в результате зафейленного клонирования. Я застыл. Медленно накрыл лицо ладонями и застонал. Стресс действительно плохо на меня влияет. Кража тела? Хенге? Смена лица? Мой мозг рассмотрел кучу сложных вариантов, прежде чем вспомнить о том, что клонирование существует. И о том как я всего несколько часов назад его усовершенствовал. Я сухо усмехнулся - все это время я работал над техникой улучшения клонирования ведомый довольно поверхностными причинами, игнорируя медицинский потенциал своих разработок, а теперь чуть не проморгал идеальное решение для одной из своих проблем. Что если я сделаю Саске его собственное тело? Или оставлю настоящее для Саске, а себе создам идеальную копию. В конце концов, теперь, когда я потенциально способен на создание клонов, которые будут идеально функционировать в качестве самостоятельных живых организмов, ничто не может помешать мне создать отдельное тело для себя или для Саске, ведь так? Нужно только продолжить разработки и убедиться в том, что я действительно могу создать полностью "живое" тело, и вуаля, половина проблемы решена. Останется только найти способ переместить душу Саске - или мою собственную - в эту копию. И придумать как скрыть существование двух Учих. И... Окей, может не половина, а треть. Амбициозная задача? Пожалуй даже слишком. Но... я мог быть упорным. Когда не паниковал. К тому же всего пару лет назад я бы и мысли не допустил о том, что вообще смогу создать биологический 3Д принтер на чакре. Кто знает, к чему я приду, если сосредоточусь на новой задаче. В любом случае, попытка не пытка, в борьбе за сохранение жизни младшего Учихи и своей собственной все средства хороши. От осознания того, что существует какой-никакой выход хотя бы к одной из моих многочисленных проблем уже приносило нехилое облегчение. Даже кипящая головная боль почти отступила, возвращаясь к обычной рези в глазах и периодическому покалыванию в висках. После мозгового штурма медитировать хотелось еще меньше, но я все равно попытался сконцентрироваться. Пропустить момент коммуникации из-за собственной лени и слабости было бы ужасно. Я прислушался к течению собственной чакры, ускоренному стимуляторами. К биению своего сердца и размеренному звуку своего дыхания. Представил наш разум сетью, а себя самого - иглой, проскальзывающей в ее отверстия... Ничего. Наше подсознание все еще оставалось закрытым. Что ж, все что я мог делать, это продолжать пытаться. Отступившая было на минуту головная боль колко напомнила о себе, и я решил, что продолжать пытать организм не имело смысла. Сон. Мне нужен сон. Устало выдохнув, я прикрыл глаза.

***

Серые стены коридоров базы анбу петлявшие перед моими глазами усиливали мою так и не утихшую до конца несмотря на прошедшие полдня головную боль, но я упрямо тащился за спиной эскортировавшего меня анбу в маске быка. Я уже видел его пару раз во время моего проживания здесь, но как и раньше, он не издавал ни звука. Ситуация вызывала нехилое такое желание утопиться, или начать истерику, или и то и другое, но я мужественно скрипел зубами и сосредоточился вместо этого на воспоминаниях о сегодняшней встрече с Шикамару и Чоджи. Как и договаривались вчера, после академии мы сходили в суши-ресторан. Я накормил Чоджи до отвала, счастливая улыбка сытого мальчика грела душу, и глядя на него было почти возможно поверить в то, что все нормально. Шикамару, с другой стороны, был в куда худшем настроении. Я подозревал, что он пытался попросить своего отца помочь мне, но ожидаемо натолкнулся на отказ и не очень хорошо это воспринял. Самому мне было все равно - я ничего не ждал от Шикаку, зная что для того безопасность сына и клана в приоритете по сравнению с союзом с такой опасной фигурой как последний Учиха деревни. Особенно учитывая то, что союз наш был только на словах. Единственной причиной по которой я вовлек Шикаку и попросил Шикамару передать ему свою ситуацию было мое желание усилить защиту своих друзей. Мне нужно было чтобы мужчина всегда держался начеку и смог в случае чего защитить сына и Чоджи от загребущих лап как Данзо, так и Третьего. Однако для Шикамару, который несмотря на весь свой интеллект, все еще являлся ребенком, это явно стало ударом. У меня никогда не было родителей, но если книги и медиа о чем-то мне и поведали, так это о том, что у каждого ребенка рано или поздно наступает момент разочарования во всесилии родителей. Момент Шикамару, похоже, произошел вчера, и я понятия не имел, как его утешить. К несчастью, таланта в пробуждении в людях надежды у меня не имелось, так что пиком моих возможностей было вести себя спокойно и не портить мальчику настроение еще сильнее очередной панической атакой. Шикамару все равно был хмурым весь день, а когда я засобирался на базу, перехватил меня у выхода из ресторана, и еще раз заставил попросил не пропадать. Воспоминание о его обеспокоенном лице вызывало в моей груди смесь легкой боли и пробирающего до костей тепла. Я все еще чувствовал себя виновато за то, что обременял волнением о себе детей, но не буду врать - мне это волнение было приятно. Знание того, что есть кто-то, кто искренне за тебя переживает, работало словно якорь, не дававший мне сорваться в пропасть отчаяния. Сосредоточившись на проигрывании сегодняшнего дня и теплых чувствах порожденных поддержкой моих друзей, я чуть не врезался в спину Быка, когда мы наконец-то остановились перед какой-то дверью. После секундного колебания я решил не извиняться. Внешне тот никак не отреагировал на мою рассеянность, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что симпатии он ко мне совсем не питал и никакие манеры этого не исправят. Однако мысли об этом и потенциальная тревога быстро испарились, стоило только ему раскрыть двери, обнажая моему взгляду таившийся за дверьми просторный тренировочный зал и стоявшего посреди помещения Третьего. На секунду я замер, как загнанный в угол зверек. Ночью в моей голове рылся миллион вопросов о судьбе моих престарелых подчиненных, но все они сгинули стоило только увидеть старика. Тот дружелюбно улыбнулся мне, но эта улыбка никак не отогнала моих страхов. Каждая наша встреча только лишний раз напоминала мне о том, что для этого мужчины я обычный инструмент, и никакие по-отечески теплые жесты не могли этого изменить. Мужчина, начавший попытки манипулировать мной прямо на больничной койке, пока я еще горел животной паникой, не был тем, кому я когда-либо смогу довериться. Низко поклонившись, я последовал за Быком в глубь зала, в итоге встав лицом к лицу с хокаге. За время моих тренировок мы несколько раз встречались, но особенно ни о чем не беседовали. По большей части он просто интересовался моим прогрессом или "хвалил" мои способности. Однако, все то же шестое чувство подсказывало мне, что сегодняшний день будет другим. И я был прав. - Добрый день, Саске-кун, - тепло улыбнулся старик. - Как твои дела? Уверен, ты очень скучал по своим друзьям. - Все хорошо. Я был рад их видеть, - коротко ответил я, твердо держа взгляд старика. Ври там, где нужно врать, используй правду там, где она не навредит. Ему уже было известно, что Шикамару с Чоджи (и, возможно, знал и о Неджи) мне дороги. Нет смысла увиливать, это только подогреет его любопытство по отношению к ним и нашим отношениям. - Это замечательно. Листья защищающие древо нуждаются в единстве, я рад знать, что ты не одинок на своей ветке, - снова улыбнулся он, выдав туманную недометафору. Что-то мне подсказывало, что ему хотелось бы закурить и использовать дым для большего антуража, но он продолжал сдерживаться в моем присутствии, помня о моей реакции в больнице. И, несмотря на всю свою ненависть к нему, я не мог не быть благодарен. Тем не менее, своим вопросом и одобрением по отношению к моим дружеским связям, он открылся для ответного любопытства с моей стороны. Секундно поколебавшись, я рассудил, что лучше шанса мне не попадется. К тому же я бы сам себя сожрал, если бы мне пришлось и дальше мучаться вопросом о судьбе Мидори с Кеске. - Хокаге-сама, - начал я робко. Мне даже не пришлось сильно играть, я был в ужасе от старикашки, - у меня есть к вам вопрос. - Конечно, Саске-кун, я слушаю. - Шикамару и Чоджи не единственные по кому я скучал, - я сделал паузу, будто бы замявшись, и расширил глаза позволяя бурлившему во мне страху проскользнуть в собственный взгляд. - В моем квартале... Там жили люди, которых я нанял. Мидори-сан и Кеске-сан. Вчера я обнаружил, что они пропали. Я беспокоюсь за них. На долю секунды что-то скользнуло в глазах старика. Его взгляд сделался самую капельку острее, прежде чем мягкая улыбка на его лице растеклась во что-то еще более теплое чем минуту назад. Вышло почти пугающе правдоподобно. - Твое волнение о своем рабочем персонале очень похвально, Саске-кун. Не волнуйся, с ними все в порядке. Нам всего лишь пришлось переселить их за пределы квартала Учиха. - Но почему? - не задумываясь выпалил я, и тут же прикусил язык. Вопрос вышел слишком эмоциональным. Но старик только задумчиво замычал, нарочито тщательно подбирая слова, словно родитель объясняющий ребенку почему его любимый пес теперь будет "жить у бабушки на деревне". Мне не хотелось думать, что это может означать для беззащитных стариков. - Я сделал это для их же безопасности, Саске-кун. Никто не должен знать о твоем назначении в анбу, но я сомневаюсь, что твоя экономка не заметила бы регулярных отсутствий и возможных ранений, так же как и твой... Учитель. Они оба гражданские, кто-то легко мог бы использовать их против тебя. На самом деле, у меня есть все основания полагать, что их уже использовали против тебя, как минимум Мидори-сан. Для твоей и их безопасности, мне пришлось позаботиться об их переселении, - спокойно ответил Третий. Ничто в его тоне не выдавало недовольства или угрозы. Ничто в его тоне не позволяло понять, врет ли он. Желание активировать шаринган и убедиться было невыносимым. - Могу ли я их увидеть? Уверен, они тоже волновались обо мне, - решил не сдаваться я. Возможно, моя настойчивость ставила меня на тонкий лед, но что-то не давало мне просто сдаться. Да, технически мы не были особенно близки. Я сам не позволял этому случиться. Но Кеске многому меня научил - он был терпеливыми и на удивление мягким человеком, несмотря на то, что много пережил на своем веку. А Мидори... У меня никогда не было кого-то, кого я мог бы назвать родителем. Я практически ничего не помнил о своей матери-алкоголичке, сдавшей меня в приют. Воспитатели моего детдома относились ко мне как к досадной неприятности, избегая даже смотреть на меня, настолько их отталкивал мой вид. И хотя я избегал устанавливать с Мидори отношения выходившие за грань работодателя и работника, я не мог отрицать, что доброта женщины ко мне очевидно превосходила профессиональную вежливость, заходя на территорию искренней привязанности. Я был ей небезразличен и она была добра ко мне. Может быть в какой-нибудь другой жизни, в какой-то другой вселенной, я мог бы позволить ей стать кем-то вроде своего родителя, или, в крайнем случае, бабушки. Мысль о том, что женщина, почему-то искренне полюбившая меня - и это несмотря на то, что я не прикладывал никаких усилий к тому, чтобы ее любовь заработать - может быть в беде ранила и не давала покоя. Мне нужно было убедиться в том, что она в порядке. Даже если в глубине души я и сам боялся узнать, что ничерта с ними не в порядке. Но вселенная, конечно, не заботилась о моих нуждах. Третий покачал головой, и вздохнул, словно искренне раскаиваясь. - Не думаю, что тебе стоит это делать, Саске-кун. Чем меньше у тебя слабых мест тем лучше. Данзо не может использовать Шикамару-куна или Чоджи-куна из-за страха последствий, но у Мидори-сан и Кеске-сана нет привилегии защиты клана. Будет лучше если ты оборвешь с ними все контакты, - сказал он. Морщины на его лице углубились, а взгляд был почти грустным. Словно ему действительно было жаль. Я кивнул, с трудом борясь с желанием сделать что-то глупое - например, расплакаться. Или закричать. Третий был прав, его аргументы были абсолютно логичны. И, что важнее всего, они относились не только к Данзо. Я итак уже дал ему понять, что бывшая прислуга была мне небезразлична, ни к чему было еще больше увеличивать их цену в его глазах. Старик Третий был не меньшей змеей и интриганом чем Данзо, в конце концов. - Я понимаю, хокаге-сама, - кивнул я, с трудом сохраняя спокойное выражение лица. Старик удовлетворительно похмыкал, но на этом все не закончилось. Вместо того чтобы перейти к делу и объяснить причину моего здесь нахождения, он вдруг снова посерьезнел. Мои инстинкты забили тревогу, а мышцы напряглись против воли, я едва удержался от того, чтобы встать в боевую стойку. - У меня тоже есть к тебе вопрос, Саске-кун. Насчет Наруто. Я удивленно моргнул, но он все еще выглядел максимально серьезно. - Я полагаю, что тебе известен его секрет? Я напрягся еще сильнее, хотя казалось дальше было некуда. С одной стороны мое знание было не то чтобы нелогичным: для секрета уровня госбезопасности слишком уж много людей открыто выражали к Наруто свою ненависть и обзывали его демоном. Однако мое поколение все равно не должно было знать о причине травли хотя бы в силу возраста. Тем не менее, я не был идиотом, и Третий, кажется, это прекрасно понимал. Поколебавшись, я решил не играть в дурачка. - Это так. Я нашел упоминания об этом в дневнике моей матери. - Твоей матери? - переспросил старик, и по легкому подергиванию его брови я мог догадаться, что мой ответ его искренне удивил. Если, конечно, старый засранец не умеет подделывать и микровыражения тоже, с него станется. Причина моей лжи была незамысловата: играть в идиота было бессмысленно, но мне также не хотелось, чтобы он решил что я достаточно умен, чтобы самому дедуцировать секрет Наруто. Слишком умных людей опасаются, и на мне итак уже было слишком много настороженных глаз. Я подозревал, что в случае если мы как и в каноне окажемся в одной команде, я могу как-то выдать то, что знаю секрет Наруто (Какаши описывался как достаточно умный персонаж в конце концов), и давно уже подготовил подходящую предысторию. Я выбрал Микото в силу ее дружбы с Кушиной. Для близкой подруги прошлой джинчурики не было бы странном хотя бы вскользь упомянуть судьбу ее сына в личном дневнике. - Она беспокоилась о нем, - ровно ответил я. Третий кивнул, словно мои слова все проясняли. Я никак не мог понять его, действительно ли он был сентиментален и оттого склонен доверять лжи, базированной на эмоциях, или все это было только притворством? Когда-то он поверил, что я хочу изучать медицину ради спасения будущих друзей. Но в то же время он чертовски легко прибегал к эмоциональным манипуляциям сам. У меня от него мурашки по коже шли. - И поэтому ты пытаешься присматривать за ним? - Я... что, простите? - Мне известно о происшествии в храме, Саске-кун. Я знаю, что ты вступился за него, хотя в итоге все и обернулось достаточно некрасиво. И сегодня утром Ирука-кун пришел ко мне в офис, чтобы спросить, нет ли никакой возможности раскрыть Наруто секрет его происхождения. Из его объяснений я понял, что одной из причин его внезапной озабоченности благополучием Наруто также являешься ты. Я думаю, что ты тоже беспокоишься о нем, - спокойно сказал старик и сцепил руки за спиной. Его неприятно проницательные глаза внимательно изучали мое лицо, вызывая чувство острого неудобства. Словно я был насекомым, наколотым на иглу энтомолога. Я вздохнул. В этом разговоре меньше всего я ожидал перехода к судьбе Наруто и обсуждения наших с ним отношениях. Похоже, что мне действительно просто давно уже стоило привыкнуть к тому, что ситуация всегда может стать запутаннее и успокоиться на этом мрачном, но окончательном знании. - Частично, да. Плюс он тоже сирота. Он не виноват в том, что в нем запечатан Кьюби. Мне кажется, он заслуживает немного доброты. Все заслуживают, - осторожно ответил я. Понятия не имею к чему приведет наша беседа, но что ж, по крайней мере это было хорошей возможностью поработать над моим имиджем нежного и добросердечного ребенка. Ха-ха. - Твои благие намерения похвальны. Хотя, насколько мне известно, они все равно не мешают вам постоянно ссориться, - мягким тоном пожурил меня старик. Я позволил доле своего раздражения показаться на моем лице. - Достаточно легко забыть о сочувствии, когда его объект постоянно задирает тебя, - снова пожал я плечами. Вел ли я себя по-детстки? Возможно. Волновало ли это меня? Нет. - И то верно, - покачал головой Третий. - Однако, Саске-кун, я хочу чтобы впредь ты был осторожнее. Мне нравится думать, что из вас с Наруто когда-нибудь выйдут хорошие друзья, однако прямо сейчас тебе не следует привлекать к себе ненужное внимание дружбой с джинчурики. Это может плохо сказаться на вас обоих. Я с трудом удержался от того, чтобы скептически хмыкнуть. Иными словами, он хотел, чтобы я держался подальше от Наруто. Вот тебе и добрый дедушка-Ленин местного разлива. Было вполне очевидно, что его пугала перспектива раскрытия моей позиции в анбу, если мы с Наруто сблизимся и на меня будут обращать еще больше внимания, но то, что он сказал... Что плохие последствия могут быть для нас обоих - настораживало. Боялся ли он вмешательства Данзо? Тот, конечно, борзая тварь, но ведь не настолько, чтобы под самым носом у хокаге вербовать единственного джинчурики деревни? Даже просто задумываться над такими перспективами уже было страшно до жути. - Понимаю, - снова кивнул я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. В конечном счете, прямо сейчас я стою в центре базы анбу при том, что мне девять с небольшим лет. Сюжет уже спятил. Наруто в Корне не выглядит такой уж невозможностью, если посмотреть на мое нынешнее положение. - Я рад. Ты умный ребенок, Саске-кун, - улыбнулся Третий, тут же растеряв грозную серьезность, сковывавшую его лицо минутой ранее. Как я уже сказал - у меня от него мурашки шли. Я не стал отвечать, надеясь, что с беседами будет покончено и мы перейдем наконец к делу. Третий, однако, не спешил. Он медленно рассмотрел зал, в которой мы стояли, будто бы оценивая ее, и лишь после тщательно осмотра вновь обратил свой взгляд ко мне. Одним плавным движением он вытянул из рукава своей накидки фарфоровую маску и протянул ее мне. Я бы не заметил движения, если бы не пялился на него все это время, и это тоже ужасало не меньше мыслей о Данзо с Наруто. Третий мог сколько угодно играть в тщедушного старика, но абсолютно монструозный профессиональный убийца упорно лез из этой оболочки и напоминал о себе каждую вторую минуту. Дети Конохи, всю жизнь имевшие дела только с этой его персоной может и могли в нее искренне поверить, но мне, чужаку выросшему в совершенно другой среде, это бросалось в глаза с болезненной силой. Пытаясь спрятать свой страх, я перевел взгляд на маску. Она была небольшой, словно сделанной под ребенка, и была скупо окрашена. Белизну фарфора марали всего пара тройка линий, которые в сочетании с узкими провалами дыр для глаз создавали иллюзию чего-то отдаленно кошачьего. Я недоуменно поднял бровь. - Я наблюдал за твоим прогрессом, Саске-кун. Ты продвигаешься через стандартную подготовку с похвальной скоростью. Обычно агенты анбу получают свои маски после официального завершения всего курса, но поскольку твое вступление, скажем так, уже гарантировано, я решил дать тебе твою сейчас. В качестве поощрения. К тому же так у тебя будет больше времени привыкнуть к ее ношению. Не найдясь с ответом я снова кивнул и осторожно принял маску. Она была холодной на ощупь и достаточно увесистой. Я остраненно подумало том, насколько это непрактично. Видимо, правило крутизны побеждает логику даже в мире наемных убийц и детей-солдат. - Почему бы тебе не примерить ее? - махнул рукой старик, и мне опять же пришлось подчиниться. На лице она ощущалась еще страннее, чем в руках. Я мимолетно порадовался своей практике с дотоном, потому что в другой ситуации холодный тяжелый вес на моем лице, блокировавший рот с носом, был бы тем еще источником клаустрофобии. Хотя то, что она мне идеально подходила, пугало куда больше. Когда они вообще успели снять мерки с моей мордашки? Даже щели для глаз, несмотря на свою внешнюю узость, не сильно мешали нормально видеть. Немного практики и зрение будет как обычное, нервно улыбнулся я. Практиковаться особо не хотелось. Хотелось снять чертову маску - ощущавшуюся скорее как клеймо принадлежности - разбить на кусочки ее, челюсть все еще улыбавшегося фальшиво хокаге, и всю эту чертову деревню. Глубоко вдохнув и выдохнув, я сказал: - Занимательно. - Сначала может быть немного непривычно, но я верю, что ты быстро освоишься. К тому же, это только в твоих интересах. Чем меньше ты будешь разгуливать по базе с открытым лицом, тем лучше. Хех, он еще и хочет чтобы я постоянно ходил в этом по базе. Да кого эта маска вообще может обмануть? В этой деревне только один девятилетка с волосами-утиной-жопкой у которого есть хотя бы призрачный шанс на вступление в анбу. - Конечно, хокаге-сама, - просто ответил я, с трудом удерживаясь от усталого вздоха. - Что ж, агент Неко, сегодня начнется финальный этап твоей подготовки. Полагаю, ты уже заметил, что до нынешнего момента в твоем обучении отсутствовало кое-что важное? Я напрягся. Конечно, я заметил. Меня учили теории, тактикам, стратегиям, кодам, специальным техникам. Они заставили меня продемонстрировать свои навыки в ниндзюцу (я использовал в основном огненные техники), тайдзюцу (постарался сбавить свою скорость и контроль чакры в укреплении тела) и гендзюцу (поскольку этого навыка я в лесной битве не использовал, я позволил себе подделать абсолютную неумелость). Они даже проверили мои способности в медицине. Но они ни разу не устраивали мне занятий со спаррингами. Чувствуя, как во внутренностях заворочалось холодное тяжелое предчувствие, я метнул взгляд в сторону стоявшего все это время столбом Быка, и сжал кулаки. Тот был высоким, метр девяносто не меньше. Одна его рука была толще моего туловища почти в два раза. И он, очевидно, будет моим противником. - Миссии анбу отличаются от обычных миссий шиноби, Саске-кун. На своих заданиях анбу агенты могут полагаться только самих себя и друг друга. Ни одна скрытая деревня не может позволить себе спасательную операцию агента анбу. Любая ошибка фатальна, любая слабость непростительна, каждый агент должен выкладываться на все сто, - спокойным размеренным тоном, словно говоря о чем-то совершенно обыденном, выдал Третий. - Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? Несмотря на сжатые кулаки мои руки едва заметно затрясло. Ох, я прекрасно знал, что он пытался сказать. - Во время оценки твоих навыков в ниндзюцу ты ни разу не использовал райтон, Саске-кун, так же как не делал летальных движений во время оценки тайдзюцу. Стало тяжело дышать. Воздух с трудом протискивался в мгновенно сузившееся горло, и чертова маска никак не помогала делу. До жути хотелось сорвать ее и... - Я понимаю, что тебе тяжело. Первое убийство всегда оставляет свой след и мне искренне жаль, что тебе пришлось пережить свое так рано, однако ты должен помнить: мы шиноби, Саске-кун. Рано или поздно тебе все равно пришлось бы это сделать. Ради своей защиты, ради защиты своих друзей, ради Конохагакуре. Этот выбор мы делаем и принимаем в то же мгновение, что мы делаем наш первый вдох, - спокойный тон старика-Третьего носил в себе странную энергию, эхо его голоса разносилось по всей зале, легко прорезая собой шум крови в моих ушах. Я с трудом дышал, но его слова удерживали меня от состояния полной паники, будто приковывая к реальности цепями. - Саске-кун, к несчастью, твоя кровь не позволит тебе сбежать от этой миссии. У тебя много врагов, и я пообещал защищать тебя, но даже я буду не в силах тебе помочь, если ты продолжишь вести себя в том же духе. Тебе нужно перестать убегать. "Живи долгой презренной жизнью... Убегай... убегай... и цепляйся за свою жалкую жизнь." Холодный голос Итачи, внезапно раздавшийся в моей голове, сработал словно вспышка. На секунду меня ослепило, молния чужих воспоминаний снова промелькнула в моей голове, так же четко и ясно, как и в первый день моего существования здесь. Я не до конца понимал, почему я вспомнил это. Я не до конца понимал, был ли это я, кто вспомнил, или Саске вдруг решил дать о себе знать в самый неожиданный момент. Радовало только одно, воспоминание, на секунду внесшее в мою голову полный бардак, так же смогло каким-то чудом выдернуть меня из неминуемой панической атаки. Мое дыхание все еще было учащенным и прерывистым, но речь хокаге уже потеряла свой гипнотично доминирующий эффект. Жестокие слова Итачи сработали не хуже ушата ледяной воды вылитой на пьяницу. Я сделал глубокий вдох, и попытался сосредоточиться, проанилизировать чужой монолог. Это была в чем-то даже красивая речь. И она определенно доносила мысль до адресата. Делай как тебе велят, или... Вот только я не хотел. Не хотел всего этого безумия, не хотел сталкиваться со своими страхами. Не так рано, не тогда, когда еще только вчера небольшое видение в зеркале вызванное таким же небольшим... не воспоминанием даже, ассоциацией - едва не свело меня с ума. Я абсолютно, фатально, не готов. Мне страшно. Но у меня нет выбора. Нет выхода. Нет даже героя на белом коне, которого я могла бы дожидаться, трясясь в истерике. Я в тупике. - Спарринг продлится до тех пор, пока ты не используешь райтон или "убьешь" Уши*. Я верю в тебя, Неко, - кивнул Третий, так и не дождавшись моего ответа. Хотя, зная его, таковой едва ли от меня требовался. Я не ответил - тупо не мог, язык будто распух и заткнул собой глотку. Бык медленно двинулся со своего места возле стены и, в противовес своим плавным шагам, резко швырнул что-то в мою сторону. Что-то глухо стукнуло, вонзившись в земляной пол зала. Я моргнул. Это был деревянный кунай, тренировочное оружие, которым даже ребенку было бы затруднительно пораниться. Вот только дети не пропитывают их чакрой так, что они уходят в пол на десять сантиметров. Чувствуя себя задубевшим от холодного страха, я, странно твердой рукой, выдрал из земли предложенное оружие и встал в стойку. Дрожь прекратилась, меня снова будто отстранили от своего тела. Ледяной ужас все еще пронизывал меня с головы до пят, вся паника сконцентрировалась в моем бешено стучащем сердце и лихорадочной мешанине мыслей. Мое тело на чистых рефлексах уворачивалось от первых выпадов Быка. Тот явно еще не брался за дело всерьез, иначе быть бы мне уже битой. Но он в любой момент мог устать от игр, так что мне срочно нужно было выходить из ступора. Титаническим усилием я активировала уже до тошноты отполированное дзюцу и врубила на полную надпочечники. Адреналин тут же жидким пламенем ударил мне в жилы, что, в сочетании с шаринганом, который я тоже включил, буквально впихнуло меня обратно в осознание собственного тела. Холод все не отступал, но теперь я предельно ясно ощущал и контролировал каждый свой мускул. Мои движения стали координированнее, но мгновенно почувствовав это, Бык перестал сдерживаться. Теперь каждый его выпад бил с расчетом на то, чтобы вывести меня из игры. Меня спасала только моя скорость и небольшой размер - один его удар и как минимум мои ребра сказали бы бай-бай. Поднырнув под его растянувшуюся в очередном ударе руку, я ударил кунаем по ребрам, но он лишь увернулся неожиданно ловко для подобного гиганта и пинком заехал мне прямо по животу. Воздух мгновенно покинул меня. Я отлетел к стенке и не смог даже подняться на колени, силясь не то вдохнуть, не то проблеваться. Бык, тем не менее, не собирался давать мне и минуты покоя. Его громадная фигура буквально подлетела ко мне. Массивный кулак ударил в сантиметрах от головы, которую я чудом вовремя отодвинул. Практически наугад послав мощный импульс лечебной чакры в район своего солнечного сплетения, я с хрипом вдохнул, подобрался и проскользнул прямо под следующим ударом. Не заботясь о точности я сделал неловкий, но успешный шуншин и восстановил дистанцию между нами. Я не мог выиграть в тайдзюцу. Я был чуть быстрее, но не настолько, чтобы разница была подавляющей. Не без ускорения с чакрой. Проблема была в том, что даже если бы я ускорил свои движения чакрой, мои удары все еще не были достаточно сильны, чтобы нанести сколько-нибудь серьезный ущерб этому переростку. Возможно, если бы я пошел на летальный удар в сердце или горло... ...фонтан крови, мгновенно погасший свет в чужих глазах, липкое тепло на лице и руках... Я захрипел, ощущая ядовитую горечь рвотной желчи в собственной глотке, и поспешно сменил курс мозгоштурма. Не тайдзюцу. Нет. Увернувшись от брошенной им дюжины сюрикенов - тоже деревянных, судя по замеченному шаринганом отсутствию блеска - я сделал двойной флип назад и быстро сложил руки в серию печатей. Клубки сжатого пламени техники цветов феникса сорвались с моих губ полетев в сторону мужчины со скоростью пули, он увернулся от большинства и заблокировал последний окутав собственное предплечье чакрой и используя его как щит. Дым от катона неприятно раздражал горло, но никаких въетнамских флэшбеков за ним не последовало. Не будь я посередине боя, то вздохнул бы от облегчения. Все-таки проблема была в райтоне. И запахе жареного мяса, но даже если Бык и обжегся, я был слишком далеко, чтобы это почуять. Следующие несколько напряженных секунд мы провели гоняясь за шуншинами друг друга в бешеной пародии на догонялки, но я знал, что не смогу вечно поддерживать дистанцию. Мне нужно было что-то делать. Но что? Я не хотел использовать гендзюцу, это выдало бы то, что я полностью скрыл свои умения в нем во время месячной оценки. Я не мог использовать слишком мощный или большой радиусом катон. Закрытое помещение подземного зала играло против меня. Техники поменьше же моему противнику были не страшны. Я не мог победить дотоном, в котором все еще был откровенным любителем. Использовать свою пародию на расенган было бы чистым безумием. Я не знал, что мне делать. В какой-то момент Бык снова использовал шуншин. Я в панике выстрелил в него огненным сюрикеном, но он, вместо того чтобы увернуться от заряда просто принял его, подставив под огонь плечо. Половина заряда рассеялось, столкнувшись с поднятой в последний момент защитной чакрой, как и с цветами феникса ранее, но мое заостренное шаринганом зрение зафиксировало как значительная часть энергии и жара достигла своей цели, мгновенно опаляя кожу мужчины. ...запах паленого мяса застрявший в моем носу и горле, застывший на моем языке, удушающе тяжелый и мерзкий... Я споткнулся. Ему этого хватило. Секунду спустя его огромный кулак снова ударил мне в живот, но в этот раз он придерживал меня другой рукой, не давая отдаче от удара отшвырнуть меня от себя подальше. Я захрипел, мгновенно напрягшись в чужой хватке, и почти не почувствовал импакта от столкновения с землей, когда он бросил меня на пол. Несмотря на шаринган перед глазами плясали черные точки. Я попытался сделать ему подсечку, но он легко остановил мою ногу. Ухватившись за мою лодыжку, он легко перевернул меня на живот и, прежде чем я успел в панике что-либо предпринять, сел мне на спину. Я захрипел. Его колено упиралось мне прямо в поясницу, и я снова ощутил себя жуком, нанизанным на булавку, только теперь уже не метафорически. Волны горячей-холодной-горячей паники захлестнули меня, и я отчаянно заскребла по земле пальцами, практически не ощущая ломающиеся об нее ногти. Его огромная ладонь крепко обхватила мою правую руку, и взяла ее в захват, заставив конечность болезненно изогнуться за спиной. Я в ловушке. Я не могла дышать. ...холодная земля под моими пальцами, тяжелый вес на моей спине, мерзкий горячий шепот над моим ухом, чужой смех и сокрушительная беспомощность, я не могу дышать, не могу дышать... Я не могла дышать. В ловушке, в ловушке, в ловушке. Снова в ловушке. Сейчас он перевернет меня. Убьет меня. Убьет Наруто. Убьет Сакуру. Убьет меня. Сейчас он перевернет меня и вырвет мне глаза. Мне нужно... мне нужно что-то сделать. Но что? Я же что-то сделала? ...разряды молнии паленое мясо паленые волосы иглы электричества остаточного электричества в мышцах и под кожей... Что-то затрещало. Звук, похожий на крик тысячи птиц, пронзил воздух. ...обугленный труп паленое мясо черные дыры чужих глазниц со слезами белыми дорожками вскипевших глаз черная дыра в чужих кишках... Меня вырвало. Обжигающая не хуже кислоты рвота не нашла выхода из-за каким-то чудом все еще державшейся на мне маски, ее брызги размазались по моего лицу, заткнули мне рот с носом, и на секунду я почти поверила в то, что сейчас попросту захлебнусь. Птицы затихли. Я обмякла. Из этой ловушки не было выхода. В безмолвной тишине зала, треск, с которым сломалось мое плечо, был громче раската грома.