Тайны Тампля

<center>Принц Филипп стал подозрительно тих, скромен и благочестив. По его желанию из монастыря привезли грубую власяницу до самых пят, в которую юноша облачался в своих покоях, после чего его тело покрывалось маленькими, но плохо заживающими ранками и царапинами. Каждый день он ходил в собор, где подолгу молился на коленях, тем самым пробуждая весьма разнообразные слухи и предположения.       Гийом де Ногарэ, конечно же, это видел. Ему было жаль юного принца, так истязающего свою красоту, но он ждал. Ждал, когда Филипп сломается и сам придёт к нему. Мысль о том, что он может так никогда и не решиться, истязала и мучила душу Ногарэ почти так же, как власяница истязала и мучила тело Филиппа.       Даже наличие рядом с ним юной супруги, королевы Наварры Жанны I, как и полученный не так давно титул короля наваррского, отнюдь не делали жизнь Филиппа проще. Скорее, всё становилось ещё более сложным. Хотя в будущем к Жанне Филипп привязался душой и после её смерти больше не женился. Их брак, от которого родилось семеро детей, многие называли удачным.       Но пока… пока Филипп не выдержал. Жанна — это одно, но Гийом де Ногарэ — совсем другое. Хотя для чувственных наслаждений время было крайне неподходящее. Король Филипп Смелый, отец принца, потерпев неудачу в крестовом походе против Арагона — одной из многих кампаний, где римский папа ради собственных интересов заключал договор с монархами и прочими сильными мира сего. Войско было разбито. Доходили тревожные вести о болезни короля.       Ногарэ явился в покои Филиппа тайно поздним вечером, когда принца обычно никто не беспокоил. Он понимал, зачем его позвали, но всё же опасался подвоха. Как бы в самый неподходящий момент из-под кровати не вылезли агенты инквизиции… Дверь распахнулась почти бесшумно, но тут же закрылась изнутри на засов. - Доброго вечера, Ногарэ. - Доброго вечера, ваше высочество. - Выпьешь вина? - Спасибо, не откажусь.       Сидя рядом – Ги как лицу приближённому, позволялись подобные вольности – на кровати принца, они отведали крепкого сладковатого вина. Ногарэ чувствовал, как по его венам текут горячие волны, пробуждая желание. - Вы звали меня. Чем могу служить? - Я приблизил вас по своему желанию, полагая, что могу довериться во всём. - Разумеется. Для меня это великая честь. - И после того, что произошло в лесу? Помните? - Да буду я проклят, если забуду тот день. - Почему вы не целуете меня больше? - Вам бы хотелось? - Не скрою. - Вы так прекрасны, мой принц, что я готов дерзнуть.       Он увлёк Филиппа на широкое ложе, целуя, лаская. Одежда скоро была сброшена. - Клянусь душой, лучше вас нет никого на свете, - прошептал Ги. – Только следы от власяницы портят впечатление. - Тогда я больше не надену её. Незачем теперь, - улыбнулся Филипп. – Я знаю женщин, а теперь узнаю и мужчин, да простит мне Господь.       Ногарэ было не до Бога — он был счастлив. Прекрасное, неземной прелести тело с бархатистой кожей, которое он столько раз ласкал во снах своих, теперь таяло и дрожало от желания в его руках. Он ласково перевернул разнежившегося Филиппа на живот, заставил чуть приподнять ягодицы, начал ласкать внутренние поверхности разведённых бёдер, нередко проводя пальцами и между ягодиц, доставляя необычные ощущения. Филипп изо всех сил прижиматься к ласкающей руке. Его любимец сдерживал себя, не желая, чтобы их первое сближение произошло как-нибудь вдруг. - Ги, я ещё никогда не занимался этим наяву с мужчиной. - Доверьтесь мне. Заниматься любовью наяву гораздо приятнее, чем во сне или в грёзе.       Ногарэ взял припасённый хрустальный флакончик с маслом, щедро намазал им свои ладони и пальцы. Сначала он нежно массировал точёную спину Филиппа, потом проник между его ягодиц, нащупав ещё узкую дырочку. - Розочку нужно приласкать, - шепнул он.       Филипп вскрикнул и выгнулся, но скорее от новизны ощущения, чем от сильной боли, так как пальцы Ги проникали в него довольно легко и даже приятно. - Грех и безумие, - прерывистым голосом произнёс принц. – Пусть так. Соблазн слишком велик. - Я могу продолжить? - осторожно предположил Ногарэ, уже едва сдерживая свою страсть. - Да.       Твёрдый член вошёл в тело юноши, и Ги начал двигаться внутри нежно и ровно, как морская волна накатывает на песчаный морской берег, лаская, лелея его своей мягкой, но могучей плотью.       Робость, продиктованная осознанием греховности действия, а, кроме того, отсутствием опыта, быстро прошла. Филипп то и дело приподнимался на руках и оборачивался, и тогда губы любовников сливались в жадных поцелуях. Чуть влажные от пота пряди светло русых волос принца налипли на прислонённое к его спине лицо Ногарэ, который чувствовал, что близок к завершению. На мгновение показалось, что он словно видит перед собой врата Рая. Стремясь туда, он сильно сжал тело любовника, входя в него до упора…       Но первым полился Филипп. Его тело в очередной раз выгнулось, вздрогнуло и распласталось на мокрых простынях. Ги пролил семя уже в расслабленного юношу, что не убавило ему удовольствия. Они разъединили тела, но тут же обвили друг друга руками. - Хорошо ли вам, мой возлюбленный? - с улыбкой спросил Ногарэ через некоторое время, когда его дыхание сделалось размеренным. - Да. Но как давно вы полюбили меня, дорогой Ги? - Я любил вас всегда. И буду любить до самой смерти, особенно теперь, когда вы вознесли меня на небеса своей милостью. - Не сомневаюсь. Всё, что было между нами, останется тайной. И ещё… Филипп на мгновение замолчал. - Мой король? - Почему вы назвали меня так, рыцарь? Если речь о Наварре, то… - внезапно лицо юноши омрачилось. – О, это недобрый знак! Все мы в руках Божьих, и нам должно молиться. - Господь любит вас, - в тоне Гийома де Ногарэ звучала твёрдокаменная уверенность в своих словах. – Мною же вы можете распоряжаться, как угодно. Приказывайте. - Я хочу согрешить ещё…       Они вновь любили друг друга на широком ложе с влажными от пота и семени простынями. Едва они смогли во второй раз очнуться от страсти, как в дверь настойчиво постучали.       В тот день пришло печальное известие: король Филипп III, прозванный Смелым, скончался.