Глава 4
4 июля 2015 г., 13:40
Я сижу в углу трюма. Связанный, замерзший, испуганный. Кроме меня здесь никого нет – лишь я и деревянные ящики. Я не знаю, куда все подевались, и от этого мне страшно. Пиррхус, этот монстр, он мог всех убить. Точно так же, как убил того пленника моими руками. И Джека… Но почему тогда я ещё жив? Ему нравится издеваться надо мной? Он хочет свести меня с ума своей жестокостью?
Я дрожу от беспокойства. Дрожу так сильно, что мне совершенно не удается взять себя в руки, меня трясет так, что я не могу нормально дышать. И я не знаю причину этого беспокойства…
Слишком поздно понимаю, что Эмили тоже нет. Они забрали её. Она может быть мертва. Пирр не пожалел бы её, он не знает, что такое жалость. Сомневаюсь, что ему известно хоть что-нибудь человеческое.
Мои нервы не выдерживают – это я понимаю, когда чувствую обжигающие ручейки на щеках. Я не контролирую себя. Слёзы льются сами по себе, дрожь продолжает сотрясать моё тело. Из горла вырываются хрипы и едва слышное мычание, утопающее в тишине трюма. Я вспоминаю малышку Эмили, и мне становится ещё хуже. Чувствую головокружение. Такое привычное, такое до омерзения родное. Только оно у меня осталось, больше ничего.
В другом конце помещения что-то начинает шуршать.
«Возможно, какая-нибудь крыса,» - думаю я, но шорох становится слишком громкий.
Звук слышен то ближе, то дальше, он словно перемещается по трюму из стороны в сторону. Хаотично и быстро. Меня трясет ещё сильнее, хотя я думал, что сильнее уже невозможно. Над моим ухом кто-то дышит, и я испуганно поворачиваю голову, но ничего не вижу, кроме мрака помещения. Мне кажется, я снова слышу чье-то дыхание, но уже дальше от меня. Оно передвигается точно так же, как и шум.
А затем перед моими глазами появляется лицо. Прозрачное, но отдающее белым свечением. В глазах заметны злость и страх, губы искривлены в безумной улыбке. Это лицо пленника. Мертвого пленника, который сейчас должен быть за бортом. Он начинает смеяться так громко, что мне кажется, это раскаты грома наполнили трюм. Миг – и лицо движется ко мне, продолжая смеяться. Я кричу и жмурюсь, а когда открываю глаза – ничего нет. Лишь тишина, пустые ящики и я, связанный в углу трюма.
***
В сознание прихожу с трудом. О том, чтобы открыть глаза, даже не думаю – слишком тяжелоё усилие. Прислушиваюсь к собственным ощущениям и понимаю, что лежу на чем-то мягком. Впервые за несколько дней чувствую себя отдохнувшим и расслабленным. Понимание, что я не связан, приводит меня в шок. Впрочем, как и то, что я всё ещё жив. Когда в помещении начинают говорить, я понимаю, что, скорее всего, всё это время был не один. - Он утих. Избавься от него, - узнаю спокойный голос Пиррхуса. - Совсем избавиться? – раздается голос Стэна. - Нет. За него дадут много денег на рынке, поэтому пусть живет, - я вздрагиваю, не понимая, о ком идет речь, но догадка холодной рукой сжимает моё горло. - Тем не менее, ты вывел его на игру, - по голосу слышу, что брюнет усмехается. Лучше бы я не приходил в сознание. Лучше бы я этого не слышал. Лучше бы… я не принимал смелых решений, убегая из дома. - Обычный урок для юнца, - отвечает, делая небольшую паузу, и продолжает, - Но если ты подрабатываешь моей совестью, то можешь забрать его в свою каюту. Я не понимаю, какого чёрта он здесь делает. - Не я довел его до такого состояния, - хмыкает Стэн. Я не думал, что с Пиррхусом кто-то может так разговаривать. Он казался холодным и отчужденным с другими людьми, но, оказывается, у него что-то вроде дружбы со Стэном. Хотя я всё ещё не уверен, что этот монстр способен на дружбу. - Я его проучил, - безразлично бросает Пирр. - За что? За смелость? За то, что не боится тебя? – недоумевает Стэн, а я задаюсь вопросом: неужели он меня защищает? - Он делает вид, что не боится. Если бы всё было так, как ты говоришь, он был бы уже мертв. По каюте разносится тяжелый вздох. Стэн умолкает на некоторое время, но потом продолжает. - Дай ему шанс. В помещении снова повисает тишина. А потом Пиррхус начинает говорить – тихо, спокойно, но с заметными нотками опасности в голосе. От его речи я сам покрываюсь мурашками. - Если я правильно тебя понял, то ступай в Ад, мой милый друг. Стэн взрывается. Говорит пылко, быстро, страстно. Пытается доказать свою правоту, донести что-то до пирата, но смысл мне не совсем понятен. - Жизнь продолжается, понимаешь? Прошлое остается в прошлом, и только там. Ты должен идти дальше! Ты можешь идти дальше! - О какой жизни ты говоришь?! – так же яростно отвечает Пиррхус, - Убивать пленников или продавать их рабовладельцам? Крушить корабли? Грабить? Я отлично справляюсь с этим один, как видишь! - Команда не заменит тебе… - Замолчи! – перебивает пират, начав кричать ещё громче, - Я ничего не хочу слышать об этом! - Как скажешь, капитан, - цедит Стэн, и по характерным звукам я понимаю, что он выходит из каюты. Наступает уже привычная звенящая тишина, которую прерывает лишь моё дыхание и безумно колотящееся сердце. Я пытаюсь не выдать себя, всё так же притворяясь лежащим без сознания, и искренне верю, что у меня это получается, пока тихий голос не разрезает молчание. - Давно ты подслушиваешь? Моё тело вмиг сковал страх. От одного его тона ноги стали ватными. Я сглотнул, шумно выдохнул и сел на кровати. Пиррхус сидел в кресле недалеко от меня, подперев голову рукой, и смотрел прожигающим взглядом. Несмотря на расслабленную позу, в которой он находился, от него волнами исходила опасность. Она словно оседала на моем теле, впитывалась в кожу и бежала по венам, а доходя до сердца, взрывалась во мне тысячами маленьких осколков тревоги. - Я только очнулся, - пытаюсь правдоподобно ответить. - На твоём месте я бы не лгал. - Я услышал достаточно, но понял лишь то, что ты продашь нас всех на рынке. - Не всех, - поправляет он меня, - лишь тех, кто выживет. Улыбка. Неуместная в данной ситуации, глупая улыбка. Наблюдает за моей реакцией, которая, видимо, слишком отчетливо выражается на моем лице, и беззвучно смеется. - Что я здесь делаю? – осмеливаюсь спросить я, одновременно переводя тему: мне не хочется знать, у кого какие шансы выжить на этом корабле. - На рассвете я спросил то же самое у Стэна, когда он приволок тебя сюда, - делает паузу, наклоняется корпусом вперед, упираясь руками в колени, - А ты, по его словам, бредил во сне. Напугал девчонку, та начала кричать, перебудила всех пленников и некоторых моих ребят. Перед глазами проносится мой кошмар: пустой трюм, холод, шорохи и лицо пленника… Меня начинает трясти. Точно так же, как во сне. Но мои руки теперь свободны, и я обхватываю ими колени. Смотрю куда-то сквозь стену. Мысли о пленнике не отпускают: память «любезно» предоставляет воспоминания о том вечере. Бой на закате, желание жить и не превратиться в убийцу, руки, крепко удерживающие мои на шее пленника, мысли о родителях и море невысказанных слов пирату… Осознание неправильности ситуации приходит резко, неожиданно, больно сжимаясь комком в груди. Я спал на кровати пирата, у которого нахожусь в плену. Он не издевается, не бьёт меня, намеренно даёт подслушать разговор. Позволяет находиться здесь, в этом помещении, сидеть на мягком покрывале в его владениях. Разговаривает со мной, словно я вовсе не пленник. Словно для него является обыденным делом сидеть вот так, беседуя с… будущим рабом. Неужели я столь наивно забыл, что нахожусь рядом с монстром? Ведь это он убил пленника моими руками. Это он приказал убить Джека просто потому, что парень был слаб. Именно от рассказов о нем у людей пробегают мурашки по коже. Именно он стал кошмаром даже для тех, кто на суше. - Ты мог вышвырнуть меня отсюда, - продолжаю размышлять, но уже вслух, - Ты мог послать к чёрту Стэна и оставить меня где угодно. Даже за бортом корабля. Почему я здесь? По его хитрому прищуру вижу, что попал в цель. Я здесь не просто так и, чего бы капитан от меня ни хотел, ничем хорошим это не обернется. Для меня уж точно. Пиррхус поднимается со своего кресла, не спеша подходит к столу с выдвижными ящиками и достает с одного из них сигару и коробок спичек. Вспыхивает рыжий огонек, и уже через несколько секунд пират делает затяжку. Меня настораживают его неспешные движения. Всегда настораживали, но сейчас ситуация напряженней обычного. У меня есть все шансы стать третьей жертвой. Подходит к кровати и садится рядом со мной. Курит, молча ухмыляясь чему-то в своих мыслях. Я впервые за всё это время задаюсь целью рассмотреть его. Скольжу взглядом по профилю, отмечая прямой нос и пухлые губы, которые сейчас приоткрываются, выпуская дым. На них выделяются темные пятнышки. Веснушки? С его цветом волос вполне объяснимо, но я впервые вижу человека, у которого они на губах. Он вызывает странные чувства сейчас: одним своим присутствием заставляет дрожать от страха, но вызывает интерес. Каждое его движение, каждый его взгляд говорит об опасности, но мне хочется знать, что творится у него в голове, что толкает его на жестокость. Подслушанный разговор ничего мне не дал, кроме одного: я понял, что Пиррхус не так прост, как кажется. Я всегда думал о том, как ужасно он поступает, но я никогда не задумывался почему. О деньгах речи не шло: он вертел жизнями пленников, как хотел. Не боялся убить кого-нибудь, тем самым потеряв деньги за ещё одного раба. «Он просто сумасшедший,» - сделал я вывод на основе его поступков, но разговор со Стэном всё это перечеркнул. С брюнетом Пиррхус казался… обычным человеком. На которого тоже могут повысить голос, которому могут что-то доказывать, о котором могут что-нибудь знать. А Стэн, как я понял, знал о пирате более чем достаточно. Только сейчас я осознал, что услышал о нём то, что знать не должен был. И даже если я ничего не понял, мне всё равно удалось ухватиться за тонкую нить. За что-то личное. Пирр понимает это, но делает вид, что ничего не произошло. Как и я. - Кажется, мы не договорили тогда на палубе, - улыбается, наблюдая за моей реакцией. Смотрит своими голубыми глазами словно в душу, одним взглядом доставая на поверхность все мои мысли и страхи. Оба понимаем, что эта спокойная беседа скоро закончится, что происходящее сейчас – лишь спектакль. Но мы продолжаем играть до конца. Пиррхусу всё равно: он развлекается, играя на нервах пленника. Коротает время до того, как продаст нас рабовладельцам. Мне в этом участвовать нет смысла, но чем скорее прервется наша игра, тем быстрее для меня начнется Ад. Пирр его мне устроит, в этом сомнений нет. - Что же ты хотел сказать мне? – наклоняется к моему лицу, выдыхая дым. Он спокойный, уверенный в себе, хищный. Я перестал дышать, и виной тому не едкий запах сигары. Капитан оказался слишком близко, вторгся в личное пространство, и я чувствую себя загнанной в угол мышью. Хотя я был ею уже тогда, когда только очнулся на борту пиратского корабля. Мужчина и не думает отстраняться, всё так же мрачной тучей нависая надо мной, и я отклоняюсь назад, упираясь одной рукой в постель, потому что эта близость невыносима. Я слишком отчетливо чувствую себя жертвой. Это угнетает ещё больше. - Не думаю, что ты будешь рад моему ответу, - почти шепчу я, чувствуя себя жалким. Мой голос охрип, и когда я услышал сам себя, моё сердце забилось с удвоенной от страха силой. Я беспомощен и слаб. Я в плену у хищного зверя, который любит издеваться над людьми, и я не знаю, что страшнее: моральная давка или физическое насилие. - Ну же, поделись со мной своими мыслями, - говорит с наигранной лаской. Словно пытается загипнотизировать, убедить меня силой мысли и завораживающей интонацией. Молчу, глядя на него взглядом забитого в угол зверька. В панике пытаюсь придумать, как ещё тянуть время или найти выход из этой ситуации с минимальным вредом для себя, но потом задаюсь вопросом: возможно ли это вообще? Он специально оставил меня здесь, желая либо свести с ума, либо избить до потери сознания или смерти. Он всё просчитал, я в ловушке. Делает очередную затяжку, явно наслаждаясь сигарой, а затем произносит: - Освежить тебе память? Возможно, тогда ты сможешь собраться с мыслями и сказать всё то, что так и не слетело с твоего языка после игры… Я физически чувствую, как бледнею, и приказываю своему телу не выдавать меня дрожью. Пиррхус заметит. - Вспомни, как горели жизнью его глаза, а потом начали постепенно краснеть и блекнуть, - делает паузу, смотря на меня безумными глазами, и продолжает говорить очень тихо, - Вспомни тепло его кожи на своих ладонях. Ты помнишь? Надеюсь, что он не требует обязательного ответа, потому что меня словно парализовало от его слов. Не могу ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь. Хочется отрезать себе уши или снова потерять сознание, лишь бы не слышать того, что он говорит. Как назло всё словно затихло, и был только его голос, намеренно вытаскивающий то, что я предпочел бы забыть. Пирр со знанием дела давит на самое больное, и я ненавижу его за это. - Помнишь, как он пытался вдохнуть, но не мог, и из-за этого в его глазах была паника? Помнишь, как он, - пират вдруг приближает руку к моему лицу, поворачивая её тыльной стороной ладони ко мне, а пальцами второй руки проводя по багровым следам, - пытался отцепить мои руки, царапая их изо всех сил? Жаль, что ты этого не чувствовал… Всё его желание жить выплеснулось в эти царапины. Мужчина продолжает что-то говорить, но я его уже не слышу: в ушах появляется шум волн и гул пиратов, которые кричали во время боя, я словно с головой окунаюсь в тот страшный вечер и переживаю всё снова. Меня начинает трясти, в груди зарождается ощущение неправильности, омерзительности ситуации, и я вдруг чувствую, как начинают слезиться мои глаза. Именно последнее заставляет меня прийти в себя и встретиться взглядом с любопытным, выжидающим взглядом пирата. - Я…, - начинаю хрипеть и делаю паузу, чтобы прокашляться, - Я не хотел ничего говорить. Выгибает бровь, а я молча слежу за ним. Пытаюсь собраться с силами, чтобы закончить то, что началось тем вечером. Он намеренно пробудил во мне это. Но, возможно, он не ожидал того, что я сделаю… Замахиваюсь и бью тыльной стороной ладони по его лицу. Я вложил достаточно силы в этот удар, хотя и не надеялся причинить ему особого вреда. Но меня удивляет то, что он остался в том же положении с абсолютно невозмутимым видом, лишь лицо теперь было повернуто в другую сторону. Он замер, но я вижу, как его губы растягиваются в широкой улыбке и горят глаза. Я хочу ударить его ещё раз, выплеснуть на нём всю ненависть, заставить хмуриться от боли, но он вдруг резко поднимается и подходит к шкафу, доставая из полки веревку. На это уходит буквально несколько секунд, и вот он уже возвышается надо мной с зажатой между зубов сигарой. Пытаюсь отбиться, брыкаюсь, но он не намерен долго возиться со мной: усаживается мне на бедра и ловит мои руки своими. Попытки вырваться ни к чему не приводят. Он силен, дьявольски силен, и уже через минуту на моих запястьях крепко завязана веревка. Довольно смотрит на меня. Его глаза наполнены жестокостью, и когда я встречаюсь с его холодным, властным взглядом, меня прошибает дрожь, но уже не от ненависти, а от страха. «Можно было уже привыкнуть к его действиям,» - думаю я, с огорчением замечая, что с каждым разом я всё больше боюсь его. Меня захлестывают разные чувства: обида, ненависть, страх, отвращение к себе. Который раз, находясь на этом судне, я жалею о том, что пошел против родителей? Что не смог смириться со своей судьбой, что ослушался людей, которые желали мне только счастья? Расплата пришла быстро, и мне, наверное, стоит принять её. - Вот теперь мы поговорим, - произносит Пирр, делая очередную затяжку и стряхивая пепел на мою рубашку. Я уверен, что он знает, что я чувствую сейчас. Мой вид выдает меня с потрохами и наверняка очень льстит пирату. - Ты должен подчиняться, - говорит так, словно объясняет что-то ребенку. Но его пальцы, крепко удерживающие мою голову за волосы, напоминают об отношении Пиррхуса ко мне. Едва заметно выдыхаю от боли и шиплю: - Я тебе ничего не должен. Выуживает непонятно откуда взявшийся кинжал. Мой. Прислоняет острие к подбородку и, легонько надавливая, ведет ним вниз по шее. Я машинально сглатываю и тут же чувствую оружие, упирающееся в кадык. - Давай, - говорю я тихо, облизывая пересохшие губы, - Убей меня моим же оружием. Улыбаюсь. Чему именно – уже не знаю. Упираюсь взглядом в потолок и думаю о семье, Эмили. Почему-то вспоминаю Джека. А затем чувствую, как холодный металл больше не касается кожи. - Сегодня ты должен запомнить лишь одно: за каждый неверный взгляд, за каждый неверный поступок ты будешь отвечать, - расстегивает одной рукой мою рубашку, - Я лично позабочусь об этом. В конечном итоге ты либо сломаешься, либо умрешь от пыток, которые я тебе устрою. - Никогда, - яростно шепчу я, чувствуя, как он оттягивает рубашку, обнажая левое плечо, - Никогда… Я дергаюсь и сдавленно стону: пират касается моего плеча тлеющей сигарой, оставляя ожог. Я пытаюсь выкрутиться под ним, но он не позволяет, молча наблюдая за тем, как я мучаюсь. В этот момент мне кажется, что сломаюсь я очень быстро. - На сегодня наш урок окончен, - пристально смотрит в глаза, словно пытается отыскать в них ответ на какой-то непроизнесенный вопрос, а затем поднимается и уходит. Уже через минуту в каюту заходит один из пиратов, подрывает меня с кровати и волочит в ставший родным трюм.
