Китайские фонарики

Короткая записка раз в два дня: «Я в порядке. Чувствую себя преотлично. Как вы? Могу я чем-нибудь помочь вам? Влад» Но письмо, написанное пятого дня, так и не отправлено. Он вернулся тогда с ужина с приятелями и в ярости швырнул о стену вазу с цветами. С белыми розами, которые взял в привычку покупать каждый день. «Я в порядке. Сегодняшний день ничем не отличается от вчерашнего. В «Астории» по-прежнему поет Ирис, цинизм, с которым я распекаю ее пение, вызывает ярость у моего окружения. Но моя гитара у Вас, и я по-прежнему не знаю, как поете Вы. Я понял, чего не хватало в моей жизни. Она всегда была стройной и правильной до тех пор, пока не встретились на моем пути Вы. Вы заразили меня своим безумием и теперь мне невыносимо скучно жить, зная, что Вы где-то в городе охотитесь, а я вынужден быть от Вас в стороне. Ведь Ваше безумие все сильнее и сильнее проникает в меня, отравляет, меняет. Мне не хватает Вас. Не хватает всего, что связано с Вами. И с каждым днем мне все сильнее хочется сесть с Вами в купе Восточного экспресса и уехать из города. Просто чтобы снова ощутить себя живым. Влад» Пусто внутри. От не менее пустых разговоров, ничего не значивших. О погоде, о цене на лес, о моде, о скачках. Как будто ничего важнее в жизни нет. Моды, погоды и скачек. И цены на лес. «Сегодня в "Магарадже" готов был выть от тоски. Никогда бы не подумал, что светская болтовня может быть до такой степени бессмысленной. Как пуста наша жизнь. Как ничтожна. Мы проживаем, растрачивая ее ни на что, а умирая, понимаем, что ничего после себя не оставим. И даже наши дети будут помнить о нас лишь до поры». Через неделю исписанные листочки, которые он складывал в подписанный конверт, исчезли. Экономка, округлив глаза, сказала, что отправила их с посыльным, ведь молодой господин забывал об этом всю неделю. Влад тихо рассмеялся, выставив женщину за дверь. Воля случая. На все воля случая и во всем видится рука судьбы. * Дима отложил последний листочек на столик и задумался, отвернувшись к окну. Как… странно. Тепло и страшно. Последнюю неделю мысли о несчастной картотеке не покидали его голову. Как и слова Герлена. А он сам, казалось, стал невидимкой и поселился в доме. Ярко-красные розы каждый день, острые записки с непристойным содержанием, в которых Герлен, не жалея слов, описывал все, что он с ним бы сделал. От разворачивающихся перед глазами картин поневоле становилось жарко, щеки заливал румянец, а тело реагировало слишком остро. Герлен не просил о встрече. Он просто изматывал. И, в конце концов, Дима прекратил читать эти записки. Жаль, но выбросить цветы рука не поднималась, и теперь они стояли по всему дому, одуряя своим запахом жильцов. А Влад… Дима надеялся, что со временем тот забудет его и всю эту историю. Вернется к нормальной жизни и у него все снова будет хорошо. Дима сжал пальцы в кулак, грустно усмехаясь. Он не имеет права втягивать его во все это снова. Не имеет права вторгаться в его жизнь со своим… безумием. Это всего лишь жажда приключений, свойственная мужчинам в любом возрасте. Но это не игра. И она только для двоих. Вмешать третьего – значит обречь его на гибель. Герлен не преминет воспользоваться этим. И Дима даже не сможет сказать ему «нет». И дать ему то, что он хочет – тоже. Память Александра не желала выдавать ему информацию, а самостоятельные поиски ни к чему не привели. Взгляд скользнул на листочки бумаги, лежащие на столе, и губы изогнулись в улыбке. Дима дотянулся до стопки чистой бумаги и вызвал дворецкого, велев доставить записку Владу Шереметьеву. «Театр гротеска», спектакль начнется в восемь». …Шереметьев был на месте за четверть часа до назначенного времени. Как, впрочем, всегда. Он не любил опаздывать на встречи. И не опаздывал, если позволяло время, никогда. Это было весьма примечательное и странное место. Слишком ярким было воображение мастера-мистика. Темные стены, тяжелые драпировки, свечи, мрачный антураж. Бледные лица обслуги, алые губы женщин, подведенные черным глаза. Влад поневоле почувствовал себя самым живым из всей собравшейся в холле публики. - Скучаешь? – за спиной раздался мягкий вкрадчивый голос. – Так странно видеть тебя здесь. Влад медленно обернулся и натянул на лицо самую вежливую из арсенала своих улыбок. - Что вы, как можно, в столь примечательном месте!.. - чудесно. Его даже не перекосило. - Сэр, - откуда-то со стороны подошел администратор и протянул ему поднос, на котором стоял бокал с вином глубокого алого цвета, призванного, судя по всему, имитировать кровь, и крохотный конвертик. - Просили передать вам... с наилучшими пожеланиями. Влад с легким кивком принял бокал и сунул конвертик в карман. - Вас я тоже не ожидал встретить. Прямо скажем, вы не тот человек, которого я в принципе желал бы видеть, - Влад пригубил вино и улыбнулся. - Отменный вкус. Передайте мою благодарность... - он бросил взгляд в сторону и с улыбкой кивнул воображаемой благожелательнице. - Особе, передавшей это. Я воспользуюсь ее приглашением, когда завершу разговор. Администратор кивнул и отошел так же тихо, как и появился. - Не сомневаюсь, - ответная улыбка Герлена была не менее вежливой. – По правде говоря, ваше лицо мне тоже не доставляет удовольствия. Но тот, кого жду я и, подозреваю, вы… Знаете, а я ведь вам почти благодарен. Отказавшись от него, вы мне его подарили. - Дмитрий мой друг. Но, кажется, ваш мир более скуден, чем мой, раз вы делите всех людей на тех, с кем вы развлекаетесь, и тех, кто вам не нужен. Жаль, что смысл слова «друг» ускользает от вашего понимания, Герлен. Но разъяснять вам это я не намерен. - Вы можете пытаться задеть меня сколько вам угодно, - Герлен внезапно развеселился. – Я делю людей на тех, кто мне полезен и тех, кто для меня бесполезен. Но ОН всегда стоял вне этой системы. Особенно сейчас. Вам не знакомо слово «страсть». Но мне даже не жаль вас. Я благодарен вам за это, - он отсалютовал Владу и, предельно вежливо пожелав хорошего просмотра и посоветовав не садиться на второй ряд, отошел, затерявшись в толпе. Внимательно проследив, чтобы никто ненароком не заглянул в записку, Влад достал конверт из кармана и, открыв его, пробежался взглядом по строчке. Всего несколько цифр. Номер ложи и этаж. Так и не расставшись с бокалом, Влад как можно незаметнее вышел из холла и направился к лестнице. Всего минута времени, и он уже перед дверью. Да, ему незнакомо слово «страсть» и страсти по отношению к мужчине он никогда не испытывал. Вот только терять единственного друга, человека, который стал ему так близок и так дорог, Влад позволить себе не мог. Дверь он открыл без стука и просто вошел. Улыбнулся полумраку, плотно задернул штору за собой, для начала закрыв дверь на крохотную щеколду. - Рад вас видеть, Дима. Тот повернулся, улыбнувшись: - Здравствуйте, - отодвинулся от края еще дальше, уходя в тень. Излишняя предосторожность: в зале и без того было достаточно темно. – Почему-то я подумал, что вы никогда не бывали здесь, и мне захотелось показать вам это странное место. Надеюсь, вы не слишком разочарованы. Влад присел во второе кресло и, протянув руку, сжал его пальцы в крепком рукопожатии. - Спасибо. Я действительно никогда здесь не бывал. И это действительно очень странное место. Не слишком похоже на оперу, да? Как вы? Я... наткнулся в холле на Герлена. - Я видел его, - спокойно ответил Дима. – Мы с ним часто бывали здесь раньше. Но я надеялся, что сегодня он отправится в Оперу. Там дают его любимую «Мадам Баттерфляй». Как вы? Все пришло в норму? - Мой доктор говорит, что жить я буду долго и счастливо, - Влад улыбнулся. Прикусил губу, стараясь не обращать внимания на это самое «Мы с ним часто бывали здесь раньше». - Вы вернулись к своей жизни. Я рад, - Дима выдохнул, когда свет в зале погас, а на сцене появилось нечто странное. Невысокий человечек со смеющимся, но почему-то показавшимся страшным лицом. – Это странный театр. Посмотрите вниз и вы увидите, как на соседних стульях сидит одна из светских львиц и потрепанный простолюдин, для которого этот театр – единственное развлечение в его жизни. Здесь дают пафосные спектакли, в которых высмеивают все человеческие пороки и заставляют других смеяться над ними. Создатель театра – один из королей преступного мира, но за это место я готов многое ему простить. Как и Александр. Хорошо, что темно. Хорошо, что Дима не может видеть его лица. Вернулся к своей жизни? Какая, черт подери, прекрасная жизнь. Он готов возненавидеть эту жизнь. Каждый ее миг, каждый час, каждый прожитый день. Значит, вот как развлекается высшее общество, которому осточертели те же разговоры о моде и о погоде. Здесь. В этом странном театре. По сути - на дне. Неужели для того, чтобы чувствовать себя живым, нужно влюбиться в шлюху, жениться на ней, как один из Британских королей? Эдуард какой-то там. И непременно жить двойной жизнью? В одной из которых ты - щеголь из высшего общества, а в другой - нищеброд и проходимец? - Как продвигаются поиски? - Никак, - Дима пожал плечами почти безразлично. – Я проверил те места, которые мне подсказывала моя логика, но безрезультатно. Попытался убедить Герлена в том, что не знаю, о чем идет речь, но, кажется, попытка не удалась, и он мне не поверил. Но он знает, что я не помню и ищу. И ждет результатов, одновременно пытаясь возобновить… наши отношения. - Поскольку убить меня не пытались, меня угрозой или конкурентом не считают, - на губе остался крохотный шрам. Почти такой же, как у Димы. И сейчас Влад снова отчаянно кусал губу, и без того уже припухшую. - Будьте осторожны, прошу вас. - Ваш отъезд убедил Герлена в том, что вы не представляете для него угрозы. Надеюсь, что после сегодняшней вашей встречи он не изменит своего решения. Пока я не найду то, что ему нужно, со мной ничего не случится. Но спасибо. На сцене разворачивалось какое-то действо. Какое? Влад почти не следил за ним. Просто смотрел куда-то и ничего не видел. Наверное, он зря пришел. Просто зря. И стоило уехать. Как можно дальше отсюда. Вот только оставлять его было страшно. А вдруг - будет нужен. А его, Влада, в городе и не окажется. Но Дима сильный. Просто сильный. И очень самостоятельный. Так что... это все глупости. Дурацкие отговорки, не более того. - О моде, о погоде и о ценах на лес... - едва слышно выдохнул Влад. Так, себе под нос. За музыкой и словами актеров его голоса слышно не было. - Ваша гитара ждет вас, - тихо выдохнул Дима в ответ, впрочем, не особо надеясь, что будет услышан. - Ждет ли? - усмехнулся Влад. - Мне кажется, что я все это время старательно себе лгал. - Он вздохнул, беря себя в руки. - И все же, как вы? Дима неопределенно пожал плечами, пытаясь придумать достойный ответ, но слова почему-то не хотели складываться в нужные предложения. Поэтому пришлось говорить правду: - Холодно. И пусто. С вами дом жил. - Дима тряхнул головой, закусывая губу. Идиот. Он обещал… И ведет себя сейчас, как брошенная жена, скулящая у ног мужа. Омерзительно. Влад зажмурился, а потом, протянув руку к Диме, сжал его пальцы своими. - Споете для меня? Я безумно хочу услышать ваш голос. Я очень по нему скучал. - По моему голосу? – Дима вскинул бровь, а потом поспешно отвернулся, пряча взгляд. Майя. Да. Сердце жалобно застонало и замолкло. – Конечно, Влад. - У вас восхитительный баритон, - негромко продолжил Влад. - Когда-то я влюбился в голос, потом в девушку. Я... знаете, наверное, я люблю вас. Иначе я просто не могу. Другого объяснения не нахожу. Меня тянет к вам. Вернуться, сесть на террасе, просто пить чай и смотреть в окно. Никогда и ни с кем больше мне не хотелось просто молчать. И беречь мне тоже никого не хотелось. Дима с силой стиснул кулаки. Это… почти признание было сродни удару. Сильному, безжалостному и точному. В спину. На секунду Диме даже показалось, что он чувствует, как проворачивается в его сердце острая сталь. Больно. Страшно. Хорошо. И так странно. А еще все это казалось иллюзией. - Вы хотели стать мне другом. Я мечтал об этом. Дружеское участие, совместные пикники, проделки и шалости, смех и отсутствие страха, что тебя высмеют или предадут. Ведь именно это вы имели в виду под словом «любовь»? – «Потому что поверить в другой смысл я не могу, Влад», - так и не прозвучало. - Я не умею по-другому, Дима, - пальцы сжались в его руке. - Я просто не умею по-другому. - Я понимаю, Влад. И ничего не прошу, - Дима повернулся к сцене, но смысл спектакля давно ускользнул. И темные стены вдруг начали давить. – Тогда, может, вернемся домой? - Я снова испортил вам вечер, простите. Вечно лезу с разговорами, когда не просят. Но да, я бы хотел вернуться. Вы не будете против? - Этот спектакль я уже видел. И это не лучшая постановка труппы. Так что, можно сказать, вы спасли меня от скуки, - Дима выдохнул и встал. – И ваша гитара действительно ждет вас. Идите, Влад. Я догоню вас. - Прикажу подать машину, - Влад кивнул, поднялся, поправив на себе одежду. - Буду ждать вас внизу. Дверь открылась бесшумно. И так же бесшумно Влад проскользнул в галерею, опоясывающую этаж с ложами. Вниз по ступенькам, благодарный кивок портье, подавшему его плащ. Водитель явился быстро, понятливо кивнул. Приятно, когда слуги понимают тебя с полуслова. Машину он подогнал - и пяти минут не прошло. Вот только Димы не было. Еще пять минут Влад ждал, то и дело поглядывая на часы. И только тогда, потеряв терпение, решил вернуться. Нет, не терпение. Это беспокойство, угнездившееся внутри с того момента, как он увидел в холле Герлена, наконец, дало о себе знать. Минута на то, чтобы взбежать по ступенькам. Меньше минуты на то, чтобы вернуться к двери в ложу и открыть ее. И остановиться, так и не решившись войти. Беззвучно кусая губы. - Боже, Дима… Как я хочу тебя, - Герлен, с глазами, сияющими почти безумным блеском, словно потерявший рассудок и контроль, прижимал Диму к стене всем телом, жесткой хваткой фиксируя запястья, и покрывал поцелуями шею и скулы. Быстрыми, жадными, голодными. - Отойди, - голос Димы был холоднее льда, но глазах тускло сияли. – Просто отойди, если не хочешь, чтобы я свернул тебе шею. - Оооо… Сколько страсти я чувствую здесь, - губы Герлена прижались к нитке пульса на шее. – Твой мальчик отличный друг, но он никогда не посмотрит на тебя по-другому. А я… - поцелуй, с которым Герлен прижался к его губам, оборвался почти сразу стоном и тихим вскриком, когда Герлен отшатнулся. – Как мило… - язык слизнул капельку выступившей крови. – Неужели ты думаешь, что это остановит меня? Дима отстранился от стены, отряхивая рубашку и поправляя пиджак немного дрожащими руками. Пригладил волосы и недовольно поморщился, пряча под воротником наливающийся красным след от поцелуя. Слишком болезненного и собственнического. - Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое? – почти устало спросил он, тянясь к перчаткам. - Вернись ко мне, - Герлен смотрел на него напряженным взглядом. - Почему я? - Потому что ты тот, кто мне нужен. Я хочу тебя. И ты знаешь, что я всегда получаю все, что хочу. - У тебя был Александр. - Мне нужен Дмитрий. - Забудь, - тот только передернул плечом и шагнул к двери. И тут же оказался в кольце сильных рук Герлена, а в ухо полился его сладкий голос. - Твое тело отзывается, мой непокорный. Ты чувствуешь? – он провел кончиком языка по открытой шее. – Я слышу, как бьется твое сердце. Оно предает тебя. Никто не даст тебе то, что дам я. И ты это знаешь, - губы изогнулись в усмешке, а в следующую секунду Герлен отстранился от Димы, отпуская. – Я одержим тобой. - Тебе просто скучно. - Нет. И это ты тоже знаешь. - Ты сумасшедший, - выдохнул Дима и шагнул к двери, не желая продолжать этот странный разговор. Влад сделал шаг назад. Осторожный, хоть и чуть неловкий. И еще один. И еще, а потом - стремительный, почти летящий вперед. Рвануть в сторону тяжелую штору и буквально влететь в Диму, будто ненароком обнимая, за плечи и за талию, словно испугавшись, что тот может упасть. - Тебя долго не было, и я решил, что на сегодня досуг завершен. Но как на счет «Магараджи»? Ты еще не передумал? Я... - Влад? – Дима хотел было что-то сказать, может, напомнить, что собирались они отнюдь не в ресторан, но осекся, поймав нечитаемый взгляд его ставших такими темными глаз. И рука на талии, которую почему-то он так остро чувствовал, мешала сосредоточиться. – Да, я… Прости, что задержался. Ужин, конечно. Я голоден, как волк. - Он аккуратно положил ладони на грудь Влада, пытаясь деликатно его отстранить. Если этого не сделать, до Шереметьева дойдет «весь ужас ситуации» и все начнется заново. А ведь он, Дима, обещал… - Ты задержался... Так и знал, что надо было подождать тебя, - Шереметьев позволил стряхнуть свою руку с плеч и слегка пригладил растрепавшиеся волосы Димы. - Идем, машина уже ждет. Идееем, - он точно ураган подхватил Диму, блистательно проигнорировав затаившегося в тени Герлена. Нет там никого. И он сам ничего не слышал. Ну... может быть, не слышал. Берг позволил вытянуть себя из ложи, потом довести до машины. И только потом остановился и попытался освободить руку. Пытаться понять Влада и его поведение он даже не стал. Тем более что одно объяснение у Димы уже было. И оно ему не нравилось. - Влад? Что случилось? Влад удержать его не пытался. Отпустил руку и вздохнул, отводя взгляд. - Я ждал вас... Вас все не было, вот я и поднялся за вами. Простите бога ради, я слышал ваш разговор... Дима лишь на мгновение опустил ресницы, позволив себе короткий выдох: - Понятно. – А что еще тут скажешь? Об отношении Влада ко всему… подобному Дима отлично знал. И вполне мог представить реакцию Шереметьева на такой «разговор». – Я не ждал его. Не думал, что он решится. Я недооценил… его желаний. Сожалею, что вам пришлось стать этому свидетелем. Но почему ресторан? Вы хотите отправиться туда? - Нет, - Влад открыл перед ним дверь авто. - Просто не хочу, чтобы перед домом ждали его люди. Еще больше я хочу, чтобы он наконец перестал преследовать вас. Дима сел в салон и придвинулся поближе к противоположной дверце. - Для этого его придется убить. Или дать то, что ему нужно. - Замечательная мысль, - отчего-то очень серьезно сказал Влад. А потом вдруг обнял его за плечи и, прижавшись лбом к его виску, шепнул: - Милый друг мой, как же он надоел вам... Если бы я только мог что-то изменить! Дима ошарашено сморгнул и осторожно накрыл ладонью пальцы Влада. Коснулся и тут же убрал руку. Испугавшись? Нет, вспомнив свое обещание. - Ну, даже от него есть польза. Теперь мой дом пахнет исключительно розами, - шутка была не из разряда удачных, но что можно сказать, Дима просто не знал. Влад… вел себя странно. - Белые, красные и черные? - Шереметьев усмехнулся, отпуская его. - Однажды мать взяла меня на какой-то фестиваль цветов. Мы ездили тогда в Голландию, и она купила несколько кустов очень красивых и самых необычных роз, которые я когда-либо видел. Они были темно-розовыми с темно-бордовыми полосками, похожими на искры фейерверка, которые летят к земле. Этакие росчерки. Герлен глупец. Вы не белая, не красная и уж точно не черная роза. Вы вот такой фейерверк. Дима нахмурился. Он все меньше понимал, что происходит. И, может, стоит расставить все точки над «и» сейчас. Узнать наверняка и успокоиться. Окончательно. Дима стянул перчатку с руки и потянулся к Владу. Коснулся щеки почти невесомо: - Влад, повернитесь ко мне, пожалуйста. Тот подчинился безропотно. В темноте выражения глаз почти не видно. Зато очень четко виднелся бледный овал лица. Влад был бледен. И еще его лицо было полно решимости. Точно он долго и мучительно пытался понять что-то, и вот наконец понял. И одно только небо знало, чего ему это стоило. - Влааад… - тихо, еле слышно выдохнул Дима, с головой погружаясь в его глаза. В непонятные, нечитаемые, такие странные для этого человека эмоции. Утонул, выдохнул и потянулся к его губам. Мягко, неспешно, очень осторожно. Боясь, что оттолкнет, не примет. Прикосновение губ к губам было невесомым. Очень теплым и таким нежным, что дыхание Влада перехватило на миг. И совершенно не походило на тот поцелуй с Александром, который он помнил. Не девушка. Дима - не девушка. Но протеста этот поцелуй не вызывал ни на миг. И Влад поддался. Позволил себе ответить на ласку, кончиком языка коснувшись этих губ в ответ, точно пытаясь стереть с них самую память о губах Герлена. От неожиданности дыхание у Димы перехватило. Шок. Почти паника. И разливающаяся по телу теплая волна настоящего блаженства. Он позволил длиться этому странному поцелую еще почти минуту прежде, чем закончил его и отстранился, отворачиваясь к окну. Словно не веря, облизнулся, а потом пришло осознание. И острый приступ разочарования в самом себе. Он обещал! Влад… слишком чист для подобного. - Я должен извиниться? – голос был тих. Но повернуться и посмотреть Владу в глаза теперь он не смог. - Нет, - Влад качнул головой. - Это я должен извиниться перед вами. - Внезапно он тихо рассмеялся. Горько, странно. - Я как собака на сене. Не знаю, как помочь вам, не знаю, как сделать так, чтобы вам было хорошо, но и не позволяю никому приблизиться. - Это я начал, - Дима подышал на стекло и нарисовал вензель пальцем. – Это все ошибка. Я ничего не требую от вас и ничего не прошу. Ничего… такого. Вы – мой друг. Вы УЖЕ мой друг. И я не буду пытаться это изменить. Не хочу потерять вас. И я сдержу обещание. Машина замедлилась и покатилась к крыльцу дома Бергов. Привычно. Знакомо. С мягким толчком остановилась, и Влад вышел. Дождался, пока и Дима тоже покинет салон, приказал водителю быть здесь к десяти и отпустил, не намереваясь возвращаться сегодня домой. Обернувшись к Диме, так же стащил перчатку с руки и кончиками пальцев коснулся его щеки, отводя мешающую прядку волос. Ему нравилось касаться Димы. И дело не в желаниях тела. Он действительно никогда даже не пытался быть с мужчинами. Все дело в том, что это – Дима. И все. Он не вызывал неприязни, не вызывал отторжения. Он просто был. И рядом с ним хотелось быть. Несмотря на боль и порою острое нежелание жить. Берг замер под этой нехитрой лаской, не веря своим ощущениям. Почему?! Осознание было сродни удару. Влад слышал слова Герлена. И теперь это – его попытка дать ему то, что, по словам казначея, хочет Дима? Остро полоснуло болью, но его состояние выдали только дрогнувшие ресницы. - Влад, не надо, - он мягко перехватил его запястье. – Я могу решить, что это не просто ваша попытка защитить меня и могу сделать что-нибудь, что вам не понравится. Мне приятны ваши касания, но вряд ли вы согласитесь на что-то большее. А я не хочу терять вас из-за слабости собственного тела. - Вам не кажется, что мы разговариваем в несколько неподходящем месте? - Влад не шелохнулся даже, позволив руке замереть. Что-то бОльшее? А что такое это «что-то бОльшее»? Поцелуи? Прикосновения? Он не наивный мальчик. И женщин у него было предостаточно. Не возникает ощущения гадливости или отвращения, когда доставляешь удовольствие женщине. Не возникало и желания оттолкнуть Димку, когда их губы соединились в поцелуе. Зато вполне ощутимо трясло, стоило только Герлену прикоснуться к Бергу. Ревность? Похоже на то. - Предлагаю все-таки дойти до гостиной и поговорить за бутылочкой хереса. - Да, вы правы, - Дима кивнул и поднялся к двери, стаскивая перчатки на ходу. В доме, стоило переступить порог, в лицо дохнуло теплом и ароматом роз. Ему кажется или до его ухода цветов было меньше? Дворецкий поймал его вопросительный взгляд и кивнул в сторону еще одной корзины: - Это доставили два часа назад, сэр. Два часа… Еще до того, Дима встретился с Герленом в театре. Надежда на то, что после сегодняшнего происшествия его оставят в покое, вспыхнула и тут же погасла. - Растопите камин в маленькой гостиной и принесите туда вина, - распорядился Дима и повернулся к Владу. – Я рад, что вы снова здесь. - Я тоже. - Пальто у него забрали, перчатки тоже, и Влад привычно уже прошел по холлу в малую гостиную. Мысль была внезапной и неожиданно приятной. Он непременно попросит у матери разрешения срезать раз в неделю те самые розы. Похожие на фейерверк. И присылать цветок, всего один, Диме. - Я очень много думал и очень многое понял. Чего раньше не замечал. Именно здесь. Дима прошел следом за ним. Подождал, пока разгорятся дрова, и слуга покинет комнату, а потом протянул руки к огню. - Это был странный разговор. – «Но сейчас ты ведешь себя еще более странно». - Ваша сегодняшняя... беседа с Герленом для меня многое расставила по местам, - Влад устроился в уютном кресле и, разлив по бокалам вино из принесенного слугой графина, прикрыл глаза. - Я попрошу вас только не перебивать меня и выслушать до конца. Я многого сам не понимаю, но очень хочу понять. - Я тоже хочу вас понять, Влад, - Дима выдохнул и прикрыл глаза, ощущая тепло, идущее от камина. Влад глубоко вздохнул, точно собирался нырнуть глубоко под воду и не знал, сумеет ли вынырнуть. - Я не мальчик. И далеко не... девственник. Я мужчина, я молод и хорош собой. И я не обделен вниманием. Во всяком случае, моя нынешняя любовница уверена, что я сбегал от нее в поисках приключений и всенепременно переспал со всеми шлюхами, которых только сумел отыскать. Но это лирика. Я всегда безболезненно расставался с женщинами. Я никогда и ни одну из них не ревновал. До тех пор, пока не появилась в моей жизни Снежная королева. А потом я узнал вас. Со временем я принял то, что в вас уживается несколько личин. И все они - это и есть вы. Как бы трудно это ни было признать. Вы - это вы. Очень сильный, очень красивый и в то же время ранимый и одинокий. И мне захотелось стать для вас кем-то. Другом. Братом. Кем-то бОльшим, чем просто компаньон. А потом появился Герлен. И я впервые узнал вкус ярости. Ненависти почти. А теперь я, пожалуй что и знаю, что такое ревность. Я никогда не злился и не ревновал, если мои женщины танцевали и любезничали с другими. Я отпускал их или уходил сам. Без ревности. Но когда я увидел, КАК на вас смотрит Герлен, как он касается вас, как... целует... мне впервые в жизни захотелось убить. Меня трясло от отвращения. Потому что он касался ВАС. Потому что вы были против этого всего,- Влад открыл глаза и повернул голову так, чтобы видеть четкий Димин профиль. Дима закусил губу. Откровенность Влада просто потрясала. И то, что это был Влад. Именно Влад. Человек, который яростно отстаивал свою… что? Нормальность? - Простите, но мне нечего вам сказать, - наконец выдохнул он. – Наверное, я счастлив слышать это. И в то же время понимаю, насколько вы растеряны. Но я не знаю, что я могу сказать или сделать теперь, - он действительно не знал. Влад никогда не знал ТАКИХ отношений. И Дима не хотел его пугать ни своим напором, ни своей холодностью. Не будь Влад так дорог ему, он бы предложил попробовать, но… Терять его Дима не хотел. - Наш поцелуй был почти невинен, - улыбка коснулась губ. – Но да, он мне понравился. Влад робко улыбнулся, а потом поднялся из кресла и вышел. Гитару ему принесли почти мгновенно. Удивительно, но судя по тому, что звучание было по-прежнему мягким и нежным, с нею обращались как с сокровищем. Вернувшись в гостиную, Влад осторожно присел перед Димой на корточки, заглядывая в глаза. - Я не отказываюсь ни от одного своего слова. Но не хочу ничего менять. Пусть все идет, как идет. Дима улыбнулся и кивнул понимающе. Разговор окончен. Более чем. - Сыграете для меня? - С удовольствием, друг мой, - Влад поднялся и сел в свое кресло. - С преогромным удовольствием. Пальцы пробежались по струнам. Кажется, он весь превратился в слух, настраивая инструмент. Настраиваясь на него сам. Мелодия романса звенящим шепотом разлилась по комнате. Интимным, томным, точно ото сна. «Под лаской плюшевого пледа»... Дима отвернулся к камину, впитывая музыку, вслушиваясь к ней и вспоминая слова, а потом запел. Негромко, нежно, так чтобы голос оттенял звук гитарных струн. Позволяя собственному голосу раскрываться так, как ему хочется. Рисовать им… Очарование романса и потрескивающие в камине поленья. Золотистое вино в бокалах, аромат сосновых шишек и далеким эхом запах роз. И голос Димы. Нет, ничуть не похожий на женский. Как он, Влад, мог когда-то спутать этот красивый глубокий голос с женским контральто? Влад играл и слушал с улыбкой. Все же, как мало, оказалось, нужно для счастья. Как мало и как много. Просто вернуться сюда.