Китайские фонарики

…Дверь им открыл мальчишка-китаец. Юркий, маленький, с вежливой, но отстраненной улыбкой поклонился, жестом пригласил господ проходить и кивнул кому-то в глубине залитого полумраком зала, наполненного дымом и тяжелым пряным запахом. По его кивку перед ними словно соткалась худощавая гибкая фигура мужчины без возраста. Склонилась в поклоне, прижимая руки к груди: - Господа здесь в первый раз. Чего они желают? – Сухой, немного скрипучий голос царапнул по нервам, но акцент показался вдруг смешным. Или это уже начали действовать благовония? Дима кивнул и достал шкатулку: - Я хотел бы то, что лежало здесь. В глубине черных глаз полыхнуло и погасло. Китаец вытянул из его рук шкатулку и, кивнув в сторону одного из незанятых глубоких диванов, снова склонился. - Я прошу вас подождать, - и исчез еще до того, как Дима успел возразить. - Черт… - он почти беспомощно оглянулся на Влада. – Придется подождать. Мы здесь не хозяева, а гости. - Главное, чтобы не нагрянули доблестные полисмены, - Влад окинул внимательным взглядом обстановку и опустился на предложенный диван. Не терять бдительности и ни в коем случае не расслабляться. Иначе черт его знает, чем все это закончится. – В противном случае мы с вами рискуем попасть в криминальную хронику. Как думаете, он не удрал? Влада передернуло от отвращения. Не самое приятное на земле место. Люди, люди… с пустыми взглядами, затуманенными наркотиком. Люди, которым на все глубоко наплевать. На все, кроме, может быть, очередной дозы курений. - Хозяин, скорее всего, платит полиции за то, чтобы его не трогали. Иначе этот притон бы давно закрыли. - Дима стянул перчатку, готовый к долгому ожиданию, и тут за его спиной появился еще один китаец. Склонился к плечу и обронил: - Конфуций хочет видеть вас. Дима невольно вздрогнул: - Конфуций? - Пройдемте со мной. Дима повернулся к Владу, глядя на него немного растерянно. - Конфуций ждет только вас, господин, - правильно истолковав его замешательство, терпеливо произнес китаец. - Хорошо, - Дима вздохнул и встал, стягивая вторую перчатку и отдавая их Владу. – Подождете меня здесь? - Кажется, у меня особого выбора нет? – Влад напряженно огляделся снова. Нет ничего хуже, чем просто ждать. Сидеть и ждать. Неизвестно чего. И подозревать каждую тень. – Идите. Но если вы не вернетесь через полчаса, я сам вас найду. - Все будет хорошо, - Дима обозначил улыбку уголками губ и повернулся к ожидающему его мужчине. - Прошу за мной, - тот развернулся и неторопливо направился куда-то вглубь зала, и Дима поспешил за ним, с легким любопытством оглядываясь. Полумрак, мальчики-прислужники, веселящаяся в наркотическом угаре компания, а потом зал сменился узким коридором, пустым и безликим, закончившимся какой-то комнатой. - Проходите, - сопровождающий его китаец отодвинул перед ним плотную портьеру, закрывающую вход и, подождав, пока Дима войдет, аккуратно задернул ее. - Подойди сюда, мой мальчик, сядь передо мной, - сидящий на циновке рядом с крохотной жаровней белый, как лунь, китаец поднял голову, и Дима невольно вздрогнул, заглянув в его невидящие глаза. Слепой. Конфуций был слепым. Почему-то чувствуя неловкость, Дима шагнул к нему, и взгляд, скользящий по комнате, упал на шкатулку, которую у него забрали. - Садись, - повторил китаец без капли раздражения или нетерпения в голосе. Слишком мягком и благожелательным. И практически без акцента. Дима оставил свое пальто на стоящей рядом табуретке и опустился на колени на вторую циновку, которую словно приготовили для него. Хотя, возможно, так оно и было. - Дай на тебя посмотреть, - старик протянул ему руки, и Дима, поколебавшись, подался вперед, закрывая глаза. Сухие горячие пальцы тут же заскользили по его лицу, словно обрисовывая его. Скулы, подбородок, зажмуренные веки. На мгновение остановились на губах и тут же исчезли. – Это действительно ты. Как тебя зовут, мальчик? Дима только покачал головой: - Дмитрий. - Александр говорил, что ты, возможно, когда-нибудь придешь, - в голосе старика прозвучала настоящая грусть. – Значит, ты оказался сильнее его. - Он во мне. Он – часть меня, - тихо ответил Дима. - Я знаю. Я слышу, - Конфуций улыбнулся, и морщинки лучиками разбежались по его лицу. – Зачем ты пришел? - Он велел отдать вам это, - Дима вытащил письмо из кармана и вложил его в ладонь китайца. Тот, склонив голову, помял бумагу пальцами, прислушиваясь к шороху, а потом кинул его в жаровню, и огонь радостно вспыхнул. - Он писал это, сидя вон за тем столом, - кивок в сторону утопающего в тени угла, в котором только угадывались очертания стола. – А потом мои мальчики спрятали письмо в эту шкатулку. Он был уверен, что ты найдешь его. - Он написал мне, что вы расскажете… - Я всего лишь дам тебе подсказку, мальчик. - Еще одну? – Дима сдвинул брови. - Да, - Конфуций сложил руки в молитвенном жесте. – Это было его просьбой, почти завещанием. Я дал ему слово. И не могу нарушить его. Дима кивнул, принимая это. - Расскажите мне. О нем. У меня его память, но я не помню вас. - Его привели ко мне фонарики… - лицо китайца разгладилось. – Однажды он увидел их перед входом и просто зашел. Он был таким потерянным… Я поговорил с ним, и он остался. Он никогда не курил опиум, но ему нравился аромат благовоний и специй. И я подарил ему эту шкатулку с теми, которые нравились ему больше всего. Заблудившаяся душа… Чистая, как снег на вершине Тибета. Я знал о его делах, но никогда не вмешивался в них. Дима закусил губу, в груди стало тепло. - Он… благодарен вам за все, что вы сделали для него. - Я всего лишь прятал его от его собственных демонов: сомнений, смятений и страха. Ты в этом не нуждаешься. Дима вскинул голову: - Но… - Ты силен духом, мальчик. У тебя есть якорь. Александру будет хорошо с тобой. Дима выдохнул, обмякая: - Он хотел, чтобы я закончил его дело. - Да. Тебе нужно найти его напарника. - Напарника? – Дима невольно похолодел. Герлен?! - Пауль Боска, - Конфуций опустил голову, словно уходя в себя. – Инспектор Боска. Дима перевел дух и тут же снова напрягся. - Он тоже загадает мне загадку? - Он – твоя конечная точка, мальчик. Он был напарником Александра, и больше, чем он, о его делах не знает никто. - Но я не Александр! И этот Пауль вряд ли доверится мне. - Он доверится, - уголки губ китайца дрогнули. - Он тоже знает?.. – В этом городе остался еще кто-то, кто не в курсе его проблем?! - Не злись, мальчик. Злость заставляет меркнуть твой свет. А теперь иди. Я сказал тебе достаточно. Дима послушно поднялся: - Спасибо, - почти церемонно поклонился, получил ответный кивок и вышел из комнаты. Вслед за сопровождающим добрался до зала и остановился на пороге, высматривая Влада и искренне надеясь, что с тем все в порядке и за это время он не успел никуда вляпаться. Влад его ждал. И уже почти извелся, то и дело порываясь идти на поиски. Правда, в какую сторону? В дымном сумраке зала даже соседний диванчик виднелся с трудом. Как в густом-густом тумане. - Ну что? – едва заприметив подошедшего Диму, Влад вскочил и принялся цепко осматривать его. Цел ли. В порядке ли. Губы Димы нервно дернулись: - Пожалуй, я бы тоже сейчас не отказался от трубки с опиумом, - он кинул в спину уже почти растворившегося сопровождающего красноречивый взгляд, а потом потянул Влада к выходу. – Александр был здесь. И его здесь знают. Нас вряд ли тронут, но лучше уйти отсюда побыстрее. - Лучше стаканчик виски дома, - Влад подхватил его под локоть и не останавливался до того момента, пока они оба не покинули помещение. Холодный ночной воздух обжег горло. Голова закружилась. Свежо. И никаких запахов специй и опиума. Дима покачнулся и вцепился во Влада, позволив ему довести себя до автомобиля и усадить в салон. - Спасибо. Долго я там был? – Машина тронулась с места, и Дима позволил себе немного расслабиться. – Александру нравилось это место. - Почти полчаса, - Влад рухнул рядом и приказал везти их домой. Непривычно было считать домом особняк Бергов. – Не представляю, как это место может нравиться. Хотя, если бы не этот дурман... - Конфуций. Подозреваю, что для Александра он был кем-то вроде учителя. По крайней мере, он испытывал к нему очень теплые чувства, - Дима выдохнул и тут же, словно в ответ недовольно забурчал желудок. Дима накрыл его ладонью и чуть-чуть покраснел. – Надо было все-таки поесть перед выходом. - Думаю, умереть от голода вам точно не позволят, - Влад улыбнулся одними уголками губ. Дима хмыкнул и откинулся назад, закрывая глаза. Желание бросить все к дьяволу и просто уехать накрывало так, что сердце сжималось. Это не его война. Не он ее начал, не ее ему заканчивать. Странно… откуда эти мысли о войне? Черт… Опять Александр. Дима потер лоб, болезненно жмурясь. А, может, мне тебя выпустить, а? Уйти самому туда, откуда пришел, а ты разбирайся с тем, что начал. - Влад, нам долго еще? – открывать глаза было почему-то тяжело. На ресницы словно свинцовой стружки насыпали. - Не очень, - качнул головой Шереметьев. – Устали? Потерпите еще немного. - Откуда это желание обнять его за плечи, погладить по волосам? - У меня такое ощущение, словно я крыса, которая бегает в колесе. Или цирковая лошадь, вся жизнь которой – это круг арены. Звенья, звенья… кусочки мозаики складываю, а рисунок не складывается. - Не могу сказать, что я обожаю загадки и ребусы, но в одиночку вам их разгадывать не придется точно. В конечном итоге у вас есть я, - Влад все-таки обнял его за плечи. – Дима, все у нас получится. А когда все закончится, мы обязательно куда-нибудь соберемся и поедем. Дима только уронил голову на его плечо, выдыхая: - Я все чаще думаю о том, чтобы предоставить Александру возможность самому во всем разобраться. Я знаю, что это трусость. И знаете… Вы действительно мой якорь. - Может, Саша и неплохой парень, но вы мне нравитесь куда больше него, так что не бойтесь, мой друг. Все будет хорошо. - Мимо за окнами проносились дома, рестораны, поздние гуляки. Но отчего-то все это было так глубоко безразлично, ведь рядом был Дима. - Я надеюсь, - Дима улыбнулся уголками губ и выпрямился, когда автомобиль остановился перед крыльцом дома. – Интересно, меня ждет очередная корзина роз? - Ну, если захотите, мы сможем отправить их назад. Или просто выставить за порог, - Влад нехотя выпустил его из объятий. Выйдя из машины, он придержал дверь перед Димой. – Главное, чтобы назавтра у порога не ждал какой-нибудь очередной привет от Герлена. Какой-нибудь менее приятный. - Мне неприятно его присутствие. Но я бы не хотел выпускать его из поля зрения, хоть Александр и советовал не очень его опасаться, - Дима выбрался из салона вслед за Владом и поднялся на крыльцо, позвонив в колокольчик. – Думаю, прежде чем приступить к ужину, нужно привести себя в порядок. Я бы принял душ, а то мне кажется, что я пропитался дымом. - И заодно отдать в чистку всю одежду, она пропахла еще хуже, чем мы с вами, - Влад, замерший за его спиной, фыркнул, вдохнув запах его волос. Спокойнее он вздохнул, когда дверь открылась, и они оба вошли в освещенный теплым светом холл. Дверь закрылась, отсекая их от замершего в снежном оцепенении города. Дима отдал вещи встречающему мажордому, и тот, принимая перчатки, доложил: - Посылка для вас, господин Берг. Дима повернулся к покоящейся на столике коробочке, подошел и взял ее в руки. Повертел, открыл и вскинул бровь, глядя на изумительной красоты брошь для воротника. Прозрачный темно-серый камень в центре сиял и рассыпал искры. Тяжелое, в меру грубое украшение не было женским. И… оно понравилось Диме. - Потрясающе, - выдохнул он, касаясь кончиком пальца граней. – Его доставили без записки? - Я положил ее под коробку, сэр. - Мы будем ужинать через сорок минут. Распорядись, чтобы нам приготовили ванные комнаты, - Дима отдал распоряжение и взял записку. «Я решил, что он идеально подойдет к цвету твоих глаз. Они так же сияют от страсти». - Герлен, - Дима хмыкнул. – Завтра велю вернуть ее обратно. - Вам действительно подошло бы такое украшение, - Шереметьев задумчиво рассматривал сверкающий камень. – А от меня такой приняли бы? – Шепнул тихо, едва слышно, в самое ухо. - Влад… - Дима на мгновение прикрыл глаза. – Герлен соблазняет меня, как девушку. Цветы, драгоценности… Он отлично меня знает, я действительно все это люблю, но он пытается меня купить. А вы… - Дима закусил губу, не зная, что сказать. – Вы не такой. Влад… мне никто никогда ничего не дарил просто так. Простите, я просто не знаю, что сказать. - Я бы с удовольствием засыпал вас цветами, но боюсь, что для этого вам придется устроить концерт. И да, я не считаю вас девушкой, так что придется придумать что-нибудь другое, - Влад взбежал по ступенькам. – Поторопимся, а то ужин уже через полчаса, а мы еще до комнат не добрались. - То есть без концерта дарить мне цветы нельзя? – хмыкнул Дима, поднимаясь по лестнице вслед за ним. – Тогда, пожалуй, я немного подожду с тем, чтобы выкидывать розы за порог. - Серые глаза смеялись. – Можем заключить пари на то, кто быстрее спустится к ужину. - Ну уж нет, - Влад скорчил уморительную рожицу и покачал головой. – Вы бурчали животом всю дорогу домой. Я войду в комнату, влезу в ванную, а вы свернете в столовую и начнете грызть розы. - Я не настолько голоден, Влад, - Дима проскользнул мимо него и, оказавшись перед дверьми своей комнаты, подмигнул. – Но если вы опоздаете, то я, пожалуй, попробую сжевать салфетку, - и с легким, необидным смехом переступил порог спальни, захлопнув за собой дверь. Влад тоже мешкать не стал. Прошел в свою комнату, быстро сбросил одежду и шагнул в заполненную паром ванную. Обычно он предпочитал душ, но сейчас не мог отказать себе в удовольствии расслабиться и четверть часа просто погреться в горячей воде, в которую кто-то из служанок щедро плеснул лавандового масла. Он чуть не уснул там же, в ванной. Только деликатный стук в дверь и голос кого-то из слуг вернули его к действительности. Он быстро растерся полотенцем, переоделся к ужину. Как привык, быстро. Собственной внешности необходимо уделять внимание, но явно не столько, чтобы превратить ежедневную приятную процедуру в культ самого себя. Влажные волосы он, как смог, просушил полотенцем и тщательно причесал. Вместо привычно строгой одежды выбрал простые домашние шерстяные брюки, тонкую сорочку и тот самый свитер, который несколькими часами раньше отмел Дима. Он любил теплые мягкие вещи. Они обладали каким-то совершенно неповторимым уютом. Спустился в столовую, где сервировали ужин Влад позже Димы, но ничуть по этому поводу не печалился. Просто присел за стол и улыбнулся. Дима, задумчиво крутивший нож в пальцах, выдохнул, откидываясь на спинку стула. - Вы очень мило выглядите в этом, Влад. - Спасибо, - есть не хотелось, но компанию Диме Влад решил составить. – Мог бы, конечно, принарядиться, но решил не заставлять вас долго ждать. - Спасибо, - Дима кивнул. - Я буду есть, а вы - смотреть? - Внутри плеснуло раздражение. Чужое, не его. Пальцы сжали рукоятку столового ножа. После опиумного дома он почти чувствовал в себе Александра. - Я ужинал с отцом. – Влад, точно извиняясь, пожал плечами. Легкие закуски, и чай, и еще немного чудесных круассанов с абрикосами. Именно то, что нужно. Он нахмурился, приметив, как побелели костяшки пальцев Димы, сжавшихся вокруг блестящей полированной серебряной рукоятки. – Вы будете есть, а я буду эпикурействовать и наслаждаться восхитительной выпечкой повара. - Вы обедали с ним, Влад, а не ужинали, - как можно мягче сказал Дима и спрятался за бокалом вина. Ему надо успокоиться. Просто успокоиться. Отвлечься. – У вас есть какие-нибудь связи с полицией? - Несколько ужинов и приемов с участием шефа полиции города считаются? – Влад отпил из своего бокала глоточек вина. Не самые прочные, но все же связи. Он достаточно известен и влиятелен в кругу издателей, и потому полиция его не игнорирует и шеф Оксли время от времени отзывается на предложение дать комментарий к тем или иным материалам. «Дейли» - не «желтая пресса», это передовица, в которой очень не зазорно засветиться. - Пауль Боска. Инспектор. И напарник Александра. Если верить Конфуцию, единственный человек, который может рассказать, чем именно занималось мое "второе Я". Его нужно найти. Вы сможете помочь? - Сделаю все, что в моих силах, Дима. – Шереметьев кивнул и задумался. – Мне тут на ум пришел один адресок. Вы, то есть, Александр, отправлял по нему записку. Все просто. В то же время. Третий столик у окна. Мужчина, который пришел на встречу явно из полиции. Только полисмены так носят дорогую одежду. Будто она им напрочь чужая и сидит как на корове седло. - Странно, но я помню, о ком вы говорите, - Дима нахмурился. - Но это не он. Хотя навестить тот адресок, думаю, мы можем. Этот человек работал с Александром, но это не Пауль. Не знаю откуда, но я это знаю. - Завтра с утра я поговорю с шефом. Вряд ли он знает такого инспектора. Но я скажу, что один из моих ребят при поддержке некоего инспектора вел расследование и, ну, скажем, пропал. И теперь нам очень нужно поговорить с инспектором. По адресу поедете сами или все-таки вместе? - Не сейчас, - Дима мотнул головой. - Я должен знать, какие вопросы задавать, а информации у меня пока нет. Так что сначала - инспектор. Напарник. Не представляю себе его. Мне казалось, что Александр - одиночка. - Вы сами говорили, что, в сущности, Александра не знал никто. Настоящего Александра. Тот, кого видели, был не более чем маской. – Влад разломил еще один круассан и, слизнув золотистую каплю абрикосового джема, задумчиво продолжил. – Мне кажется, что вам нравилось быть им. И иногда вам хочется его вернуть. - Я даже не буду этого отрицать, - Дима пожал плечами. – Мне кажется, что он сильнее меня. Умнее. Хотя я понятия не имею, как это может быть. Возможно, я просто не умею пользоваться собственным мозгом, - он отвернулся, глядя на стоящие в высокой вазе розы темно-бордового, почти черного цвета. – Они напоминают свернувшуюся кровь. - Вы просто еще не привыкли быть собой. В детстве мы всегда сваливаем то, что натворили, на какого-нибудь воображаемого маленького хулигана. Но мы – это он. А он – это мы. В конечном итоге мы вырастаем, и очень многое меняется. Например, мы все-таки начинаем признаваться, что это именно мы нахулиганили, - Влад проследил за его взглядом и усмехнулся. Нет, все-таки нужно будет договориться с водителем, чтобы по утрам привозили букет цветов. И ни в коем разе не алых или черных роз. - В таком случае, мое детство немного затянулось, - Дима слабо улыбнулся. - Я хочу вам кое-что предложить, - немного поколебавшись, произнес Влад. - Александр писал очень недурственные статьи. Я перечел все, что нашел в редакционных подшивках. Ну и ваш отец собирал вырезки. Вы не хотели бы, в случае чего, войти в штат и стать репортером любой газеты по вашему выбору? - Ему это было интересно. Мне понравится вряд ли. Я люблю загадки и интересных людей, но работа репортера явно не для меня. Для этого я не настолько нагл и любопытен, как мое второе «Я». Если мне будет суждено отправиться в путешествие, думаю, я займусь путевыми заметками. - Жаль, - вздохнул Шереметьев. - Значит, станете куда более известным, нежели Киплинг. Или Верн. Дима пожал плечами: - Я не тщеславен. Слава меня не особо привлекает. Я хочу быть обычным, понимаете? Пусть с проблемами и неприятностями, но обычными. - Иногда я вас великолепно понимаю. Иногда - нет. Сейчас - пытаюсь, но это кажется совершенно непосильной задачей, - заметил Влад. - Меня словно раздирают изнутри. Словно тянут в разные стороны. Иногда я ловлю себя на том, что, глядя на девушку, думаю о том, что этот цвет шляпки ей абсолютно не идет. А иногда мне достаточно заглянуть в глаза встречного мужчины, чтобы понять – ему нравятся мальчики. И я тоже ему понравился. Я хочу то уйти, то остаться. То начать войну, то сбежать. Это… утомляет. - Вы воюете сами с собой, - тихо сказал Влад. - И чем сильнее противитесь, тем сильнее теряетесь. И тем сильнее вас раздирает на части. Я не знаю, что будет, если вы сдадитесь. И не знаю, сойдете ли вы с ума, если будете упираться до последнего. Не знаю что проще: бороться до победного или сдаться. Может быть, если вы отпустите себя, позволите уместиться в себе и шляпкам, и мужчинам, и безумству, может, именно тогда вы станете собой? - И кем я стану, уместив в себе «шляпки и мужчин»? Многие проблемы решились бы, если бы я был девушкой. Я был… спокойным, пока у меня была Майя. Доктор Скрябин говорил, что эта личность меня стабилизировала. Теперь у меня есть вы, мой якорь и ангел-хранитель. Но вы не сможете быть со мной всю жизнь. А я не могу прятаться в шансонетке. Мне страшно, Влад. Так страшно заблудиться в чужой памяти, запутаться в чужой жизни. Хотелось встряхнуть его, чтобы мозги на место встали, чтобы перестал он забивать голову сомнениями. Но. Влад никогда не сходил с ума. И не знал, каково это: метаться меж чертом и пропастью. - Собой, Дима. Всего только собой. Потому что это вы. И Майя, и Александр и Митя тоже. Это не чужая жизнь. Она ВАША. От первой до последней минуты, даже если вы не помните ее. Она все равно в вас. И вы часть нее. Я не стану вас жалеть. Я просто хочу, чтобы вы поняли это. И приняли. Дима закрыл глаза. Все правильно. Влад все говорил правильно. Но он… не понимал. И Слава Богу. Он встряхнулся, повернулся к Шереметьеву, улыбаясь: - Чем займемся? Вечер еще не закончился. - Предлагаю музицировать, петь романсы, пить вино и думать о грядущем. – Влад отсалютовал ему своим бокалом, потом чашкой, потом, решив немного посмеяться, звонко чокнулся бокалом и чашкой, и, подумав, все-таки выпил вина. – К примеру, вам хотелось бы сильнее в Китай или в Индию? Говорят, в джунглях на границе Индии – прекрасные храмы древних богов. Дима негромко рассмеялся, беззвучно поаплодировав импровизированному представлению. - Китайские фонарики, Влад. Жаль, но петь я сегодня не настроен. Может, сыграем в карты?