Китайские фонарики

**** Проснуться так рано, как он собирался, Диме не удалось. Слишком долго он не мог уснуть вечером. Холодная постель, волнение дня уходящего, слишком много мыслей в голове и еще больше эмоций. Противоречащие друг другу желания… Попросить Влада уйти и никогда не возвращаться и в то же время – никогда не покидать. Утром Дима проснулся, чувствуя себя не очень хорошо, но чашечка крепчайшего классического кофе сделала свое дело, и одевался он уже в бодром расположении духа. Наряд на грани приличия – из тех, которые так раздражают мужчин-снобов из высшего света, но так нравятся дамам. Широкий пояс по последней моде, так четко обрисовывающий изгиб талии, чуть более открытый ворот и короткая жилетка… Вспомнив о просьбе Влада, Дима вдел запонки и полюбовался переливами драгоценных камней. Записку для инспектора после недолгого размышления Дима решил не оставлять, рассудив, что будет лучше, если он отправит посыльного к Владу и Паулю уже после того, как закончит общение с Герленом. Ему ведь нужно еще заехать в Министерство… …О том, где живет Герлен, Дима знал из воспоминаний Александра. Слишком четких и ярких. И Дима до сих пор не мог понять, какие же отношения связывали его второе «я» и Герлена. Что чувствовал Александр, как относился к нему? Они не работали вместе, у них почти не было общих дел. Но сердце все равно стучит чаще. Дворецкий пустил его без возражений и лишних разговоров. Только кивнул, узнавая, и посторонился, доложив, что хозяин еще не вставал. Дима только хмыкнул про себя. Воспоминания Александра были более чем красноречивы – он имел право хозяйничать наравне с самим Герленом. Однако… Хотя думать сейчас об этом – несколько не вовремя. А вот воспользоваться возможностью – вполне. Коротко сообщив дворецкому, что разбудит изволившего почивать хозяина сам, Дима отдал ему свою верхнюю одежду и, пользуясь воспоминаниями Александра, поднялся в спальню. Какое невозможное, невыносимое чувство дежа-вю! Он знает здесь каждый уголок, но вместе с тем… Герлен встретил его в постели, и Дима только стиснул зубы. Кажется, застать врасплох его не удалось. Тот, несмотря на то, что явно еще не вставал и проснулся всего несколько минут назад от звонка, растерянным не выглядел ничуть. - Как мило, что ты вспомнил обо мне и даже решил навестить. Но я был бы рад еще больше, если бы ты заехал вечером. Хотя мы всегда можем задернуть портьеры, - Герлен улыбнулся, демонстративно потягиваясь, и Дима невольно отметил его гибкое и красивое тело, которое, к тому же, было почти обнажено. - Так уверен в собственной неотразимости? – поинтересовался он, окидывая взглядом разбросанные по комнате вещи. Как интересно… - Но у тебя, кажется, уже есть игрушка для развлечений, - открыто усмехнулся Дима и шагнул к постели. Герлен вскинулся, но Берг успел первым. Отбросил в сторону одеяло и встретился с шальными, почти ненавидящими глазами юноши, почти еще ребенка. Тонкий, гибкий, светловолосый и светлоглазый, он чем-то напоминал самого Диму. - Так скучаешь по мне? – хмыкнул Дима, переводя взгляд на Герлена. Как странно… Вот эта ревность, которая точечными уколами терзает сердце, принадлежит Александру? - Копия никогда не будет лучше оригинала, - Герлен отвел глаза, а потом коротко бросил своему любовнику: - Вон. Тот кинул на Диму ненавидящий взгляд и вылез из постели. Собрал свои вещи и молча вышел, с силой захлопнув за собою дверь. - Потрясающе. Теперь у меня появился еще один желающий моей скорейшей и немедленной смерти. - О, мой сладкий, он ничего тебе не сделает, - томно протянул Герлен. – И потом, у нас есть другие темы для разговора. Например, о том, что ты наконец здесь и даже без своего верного оруженосца, - он потянулся вперед и с силой дернул Диму за руку на себя. Поймал не ожидавшего этого Берга в объятия, перекатился, подминая по себя. – Если бы ты знал, как сильно я ждал этого… Вырываться Дима не стал. Просто… не хотелось. Ленивая нега и уют спальни, жаркое гибкое тело и жгущее кислотой понимание – тот, с кем бы он хотел оказаться в таком положении, никогда не посмотрит на него иначе, чем как на друга. А он слишком молод и слишком хочет жить. …Поцелуй получился жестким, почти болезненным. Язык Герлена вламывался в его рот с жадностью, губы терзали губы и никак не желали отпускать. От нетерпения и жажды Герлен тихо стонал и поскуливал, как щенок, втираясь в его тело всем собой, мгновенно потеряв контроль. Лихорадочно блестевшие глаза, дрожащие пальцы и умоляющий шепот… Как наркоман, наконец дорвавшийся до очередной дозы, он, почти разодрав на нем одежду, принялся вылизывать каждый сантиметр тела Димы, заставляя его вздрагивать. Странные ощущения… Стыд, страх, желание оттолкнуть и в то же время сдаться. И тело… Оно помнило. И желало. Когда, в какой момент, Дима рванулся, перекатываясь и подминая Герлена под себя, он не понял сам. Тот тут же покорно расслабился, застонал, выгнулся, прижимаясь к нему. - Возьми меня… - выдохнул в губы, глядя лихорадочно блестящими глазами. – Возьмииии… …А потом он кричал и почти плакал, мечась по кровати, и только сильнее стискивал ногами бедра Димы. Царапал плечи и слепо искал губы, что-то шепча. Боль, удовольствие, Диме казалось, что он видит страшный сон и никак не может проснуться. Гибкое тело под ним билось, содрогалось, сжимая его так, что перехватывало дыхание… Все это было так знакомо Александру, но Дима, сам Дима никогда не видел ТАКОЙ страсти. Чтобы кто-то отдавался настолько полно, до самого конца… Но тихое «люблю тебя» в конце было сродни удару... ...- Герлен! – Дима выгнулся, зашипев, и тут же обмяк, чувствуя, как по телу растекается нега. Чеееерт… Так вот откуда Александр узнал о самом чувствительном месте на своем теле. Родинка под лопаткой… Герлен вылизывал ее так, словно кожа в том месте была сладкой. – Хватит… - Что такое, мой хороший, тебе перестало это нравиться? – мурлыкнул Герлен в его ухо, прихватив губами мочку. Дима содрогнулся и вывернулся, вставая. Минуты слабости прошли, он сыт и более в подобных… услугах не нуждается. И в голове все еще звенело это отчаянное «люблю тебя». - Нет, - коротко ответил он, и Герлен сел в кровати, мгновенно меняясь. Собранный, почти строгий. Опасный. Он дотянулся до руки Димы, поднимая ее к глазам, рассматривая искрящиеся камни запонок. - В следующий раз я убью тебя, - будничным тоном произнес он, отбрасывая руку Димы от себя. – Прежде, чем ты снова решишь воспользоваться мной. Дима вскинул голову, повязывая платок на шею. О, да, теперь он понимал, что нашел в Герлене Александр. Сейчас он был другим, совсем другим. Действительно опасным. И никто бы не сказал, что не более получаса назад он с готовностью подставлялся и скулил, прося еще. - Ты сам этого хотел, - Дима пожал плечами. А еще почему-то с Герленом очень просто было быть откровенным. Тот отвел глаза. - Я все сказал. Дима хмыкнул: - Почему ты никогда не говорил Александру, что любишь его? - Может, потому, что не любил? – Герлен раскинулся на кровати, наблюдая за ним. – Не пытайся нащупать мои слабые стороны. У тебя все равно не выйдет. - Разве? – Дима сделал к нему шаг и склонился, замерев на расстоянии вдоха. Герлен неосознанно потянулся к его губам, и Дима, смеясь, отстранился. – Ты лжешь. Герлен тихо зарычал, снова откидываясь на подушки. - В тебе слишком много Александра. Хорош, бес. Жаль, что сейчас не Средние века. Тебя бы давно сожгли на костре. - Тебя бы тоже, - заметил Дима. – Я велел отнести в твой кабинет документы. Просмотришь на досуге. И пока хватит с тебя. И не присылай мне больше цветов. Герлен медленно и гибко поднялся. Подошел к Диме, почти нежно убрал прядку от лица, а потом коротко, без замаха, ударил. Дернул на себя, прижался к губам поцелуем. - Я не хочу тебя больше видеть, - оттолкнул, пряча глаза за ресницами. - Прости, - тихо выдохнул Дима, даже не замечая боли в горящей щеке. ОН имел на это право. Только он. Только сейчас. - Убирайся, - бесцветно произнес Герлен, отворачиваясь от него. Дима вышел бесшумно. Сбежал по лестнице, подхватил пальто и перчатки и вылетел на улицу. Наверное, надо радоваться, ведь Герлен больше не будет преследовать его. Вот только внутри разливается разочарование. И, да, боль… **** Записку от Димы Влад получил аккурат к завтраку. Жив-здоров, едет в Министерство. После поездки в редакцию ему нужно было вернуться домой и ждать инспектора Боска дома. Влад усмехнулся про себя. Домом он уже даже мысленно называл особняк Бергов. То ли привычка прочно проросла в него, то ли домом оказалось место, где ему было просто хорошо. А здесь он чувствовал себя просто превосходно. Поездка в редакцию отняла у него почти четыре часа. Объемная папка с набросками статей, счета и нуждающиеся в его утверждении сметы упокоились в пухлом кожаном портфеле. В редакции его дожидалось сообщение от отца. Еще полтора часа были отведены на общение с родителем. Отец справлялся о его здоровье, о здоровье его компаньона, о том, как им живется, и о том, чем планирует заниматься юный Берг теперь, когда вступит в наследство. Влад только озадаченно пожимал плечами. Вопросы отца ставили его в тупик, как и деликатные попытки выяснить, все ли в порядке у Влада в личной жизни. В конечном итоге Влад не выдержал. - Нет, отец, если ты считаешь, что я живу у Берга потому, что… между нами что-то есть, то ты глубоко ошибаешься. Отец вздохнул, но испытывающего взгляда так и не отвел. - Мы с матушкой просто любим тебя, сын. И это единственная причина нашего о тебе беспокойства. Озадачен Влад был сильно. Если не сказать больше. Может, потому едва и не забыл в ресторане свои бумаги. Чтобы добраться домой к сроку пришлось брать извозчика. В повозке Влад и забыл свои перчатки. И вот так, в совершенно расстроенных чувствах, ворвался в холл. Вручил по дороге пальто мажордому и сразу направился в кабинет, попросив предупредить, когда явится Дмитрий или придет инспектор Боска. …Первым прибыл инспектор. Дворецкий доложил о нем спустя час, заметив, что посетитель немного странно одет и не внушает доверия. На вопрос Влада о «странностях», дворецкий рассказал о том, что лица прибывшего почти не видно из-за огромного шарфа и поднятого воротника. На что Влад только рассмеялся и, успокоив прислугу, вышел из кабинета. - Здравствуйте, - он протянул руку сразу, как только вышел в холл и подошел к гостю. Гостю, или?.. Кем теперь будет инспектор Дмитрию. Уже не Александру. Надо бы сразу уйти в малую гостиную и попросить чаю. И предупредить, чтобы сюда же подавали обед для Димы, когда тот появится. – Владислав Шереметьев. Вероятно, вы слышали обо мне от Александра. - Добрый вечер, - инспектор встал ему навстречу. Подтянутый, настороженный. Показалось или в глазах промелькнуло? Что-то… странное. – Пауль Боска. Я ошибся адресом? Я должен был встретиться с… Дмитрием Бергом. - Дмитрия еще нет, - Влад жестом пригласил его следовать за собой, в гостиную. – Он должен скоро быть. Решает свои вопросы в Министерстве. Во всяком случае, вчера вечером он планировал заняться именно этим после того, как… посетит одного своего знакомого. Я могу предложить вам чаю, кофе? Думаю, ужин будет, когда вернется Дмитрий. Пауль отвел глаза. - Кофе, пожалуйста, - он прошел следом за Владом и устроился в предложенном ему кресле. Уже спокойный. Собранный. Окинул быстрым, профессиональным взглядом комнату, а потом повернулся к Шереметьеву. – Судя по вашим словам, вы знаете о… проблемах господина Берга. Но Александр не говорил, что знаком с вами. - О проблемах господина Берга я осведомлен, - Влад попросил девушку-прислугу принести два кофе и чего-нибудь к нему, и присел рядом. – Принимаю в их решении самое непосредственное участие. Что касается Александра… Он был внештатным репортером в трех моих газетах. Влад, не особо скрываясь, рассматривал собеседника. С осторожным ненавязчивым любопытством. - Я знаю, - спокойно ответил Боска, равнодушно принимая его интерес. – Однако я меньше всего ожидал увидеть вас здесь. Судя по всему, вы близко знакомы с Дмитрием. Вы в домашней одежде, прислуга беспрекословно выполняет ваши указания, значит, вы здесь живете. Это… довольно неожиданно. Влад изумленно вскинул бровь. Даже так? Неужели и правильный инспектор был по уши влюблен в Александра? Всюду поспел этот странный человек. Бешеная харизма. - Это не то, что вы могли бы подумать. Мы с Дмитрием компаньоны. - Я ничего не думаю, - Пауль вскинул бровь, явно что-то отмечая про себя, делая какие-то выводы. – Я всего лишь собираю факты. Профессиональная привычка, знаете ли. Я могу полюбопытствовать, как состоялось ваше знакомство? - Это не мой секрет, простите, инспектор, - Влад покачал головой. – Если Дмитрий посчитает необходимым это рассказать. Скажем так, я знакомился не с Александром. И не совсем с Дмитрием. Инспектор сузил глаза. - Вот как… Майя. Не удивляйтесь. Когда Александр не дал о себе знать и после месяца своего исчезновения, я какое-то время присматривал за Дмитрием. И был в курсе ЭТОЙ его тайны. Не скажу, что я был в восторге от всей этой идеи, но она работала, и я не счел нужным вмешиваться. Даже ради того, чтобы вернуть Александра. Но Майя… И я не понимаю. Судя по всему, она вас покорила. Она. Но сейчас вы – компаньон Дмитрия. - Если бы Майя существовала на самом деле, по состоянию на сегодняшний день она была бы моей невестой. Потом я познакомился с Дмитрием, - Влад тяжело вздохнул. Скрывать от полицейского хоть что-то невозможно. Ну что ж. – И Дмитрий сказал, что ее нет. В «Дейли» проталкивали статью, которая прямо указывала на Дмитрия, я эту статью не пропустил. А потом так уж вышло, что мы подружились. - Я не знаю Дмитрия настолько хорошо, как знал Александра, но если они похожи хоть вполовину, то характер у господина Берга – далеко не сахарный. Полагаю, статью пытался опубликовать наш милый казначей? И, кстати, не через того ли беднягу, которого потом сбили? - Сильно подозреваю, что наш милый казначей таким способ пытался вернуть Александра. К счастью, ему это не удалось, - Влад пожал плечами. Принесли кофе и восхитительные меренги к нему. – Очень похоже на допрос. Каким образом познакомились с Александром вы? - О, никаких допросов. Всего лишь банальное любопытство, - Боска обозначил улыбку уголками губ. – Боюсь, наше знакомство с Александром было не в пример прозаичнее и скучнее. Он взялся освещать процесс поимки серийного убийцы. Он выезжал с нами на места преступлений и помогал собирать информацию. Нам очень помогла созданная им сеть информаторов. - Ну просто борец за справедливость и добро, - усмехнулся Влад. В глазах Пауля полыхнуло: - Вы зря смеетесь. Он спас не одну жизнь. А вы можете похвастаться чем-нибудь подобным? - Я могу похвалиться только тем, что стараюсь не пропускать в свои издания откровенную клевету и «заказные» материалы, - Влад как можно беспечнее пожал плечами. – Вы ведь считаете меня баловнем и толстосумом? Таким себе хлыщом, которому хорошо и скучно живется? - Я полицейский. И не имею права судить о людях только по тому, что они принадлежат к тому или иному кругу. Я не знаю вас. Поэтому не считаю вас… кем-то из тех, кого вы назвали. К тому же, я уверен, будь вы таким, вас бы здесь не было. - Приятно знать, что вам чужд подобный подход к анализу окружающих, - Влад пригубил свой кофе и довольно прищурился. – И, тем не менее, вы знаете, кто я и удивились, увидев меня здесь. Почему? - Я бы удивился любому, кого увидел бы здесь вместо Дмитрия. - Герлену вы удивились бы тоже? - Да. И ничуть не меньше. Александр не особо любил посторонних в своем доме. Герлен никогда не был здесь прежде. - Я начинаю чувствовать себя несколько неуютно в компании параноиков, - едва слышно пробормотал Влад. Пауль поднял на него тяжелый взгляд. - В таком случае мне лучше уйти. Я могу подождать Дмитрия на улице. - Простите, - Шереметьев покачал головой. – Но в последние дни мне действительно кажется, что я схожу с ума. Только и всего. Инспектор отвел глаза, выдыхая: - В этом нет необходимости. Дмитрий уже здесь. Влад как можно спокойнее опустил чашечку на блюдце и поднялся на ноги. - Прошу меня простить, я на минутку, - покинул гостиную он стремительно, почти хлопнув дверью. Буквально промчался в холл и замер, цепко осматривая Диму. Тот спокойно передал перчатки, шарф и пальто дворецкому и выглядел, в общем-то, целым и невредимым. Только каким-то… другим. Просто другим. – Доброго вечера. Голос не дрогнул. Был по-прежнему ровным. Эта кайма вокруг губ была более чем знакома. Под сердцем кольнуло. Ну так что ж… - Здравствуйте, Влад, - Дима улыбнулся устало и светло. – Надеюсь, никаких цветов больше не приносили. Сегодня мы с Герленом расставили все точки, и он теперь, надеюсь, больше никогда не появится на моем пути. - Что ж, - Влад выдохнул сквозь сцепленные зубы и на миг прикрыл глаза. В расстегнутом воротнике рубашки на шее виднелся явственный след. – Инспектор уже здесь. Проходите в гостиную, а я распоряжусь сервировать ужин. Дима нахмурился: - Что-то случилось, Влад? Вы так напряжены. - Все в порядке, Дима, - взгляд удалось отвести не сразу. Перед глазами так и стоял алый след поцелуя на золотистой коже. – Господин инспектор вас ждет. - Хорошо. Спасибо, - Дима отвернулся, поправляя шейный платок. Поймал в зеркале мимолетный взгляд Влада и направился в гостиную. Влад проводил его долгим взглядом. Сомневаться в том, чем именно завершилась встреча Димы с Герленом – не приходилось. Все предельно ясно. Дима так решил. Дмитрий – не Митя и в опеке не нуждается. Он молод, силен и красив. Бесспорно красив. Он… должен жить. Просто жить. Позволять себе безумства, флирт и любовь. Такую, какой он сам пожелает. Герлен бредит им. А, значит, не сделает ничего, чтобы оттолкнуть. Сервировать ужин Влад распорядился в столовой. На троих. Решив, что и инспектор останется, раз уж явился в не самое раннее время. Вряд ли они сегодня попадут в оперетту. Или хоть куда-нибудь. Насквозь не то настроение. Когда он вернулся к малой гостиной – дверь была заперта. Изнутри. Влад резко шагнул прочь, почти шарахнулся в сторону. Тайны? Все верно, он ведь сам предложил не верить ему. Не верить и скрыть то, что узнает Дима. Дмитрий. Дмитрий Берг. Впрочем, может статься и так, что там, за дверью, у разожженного камина, они вовсе не разговаривают. Инспектор весьма недурен собой. Долго размышлять Влад не стал. Просто попросил принести ему пальто, шарф и перчатки и, быстро одевшись, вышел из дома. Зимой темнеет быстро. Вот и теперь – смеркалось. Снова с неба срывается снег, и только-только загораются уличные фонари. На улице много людей. Проезжают мимо автомобили и никому ни до чего нет дела. Вот, даже дворецкий не полюбопытствовал, вернется ли он к ужину. Все верно, какое ему дело? Он что, центр вселенной, для того, чтобы все вращалось вокруг него? Влад глубоко вздохнул, невесело усмехнулся, когда облачко пара сорвалось с губ, и неспешно зашагал прочь от дома. - Инспектор! – Дима вскинулся, когда пропустивший его вперед Пауль после всех положенных церемоний приветствия вдруг запер дверь изнутри. - Так будет лучше. Поверьте мне, Дмитрий. Но если после моего рассказа вы сочтете меня неправым, я принесу господину Шереметьеву свои извинения. Дима нахмурился, но принял предложение Пауля. - Хорошо. – В сердце кольнул страх. Неужели Влад был прав, и работа Александра действительно может задеть интересы его семьи? – Я вижу, что вам уже предложили кофе. В таком случае, приступим? - Да, конечно. Но сначала я хотел бы знать о том, не будет ли Герлен мешать вам. - Нет, - уверенно произнес Дима. – Я отдал ему все, что нашел в камере хранения. Кроме того, я надеюсь, что больше никогда наши с ним пути не пересекутся. Инспектор только вскинул бровь, но расспрашивать больше ни о чем не стал, за что Дима был ему благодарен. Определенно, ему начинал нравиться Боска. Дима устроился в кресле и пока Пауль собирался с мыслями, наблюдал за ним. Глядя совсем другими глазами. Высок, хорошо сложен. Правильные черты лица, очень симпатичен, можно даже сказать, что красив. И полная противоположность светловолосому и светлоглазому Владу. И он сработался с Александром, что весьма непросто. - Прежде, чем я начну, я хотел бы… Нет, я, скорее, вынужден задать этот вопрос. Какие отношения связывают вас с младшим Шереметьевым? Дима замер. - Дружеские. И он мой компаньон. Он единственный, кто успел познакомиться со всеми моими личностями. И при этом до сих пор принимает во мне свое участие. Я ценю это, ведь я не Александр. У меня нет его способности мгновенно располагать к себе людей. Пауль только кивнул, словно сказанные Димой слова подтвердили какие-то его мысли и предположения. - В таком случае, вам вряд ли будет приятно то, что я сейчас вам расскажу. - Дело, над которым вы работали с Александром, касается интересов семьи Шереметьевых? И что это? Контрабанда? - Шпионаж и саботаж, - выдохнул инспектор, остановившийся перед Димой, заложив руки за спину. – Андрей Шереметьев на данный момент является создателем и куратором самой крупной агентурной шпионской сети. Известные политики, чины в министерствах – это только самая верхушка айсберга. Посыльные, прислуга, бандиты всех мастей – в этой сети нет ни одного лишнего элемента, но и недостающих звеньев – тоже. Кто-то работает за деньги, кто-то – из-за страха. Промышленный, военный и политический шпионаж – вот сферы деятельности Андрея Шереметьева. Впрочем, это его ненастоящее имя. Так что, мне принести извинения господину Шереметьеву-младшему? - Нет, - враз севшим голосом произнес Дима. Неживым, каким-то надтреснутым. – Вы были правы. - Мне продолжать? – Пауль присел на корточки перед застывшим Димой и осторожно сжал его ледяные пальцы. «НЕТ! Я не хочу ничего знать!» - сердце мгновенно забилось где-то в горле. «Продолжайте», - холодно отозвался рассудок. Или Александр. А Дима только кивнул. - Скажите мне, если захотите остановить меня, - Боска еще раз сжал его пальцы и встал, подходя к камину. – Александр работал над этим делом больше года. Отлично понимая, что подобные обвинения, не подкрепленные доказательствами, могут приравняться к клевете, он собирал информацию, искал все звенья этой цепи и на момент своего «ухода в небытие» уже почти завершил свою работу. На каждое звено этой цепи, разумеется, в пределах нашей страны, он собрал достаточную информацию. Показания, документы, выписки из хозяйственных книг и счетов в банках, доказывающие наличие трат, не соответствующих доходам, а также неучтенные деньги и даже фотосъемка. Самым сложным было собрать информацию о власть предержащих, но ваша работа в Министерстве иностранных дел значительно облегчила ему эту задачу. - Так вот почему мне еще не указали на дверь за мои… «прогулы». Александр ходил на эту работу вместо меня, - хмуро отозвался Дима. - Именно, - Пауль развернулся на каблуках. – И, заметьте, никто так и не понял этой своеобразной подмены. - Моя должность слишком незначительна, чтобы кто-то обращал внимание на простого секретаря, - угрюмо ответил Дима, потирая виски, в которые, казалось, кто-то вколачивает гвозди. - Но Шереметьевы эмигрировали. Как это возможно? - Вы задаете правильные вопросы, - Пауль светло улыбнулся. – Собственно, это и есть самое интересное. Андрей Шереметьев, по рождению – Ганс Литке – работает на Германию. Всегда работал. Сначала – в России. Теперь – здесь. Эмиграция ему ничуть не помешала, он только выиграл от нее. Из агента в кураторы – это, знаете ли, совсем неплохая карьера для простого парня, чьи родители – швея и мелкий почтовый чиновник. - Как… - Дима зажмурился, чувствуя, как внутри все словно вымораживает. – Как ему это удалось? И был ли на самом деле Андрей Шереметьев? - Да. Безусловно. Вы уверены, что хотите знать еще и это? Дима сжался в своем кресле. Как… странно… Почему ему ТАК больно? За Влада? За человека, которого он уже успел полюбить и теперь… Что теперь?! Закончить начатое Александром и уничтожить его? Или оставить все как есть и позволить этому… Гансу и дальше продолжать свое грязное дело? - Я вас почти ненавижу, инспектор, - ровным, слишком спокойным голосом произнес Дима. – Вы поставили меня перед выбором, сделать который я не могу. - Вы сами его перед собой поставили, Дмитрий, - Пауль подошел к нему, а потом просто присел на подлокотник его кресла. Странно, непривычно, почти неприлично. – Для Александра это дело несло некий личный оттенок. Он никогда не говорил мне почему, но его ненависть к Андрею Шереметьеву граничила с одержимостью. Он мечтал его уничтожить. О, нет, никаких смертей. Огласка. ВСЕХ его деяний. Я неоднократно спрашивал его о причинах, но, мне кажется, он и сам не знал их. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что они не были надуманными или пустыми. Только не у Александра. Дима выдохнул, сжимаясь еще больше. - Если вы почти закончили свою работу, то что тогда должен сделать я? Пауль склонился к нему, отодвинул в сторону шейный платок и вытянул из-за пазухи Димы ключ, который тот получил от Конфуция. - Он говорил, что это от шкатулки, в которой Шереметьев-Литке хранит документы. Свои настоящие документы. Включая семейную фотографию. Эти документы должны были стать последним звеном. Как и фотография настоящего Андрея Шереметьева. - Откуда вообще взялся этот ключ? – Дима вытянул из пальцев инспектора усыпанную драгоценностями вещицу и снова спрятал за пазуху. - Не знаю, - Пауль пожал плечами и встал. – Это та тайна, о которой Александр мне не рассказывал. Дима только поджал губы. - Как мило. И все-таки, вы не поведали мне о том, как же Ганс Литке вдруг стал Андреем Шереметьевым, - изнутри поднималось отрицание. Горькое. Ядовитое. Это не может быть правдой. Просто не может. Не должно. Не с Владом. Только не с ним. - Вы не хотите и не верите мне. - Похоже, спрятать от инспектора собственные эмоции не удалось, и на это почти обвинение Дима только пожал плечами. - Пока это только ваши слова. - Вы не верите себе самому? - Это был не я! – вскинулся Дима, и тут же сдал назад, сжимая кулаки. – Вы отлично знаете, что я и Александр – две совершенно разных личности. И я не испытываю ни его ненависти к Андрею Шереметьеву, ни разделяю его тягу к Герлену. Он – это он, а я – это я. - И, тем не менее, вы сегодня были с Герленом, - очень тихо произнес Пауль, невесомо коснувшись кончиком пальца до алеющего следа на шее. Дима вспыхнул и тут же поднял ворот. - Вас это не касается. - Безусловно. Как не касалась и личная жизнь Александра. Но так уж вышло, что Влад Шереметьев стал частью вашего существования. Он живет в этом доме. И для своего отца является постоянным источником всех новостей о вас. - Жизнь Дмитрия Берга может интересовать его только в том случае, если он знает, что Александр – часть меня. Хотя в последнее время мне кажется, что в этом городе только ленивый не осведомлен об этой моей проблеме, - раздраженно бросил Дима. - Я могу ошибаться, - покладисто произнес инспектор, пожимая плечами. – И Андрея Шереметьева вовсе не интересует то, как вы живете, а его сын не рассказывает ему на семейном ужине или обеде, чем вы сейчас заняты. - Вы ошибаетесь, - непреклонно и почти резко сказал Дима, отворачиваясь к окну. – И вы все еще не рассказали мне всего. Уходите от ответа? - Ни в коем случае. Извольте, - инспектор вернулся к камину, протягивая к огню руки. – В возрасте двенадцати лет настоящего Андрея Шереметьева отправили в Германию учиться в пансионат. Он пробыл там девять лет, не видя родителей. И вернулся только, когда они таинственным образом скончались от неизвестной болезни. Других близких родственников не было, и ему надо было вступить в наследство. Дальние родственники его матушки, которые и присматривали за ним, посадили его на поезд, но вот на вокзале в России из купе вышел уже другой Андрей Шереметьев, урожденный Ганс Литке. Девять лет – большой срок, особенно для молодого человека, да и тех, кто мог бы распознать подделку по родинкам - не осталось. У него достало таланта, чтобы сыграть убитого горем отпрыска знатной фамилии и ни у кого не возникло никаких подозрений. Литке-Шереметьев вступил в права наследования и остался в России. Поступил на гражданскую службу, женился и начал работать, собирая информацию для своих основных работодателей. Идеальное прикрытие. Лучшее из всех возможных. Дима только зашипел сквозь зубы. Сказка. Интересная, почти логичная сказка. - И как же Александр смог установить это? Да еще в таких подробностях? Да еще и не выезжая за пределы страны! - А зачем куда-то выезжать человеку, у которого есть те, кто может это сделать за него? Сеть информаторов Александра мало чем уступает сети Андрея. Достаточно сказать несколько слов нужным людям… Связи – это все в нашем мире. А у Александра их было предостаточно. Найти человека и спросить у него незначительную на первый взгляд деталь, чтобы потом положить ее в нужное место мозаики… Александр был мастером в этом. И если вам так интересны подробности… По прибытии в Россию, лже-Шереметьев попал на страницы газет. Его фотография была опубликована в колонке светской хроники, и именно с ней один из людей отправился в пансионат, где учился настоящий Андрей. На фотографии выпуска его лицо вышло нечетким, но ни один из преподавателей не узнал человека с фотографии из газеты. К тому же в полицейских протоколах Франции отмечено, что рядом с железнодорожными путями в день прохождения поезда, на котором Шереметьев ехал домой, был найден труп молодого мужчины. Он был почти раздет, а лицо было обезображено. Полиция решила, что это было сделано, чтобы затруднить идентификацию личности, и была права: труп был похоронен за государственный счет, как неопознанный, а дело закрыли. Вам достаточно или нужны еще какие-то пояснения? - Достаточно, - глухо произнес Дима, надежда которого на то, что все это окажется ложью, была сметена этими доводами. – Но как установили, что это именно Ганс Литке? - Он сел в поезд вместе с Шереметьевым. Но не вышел ни в пункте назначения, ни в промежуточных, а по прибытии на вокзал начальник поезда подал рапорт об исчезновении одного пассажира. Ганса Литке. Это стало отправной точкой. Дальше было проще. Обучение, работа, знакомства – было отработано все, что можно. И больше сомнений никаких не осталось. Дима медленно выдохнул, закрывая глаза. Все. Вот теперь точно все. - Извините, но… я попрошу вас уйти, - он зажмурился, тяжело сглатывая. – Пожалуйста, - он вскинул на Пауля почти умоляющий взгляд. - Конечно, - тот только кивнул, мягко улыбаясь. – Если понадобится моя помощь – вы знаете, где меня найти. И я хотел бы узнать решение, которое вы примете. - Я дам вам знать, - Дмитрий бесцветно улыбнулся, и инспектор, коротко поклонившись, вышел из комнаты. Шум шагов, приглушенные голоса и тишина. Только поленья в камине трещат. *** Влад вернулся очень поздно. Продрогший и усталый. По-прежнему в расстроенных чувствах. Принял ли он какое-нибудь для себя решение? Нет. Он вошел в холл и какое-то время просто стоял, спиной прислонившись к двери. Дворецкий взял перчатки, шарф и промокшее пальто, поинтересовался, не приготовить ли господину Шереметьеву ванну. Влад отказался. Бросил взгляд на дверь гостиной. Открыто. Проем мягко светился. Там горит огонь в камине. Инспектор ушел? Он прошел холл и скользнул в полумрак гостиной. Дима стоял у камина и просто смотрел в огонь. Неподвижный. Золотистая статуя. Нет, все же человек. Человек, который безмерно его смущает. - Инспектор ушел?.. - Да, - просто ответил Дима, вдруг четко осознавая, что не может заставить себя повернуться и просто посмотреть в его глаза. Сколько он здесь простоял? Полчаса? Час? Он не помнил совершенно. Ничего не помнил, кроме собственной растерянности и отчаяния. - Вы замерзли. – Разговор ни о чем. Но он так ему нужен. - Не страшно, - Шереметьев покачал головой. – Вы… заперлись. Я решил не мешать вам. Я так понимаю, то, что вы узнали, вас не обрадовало. - Пауль решил, что так будет лучше, - как можно безразличнее ответил Дима. Помолчал немного, а потом, обхватив себя за плечи, тихо проговорил. – Обнимите меня. Пожалуйста. Влад молча шагнул к нему и крепко обнял за плечи. Запах. Тонкий, легкий, очень свежий запах. Запах Дмитрия. Голова кружится, будто он пьян до того благостного состояния, когда кажется, что ты любишь весь мир. - Вам плохо. - Да. Не знаю, - Дима чуть расслабился, позволив себе откинуться на Влада, словно зарываясь в его объятия. – Спасибо. Возможно, я пожалею потом о том, что скажу, но… Мне ни с кем и никогда не было так хорошо, как с вами. - Это похоже на прощание, - после недолгой паузы выдохнул Влад. - Нет, - Дима накрыл его пальцы своими ладонями, а потом развернулся в его объятиях, заглядывая в глаза. Боже, как же близко… Секунда, еще одна. А потом он опустил голову. – Простите. Мне не нужно было этого делать. - Все хорошо… Дима, - Влад с нежностью погладил мягкие шелковистые светлые прядки. – Все хорошо. - Это… всего лишь минутная слабость. И она пройдет, - Дима стиснул пальцы в кулаки, чтобы удержать себя и не прижаться к нему сильнее. Какой позор… Он ведет себя, как романтичная девушка из тех романов, которые так любят читать одинокие дамы. Но здесь нет никого, кроме них, а Влад видел его всяким. Еще немножко… Он постоит еще совсем чуть-чуть. А потом просто уйдет. - Отец снова справлялся о вас, - тихо сказал Влад. – Сегодня за обедом. Меня пугает его к вам интерес… Дима ощутимо вздрогнул, медленно выдыхая. А потом просто подался вперед и прижался лбом к его плечу. И внезапно стало все равно. Это ЕМУ больно?! Это не его жизнь весит на волоске. Влад… Как же мне защитить тебя, глупый ты ребенок… - Думаю, ему просто интересно, с кем теперь общается его сын. Он знает ваших друзей. Но вы – со мной. - Я с вами, - Влад точно пробовал на вкус эти три коротких слова. Горько и хорошо. Одуряюще хорошо. Но правильно ли? – Я видел фото. Ваш отец рядом с моим и князем Юсуповым. Это фото стояло в кабинете отца. И я не знал, кто третий, до тех пор, пока не… увидел вашего батюшку. - Они были знакомы, это вполне… объяснимо, - Дима вскинул голову, глядя в его глаза. – Но я не хочу говорить об этом. Пожалуйста. – Как в тумане, он поднял руку и отвел от лица Влада выбившуюся прядку. – Вам нужно отдохнуть. Вы выглядите уставшим. - Вы ничуть не лучше, милый друг, - Влад невесело усмехнулся и легонько коснулся губами его лба. – Ничуть. Дима резко выдохнул, зажмурившись, а потом осторожно потянулся вперед. Шепнул тихое «позвольте мне…» и коснулся губами его губ. Невинный поцелуй. Невесомый. Такой быстрый и… бесконечный. Оторвался, вскинулся, боясь поднять глаза и отчетливо понимая, что испортил все, что только мог. - Простите… Умоляю, простите. Я не должен был этого делать… - Молчите, умоляю!.. – шепнул Влад, глядя в огромные перепуганные его глаза. – Я и к инспектору вас ревную, и к вашему прошлому, ко всему, что вас окружает. Разве так может быть? Это неправильно, Дима. Но я не могу не ревновать вас! Губы трепетно коснулись губ, немного неловко, но так нежно. Дима застыл под этим касанием. Оно было так… непохоже на тот почти случайный поцелуй в машине. Боже, ну за что?! Эта нежность, такая горькая, такая болезненная… Она была такой чужой, но от нее невозможно отказаться. Нельзя просто. Ресницы опустились сами собой. Расслабилось тело, а губы приоткрылись навстречу. Так трепетно и немного страшно. Сладко и больно. Пусть… Пусть хоть один поцелуй этот останется в памяти. Но он будет. Влад ласкал его губы, точно изучая восхитительный их изгиб, каждую черточку, каждую чувственную складочку, тонкую ниточку едва заметного шрама. Рукой поддерживая Диму за талию, второй он зарылся в пушистые пряди волос, легонько массируя затылок. - Что мне делать с вами?.. – выдохнул он, чуть отстранившись. – Вы мужчина, а я никогда не любил мужчин. Глаза Димы потемнели. - Вы… Простите, это я виноват. Вы не хотели ничего менять. Это я не сдержался. - Не говорите глупостей, - Влад кончиками пальцев погладил высокую скулу, подбородок, глядя только на губы, чуть покрасневшие, такие манящие. – Это я должен извиниться перед вами… хуже Отелло, право слово… Дима застонал зло, еле слышно, а потом снова потянулся вперед. Но на этот раз не было нежности. И робости – почти тоже. Словно сошедшее вдруг с ума сердце, сговорившись с телом, решило урвать свой кусочек счастья. Маленький фрагмент, который можно будет потом вспоминать. И если Влад оттолкнет его сейчас… Жалеть Дима о содеянном не будет. Но Влад его не оттолкнул. Обнял за талию, сильней прижимая к себе напряженное сильное тело. Впился в губы, не то лаская, не то терзая, жадно, жарко, как не целовал ни одну женщину в своей жизни. - Влад… - почти беспомощно выдохнул Дима, сходя с ума от удовольствия и не в силах закончить это безумие. – Влад, нам… - а губы все сильнее вплавляются друг в друга, все ярче. – Нам нужно остановиться… Тот отстранился не сразу. Тяжело дыша, будто пробежал марафонскую дистанцию, губами прижался к виску и замер. - Как прикажете, душа моя… Как прикажете… Дима пару мгновений просто стоял, чувствуя себя оглушенным. Все? Боже, как мало… И как же непростительно он ошибся. - Этого больше не повторится. Обещаю, - он с трудом отодвинулся от Влада, боясь поднять на него глаза. – И прошу вас забыть об этом. Чтобы не разрушить то, что уже есть. - Даже не подумаю, - Влад поднял его лицо и улыбнулся, а потом снова коснулся его губ, на сей раз дразнящим, чувственным поцелуем, покусывая губы, языком очерчивая контур. – Я не буду этого забывать. - Что же вы творите со мной… - почти обреченно шепнул Дима, снова закрывая глаза и позволяя Владу целовать себя. Снова. И уже все равно почему. Только не останавливайся… Пальцы скользят по широкому атласному поясу, обернувшему тонкую талию. Ладони поглаживают широкую спину. Ластится мягкая ткань сорочки, в ответ лаская подушечки пальцев. - Всего только не хочу отпускать вас, милый Дима, - губы легонько царапнула едва заметная щетинка. Влад вздрогнул. - Не надо, - шепнул Дима, слегка выгибаясь и лаская костяшками пальцев тонкую кожу щеки. – Вы пожалеете об этом. А я не хочу, чтобы вы вдруг возненавидели меня. «У вас для этого найдется другой повод» он успел прикусить на кончике языка в последний момент. «Сыт» промелькнуло и скрылось. Влад прерывисто вздохнул и заставил себя разжать руки, отступить, мимолетно губами коснувшись щеки. Все. Надо брать себя в руки. Надо прекратить сходить с ума. И может быть, но только может быть, все образуется. - Мне не за что вас ненавидеть. Без его тепла в гостиной вдруг стало зябко. Точно и не горел огонь в камине. Он вернулся слишком рано, а быть может и слишком поздно. - Сейчас – возможно. Но завтра… вы проснетесь, вспомните, что целовались с мужчиной, а потом и кто это все начал. – Дима покачал головой и снова отвернулся к камину, обхватывая себя руками. – А я не хочу увидеть однажды ненависть в ваших глазах. Вы… слишком дороги мне. Даже если это и был ваш мимолетный каприз узнать наконец, что это такое – поцелуй с мужчиной. - Уж вы-то должны уже знать, что капризов у меня не бывает, - Влад так и не сделал попытки уйти. Стоял на расстоянии тепла, в полушаге от замершего изваянием Дмитрия. - Стой передо мною не Дима, а Майя - и я опустился бы перед нею на колени с просьбой быть моею. Вы - Дмитрий. Мужчина. И я не могу разобраться в тех чувствах, которые испытываю к вам. Я не могу вас ненавидеть. Я ревную вас как дурак. Вы нужны мне. Вы мне интересны и импонируете во всем. Так что прекратите рефлексию... - его пальцы с силой сжали плечо Димы и погладили руку. - Хорошо, - спокойно отозвался Дима. – Вот только… Вы не хотите ничего забывать. Но без этого трудно остаться просто друзьями. Смотреть в лицо и помнить, знать… - он повернулся к Владу. – Когда-то вы говорили мне, что не хотите ничего менять. А что вы скажете сейчас? - А разве между нами что-то меняется? Разве от того, что я узнал, каков вкус вашего поцелуя, вы стали мне менее дороги? Вы по-прежнему бесконечно дороги мне, Дима. Очень дороги. Дима медленно прикрыл глаза. Все правильно. Это ничего не меняет. Да и не мог один поцелуй что-то изменить. Не у них. Майя. Как жаль… - Спасибо, - он открыл глаза, отвернулся. – Надеюсь, завтрашнее утро не изменит этого. Мне бы этого не хотелось. – Он предельно четко обозначил свои эмоции и чувства. И не менее четко – свои страхи. Оставил выбор за Владом. И тот его сделал. Хотя… это ошибка. Самая большая ошибка. Зная то, что знает он, играть подобными вещами он не имеет права. Привязывать к себе. Чего-то просить. Нет. Несмотря на то, что лег спать Влад очень поздно - проснулся рано. Вызвал водителя, передал ему просмотренные и откорректированные документы, принял душ. Сонливость отпустила. Но усталость с новой силой вгрызлась в тело. Слишком много мыслей. Все вместе и каждая по отдельности - они полночи не давали ему спать. Трепетная нежность и боль, стоит только вспомнить контур зацелованных губ и отметинку от крепкого поцелуя на шее. И ощущение неправильности. И ведь бесполезно уговаривать себя. Кофе подали на террасу. Дима был там же. Осунувшийся, бледный, безумно усталый. Остро кольнуло под сердцем. Это он виноват. - Вам стоило бы отдохнуть, - вместо приветствия сказал Влад, легонько коснувшись его плеча. Вряд ли для Димы это утро доброе. - Вы выглядите очень уставшим. - Вы тоже, - заметил Дима, кинув на него скользящий взгляд. – Доброго утра. Тяжелая ночь? - Вроде того, - усмехнулся Влад. - Работа и разные мысли. Впрочем, как всегда. Вам бы на неделю в Ниццу. Или в Баден-Баден. - С вами – хоть на край света, - усмехнулся Дима. Кажется, он изменился за эту ночь. - И даже в Китай на Восточном экспрессе? - выгнул бровь Влад, пригубив, наконец, свой кофе. - Тем более в Китай. На Восточном экспрессе, - Дима откинулся голову, закрывая глаза и улыбаясь одними уголками губ. – Но в одном вы правы – отдых необходим. И не только мне. - Вы действительно этого хотите? - кажется, усталость отступила, схлынула под напором азарта. Вместе. Уехать. Далеко отсюда. На какое-то время позабыть о том, что творится вокруг. И, может быть, вместе разгадать загадки Александра, посмотрев на них со стороны. - Я хочу этого очень давно, вы же помните. Вот только путешествовать в одиночку было неинтересно, а оставить больного отца я не мог. Тем более находясь в том состоянии, в котором я был. - В таком случае, думаю, я займусь документами для поездки и забронирую нам места. СВ? На ближайший поезд? - Влад оживился. - Вы не представляете даже, как я этого ждал! - А вы не теряете времени даром, - Дима открыл глаза, ловя его взгляд. – Но, боюсь, нам придется все же немного подождать, пока мне выправят заграничный паспорт. Но это вряд ли займет много времени. А пока, думаю, мне стоит наконец познакомиться с вашими родителями. Должны же они знать того, с кем их сын собирается в путешествие. - Думаете, мои родители вас не одобрят? Особо если учесть, что наши отцы были знакомы, и мой до сих пор хранит общее фото? - Фото – это всего лишь клочок бумаги. Ваш отец ни разу не был в нашем доме, - Дима пожал плечами. – Знаете, мне хотелось бы посмотреть на чудесный зимний сад вашей матушки и розы с лепестками, подобными фейерверку. - С радостью организую для вас маленькую экскурсию. Только прошу вас – выспитесь как следует, иначе она будет волноваться, не больны ли вы, и примется сватать вам врачей, а потом и девушек, если сочтет, что они будут благотворно влиять на вас. - Да, думаю, что устрою себе послеобеденный сон, - Дима кивнул. – И мне надо подумать на тему своей дальнейшей жизни. Я ушел из Министерства и теперь стал совершеннейшим бездельником. - Безделье - это ужасно, - с деланным неодобрением покачал головой Влад. - Молодые люди не могут найти своего места в жизни и потому - страдают или впадают в депрессии! Дима негромко рассмеялся, вытягивая сигарету из портсигара. - Что-то не встречал я еще молодых людей, которые бы страдали от того, что бездельничают, - прикурил, выдохнул дым, тряхнув головой. Набросил на Влада его плед. – Здесь прохладно. Я не хочу, чтобы вы простудились. Я мог бы, конечно, трогательно посидеть рядом с вашей постелью и даже проверить температуру, но, боюсь, вы вряд ли мечтали о таком начале путешествия. - Вам бы длинный мундштук, цинизма во взгляд и богемную одежду, - Влад отразил его смех. - И еще такой манерный голос... вы неподражаемы, сердце мое. - О, ну что вы. Цинизм – удел уставших от жизни, а у меня на нее большие планы, - тут же протянул Дима, глядя на Влада с томной поволокой в глазах. – И чем вам не нравится моя одежда, м-м-м… душа моя? - С образом не вяжется, - расхохотался Влад. Натянутости не было. Было просто уютно и хорошо. Совсем так, как хотелось уже давно. Дима фыркнул совсем не светски. Расстегнул пару пуговиц на рубашке, вытянулся, расслабился, позволив телу принять удобную позу. - Мон шер, истинного джентльмена видно во всем. - Вы замерзнете, - Влад с улыбкой покачал головой. - И тогда у вашей постели буду сидеть я. Мерить температуру, сбивать жар компрессами и порошками и слушать ваши стенания. На этот раз Дима расхохотался в голос: - Боже, душа моя, не оскорбляйте меня такими предположениями. Стенания… - он снова расхохотался, серебристо, весело. Как-то совсем по-другому. Как человек, который уже все решил для себя. Влад прикрыл глаза и, притворившись, заныл: - Ооо... я самый больной человек в мире... - потом, приоткрыв один глаз, спросил совсем другим тоном: - Сердце мое, у вас не найдется малинового варенья? - А как же… Целая банка на кухне в шкафу, - невинно заметил Дима. - Что ж, - деловито заметил Влад. - Тогда о здоровье можно не волноваться. - И все же, болеть не очень приятно. Поэтому не тревожьте свое сердце и укройтесь пледом. Несмотря на приличную дозу кофе, Влада разморило. Может, от облегчения, осознания того, что Дима не сердится на него, может потому, что им все так же хорошо вместе. Он зарылся в плед и улыбнулся Диме. - Меньше всего на свете мне хотелось бы, чтобы вы тревожились из-за меня. Дима на мгновение спрятал глаза за длинными ресницами. - А разве беспокойство за дорогого тебе человека – не одна из основ отношений? Мне безразлично, что происходит с тем, к кому я ничего не испытываю. - Иногда мне страшно отвечать на ваши вопросы, - взгляда Влад не отвел. - Просто потому, что отвечаю на них я не вам, а себе. - Думаю, вас уже предупреждали, что я настоящий – весьма тяжелый человек, - Дима склонил голову к плечу. – Я бываю излишне искренен. До грани бестактности. - И все равно вы именно тот, кого я хочу видеть рядом, Дима. - Кофе как-то уж очень быстро закончился и поданные к нему шоколадные печеньица тоже. - В каком качестве? - Я не знаю, Дима, - Честно ответил Влад. - Пока что не знаю. Знаю только, что потерять вас для меня... невыносимо. - Спасибо за искренность, - Дима улыбнулся и встал. Шагнул к Владу и замер, глядя на него странным взглядом. – Вы так очаровательны сейчас, что у меня возникает одно желание – поцеловать вас. Видите, я предельно откровенен с вами. Но нужен ли вам… друг, который, глядя на вас, будет испытывать подобные желания? Влад выпростал руку из-под пледа и, потянувшись, обнял Диму за шею, притягивая к себе. - Мне нужны вы, Дима, - шепнул он и губами прижался к его губам, еще хранящим отпечаток вчерашнего безумства. Ответил Дима мгновенно. Ярко. Сильно. Сладко. Словно вытягивая всю душу по капле, забирая ее. Так, словно это был первый и последний поцелуй в жизни. - Я пойму, кто вы для меня, - чуть задыхаясь, выдохнул Влад, когда поцелуй завершился. - Главное, чтобы для нас это не было поздно. Дима с силой закусил губу. Мягко, нежно взъерошил его волосы и выпрямился, грустно улыбаясь. - Вы были правы. Пусть все идет, как идет. Пожалуй, я действительно прилягу. Не скучайте, - кивнул и вышел, оставив Влада одного. Влада хватило не на многое. Отдышаться, унять дрожь в руках и выйти в душное тепло дома. Мать словно ждала его звонка. Поблагодарила за присланный вчера букет, и в который раз выразила сожаление по поводу пропащего сына. Но обрадовалась, когда Влад спросил позволения прийти на ужин. С другом. Мать действительно была рада. Это слышалось в ее голосе. Несколько пугала встреча с отцом. Настойчивый интерес к Диме заставлял беспокоиться. Он уснул почти мгновенно, едва голова коснулась подушки.