Китайские фонарики

- Вы готовы? - Влад еще раз придирчиво осмотрел собственное отражение в зеркале. Элегантные черные брюки, широкий атласный пояс, белоснежная сорочка, пиджак, начищенные до блеска туфли. Осталось только пальто надеть, взять шарф и перчатки. Машина - у парадного, водитель ждет. - Да, конечно, - сдержанно ответил Дима, одергивая манжет рубашки. Приталенный черный пиджак со сложной вышивкой, шейный платок, тяжелая брошь в вороте… Его наряд нельзя было назвать строгим. Скорее роскошным и дерзким. Но шел он ему просто безумно. Дима забрал у дворецкого свои перчатки из тончайшей кожи и пальто. – Как вы думаете – что понравится вашей матушке? Я хотел бы отблагодарить ее за… столь чудесного сына. - Матушка безумно любит цветы, - Влад окинул его восхищенным взглядом. - Мы сможем заехать в магазин по дороге. И еще - купить шоколаду. - Тогда, надеюсь, ей понравятся черные тюльпаны. Александр в одном из своих… странствий по злачным местам города наткнулся на маленький магазинчик, в котором они продаются. Хозяин – русский, который сумел вывезти из России луковицы. Или все же не стоит? Они весьма необычны, но их траурный цвет… А я хочу оставить у вашей матушки исключительно приятные воспоминания. - Думаю, ей понравится. Более того, матушка любит необычное, есть вероятность, что она первая начнет допытываться, откуда такое чудо появилось. - Влад быстро оделся и, подхватив свои перчатки и шарф, открыл перед Димой дверь. - В таком случае, вы за штурмана, сердце мое. Дима только кивнул, поблагодарив, и сбежал с крыльца. И после почти часа поисков, выбора, покупки, новых поисков и новых покупок, машина остановилась у крыльца особняка Шереметьевых. Дима вышел первым, держа в руках охапку потрясающе красивых и не менее потрясающе странных тюльпанов, перевязанных золотой лентой. - С охапкой цветов вы смотритесь просто великолепно, - шепнул Влад, выходя следом. Он неспешно взошел по ступенькам и открыл перед Димой дверь в просторный холл, ярко освещенный светом огромной хрустальной люстры. Андрей Шереметьев никогда не скупился, когда дело касалось дома и престижа семьи. - Главное, чтобы это понравилось вашей матушке, - также тихо шепнул Дима. – Добрый вечер, миледи, - он роскошно улыбнулся вышедшей в холл женщине и умудрился элегантно поклониться даже с охапкой цветов. - Здравствуйте, - та тут же расцвела в улыбке, протягивая руку к вошедшему следом сыну. - Владик, представишь нас очаровательному кавалеру, или твоя матушка должна кокетничать, как девчонка? - Ирина Владиславовна, позвольте вам представить моего друга и компаньона, - Влад поцеловал руку матери. - Дмитрия Берга. Дима, эта несравненная женщина - моя матушка, Ирина Владиславовна Шереметьева. - Милый, ты просто чудо, - Ирина поцеловала сына и грациозно повернулась к Диме. - Приятно познакомиться. - Добрый вечер, Ирина Владиславовна, - Дмитрий поцеловал ее протянутую руку, а потом, в лучших традициях старинных романов, опустился на одно колено, преподнося ей цветы. – Примите эти тюльпаны в знак моего восхищения и благодарности за прекрасного сына. - О, - женщина приняла букет с благодарной улыбкой. Комплимент принят и оценен по достоинству. - Оказывается, истинные джентльмены все-таки еще существуют в этом мире. Благодарю вас. Они просто прекрасны. Очень необычный цвет. Скажите, где вы отыскали это чудо? Влад улыбнулся, точно говоря: видишь, я же тебе говорил! - Но, Бог мой, что же я держу вас у порога, проходите скорее! Дима непринужденно поднялся, очаровательно улыбаясь и полностью захватывая внимание женщины. - О, мне просто повезло однажды найти в старом городе магазин цветов. У вас чудесный дом, примите мое искреннее восхищение, - он отдал пальто и перчатки чопорному дворецкому и, не торопясь, направился вслед за хозяйкой. – Влад, вы просто обязаны провести мне экскурсию. - Сегодня вы увидите комнаты, в который маленький Владик делал свои первые шаги, его первую классную комнату, его любимого плюшевого мишку и насладитесь семейными фото Шереметьевых, - усмехнулся Влад. - Милый, не паясничай. Бери пример со своего друга. Блестящий кавалер, что и говорить! - Ирина Владиславовна подхватила Диму под руку, а потом погладила тонкие красивые пальцы. - Примите мои соболезнования в связи с кончиной вашего батюшки. На лицо Димы набежала тень, и он на короткую секунду сжал в ответ пальцы хозяйки дома: - Спасибо. Я чувствую, что вы искренни. Это так… важно для меня. - Терять близких всегда очень тяжело, но тем отраднее осознавать, что рядом с вами появляются люди, которые становятся близки вам. Судьба, одною рукою забирая, второй непременно одаривает. - Они проследовали по коридору в небольшую сервированную на четверых столовую. У камина, в котором жарко пылали поленья, стоял хозяин дома. Андрей Шереметьев. - Отец, - Влад шагнул вперед, протягивая для пожатия руку. - Раз видеть вас в добром здравии. Позвольте представить вам моего друга. Дмитрий Берг. Дима, это мой отец, Андрей Александрович Шереметьев. - Добрый вечер, - Дима сдержанно кивнул, обозначая улыбку уголками губ. Долгое мгновение он словно всматривался в его лицо, а потом отвел взгляд. – У вас с сыном потрясающее сходство, - в серых глазах промелькнула настоящая боль и скрылась, спрятанная густыми ресницами. - А как же иначе, - сдержанно улыбнулся Шереметьев-старший, обнимая Влада за плечи. - Отец и сын - одна кровь. Я рад наконец познакомиться с вами, Дмитрий. Влад очень хорошо отзывался о вас. Прошу к столу, мы ждали только вашего приезда. Повар превзошел сегодня самого себя. - Очень надеюсь, что медальоны из телятины в черничном соусе Андрэ все-таки приготовил. Я безумно соскучился по его шедеврам, - с воодушевлением заявил Влад, бросая из-под ресниц встревоженные взгляды на Диму. - Все в порядке? - Я почти готов оскорбиться за таланты своего повара, - со смехом произнес тот, усаживаясь за стол на предложенное ему место рядом с хозяйкой. – Ваши родители могут решить, что я морю вас голодом, - он очаровательно улыбнулся Ирине, а потом повернулся к Андрею Шереметьевеу. Поймал его пристальный взгляд и ответил таким же. - Ничего подобного! - запротестовал Влад. - Повар Димы виртуоз по части выпечки. Я просто боготворю его круассаны! - Владик всегда любил французскую выпечку, - Ирина снисходительно улыбнулась сыну. - Так что заставить его съесть хоть что-нибудь другое было невероятно тяжело. До тех пор, пока Андрэ не приготовил для него эти самые медальоны. - Влад говорил, что вы служите в МИДе. Что нового в нашей политике? - Андрей кивнул, позволяя разлить по бокалам вино. - О, - Дима кинул на Влада почти обжигающий взгляд. – Я уже не работаю там. Работа секретаря слишком рутинна и скучна. Так что я подумываю о смене деятельности. Вино превосходно, - Дима непринужденно сделал глоток и чуть прикрыл глаза, искренне наслаждаясь вкусом. - Вот как? И чем же вы планируете заняться? - выгнул бровь Андрей. - Влад около двух лет не знал, куда девать свою энергию, пока не занялся издательским делом. Сказать по правде, я даже не думал, что все настолько успешно сложится. - Отец, - Влад покраснел и уткнулся в свою тарелку, в которую аккуратно положили несколько кусочков холодного мяса в каком-то соусе и салат. - Политическими расследованиями, быть может? – Дима пожал плечами. – В последнее время эта тема стала весьма модной. Кто знает, возможно, у меня даже что-нибудь и получится, и Владислав будет так любезен и выделит мне несколько строчек в своих передовицах, - он улыбнулся пунцовому Владу почти нежно. - Интересная тема, - на лице хозяина дома не дрогнул ни единый мускул. Потрясающее самообладание. - На ней можно сделать головокружительную карьеру. Но и голову потерять можно столь же легко и непринужденно. - О, уверяю вас, я всегда смогу вернуть ее на место, - Дима вежливо улыбнулся хозяину дома и повернулся к Ирине. – Влад рассказывал мне о вашем чудесном зимнем саде, и я смиренно прошу вашего разрешения увидеть это чудо. - С преогромным удовольствием, дорогой. Столь благотворно влияющий на моего сына молодой человек всегда найдет отклик в моем сердце! Влад только тихо застонал... …Перво-наперво хозяйка дома провела гостя по зимнему саду. Вовсю буйствовали белые английские розы, а вот тугие бутоны роз-фейерверков пока что еще не раскрылись. Ирина с восторгом говорила о своем увлечении, а потом показала цветущие тюльпаны, заодно намекнув на необходимость украсить клумбу еще и черными красавцами. Дима очаровательно улыбался, поддерживая беседу, даже умудрился дать несколько советов. И, в конце концов, торжественно пообещал достать луковицы тех самых черных тюльпанов, дабы порадовать столь гостеприимную хозяйку. Владу удалось вырвать его из цепких ручек госпожи Шереметьевой далеко не сразу. Матушка похвасталась фотографиями маленького Влада, показала детскую комнату, юношескую спальню сына, окончательно и бесповоротно вогнав его в краску, зато потом ее позвали к телефону и Влад поспешил сбежать, потянув за собой и Диму. - Она гордится мною, знаю. Она до сих пор хранит несколько детских прядей моих волос. Где-то в кабинете отца, вместе с чепчиками и прочей ерундой. - Это прекрасно на самом деле, Влад. Цените это, - Дима немного грустно улыбнулся. – Покажете мне остальной дом? - С удовольствием. Здесь только спальни. На первом этаже гостиная, столовая, холл, моя классная комната и кабинет-библиотека. Не знаю, сколько времени я провел там, - Влад смущенно улыбнулся и принялся спускаться по лестнице вниз, жестом пригласив Диму следовать за собой. - Я уже говорил вам, но не грех повториться – вы очаровательны, когда смущаетесь, - тот догнал его и пошел рядом, лишь на долю секунды коснувшись его руки своей. – Надеюсь, я понравился вашей матушке. - Вы покорили ее с первого взгляда, - усмехнулся Влад, чуть сжимая его пальцы в ответ. - Можно сказать, она готова хоть сейчас назвать вас своим сыном. - Я рад, - искренне ответил Дима. – Она потрясающая женщина. Вам очень повезло, что она есть у вас. - Несмотря на острое желание моих родителей поскорее женить меня, я нежно люблю их. Просто люблю, - Влад открыл дверь, пропуская Диму вперед. - Моя классная комната. Здесь я шалил, учился и играл. И здесь же писал свои первые эссе. - Как мило, - Дима прошелся до окна, кончиком пальца касаясь уголков учебников, классной доски. – Я так и вижу вас маленьким. В коротеньких штанишках, запускающего самолетик и с восторгом следящего за его полетом, - Дима прикрыл глаза, и его лицо неуловимо изменилось. Стало мягче, нежней. Он словно начал светиться изнутри. – Вы были очаровательным шалуном, Влад. - Я был ужасным непоседой. И постоянно путался под ногами отца. Для того, чтобы он ушел на службу меня специально отвлекали или закрывали в комнате, и тогда я рыдал. И успокаивался только тогда, когда мне вручали какую-нибудь сладость. Но зато когда отец возвращался, это было для меня самым настоящим праздником, - Влад стоял, прислонившись плечом к дверному откосу. Воспоминания нахлынули разом и уже не отпускали, раз за разом проматывая перед мысленным взглядом картинки из прошлого. – А потом я вырос и самым любимым занятием для меня стал спорт и книги. Я занимался боксом в колледже. И очень много читал. Дима закусил губу и отвернулся к окну: - Благодаря чему вы сейчас пишите отличные заметки в газету, - выдохнул он, глядя куда-то вдаль. – Ваш отец ходит на службу? - Больше нет. Раньше он был помощником советника Министра иностранных дел. Теперь - в отставке. Только чаще видеться от этого мы не стали. Теперь его внимание нужно мне куда как в меньших дозах. Пойдемте, покажу вам мое любимое место в доме, - Влад кивнул на выход. Дима молча последовал в указанном направлении, прикрыв за собой дверь. Странно, но говорить хотелось все меньше и меньше. И даже улыбка сейчас получилась бы вымученной: контроль и холодная отстраненность начали слабеть. Они прошли чуть дальше по коридору, и Влад открыл дверь в просторную комнату, сплошь уставленную стеллажами с книгами. У окна стоял массивный стол и три кресла. Кабинет. Рабочий кабинет, совмещенный с библиотекой. - Вот, это мое любимое место в доме. Кабинет и библиотека. Два в одном. - Строго, - произнес Дима, оглядывая интерьер. – Но не уютно. Здесь больше нет вас. Слишком много острых углов и прямых линий, - он прошелся вдоль стеллажей, кончиком пальца прослеживая корешки книг, выстроенных как под линейку. – Надеюсь, я не обидел вас своим высказыванием? Хотя, возможно, я просто ошибаюсь. Думаю, если разжечь камин, здесь будет тепло и хорошо. - Ничуть, - покачал головой Влад, входя в кабинет. - Вы видите линии. Я вижу дни, проведенные здесь. Бывало, я даже засыпал в этом вот кресле. - Не сомневаюсь, - Дима обозначил улыбку, продолжая свой «обход». – Здесь чувствуется исключительно мужская рука. Нет всех этих милых женскому сердцу нежных вещичек. Хотя, может, я и ошибаюсь. Эта вещь словно и не отсюда, - он остановился рядом со столом, оглядывая небольшую шкатулку, стоящую на столе. Изящная, роскошная, довольно старая… - Это герб вашего рода? - Одна из... реликвий? - Влад немного рассеяно пожал плечами. - Родители покинули Россию налегке. Деньги были переведены в банки, поместья и дела проданы. С собой они забрали очень немногое. Я пытался когда-то открыть эту шкатулку, но не нашел ключ, а ломать такую красоту не хотелось, так что... Пойдемте? Так уж и быть, покажу вам семейные альбомы, пока матушка занята. Иначе, если этим займется она, на наши головы прольется масса совершенно ненужных подробностей о том, сколько маленький Владик... гм... не важно, - Влад достал из шкафа три увесистых тома и понес к выходу. На лице Димы отразилась досада и тотчас же исчезла. - Я бы хотел остаться здесь, если вы не против, - улыбнулся он почти невинно. - Как пожелаете, сердце мое, - усмехнулся Влад. - В таком случае, распоряжусь, чтобы сюда принесли чаю, и вернусь, не скучайте здесь без меня, - он водрузил альбомы на стол и вышел из кабинета. Отец встретил его, когда он уже возвращался в кабинет. Позади семенила служанка и катила маленький столик, сервированный чаем на две персоны и разными сладостями. - Перешли к чаю? - вскинул бровь Шереметьев-старший. - И где вы оставили вашего друга? - В кабинете, - пожал плечами Влад. - Альбомы слишком тяжелые, чтобы смотреть их где-нибудь в другом месте. Я подумал, что это хорошая идея, изучать семейную историю за чаем... отец?.. Андрей вдруг как-то переменился в лице и почти бегом направился к кабинету, оставив позади и Влада и служанку. Рванул так, будто там, в кабинете, пожар начался, и он боится не успеть спасти нечто жизненно ему необходимое. Он ураганом ворвался в кабинет и буквально впился взглядом в Диму. Влад вошел следом, бросив на отца недоумевающий взгляд. - Вы уже вернулись, Влад? – Дима, чинно сидящий в кресле, поднял голову. Перевел взгляд на старшего Шереметьева, улыбнулся тонко. – Надеюсь, мы не помешаем вам, Андрей… Александрович? Что-то случилось? Вы так бледны… - Да, наша умница-экономка решила, что молодым людям надлежит пить чай по вечерам и сама собиралась предложить, когда я явился с распоряжениями, - отозвался Влад. Служанка подкатила столик к столу и замерла, вопросительно глядя на хозяина. - Мне... - Андрей обвел кабинет взглядом и стремительно подошел к столу. Сел в кресло, открыл ящик и принялся быстро что-то искать. - Необходимо кое-что найти. Вы мне не помешаете. - Я рад, - вежливо улыбнулся Дима, продолжая наблюдать за ним. – Влад, я взял на себя смелость пролистать один из ваших альбомов без вас. Надеюсь, вы простите мне это самоволие? - О, как вы могли! - с деланным возмущением воскликнул Влад, пытаясь хоть как-то загладить неловкость. Он присел в свободное кресло и разлил чай по чашечкам. - Вы же могли увидать меня в чепчике и детском платье! Андрей еще некоторое время шелестел бумагами, а потом, прихватив пухлую записную книжку, вышел из комнаты, так и не взглянув больше на Диму. А тот, словно только этого и ждал, выдохнул, расслабился… Рассмеялся даже. - Жаль, но я увидел только кучу незнакомых мне людей и ни одной вашей фотографии, - он закусил губу, глядя на Влада искрящимися глазами. - С вами все в порядке? - Влад едва заметно коснулся его пальцев. - Вы так напряжены были. - Все хорошо, - улыбка Димы была роскошной, очаровательной. Почти соблазняющей. – Я счастлив оказаться в вашем отчем доме и познакомиться с вашими родителями. Жаль, что не могу ответить подобною любезностью. - Это ничего, - улыбнулся ему в ответ Влад. - Главное, что есть вы. А большего и не надо. Итак... странные незнакомые личности на фотографиях - это мои благородные предки. Вы взяли самый старый из альбомов. Мой стыд и срам в том, который не заполнен до конца. Он самый новый. - Тогда, пожалуй, начнем с него? – Дима лукаво улыбнулся и потянулся к стопке альбомов. Краснеть и смущаться Владу довелось много. Особо когда Ирина Владиславовна все-таки вернулась и принялась комментировать фотографии с замечательным необидным юмором. Так что когда альбомы были досмотрены до конца, лицо младшего Шереметьева полыхало, и он попросту не знал куда ему скрыться. На прощание матушка принесла готовый вот-вот раскрыться бутон розы. Той самой, так похожей на фейерверк. - Она раскроется, поставьте только в чуть подслащенную нехолодную воду. - Напутствовала Ирина Владиславовна, аккуратно поправляя на Диме пальто и шарф. Тот мило смущался, даже немного краснел, но с видимым удовольствием принимал эту странную и почему-то такую нежную заботу. Поймал руку, поцеловал тонкие пальчики: - Благодарю вас, миледи. Не устаю благодарить небеса за знакомство с вами, - улыбнулся мило, почти застенчиво. – До встречи, надеюсь? - Обязательно приходите снова, - кивала та. - Конечно же, до встречи! И очень скорой! - Она нежно расцеловала Влада и Диму и только тогда отпустила, тем не менее, проводив до самых дверей. Она стояла на пороге и когда машина отъехала от особняка и скрылась за поворотом. - Вот такая у меня семья, с улыбкой сказал Влад. - Я почти завидую вам, Влад, - выдохнул Дима, рисуя на стекле вензеля. – У вас потрясающая мама. И ваши родители очень любят вас. - Я знаю. Вы ей очень понравились. Просто покорили своим подарком. И она действительно будет очень рада видеть вас снова. - Я тоже, но не хочу составлять столь далеко идущих планов, - Дима повернулся к Владу. – Сегодня был чудесный вечер. Спасибо. - Вам спасибо, сердце мое, - тот нежно, самыми кончиками пальцев, погладил его щеку. - Я могу понять это не просто как благодарность, - Дима улыбнулся. Кончики пальцев коснулись губ, пряча улыбку. - Дома, - покачал головой Влад. - Все дома. Не здесь и не сейчас. Дима кивнул и отвернулся, прислонившись головой к стеклу. Говорить снова не хотелось. Здесь и сейчас тишина была намного уютней. Поездка на сей раз оказалась недолгой. Попетляв, сокращая путь, машина остановилась перед домом Берга. Влад вышел первым, стремительно взбежал по ступенькам, открыл дверь и глубоко вздохнул. Он привык к этому запаху: запаху дома Димы. Он и сам про себя называл это место домом. Хозяин кивнул шоферу, благодаря, вошел в дом и отдал дворецкому пальто и перчатки. Осведомился, нет ли каких новостей, а потом повернулся к Владу. - Чем планируете заняться? Тот просто взял его за руку и потянул в гостиную. Огонь в камине уже был разожжен и весело потрескивал, бросая блики на стены и потолок. - Сказать вам спасибо, - невесомое почти касание губ. - За что? – Дима улыбнулся, глядя в его глаза. Не пытаясь ни приблизиться, ни оттолкнуть. - За то, что вы есть... - неспешно обнять за талию, погладить спину. - За то, что мне очень хорошо рядом с вами. - Вам я могу сказать то же самое, - Дима легко коснулся до его волос. – Вы доверились мне. Я этого никогда не забуду. - И за это вам тоже спасибо, - Влад коснулся его губ поцелуем. Теплым, благодарным, нежным. Дима осторожно заключил его лицо в ладони, принимая этот поцелуй. Без обязательств и далеко идущих намеков. Просто благодарность. И болезненная нежность. Печет под сердцем, огнем горит. Хочется еще и держит что-то… - Вик прислал сообщение, что сегодня у Харперов вечеринка. Не хотите поехать развлечься? Вы давно не выбирались в свет, - просто обнимать его - приятно. Так же приятно, как чувствовать его тепло и нежность. - Нет, сегодня я немного устал и, пожалуй, проведу вечер за чтением. А вы езжайте. Вы так давно не общались со своими друзьями, посвящая все свое время мне… - В таком случае, я покину вас совсем ненадолго. Покажусь приятелям, отдам долг вежливости, и вернусь. А вы не скучайте, - Влад еще раз легонько поцеловал его и только тогда отпустил, делая шаг назад. - Я очень постараюсь, - Дима успокаивающе улыбнулся. – Не волнуйтесь обо мне. - Я всегда волнуюсь о вас, - Влад развернулся, и быстрым шагом вышел. Не хотелось ехать никуда. Но сейчас начался сезон приемов, а значит - он должен быть, хотя бы для того, чтобы не терять хватку и находиться в центре событий. *** Дима подождал, пока за ним закроется дверь и выдохнул, отпуская себя. Пальцы тут же задрожали, и он сжал их в кулак. Больно… До стона больно. Светлый, чистый, наивный Влад… Для него это будет ударом. А стоит ли? Одна жизнь, одна судьба, но она так много значит для него, Димы. Это не он питает ненависть к Андрею Шереметьевеу. Не он. А Александра здесь нет. Хотя его работой Сашенька мог бы быть доволен. Ключ к той самой шкатулке на столе подошел идеально. Странно, что Влад с самого начала не обратил внимания на то, как подходят они друг к другу. Этот самый ключ и шкатулка. Словно сработанные одним мастером. Дима почти не помнил, как открывал ее, с замиранием сердца прислушиваясь к шагам за дверью. Но слишком хорошо помнил хранившиеся там фотографии. Семейное фото семьи Шереметьевых. И точно такое же – семьи Литке. Все было более чем ясно. И свидетельство о рождении Ганса Литке уже было не нужно. Диме показалось, что сердце в тот момент остановилось. До этой минуты он не верил, все еще не верил Паулю. Но… Он не может. Просто не может. Причинить такое горе матери Влада и ему самому. Это не его война. Не его. …Звонок в дверь раздался буквально спустя четверть часа. Настойчивый и очень уверенный, точно утверждающий: «Я пришел». Именно так, с большой буквы. Дима встрепенулся и встал. Вытащил из-за пазухи фотографии и свидетельство о рождении, которые забрал из шкатулки и, немного поколебавшись, спрятал в тайнике под широким подоконником, в котором в детстве хранил конфеты от вездесущей няни. Услышал, как к двери прошел дворецкий, и отошел к камину. Андрей Шереметьев вошел в гостиную спустя минуту. Стремительно, резко, почти ворвался. Кажется, он во всем был такой. Резкий и порывистый. И мягкости сына в нем не было ни на гран. - Мне кажется, у вас есть кое-что, что вам не принадлежит, Дмитрий. И я хочу, чтобы вы вернули мне похищенные бумаги. Немедленно. Дима вздрогнул. В глазах плеснул страх и тут же растворился в накатившей вдруг холодной злости. Все верно. Это не Влад. А, значит, можно не церемониться. - Нет, - он повернулся, глядя на вошедшего с вызовом. – Право слово – это же так глупо – хранить дома подобный… компромат на себя. Сентиментальность? - Не ваше дело, мальчик, - процедил Шереметьев. Он был на полголовы выше Влада и шире его в плечах. И сейчас выглядел куда как угрожающе. Голубые глаза потемнели, а губы сжались в тонкую полоску. - Верните мне бумаги и уцелеете. - Не лгите мне, герр Литке. Такие, как вы, не оставляют свидетелей, - Дима чуть расслабился, и сквозь выстроенные барьеры, словно туманная дымка, начала просачиваться ненависть Александра. – Эти бумаги, впрочем, как и остальные, останутся моей охранной грамотой. И если вы не хотите их оглашения, вы свернете свою деятельность. Мне дорог Влад, и я не собираюсь лишать его семьи. Но и закрывать глаза на ваши… делишки я тоже не хочу. - Вы лишите его всего, Дмитрий, - напряженная улыбка-оскал. - Вы ничего не сможете сделать. А вот я смогу. Мне ничего не стоит разделаться с вами. И живы вы еще только потому, что в память о вашем отце мне не хотелось марать руки. Вы не получите Влада, мальчик. Дмитрий или Александр... или Майя. Вы воспользовались Владом, чтобы проникнуть в наш дом. И выкрасть важные бумаги. Вы прекрасный актер, водивший за нос стольких людей. Кому из нас поверит Влад? - Ваши слова – это только слова. А вот у меня есть доказательства, - Дима сжал пальцы в кулаки. – Вы ничего не сможете противопоставить этому. Влад знает меня лучше, чем кто бы то ни было. Но я повторюсь – я не хочу рушить его жизнь. И не собираюсь предавать все это огласке. Но с условием, которое я озвучил. - Вам ли не знать, что слова в этом мире - самое сильное оружие? И доказательства ваши ничего не стоят. Как бы хорошо он вас ни знал, вы убьете его. Вы оттолкнете его, - Андрей рассмеялся. - Вы и только вы будете виноваты во всем. Я поговорю с сыном. Завтра же. И ваша постель ничего не решит. Звук оглушительной пощечины раскатился по комнате. Кажется, что даже поленья в камине стали трещать потише. - Так вот как вы решаете все свои дела, - от ярости и обиды кровь загрохотала в ушах Димы. – Вон, - он глухо застонал от боли, словно прострелившей позвоночник и вонзившейся в голову. - Даже если вы с ним переспите, даже если попытаетесь привязать, все равно у вас ничего не выйдет, - Андрей смеялся, когда вышел из гостиной. Наверное, он смеялся и когда садился в машину. Но шаги стихли, едва только за Шереметьевым закрылась дверь. Дима застонал уже в голос, падая на колени и стискивая голову руками. Больно, больно, БОЛЬНО!! Внутри черепной коробки словно перекатывались железные шарики, пытаясь пробить выход. - Нет… Только не это… Не это… - он почти скулил, умоляя неизвестного кого о том, чтобы остаться самим собой. Через боль, но остаться. Но когда где-то в доме раздался звон битого стекла и послышались крики, с пола встал уже Александр. Прошел до двери, распахнул ее и тут же отлетел к стене от силы, с которой его ударили в грудь. Охнул от боли и неожиданности и сполз, буквально стек на пол, пытаясь сделать следующий вдох. Перед глазами на миг показались носки чьих-то туфель, а на голову обрушился еще один удар, и сознание поглотила тьма. Последним, что он запомнил, был сильный запах керосина и весело трещащий огонь. …Влад выскочил из машины и почти взлетел по ступенькам в дом. Вместо привычного уютного теплого запаха в лицо пахнуло гарью, керосином и чем-то еще, злым, чужим, гадким. Водитель вбежал следом, но, несмотря на воцарившуюся в доме суету, помощь уже не была нужна. Пожар потушили. - Что?.. Что случилось?.. - Кто-то бросил в окно бутылку с горючей смесью. Ворвались в дом, Сьюзи, которая пыталась закрыть дверь, сильно ударили. А молодому господину досталось сильнее всего. Он... мне удалось вытащить его, а потом - затушить пожар... - Мажордом провел его в комнату Димы и приоткрыл дверь. Дима был без сознания, на лбу красовалась ссадина, на белой рубашке отпечатался след ботинка. Его кто-то ударил. А Влада в этот момент рядом не было. Он не защитил его, Диму. Май… Нет! Шереметьев скользнул в комнату и присел на край постели. Взял в руку тонкую кисть, губами прижался к безвольным пальцам. - Простите... простите меня... я не оставлю вас больше... это моя вина. Если бы я только не ушел!.. Дворецкий заглядывал еще пару раз. Первый раз доложить о том, что приезжали полисмены, во второй - чтобы вызвать на пару слов. - Перед тем, как все случилось, к Дмитрию Олеговичу приходил один человек... Влад устало потер лицо. - Он представился? - Нет, однако... вы похожи на него. Такое сходство очень редко в наше время, - взгляд мужчины был твердым и... сочувствующим. - Полагаю, Дмитрий Олегович имел разговор с вашим батюшкой. Влад медленно оглядел лестницу, сбегающую вниз. Окна в доме были распахнуты настежь, дабы изгнать отвратительный запах гари. Но Владу отчего-то не хватало воздуха. Так же медленно он спустился по ступенькам на первый этаж и вошел в сгоревшую гостиную. Обугленные шпалеры, обгоревшая мебель, разбитое окно, просевший подоконник и разбросанные по полу у окна бумаги. Старые фотографии. Он механически собрал бумаги, рассеянно просматривая их. Ганс Литке. Андрей Шереметьев. Вот как... Пусто внутри. Больно и горько. Так больно и горько, что, кажется, это чудовищное чувство вот-вот уничтожит его. Окончательно и бесповоротно. Он не имеет никакого права находиться здесь. Как не имеет права носить фамилию Шереметьев. Нет Андрея Шереметьева. Есть немец по имени Ганс... Владислав Гансович Литке... Тогда уж лучше Сербин. Владислав Сербин. Движения сомнамбулы. Медленные, излишне плавные. Так хочется сорваться прочь. И бежать, бежать, пока есть силы. Только это малодушно. И трусливо. И ровным счетом ничего не переменит. Влад собрал бумаги, тщательно перевязал их чудом уцелевшей лентой и вернулся в спальню Димы. Завтра им обязательно нужно поговорить. А потом он уедет. Чтобы не пришлось Диме выбирать между и между. Потому что выбирать между совестью и любовью - последнее дело.