Всё будет!

      Одновременно в Сергее сейчас жило два человека. Один – серьёзный, выдержанный, приученный всё просчитывать и контролировать, не прощающий ошибок ни себе, ни другим. И другой, как оказалось, неизвестный ему самому – сомневающийся, уязвимый, нерешительный. И всё это планирование всего лишь ширма, скрывающая второго Сергея от первого. Он не хотел знать себя таким.       После спортбара, следя за манёврами Сашки на парковке, ему на мгновение захотелось вжаться лбом в плечо друга и рассказать всё. Расслабиться и наконец выпустить другого себя – слабого и измученного. Сергей даже стиснул зубы от острого желания исповедаться. О том, что регулярно просыпается в звенящем предоргазменном дурмане, потому что увидел во сне руку Кира, самого Кира. Рассказать, как однажды, сорвавшись, он, как грёбаный сталкер караулил Кира после смены, стоя неподалёку от витрины с автомаслами – не уедет ли он с кем-нибудь с заправки. С "клиентом". Сергею хотелось говорить, говорить – очищаясь. Или освобождаясь. Тянуло, зажмурившись, вышептать в чужую спину, как до смерти хочется взять Кира за его невозможную руку, а потом губами по ней, языком, собой... Как он хочет смотреть на него, как хочет его, как любит... Любит?       Хорошо, что не поддался тогда. Первый Сергей, выдержанный и невозмутимый, одёрнул, запретил.       Сегодня, видать, особенный день, потому что на пороге нашей комнаты возникла самая стервозная из "красивых".       Ольга стояла, опершись спиной на дверной косяк, постукивая каблуком об пол, позёрша. Она не сводила с меня своих змеиных глазок, умело замаскированных массивной оправой очков. Кобра!       – Как удачно, что имею честь созерцать Сергея... – прошипела она. Кобра и есть! – Как там тебя по батюшке?       – Сергей Викторович Звонарев. Неужели в документах я вдруг стал именоваться иначе? – Быть милым я с ней не собирался. Кто кого.       Юрка, как я понимаю мазохист и любитель стерв, глядя на Ольгу, расплылся в глупой улыбке. Люба вперила взгляд в монитор, делая вид, что поглощена работой. Ромки не было – шеф услал "в поле".       В последнее время Никодимыч сам давал нам поручения, Рубероида мы не видели уже несколько дней. Юрка даже как-то предположил, что он вообще не ходит на работу, но его очкастый мерс каждый день неизменно появлялся на стоянке возле офиса.       – Чем обязан столь неожиданному счастью видеть вас? – Я не стал сбиваться на ты. – А к вам, собственно, как прикажете обращаться? – Конечно, я тоже знал её отчество, но... Играть надо по правилам.       – Ольга Петровна Сортова́я.       По дрогнувшему голосу я понял, что если и есть у этой беловоротничковой "стервы" слабое место, то только одно – фамилия. Она ей явно не нравилась. Но, взяв себя в руки, Ольга представилась в точности как я. Один-один.       – Как, виноват?.. Куда правильнее ударять: Со́ртовая или Сортова́я?       – Значит, тебе, Сергей Викторович, больше всех нужно, я смотрю?       – Не совсем понимаю вас, Ольга Петровна. Зайдёте? В дверях неудобно всё-таки.       А то, что она начала мне тыкать, минус ей. А точнее, один-два.       Ольга перестала долбить каблуком пол, шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. Люба наконец подняла голову, а Юрка по прежнему не сводила глаз с предмета своей страсти.       – Вы, Сергей Викторович, метите на место Анатолия Николаевича?       Я удивленно замер, впрочем, не забыв засчитать себе поражение. Два-два. Потому как то, что я куда-то "ме́чу" стало для меня полной неожиданностью. И оттого не ясно, как я мог тогда продемонстрировать карьерное рвение.       – Ольга Петровна, внятнее можете выражаться?       – Знаешь, хватит здесь строить аналитика всея Руси! Я прекрасно знаю, чего ты добиваешься, и будь уверен, у тебя ничего не получится! – и зыркнув на меня из-за очков, она вышла, классически хлопнув дверью.       Два-три. Нервишки-то шалят у нашей кобры.       – Что это за дерьмо? Кто-нибудь может объяснить, что здесь происходит?       – Я ваще ничего не поняла. – Люба сидела с округлившимися глазами, переводя взгляд с меня на Юрку и обратно.       – Юр, а у тебя как с пониманием?       – Серёг, я впервые слышу эту херь, но могу узнать. Вчера Славка всё крутился в курилке возле этой – Сортовой... Ну и фамилия у неё всё-таки, – он хмыкнул. – Ща нашего "кондея" вызвоню.       На следующий день к вечеру – смена Кира – я был уже на заправке. Он сразу узнал мою машину, но под бейсболкой прятаться не стал.       Наконец бэха, заправлявшаяся передо мной, освободила место. Кир, только что вложивший пистолет в колонку, смотрел как я подъезжаю.       – До полного.       Он кивнул. То, что Кир впервые не поздоровался, порадовало. Значит, я не просто один из водителей. Да и не нужно мне его "здравствуйте", он нужен мне сам.       Пистолет, крышка бензобака... Я вышел из машины и встал рядом с Киром – по делу приехал, имею полное право.       – У тебя что-то случилось? Я могу помочь. Если нужны деньги…       Даже головы не повернул. Меня как будто не было.       – Кир, давай так: я сейчас уеду, а ты подумай. Надумаешь, завтра скажешь. Или это что-то другое, не деньги? Хочешь...       – Готово, можно расплачиваться.       Всё так же, не глядя по сторонам и не обращая на меня никакого внимания, Кир закончил манипуляции с пистолетом.       Я – на заправке. Припарковался около магазина. Сейчас семь тридцать восемь, если до половины девятого не подойдёт, значит... не подойдёт. Усилием воли заставил себя не смотреть туда, где третья колонка.       Кир оказался около моей машины в восемь семнадцать – глаза намертво прикипели к часам на торпедо – и встал у пассажирской двери. Перегнувшись через сидение, я сам открыл ему дверь. Кир помедлив, залез внутрь и сказал:       – Ар отпустил на пять минут. – И он замолчал, уставившись куда-то мне в шею.       Кир пришёл, я почти победил, но от его близости – только руку протяни, я допустил ошибку.       – Сколько?       Если он уйдёт сейчас, то винить кроме себя некого – словно проститутку снимаю. Твою мать, я теряю с ним голову! Я выдохнул и перевёл взгляд на свои руки, лежащие на руле – пытаться что-то исправить, мельтишить, значит делать ещё хуже.       – Как ты со мной... – каким-то задушенным голосом начал он.       – Не знаю, как предложить тебе деньги, если у тебя с ними проблема, – я не дал ему закончить.       – Сто тридцать косарей, – Кир не стал играть в обиженного дальше.       Я осмысливал цифру. С деньгами сейчас не очень, ещё не всё выплачено за мою "детку"... Но я чувствовал себя настолько всемогущим, что был готов и в евро поднять такую сумму. Только зачем ему такие деньжищи? Кир смотрел в окно и тискал, сжимал свои руки, тёр пальцы. Зачем мучить такую красоту?       – Рубли?       – Ага, – всё так же, глядя в окно ответил Кир.       – Уже лучше. Когда нужны деньги?       – До конца недели. – Разговор деловой, ничего лишнего. Он словно в банк ко мне пришел, за кредитом.       – Послезавтра привезу. Идёт?       Впервые за весь разговор Кир посмотрел мне в глаза. Честно говоря, я ожидал увидеть облегчение на его лице, но – нет.       – На сколько даёшь? Проценты?       – Отдашь, как сможешь. Без процентов. Деньги не проблема, могу подождать сколько надо.       Кир ещё какое-то время поизучал моё лицо, потом кивнул и вышел из машины.       Юрка всё же поговорил со Славиком, но ничего вразумительного не узнал. Тот банально клеился к девице, а она молча терпела, докуривая свою сигарету. "Стерва!" – безошибочно поставил ей диагноз Славик, когда разговаривал с Юркой. Помогла Света. С самого утра она сидела у нас и шепталась с Ромкой. Я несколько раз порывался попросить её, пока вежливо, уйти и не мешать нам работать. Хорошо, не успел.       – Сергей, вы действительно хотите стать замом?       Вроде я должен был быть готов к такому вопросу, но карандаш всё равно застыл в воздухе над очередной цифрой в таблице.       – Не знаете, Светлана, почему уже второй человек в нашей фирме задаёт мне этот вопрос?       Она улыбнулась. Даже на мгновение показалось, что Светлана не такая уж "стерва". Ромка отчаянно сигнализировал ей глазами, о чём-то предупреждая, но она не замечала.       – Зам проговорился, что... – Светлана замолчала и всё-таки продолжила: – Говорит, вы его подсиживаете.       Я уже догадался, что без Рубероида здесь не обошлось. В тот день, после оглушительного ухода Ольги из нашей комнаты, я много думал и пришёл к выводу, что мой разговор с Никодимычем по поводу так называемого обучения Любы стал известен Рубероиду. То ли он сам его услышал, то ли ему передал шеф, когда решил выяснить про "новый функционал" Любы. Да неважно уже. Но вывод, который сделал наш чёртов зам, удивил. Мутный мужик этот Рубероид.       – Так вот почему он перестал к нам заходить, – оживился Юрка. – Серёга, ты в начальники собрался?       Я обвёл глазами присутствующих.       – Таких планов я не строил. Мне вообще идея становиться замом, до вчерашнего разговора с… Ольгой даже в голову не приходила. Хотя уже пора куда-то двигаться с этого стула, – я показательно покачался на сиденье. – Но я ни с кем на эту тему не разговаривал и даже не намекал. А потому считаю разговор оконченным и тему закрытой. Предлагаю всем вернуться к работе. Светлана, вы не возражаете?       Она поджала губы, сползла со стола и, не торопясь, прошествовала к двери.       – Светлана, – сказал я вдогонку, – буду благодарен, если передадите всё, что узнали, всем заинтересованным лицам. Не хочу снова поднимать эту тему.       Юрка продолжал пялиться на меня:       – Ну ты силё-ё-о-он, курилка! Значит, правда? Рубероид тебя теперь живьём съест!       – Не съест. Люба, ты отчёт подготовила? Когда пойдёшь докладывать?       – Так уже всё, – Люба округлила глаза, – уже отчиталась. Ни одного вопроса не задал, а я так боялась, что не смогу на какой-нибудь ответить. Выслушал и отпустил... А вдруг шеф тебя уволит?       – Не уволит. Ты лучше скажи, когда успела? Почему мне не сказала, что у Рубероида была?       – Не знаю, – Люба пожала плечами. – Ты чумной какой-то: то орёшь, то молчишь. К тебе подойти страшно. И чего было рассказывать? Всё ж нормально прошло. И не я к нему ходила, он вызвал, а ты в тот день уехал раньше, ну и…       – Говорить надо о таких вещих. Вроде взрослая девочка, понимать должна. – Всё-таки у баб мозг через раз работает.       "Детку" пора было заправлять. И Кира я не видел уже пять дней. Шеф завалил бумагами так, что все силы уходили на работу. Мысль о том, чтобы поехать на заправку я сразу отогнал, чтобы ничего не испортить: я действительно очень уставал последние дни и мог наговорить лишнего.       Понедельник. Утро. Третья колонка. Кир.       – Ты сегодня вечером занят? – Он оставил пистолет в бензобаке, подошёл к моей дверце.       С самого начала я решил не выходить из машины, а вот сейчас жалел, глядя на Кира снизу вверх. Он стоял вплотную к дверце и отодвигать его, чтобы выйти было не с руки.       – Нет.       – Я приеду к тебе поговорить насчёт долга, – Кир коротко побарабанил по крыше машины пальцами.       Я так и видел их, на горячем от солнца железе: не слишком тонкие, длинные. Прикоснуться к каждому пальцу, проследить губами, начиная с ладони до самого кончика. Взять в рот, поласкать языком, посасывая. Потом на кисть, туда, где нити-вены расходятся веером... носом, вжаться, продышать дорожку выше, перевернуть ладонью вверх. Впиться губами, будто зубами впиться в запястье. Вдохнуть от кожи влагу, влагу от моих губ, но с его запахом. Я хотел его. Шлюха? Плевать, я устал бороться с собой!       – Я после работы дома около восьми. Германа, пятнадцать, второй корпус, квартира сорок семь.       – Буду в девять.       Кир легко оттолкнулся от крыши машины. Я проследил, как его рука, которую я только что всю издышал, изласкал соскользнула по дверце вниз. Но он не ушёл: приблизившись вплотную к открытому окну, наклонился, ещё больше сокращая расстояние между нашими лицами. Кир улыбался, я видел кончик его языка, что медленно скользнул по губам. Но лишь намёком, не так, когда я предложил подвезти. Надо что-то сказать, но нет ни слов, ни мыслей. Только одни желания: втянуть бы его язык в свой рот – невозможно же смотреть! – сбросить дебильную бейсболку, ощутить влажные волосы на затылке, потом там, где шея, а если расстегнуть пуговицу униформы... Но он только хочет отдать долг. И я понимал как.       Наконец Кир отошёл, вынул пистолет из бензобака и махнул рукой "готово".       – До вечера, – еле разобрал я, когда проехал мимо него.       Я отъехал от заправки, припарковался. Кир придёт сегодня отдавать долг. Так, как, скорее всего, он делал неоднократно, так, как привык. Выходит, я получу Кира? Получу в уплату долга того, кто не хочет быть моим. Я умный, понял – не хочет. Но он придёт, и это будет конец, Кир поставит точку. Я остервенело провёл по лицу руками раз, другой... Оно было точно покрыто чем-то липким. И воздух вокруг вязкой тяжестью давил, не давал нормально вдохнуть.       Мои желания, мечты о нём. Что сделать, чтобы забыть?       Люблю. Не могу так! Но по-другому не будет, он за этим и придёт.