Всё будет!

      Мне предстоял целый рабочий день – прожить, дождаться. И ждать у меня сегодня получалось плохо, как бы я ни хорохорился. Я словно плыл, колыхаясь в удушливом мареве. Дотянуть до вечера и…       Сашке я так и не рассказал о Кире. Он, конечно, всё знает про меня, но признаться в собственном бессилии я не мог. И Кир слишком много значил, чтобы делиться его словами, поступками с кем бы то ни было. Мне самому его не хватало.       "Там царь Кощей над златом чахнет…" Его и так не было у меня, злата моего невозможного.       – Привет. На работе?       – Десять уже, вроде как должён. А ты?       – Только еду. Саш, нужна помощь.       – Проблемы? Ты таки знал кому позвони-и-ть! – обрадовался он на манер всееврейской тёти Сони.       – Давай без всего?       – Не нравишься ты мне. Э-э-э... Минут через пятнадцать перенаберу.       Сашка логист, и когда без перерыва идут грузовики всех мастей, то ему не то что разговаривать, вздохнуть некогда. Успею доехать и даже поработать, пока Сашка перезвонит.       – Серёг, у меня десять минут. – Я услышал его голос гораздо раньше, чем предполагал.       – Представь, ты познакомился с девушкой и попал, она – единственное, что тебе нужно, она – всерьёз и навсегда.       Девушка – это чтобы не вдаваться. Но не слишком ли я загнул с "навсегда"? Романтик хренов!       – Активней развивай мысль, человече, солнце высоко.       – У тебя один вечер, чтобы произвести впечатление, чтобы она поняла, что значит для тебя.       – Вечер, конечно, сегодня и ты как всегда хочешь, чтобы всё идеально?       Вот за что я люблю Сашку – у него всё всегда чётко и по существу.       – Зришь в корень.       – Для меня большой разницы нет: на раз девушка или навсегда. Хотя, с "навсегда" у меня напряг. А посему – вали и трахай, вот мой принцип. Да ты и так знаешь: погода, природа, а дальше оно само. Если природа не твоё... Мил человек, я тебе тут начитываю... А ты не слишком заморачиваешься? Так всё серьёзно?       – Самому страшно.       – Эк, тебя прихватило, – Сашка обидно хмыкнул и закашлялся, словно хотел скрыть усмешку. – Ну тогда покатили. Никаких орхидей в пробирках. Не увлекайся эстетикой, ты можешь. Купи нормальные цветы, не стог, но больше, чем три розы в фольге. Узнай, какие нравятся. Спиртное приветствуется в качестве разгона. Шампанское. Или вино.       – А если без цветов?       Я не хотел говорить про Кира уже не из-за кощеевской жадности, а из-за суеверия: открою рот и всё нарушится, пойдёт не так.       – Не любит цветы? Тогда игрушки, пустяк какой-нибудь. Только не украшения – это прямой развод на секс. Нам ведь оно не нужно, правильно понял?       – Не нужно... – вяло согласился я.       – Нет, Серёг, ты хочешь её завалить или нет? Задачи ставь точнее.       – Боюсь, не выдержу. – Я начал жалеть, что позвонил.       – В узел, двойной...       – Что ещё?       – В тупик ставишь. Квалификацию потерял?       – Ближе к делу, Склифосовский.       – Делаешь акцент на твоей хвалёной галантности. Когда хочешь, у тебя отлично получается!       Чем больше мы говорили, тем меньше я верил в свою затею.       – Обстановка важна, всё должно быть красиво. Лепестки на кровать, розовые. Да, без секса, забыл. Значит, лепестки насыпешь от входа до столика с шампанским. Дверь в спальню гвоздями заколотить. Серёг, ты опять решил метнуться?.. – Спросил вдруг Сашка без перехода, но благоразумно заткнулся на полуслове и продолжил. – Да, и никаких отбивных или всяких там лобстеров. Фрукты, шоколад, ну и твоя неотразимость.       Значит, сначала я буду производить на него впечатление, а после всё-таки брать? Бредовей идеи у меня ещё не было. Зачем я затеял всё? Киру же нет разницы с кем, так чего я мучаюсь? Он же... Ослепительное бешенство толкнулось в груди, стало подниматься к горлу. Я физически ощущал, что если ещё хоть минуту продолжу играться – "единственная" и "навсегда", то меня вывернет от отвращения к самому себе прямо на приветливый оранжевый коврик перед входом в наш офис.       – Лепестки, говоришь?       Желчь чувствовалась уже на языке. Два глотка из кулера в качестве скорой помощи мне хватило, чтобы рвотные позывы прекратились. Правда, теперь уже драло не пищевод, а желудок. Сашка всё ещё вещал:       – Обязательно лепестки. Две сами прыгнули на меня, как кошки, после этих лепестков, не знал, как и развязаться с ними потом. Всё, отбой, машина шефа.       Думаю, что лепестков у Кира ещё ни разу не было. И сто тридцать косарей за раз для мальчика с заправки – это прорыв. Так как от кулера я отойти не успел, то снова влил в себя воды.       На работе я работал. Почти. Опять заходила Света, бросала странные взгляды. Юрка куда-то бегал. Я ни во что не вникал. Заказал лепестки по интернету, сказали к вечеру доставят. За срочность добавили к сумме чуть не треть от общей цифры. Продиктовав свой адрес и сбросив вызов, я окончательно убедился, что делаю что-то не то: и эта дурацкая подготовка, и весь мой план, но остановиться уже не мог. Сегодня всё случится и я выкину наконец Кира из головы. Только надо решить, какой алкоголь брать. Пиво, мартини? Что теперь предпочитают молодые да ранние. Представив, как Кир пьёт текилу, слизывая соль с руки, остановился на брюте.       В течение дня я постоянно ходил пить в холл. Тошнота не отпускала. Люба каждый мой поход к кулеру сопровождала хихиканьем:       – Селёдки накушамшись, барин?       Я не реагировал.       Ушёл с работы пораньше, наверное, в первый раз за несколько лет. Надо было успеть всё купить и самому подготовиться. Морально. К слову, Никодимыч дар речи потерял, когда я ввалился к нему, отпрашиваться. Наверное, пытался определить по моему, без сомнения серому, лицу, что стряслось. В итоге, поняв что-то исключительно своё, шеф предложил и завтра не приходить, и подмигнул. Я не отказался. Тем более, он не отправил меня к Рубероиду с заявлением, что странно, потому как с недавних пор Рубероид решал, отпускать нас с работы или нет.       С обеда пошёл ленивый неясный дождь – вроде есть, а вроде и нет. Но обойдя несколько магазинов, я вымок. Вместо шоколада купил коробку дорогущих немецких конфет. Брют взял по акции, в другое время такая бутылка стоила бы шесть косарей. Я не знал, к чему привык Кир, не хотелось упасть в грязь лицом. Ещё кинул в корзину плитку обыкновенного горького шоколада, набрал фрукты – клубнику отмёл сразу же, – черешня, абрикосы и виноград.       К моменту, когда сушил волосы полотенцем, я успокоился и вернулся к своей изначальной идее: прокручивал в голове как лучше разыграть сцену "купли-продажи". Отчаянно хотелось ткнуть Кира носом в его заработок. Нет, всего окунуть в это дерьмо! Пусть наестся досыта.       В квартире было достаточно чисто. Я лишь убрал в шкаф пару рубашек со стула и рукой смахнул пыль с ближайшей к столику мебели. На нём уже лежали фрукты и конфеты, шампанское охлаждалось в холодильнике. Осталось раскидать лепестки и всё. Тошнота так и не прошла, в животе, словно огромный булыжник ворочался. Я сидел и слепо пялился в неработающую плазму.       В девятом часу привезли коробку с лепестками. Холодная и гораздо тяжелее, чем я предполагал. Что девушки делают с этими лепестками? Ну вот лежат они на полу или на кровати, и что дальше? Я сидел с распечатанной коробкой на коленях и перебирал пальцами живые бархатные кусочки. Белые, розовые и совсем не пахнут. Сейчас придёт Кир и одна мысль о том, что я смогу прикоснуться к нему, взять его руку. Я зарылся глубже в коробку, подцепляя горстями живое конфетти, и сыпал на пол, на себя...       Прохладные лепестки соскальзывали с пальцев, мягкие и нежные. Будто к губам прикасался. И сразу, как по заказу, перед глазами встала давняя сцена с заправки: как Кир стоял около моей машины и облизывал свои губы. Мне тогда и самому хотелось... Стоп! Кир и сегодня сделал то же. Та липкая мерзость, что просочилась в машину, в меня, когда он стоял возле и улыбался... Вот оно! Он ждёт, что я куплю его, куплю, как все остальные! В качестве уплаты долга. И я, банально, до рвоты, той самой, что преследовала меня весь день, буду тем самым папиком, который снял себе мальчика? Я обвёл глазами декорации.       Нет, к чёрту! Надо всё собрать и засунуть обратно в коробку. Сгребал я лепестки гораздо дольше, чем рассыпал. Остатки загнал под ковёр ногой. Столик отнёс в спальню, на место, бутылку поставил в бар, всё остальное – в холодильник. Комната как комната. Сейчас я сяду в кресло и включу плазму. Запланированный спектакль будет заменён на другой, а декорации на сегодня – это отсутствие декораций. Голая сцена – это современно. Авангардный спектакль с минимумом бутафории. Потому что мы будем говорить о долге, и только о нём.       Звонок. Будто и впрямь перед представлением. Выравнивая дыхание, я пошёл к двери и открыл. Кир собственной персоной, с кривой полуулыбкой на лице.       – Привет. – Он стащил кеды и поднял голову – ни смущения, ни волнения.       Кивнув в ответ, я махнул в сторону комнаты:       – Проходи.       Плазма нейтрально светила новостями. Кир сел в кресло, я остановился рядом и спокойно ждал, даже тошнота исчезла. Верный признак, что теперь всё делаю правильно.       – Я так понимаю, что ты не разговоры пришёл разговаривать, а принёс деньги?       – А то! – бросил Кир. Лицо такое, что осталось только гаденько хихикнуть. Но в руках у него ничего не было, в карманы тоже лезть не торопился. Тоже поиграть хочет. Только меня ему не переиграть.       Я сел в другое кресло напротив плазмы и принялся гипнотизировать дикторшу. Через десять секунд – я считал – сказал:       – Мы чего-то ждём? Или ты посидеть пришёл?       Жаль, что нельзя посмотреть на выражение его лица. Если я сейчас сделаю всё верно, то получу его. Тянет деньги с мужиков? Так пусть это буду я, мне уже всё равно! Я мог жить, зная, что он где-то там, вставляет пистолеты в чужие тачки. Но что кто-то вставляет в... Это – слишком. Я согласен содержать его, но сейчас надо всё разыграть по нотам, чтобы он понял, что выхода у него нет.       Тишина за спиной давила, заглушала даже работающий телевизор. Значит, сейчас пойдёт моя финальная сцена.       – Если денег нет, могу подождать. Без проблем, – я встал с кресла и щёлкнул пультом. – Кир, я за сегодня устал. Если у тебя всё, то давай закончим.       После, по сценарию у меня уход со сцены. На кухню. Киру отлично слышно, как я щёлкнул электрическим чайником, захлопал дверцами. Только с шумами за сценой не переборщить бы. "Раз, два, три..."       – Входную дверь захлопни, как будешь уходить.       Занавес. Сыграно отлично, даже Сашке, ценителю эффектных сцен, понравилось бы.