От теории к практике

Изменения, произошедшие с Нейденом (точнее, с его физическим обликом) из-за Госпожи, заперли его разум наедине с Шимэгу. Ни мечник, ни нежеланный гость, не были рады подобному ходу вещей: находиться вместе с существом, которое ты всеми силами пытаешься подавить, в крохотной «камере», в которой Нейден мог мысленно сделать лишь три шага, а Шимэгу не мог вытянуться в одну линию от кончика морды и до кончика хвоста, было подобно пытке. До заключенных, словно сквозь толстые крепостные стены, доносились едва слышные отголоски внешнего мира: голоса их спутников, дуновение холодного воздуха на коже, холодная твердь земли под ладонями. Когда тело Нейдена действовало и двигалось само по себе, без участия воли и стремлений самого кузнеца или Шимэгу. В первый момент, еще не успев осознать произошедшие перемены, они накинулись друг на друга, стремясь разорвать-задушить-уничтожить противника, но не смогли оставить и царапины. Тогда в ход пошли оскорбления и злые насмешки, упоминание всех родственников на несколько десятков колен вглубь и всех, с кем эти родственники могли согрешить. Вскоре ругательства и пререкания им надоели, и каждый забился в свой угол. Постепенно, Ней и Шимэгу начали разговаривать. Сначала это были отдельные слова, скомканные фразы, односложные вопросы. С каждым разом и диалоги становились все длиннее и содержательнее. Нельзя сказать, что общение приносило им удовольствие, но это было лучше, чем холодное молчание и полная изоляция. - Как ты думаешь, почему она, - Говоря «она» Нейден имел в виду Печальную Госпожу, - Не уничтожила тебя, или меня, или нас обоих, когда поняла, что я одержим? Шимэгу лениво шевельнул хвостом: - Не знаю, но у нее явно есть планы на кого-то из нас. - Какие планы могут быть у Богини на простых смертных? Зачем ей это? - Ты ведь сам слышал, как она говорила, что Боги не могут попасть в Гиблые Земли, - Шимэгу легонько хлестнул Нейдена по ноге хвостом, - Значит, есть еще что-то, что могут сделать такие как ты или я. После продолжительного молчания, Шимэгу положил голову на передние лапы и прикрыл глаза складчатыми веками. - И меня это пугает, - Ящер попробовал пространство длинным языком. – Не хочу участвовать ни в одном предприятии, которое Светлые и Темные Боги могут посчитать «не своего уровня», «недоступным их силам» или «ради человечества». Нейден, до этого момента завороженно поглаживающий мелкие чешуйки на хвосте Шимэгу, хмыкнул: - Конечно, ты сможешь им возразить, когда мое – только мое – тело ходит, как преданная собачонка за Элли и ничего не понимает. - Твое тело, если ты не заметил, сейчас является вместилищем моей сущности, - Если бы ехидство в голосе Шимэгу было материальным, то его не смог бы увезти и десяток тяжеловозов. – И мне не безразлично, что происходит с нами. Да, с нами, потому что сейчас мы связаны до тех пор, пока тебя не заберет твоя болезнь, или Красная Смерть, или ты, наконец, не отдашь мне контроль, и я не перережу тебе глотку и избавлю себя от твоего общества. - В прошлый раз ты говорил, что кинешься на мой меч, - Нейден широко улыбнулся. - Как видишь, у меня есть масса вариантов по умерщвлению твоей жалкой плоти. - Мне крайне лестно, что мысли о моей жалкой плоти занимают у тебя столько времени, - Растягивая слова, отпарировал мечник. Спустя еще какое-то время, Шимэгу неохотно шевельнулся и спросил: - Так что мы будем делать? Нам нужно вернуть контроль и понять, что же сейчас происходит снаружи. - Тогда заключим временное перемирие, - Нейден не видел в этом никаких сложностей: его слишком измотало противостояние с захватчиком, чтобы припоминать ему смерти нищенки и Томаса. Сейчас определенно были дела поважнее. - Так просто? - Да, так просто. Мы ведь не в том положении, чтобы лгать друг другу. - Ладно, я принял наше соглашение, - Шимэгу нетерпеливо дернул головой, - Почему я все еще не знаю, что происходит вокруг? - Потому что, так и быть, наше тело сейчас спит. Дождемся утра. Больше обсуждать было нечего.

***

Когда небольшой отряд остановился на ночлег, Эллирис с трудом дождалась, когда ее спутники, утомленные долгой дорогой и неизвестностью, уснут. Убедившись, что их дыхание ровное, свойственное спящим людям, маг-артефактор тихо разбудила брата. - Элли, что за шутки? – Анемон сонно щурился на сестру и широко зевал. - Ани, та статуэтка, которую мы нашли сегодня в пещере, - Девушка перевела дыхание и продолжила. – Зачем мы везем ее во дворец? - Эллирис, ты ведь слышала Госпожу, - По другую сторону от Анемона раздался тихий голос Хайрата. Потом, мужчина извиняющейся добавил, - Я всегда чутко сплю. - Да, я ее слышала, - Элли и Ани решили не указывать Хайрату, что влезать в чужие разговоры неприлично, - Но я чувствую, что для уничтожения мора не обязательно избавиться от статуэтки в том месте, где умерла ее первая жертва. - Элли, твои чувства, конечно, точны, но это слова Богини. Какой резон ей нас обманывать, - Анемон внимательно взглянул на сестру. - Потому что для избавления от Красной Смерти нужна добровольная жертва? – Слова Эллирис повисли в воздухе. Девушка поспешно продолжила, - Понимаете, та фрейлина, умерла не добровольно, ее жизнь была отнята против ее воли. Если кто-то другой примет на себя мор сам, по собственному желанию, то равновесие будет восстановлено. - А как же остальные жертвы? – Хайрат возбужденно подался вперед. - Они – следствие первой смерти. Важна лишь она одна. - Тогда мы можем рассказать об этом остальным, бросить жребий и закончить все здесь и сейчас, - Глаза мага лихорадочно блестели. - В том и дело, что нет. Госпожа сказала бы нам об этом. Значит, должно быть еще какое-то условие. - Но какое. - Я не знаю, Хайрат. Анемон, стараясь подавить возникшую после слов Эллирис нервную дрожь, вновь лег на плащ: - И что мы будем делать? - Ждать, - Эллирис последовала его примеру и постаралась уснуть – следующий день обещал быть долгим.