От теории к практике

Утром после заключенного перемирия между Нейденом и Шимэгу, измененная плоть мечника проснулась уже во власти двух хозяев: самого Нея и нежеланного гостя. Ни мечник, ни дух не спешили открывать глаза – следовало сначала понять что происходит вокруг и лишь потом действовать. Звуки и запахи, доносившиеся со стороны костра, были вполне мирными и не таили угрозы. Поэтому Нейден и Шимэгу отдали приказ телу открыть глаза и, впервые за два дня, подняться на ноги. Эти его действия были встречены тишиной, сдавленным кашлем Рэйнолда, а потом поднялся переполох: Анемон замер со сгустком чего-то отвратительного в руках, готовый при первой необходимости швырнуть его в Нея; Хайрат приготовился метать свои отравленные кинжалы; Эллирис удобнее перехватила свое копье. Спокойным оставался лишь Моран, философски рассудивший, что Госпожа не стала бы ставить под угрозу их жизни, если им еще необходимо доставить глиняную фигурку во дворец. Рэйнолд, достаточно пришедший в себя, бросился к Нейдену и отвесил ему тяжелую затрещину, а потом обнял покачнувшегося брата. Он помнил, что Нейден, повинуясь собственной прихоти, впустил в Себя Шимэгу, помнил, что из-за него умерли двое человек, но не смотря на все это, он по-прежнему был готов защищать брата. - Инстинкт самосохранения тебе совсем отказал, да? – Проскрипел Нейден. Рэйнолд разжал медвежьи объятья и хлопнул Нея по плечам. - Ты же знаешь, я все пойму, только скажи – зачем? Контроль над голосовыми связками перехватил Шимэгу: - Затем, что твой брат – недоумок, отягощенный жертвенностью, - В голосе Шимэгу слышались шипящие нотки. Он оттолкнул руки Рэйнолда и шаткой походкой приблизился к костру, - Он болен, ты знал? Шимэгу устроился у костра и влез в котелок с едой, мимоходом заметив, что предпочел бы свежего мяса. - Нас привела к этому неприятному для обоих соседству череда случайностей. За пару дней до нашей встречи, Нейден узнал, что болен. Я ведь уже говорил? Саркароса. Излечить может лишь целитель. Ему дали меньше года. И тут ему на пути встречаюсь я. Нейден знал, кто я, знал, что неизлечимо болен. Вот и решил поиграть в героя: пригласил к себе, из расчета, что болезнь убьет нас обоих. Когда я вселился в него, сразу понял, что оказался в ловушке, но покинуть ее уже не мог. Твой брат – хитрый засранец, Рэйнолд. Под конец голос Шимэгу напоминал хрипы. - Что это за болезнь, - Нетерпеливо спросил Рэй. - Гниющие кости, когда скелет разрушается, - Нейден старался не смотреть на брата. Третий генерал Аскарии выругался. - Но ведь целитель может помочь, - Рэйнолд вспомнил слова Шимэгу. – Вернемся и попросим его исцелить тебя. - И Шимэгу тоже останется в живых, - Резонно возразил Нейден. – Слишком поздно, Рэйнолд. Рэй выругался еще раз. - К тому же, посмотри на меня. Я сейчас похож на порождение кошмара, а не человека. Пусть все идет так, как идет. На этих смиренных словах вновь появилась Госпожа: - Вот именно, не стоит противиться судьбе, - Женщина села возле догорающего костра. – Подумать только: Шимэгу – существо, защищенное абсолютно от всех болезней, должен погибнуть вместе с телом больного носителя… - Она снова вскочила, будто и не садилась минуты назад, - Собирайтесь, вы отклонились от курса. Я вас немного провожу. Когда люди продолжили путь, Рэйнолд поравнялся с Нейденом и спросил, продолжая прерванный разговор: - Почему ты сразу не сказал? Нейден пожал плечами и что-то пробурчал себе под нос. Печальная Госпожа шла впереди всадников в полном молчании. Хоть она и была и без лошади, но люди, пустившие коней рысью, с трудом поспевали за ней. Женщина вела отряд через поле, сплошь покрытое заснеженной сухой травой. Вдалеке, по левую руку, виднелись провалившиеся крыши деревянных домов и остатки ветряной мельницы. - Дальше вы пойдете одни, - Госпожа повернулась к людям. – Я навещу вас вечером. И не заходите в города. Повторив свои наставления, она направилась к погибшей деревне. Теперь отряд вел Моран. Он то и дело понукал лошадь, кричал остальным прибавить ход, чтобы нагнать время, которое они вынуждены были передвигаться очень медленно из-за Нейдена. По этой же причине он отказался от дневного привала – люди наскоро пообедали жесткими лепешками, так и не покинув седло, просто пустив лошадей шагом. Мечник и Шимэгу, еще не до конца освоившиеся с тем, как управлять одним телом вдвоем, с трудом держались в седле, но ни один из них не собирался сбавлять ход: Ней потому что им двигало чувство долга, а Шимэгу боялся, что тогда остальные члены группы решат избавиться от него, не пожалев и мечника. Чтобы хоть как-то отвлечься от этой, кажется, бесконечной тряски, Шимэгу сосредоточился на том, что его окружает, а не та том, кто (и как) его везет. За все свое вековое хождение по свету, начиная от Терузы, Кэрры, Селицелии, Аскарии и других стран, он еще не видел столь сложного для жизни места. Земля была, если судить по обилию родников и бочагов была топкой летом и насквозь промерзала зимой; из-за большого количества влаги здесь наверняка было много гнуса и змей; местность была испещрена неглубокими оврагами, которые, к счастью, удавалось легко объезжать; деревьев, способных укрепить почву и забрать лишнюю влагу на себя было крайне мало. А еще холодные ветры. Шимэгу не понимал, как остальные держаться эти несколько дней бесконечной дороги? Возможно, они убедили себя, что «когда все закончится, можно будет отдохнуть». Только закончится ли? И для кого? Шимэгу едва заметно поморщился: что говорила Госпожа про его неуязвимость для людских болезней? Конечно, он не мог подхватить простуду или насморк (лихорадка, в которой они с Нейденом провалялись два дня была скорее следствием нервного перенапряжения, которое усугубил холод), или что-то посерьезнее, например, ту же саркаросу. Но он ничего не мог сделать, если носитель был болен в момент его подселения. Так почему Госпожа сделала на этом такой акцент? Для чего ей это? И, кстати, они ведь так и не знают, куда и зачем идут. - Рэйнолд, - Шимэгу хрипло позвал третьего генерала Аскарии, стараясь беречь дыхание, - Куда мы идем? И зачем? Рэй кинул на Шимэгу подозрительный взгляд, но все же ответил: - Вчера мы нашли человека, по чьей вине вспыхнул мор, у него была статуэтка – источник заразы. Госпожа сказала, что уничтожить ее можно лишь в том месте, где умерла первая жертва болезни, поэтому мы идет во дворец. Подробности на привале. Шимэгу не стал лезть с расспросами, но мысленно заявил Нейдену «мне это не нравится». Когда настало время вечернего привала и ночлега, Моран с еще большим трудом, чем раньше смог спуститься с лошади. Тяжело вздохнув, он уцепился за луку седла, не решаясь отойти от опоры. Не смотря на холод, Артуру было жарко, пот лился с него градом, пропитывая одежду, а в теле нарастала тупая боль, грозящая смениться судорогами. - Что-то стар я стал для таких переходов... Сейчас отдохну немного, и примемся за готовку, - Мужчина слабо улыбнулся обеспокоенным спутникам. Возникшая, как и раньше, из ниоткуда Печальная Госпожа, ласково погладила животное по морде и, не глядя на Морана, произнесла: - Не отдохнете. - Госпожа? Богиня посмотрела на Артура и в глазах ее была жалость: - Вас бросает в жар, болят мышцы. Неужели, еще не догадались? Хайрат витиевато выругался. Никто и не подозревал, что у внука Даили такой богатый словарный запас. - И лошадь тоже? – Моран печально потрепал животное по шее. - Боюсь, что да, - Госпожа отвела взгляд. - Тогда нам нужно спешить, - Рэйнолд вновь вскочил на коня, - Будем скакать всю ночь, Анемон зажжет магические огни. К утру мы будем на месте, уничтожим статуэтку и ты поправишься. Артура скрутил первый приступ мучительной боли. Если бы не богиня, поддержавшая его, он бы мешком свалился на землю. - Времени мало, вам придется ехать без меня, - Моран бескомпромиссно взглянул на спутников. – Если болен я, то, наверняка, больны и вы. Вскоре вы тоже почувствуете симптомы, - Мужчина перевел дыхание и повторил, - Скачите, времени мало. - К утру мы будем на месте и уничтожим статуэтку. Тебе просто нужно дождаться и болезнь уйдет. - К утру господин Моран ослепнет. Зрение не восстановится. – Печальная Госпожа с сочувствием взглянула на Рэйнолда. - Тогда… тогда прощай, Моран. Никто из его спутников не рискнул приблизиться к нему. Кивнув на прощание, люди поскакали прочь, освещаемые магическими огнями. Их свет еще долго виднелся в сумерках угасающего дня. Моран повернулся к оставшейся рядом с ним женщине: - Госпожа, могу я попросить вас об одолжении? – Артур, мягко улыбнулся. - Конечно, - Женщина на прощание сжала его ладонь, а потом срезала прядь волос. Немного посидев в молчании рядом с телом Морана, Печальная Госпожа срезала немного конского волоса с гривы, решив не обрекать животное на мучения, и отправилась за отрядом – одно из преимуществ Богов – не нужно тратить время на перемещения. Оказавшись рядом с людьми, женщина проговорила: - Я провожу вас во дворец. То исчезая, то появляясь вновь, Богиня не отставала от всадников. «Как жаль, что Извозчики не могут прийти сюда» - с сожалением думала женщина. Она старалась следить, чтобы лошадиные копыта не попали ни в яму, ни на кочку; чтобы на пути не встретился овраг, но магические огни Анемона отлично справлялись со своей задачей, и земля перед всадниками была ярко освещена. Незадолго до рассвета, Рэйнолд велел сбавить ход: - Если продолжим так двигаться, то загоним лошадей. Печальная Госпожа тут же оказалась рядом: - Скоро покажется столица, так что уже можно не спешить. Спустя полчаса рыси, на горизонте показались очертания города. В отличие от крупных городов Селицелии, Аскарии и Терузы, столица Лаберии не была обнесена крепостными стенами. Да они были и не нужны: местность была достаточно трудно проходимой, а в самой стране, кроме торфа, полезных ископаемых не было. Чем выше поднималось восходящее солнце, тем ближе становился город. Уже можно было разглядеть ветхие домики окраины, почти полностью вросшие в землю и заросшие сухим бурьяном и молодыми деревьями. Деревянный настил городской дороги прогнил, и копыта лошадей сначала проваливались в тонкий слой снега, а затем в хрупкое дерево. Помня о словах Госпожи о неубранных покойниках на улицах городов, Рэйнолд тщательно осматривал путь. Заметив его медлительность, богиня произнесла: - Здесь еще убирали трупы – все же столица, да и мор только начался. Его последствия еще никому не были известны. В городе было крайне мало каменных домов, поэтому запустение нанесло большой урон человеческим постройкам. Еще лет шестьдесят, или сто, и от города останутся лишь жалкие россыпи камней и сохранившиеся фрагменты стен, оставшиеся от домов зажиточных горожан. Вышли на центральную площадь, с возвышающейся на ней позеленевшей от времени, дождей и отсутствия ухода статуей вздыбленного коня. Покосившиеся створки кованых ворот, отделяющих дворец от площади, резко скрипели на холодном ветру. Камень ограды покрылся лишайником. Наверное, сам дворец в не лучшем состоянии. Когда ворота остались позади, стали видны провалившаяся крыша и выбитые стекла окон, в которые запущенный сад давно проник плющом и ветвями разросшихся кустов. Сейчас, разрушенный трехэтажный дворец, покрытый сухим костяком вьющихся растений и редким снегом, казался надгробием самому себе. - Мы на месте, - Госпожа распахнула тяжелую двустворчатую дверь, на удивление хорошо сохранившуюся, и первой вошла в просторный зал. Люди спешились, накинули поводья уставших лошадей на торчащие возле ступенек крыльца остатки столбов неясного назначения, и последовали за Госпожой. Она кружила в центре полутемного зала, по обеим сторонам которого шли изогнутые лестницы на второй этаж. Пыль и снег облаками поднимались с пола у ее ног. - Теперь мы можем разбить статуэтку? Нетерпеливый вопрос Рэйнолда остановил кружение Госпожи: - Если ее разбить, то Красная Смерть вырвется наружу, и остановить ее не получится. - Что? – Рэнойлд замер. – Но как тогда?.. - Вы должны сами решить. Но помните – попытка лишь одна и времени мало, - Сказав это, женщина исчезла. Наверное, отправилась дальше собирать неупокоенные души. - Так может вы расскажете мне, что это за статуэтка?