От теории к практике

На зимних дорогах мало путников. Зимой лучше путешествовать большими группами или целыми караванами. Только желающих отправляться в соседний город, в гости или просто за приключениями, в стужу не было. Поэтому у жителей деревень и небольших поселков, расположенных у тракта, ведущего от Северной границы кордонов, такое удивление вызывало появление четырех странников, покачивающихся в седлах едва плетущихся лошадей. - Сколько можно плестись? Пришпорьте коней! – Бледный и похудевший Рэйнолд нервно оглядывается на своих спутников и, в сотый раз за то время, что они покинули заставу, пытается их поторопить. - Не могу, я плохо держусь в седле, к тому же меня укачивает, - Анемон, слишком расслабленный для человека, испытывающего тошноту, разводит руки в стороны и едет, не держась за поводья. Маг выглядит крайне довольным своей ловкостью, и поглядывает на сестру, надеясь, что она не пропустит миг его триумфа. Миг триумфа был печально короток – конь взбрыкнул и Ани свалился в заснеженную канаву. Все же, его можно считать удачливым – на смотря на мерзлую почву и свою выдающуюся неуклюжесть, он ничего не сломал. - С каких это пор? – Рэй старательно игнорирует мага, с кряхтеньем барахтающегося в снегу. Хайрат, тщательно делающий вид, что он не смеется над незадачливым наездником, не слезая с лошади, наклонился и довольно невежливо вытащил Анемона за шиворот. Маг обязательно оскорбился бы, если бы ему не было так легко, впервые за много-много дней. - С самых давних, - Анемон напустил на себя важный вид и вновь влез в седло. - Тогда нужно вызвать Извозчиков, - Третий генерал Аскарии был откровенно зол и слаб – вопреки напутствию Нейдена, он все еще скорбел, а потому горел служебным рвением, надеясь, что возвращение к обязанностям и работа до изнеможения, выведут его из тьмы к свету. - Адиль Благословенный – да будут годы царствования его легки и безоблачны – велел мне не спешить возвращаться назад. Я воспользуюсь его великодушным предложением для изучения местного колорита, многогранного, словно грезы воробья, уснувшего на ветке и… По затылку Хайрату прилетел снежок, помешавший закончить фразу. Эллирис отряхнула рукавицы от снега и вклинилась между мужчинами: - Рэйнолд, Оруэн ясно дал понять, что не ждет от тебя немедленного отчета, так что не спеши в столицу или поместье. Тебе сейчас нужен только ты, без примесей вроде обязанностей или долга. - Если мне нужен только я, то зачем вы едете со мной? - Во-первых, мы едем не с тобой, а по этой дороге, - Анемон важно поднял палец. - А во-вторых, - Элли перебила брата, - Мы ограждаем тебя от всех остальных. Считай, что мы барьер между тобой и примесями. - Я в этом не нуждаюсь. - Зато нуждаюсь я, - Хайрат закончил вытряхивать снег из волос. – Я желаю быть барьером больше, чем добиться благосклонности прекрасной девы, - Тут мужчина взглянул на Эллирис, но снова повернулся к Рэйнолду. – Так что смирись с моим присутствием. - И с нашим, - Анемон с трудом удержался на вновь взбрыкнувшей лошади. Рукфюрстсенсон рыкнул и пустил лошадь в галоп. Его спутники с криками и шутками бросились в погоню. *** Дни шли за днями. Монотонные лошадиные шаги топтали дорогу, оставляя позади мили. Снег, укрывающий редкие рощи, поля и черепичные крыши, подтаял из-за неожиданно начавшейся оттепели. Тракт, и так не слишком удобный, теперь стал почти непроходимым от грязи. Всадникам то и дело приходилось спешиваться и тащить за собой упирающихся лошадей. В целом, дорога не слишком отличалась от обычного путешествия, совершаемого отпрысками аристократических семей, пресытившихся комфортом дорогих дилижансов. Разве что выбирали они для странствий не промозглую Аскарию в зимнюю непогоду, а цветущую Терузу на исходе весны. И останавливались они не в редких придорожных тавернах и крестьянских домишках, а в шикарных дорожных гостиницах. Свежий воздух, физические нагрузки, грубая пища и простой быт в домах, где они ночевали, пошли на пользу Рэйнолду и его спутникам. Постепенно злости, печали и обиды на обстоятельства, в которых они все оказались, становилось все меньше. Рэйнолд все реже видел во снах умирающего брата – Нейден приходил к нему живым и здоровым, не обезображенным муками и болезнью. Ней шутил и смеялся, говорил о не докованном оружии. Однажды он пришел в сопровождении огромной ящерицы. Мастер-кузнец поглаживал ящера по чешуйчатой голове и, с задумчивым видом, рассуждал о «долгом пути и добровольных обязательствах». В конце он хлопнул Рэйнолда по плечу, зарылся пальцами в его волосы и прислонился своим лбом к его лбу: «- Твоя боль висит на мне камнем, мешает двигаться дальше. Дай мне пройти этой дорогой, тогда мы встретимся вновь». И Нейден ушел в сопровождении ящера. Рэйнолд проснулся, задыхаясь от жара: в доме, где они остановились, было мало кроватей, и теперь эрл Рукфюрстсенсон спал, зажатый между пинающимся Хайратом и Анемоном, почти полностью залезшим на него – совсем не те условия, к которым он привык. Сбросив с себя мага (Адамсон так и не проснулся), Рэй вышел на улицу. Ночью подморозило, и звезды, парящие в темном небе, казались близкими и теплыми. Скрипнула дверь, и к Рэйнолду присоединилась Эллирис. Маг артефактов делала вид, что вышла просто прогуляться, и Рэй вдруг разозлился на жалость к самому себе. Он нашел топор, колоду для колки дров и начал с остервенением бить по сухому дереву. Элли, ворча себе под нос, собирала расколотые поленья и относила их в дом. Вскоре ее сменил недовольный Анемон («Почему ты не подождал, пока все проснутся?»). Рэйнолд не обращал на него никакого внимания и закончил махать топором только утром. Он был ужасающе бодр и весел, шутил и смеялся. Больше не требовал ехать быстрее или вызвать Извозчиков, даже предложил сделать крюк и заехать в Тельнос на зимний карнавал. Заметив неподдельное воодушевление мага, Рэй ехидно уверил его, что в небезызвестное ему заведение они не заглянут. Маг принял оскорбленный вид и пообещал Рэйнолду не разговаривать с ним «ближайшие лет десять», которые окончились спустя пятнадцать минут. Всеобщие восторги охладила Эллирис: - Ани, может ты и забыл, но нам лучше не соваться в Тельнос. - Что? Но почему? Это из-за Яниры? Но ведь тебе тоже понра… - Ты брал с собой Элли? – Рэйнолд удивленно взглянул на мага. - Вы сейчас о чем? – Хайрат ощущал себя пресловутой пятой ногой и не мог понять, о чем идет речь. - Ни о чем, - Резко сказала Элли и густо покраснела. – И я сейчас говорю о смене главы теневого мира Тельноса: Тонга больше нет, а Хиду слишком нравится быть влиятельным, чтобы он пропустил наш приезд. - Вам угрожал Хид? – Рэй ощутимо напрягся. - Напрямую – нет, но и ребенок поймет, что он был не в восторге от нас. Я бы не рискнула проверять границы его терпения. Хайрат не выдержал: - Да кто такой этот Хид? И Янира? - Новый неофициальный глава Тельноса, - Вопрос о Янире Элли благополучно пропустила мимо ушей. - Что вы ему сделали? - Анемон ему угрожал, - Элли «сдала» брата. - Тогда нам точно нужно туда поехать, - Хайрат был непоколебим. – Иначе он может решить, что ваши угрозы – лишь пустые слова. Нужно иногда напоминать о себе, для поддержания авторитета. - Хайрат прав, - Рэйнолд прервал собравшуюся возразить Эллирис. – Даже если вы не собирались вновь туда возвращаться, вам все равно стоило напоминать о себе. Такие, как Хид, не забывают оскорблений, а угроза для них – именно оскорбление, поэтому будут выискивать способы, чтобы поставить зарвавшегося наглеца на место. - И как мы напомним ему о себе? – Вклинился Анемон. - Достаточно просто засветиться в городе, карнавал для этого отлично подходит. - А если он нападет? - Тогда будем импровизировать, - Хором ответили Хайрат и Рэйнолд. Эллирис с самого начала подозревала, что Хайрат слегка бесшабашный, но подобной легкомысленности от Рэйнолда она не ожидала. Возможно, это заразно. Стоит ли Эллирис волноваться за собственный рассудок? Определенно, стоит – подумала девушка, когда Анемон принялся в лицах и красках рассказывать об их визите в архив. *** Чем ближе они были к Тельносу, тем безмятежнее становился Рэйнолд. В город он въехал, уже напоминая себя прежнего: тренированного и сильного воина. Элли особенно ярко запомнился один из спаррингов между Хайратом и Рэем. Рэй, вооруженный полутора ручным мечом, кружил вокруг Хайрата, держащего в руках парные кинжалы. Атаки и защиты сплетались в безупречную сеть боя, управляемую двумя опытными бойцами. И вот эта сеть опутала противников – будь поединок настоящим, оба были бы мертвы. Сейчас эрл Рукфюрстсенсон переговаривался со стражей на воротах Тельноса. Стражники выглядели больными с похмелья и потому быстро избавились от четверки, рыкнув пожелание «ни во что не влипать» им вслед. Рэйнолд уверенно вел небольшой отряд к «Дьяволице», попутно рассуждая о важности самопрезентации и планировании: - Победа над противником зависит от того, как ты себя преподнесешь. Если покажешь себя, как человек безжалостный, яростный и свирепый, а также расчетливый и проницательный, с тобой остерегутся связываться. Конечно, стоило бы сразу избавиться от возможных врагов, но в данном случае это будет лишним: вы не живете в Тельносе; Хид – слишком заметная фигура в городе, его убийство еще больше все осложнит. Поэтому запугивайте, запугивайте и запугивайте. Для этого все средства хороши. И, Ани, - всадники как раз оказались у трактира. – Возьми у Эллирис этот ваш артефакт отвлечения внимания и посмотри, есть ли кто в зале. Маг, трясущимися от предвкушения руками, выхватил у сестры массивный перстень, соскочил с коня, едва не запутавшись в стременах, и взбежал на крыльцо. Увидев, посетителей почти нет, а сам Хид пьет пиво за стойкой, Адамсон вернулся к спутникам. - Посетителей мало, сам Хид в зале, - Отчитался парень перед Рэйнолдом. - Хорошо. Сейчас Элли и Анемон заходят в зал. Элли, держи на виду копье. Ты, Анемон, покажи ему молнию, или что ты там ему в прошлый раз демонстрировал? Мы с Хайратом зайдем следом. Хайрат, сможешь создать какую-нибудь иллюзию огня или дыма, в общем, чего-нибудь устрашающего? - Я могу внушить ему ужас, когда он увидит Адамсонов. И чем ближе они будут, тем сильнее станет страх. - То, что нужно! Если он действительно будет в панике, то можно даже не думать о соответствующем внешнем виде или словах – даже детская песенка его напугает. Поэтому, подходим к нему. Вы, Ани и Элли, здороваетесь, требуете комнаты и велите не беспокоить вас по пустякам. И, Анемон, постарайся не растянуться на пути к стойке. Маг задрал подбородок и первым направился ко входу в таверну. Рэйнолд велел служке позаботиться о лошадях, ненавязчиво вытолкнул Элли поближе к брату и сам направился следом. Как оказалось, Анемон питал страсть к театральным эффектам. Рэйнолд никогда об этом не догадался бы, если бы маг не открыл дверь ударом ноги (естественно, усиленном магией, иначе тяжелая створка ему бы не поддалась). Появление высокого парня, с пляшущими между его пальцев разрядами молний, произвело оглушительный фурор – посетители замерли, а Хид подавился пивом и выплюнул целый фонтанчик хмельной жидкости себе на фартук. Элли мысленно застонала: ей самой брат казался скорее смешным, чем грозным. К счастью, остальные так не думали: шесть внимательных пар глаз следили за Анемоном и за ней самой; Рэйнолд и Хайрат были не столь заметны и служили скорее фоном, пусть даже иллюзия Хайрата начинала действовать на Хида, и с его лица постепенно уходили краски. - Помнишь нас? – Воодушевленно, даже с ноткой веселья спросил Анемон и положил ладони на стойку. Дерево задымилось. Вместе с магией Хайрата это произвело на трактирщика неизгладимое впечатление: по его лицу катился холодный пот, а он сам затрясся. – Мы тут решили заглянуть, проведать тебя. Надеюсь, ты не против? – Хид отчаянно затряс головой. - Лучшие комнаты нам и нашим друзьям, живо, - Сквозь зубы прошипела Эллирис и поймала лезвием копья отблеск свечи. Дрожь трактирщика усилилась – Хайрат действительно был мастером. Трактирщик быстро закивал. Его голова дергалась, как на шарнирах, Эллирис даже испугалась, что она может совсем оторваться. Крикнув служанку, Хид сам похромал показывать комнаты гостям. Чуть позже Адамсоны сполна оценили совет Рэйнолда о запугивании: им достались три смежные комнаты: две небольшие спальни и одна гостиная. К тому же, опасаясь гнева нежданных визитеров, Хид клятвенно заверил, что ванна, завтраки, обеды и ужины будут предоставляться сразу в номер без лишних напоминаний. Наблюдая подобную предупредительность, становилось ясно, что же находили тираны, отправляющие на виселицу за малейшую провинность, во власти. - И какие у нас планы? – Хайрат с наслаждением сбросил сапоги и растянулся на диване. - Никаких, - Рэйнолд инспектировал поднос с обедом. Нужно будет сделать внушение обслуге, чтобы приносили больше мяса. – Только карнавал. Шесть лет здесь не был. - Почему? – Анемон с любопытством взглянул на Рэя. - Дела, дела, - Протянул мужчина. – Войска, конезавод, поместье. Истории, в которые влипал Нейден… всего и не вспомнить. Надеюсь, мои управляющие справятся и без моего присутствия, я бы не хотел вернуться в разоренный дом и к захиревшим лошадям. - Это всего лишь лошади, что с ними может случиться? - Мои лошади необычны, - Загадочно ответил Рэйнолд и не произнес больше ни слова. *** Карнавал в Тельносе имел много общего с карнавалами Селицелии и Терузы: те же самые праздничные шествия; разномастные костюмы, украшенные блестками, кружевами, бахромой и еще чем-то, название чему знали только портные; уличные оркестры и театральные представления; выступления странствующих бардов; танцы прямо на заснеженных улицах. А еще в Тельносе устраивали конкурс фейерверков среди всех желающих: любители запускали свои салюты на пирсах, на потеху почтенной публике. Раньше, когда это состязание проводилось на городской площади, частенько случались и казусы: зажженные шутихи падали в толпу, дома, поджигая их. После пары случаев возгорания, как людей, так и зданий, конкурс перенесли в порт. Фейерверки – искусственные цветные звезды. Разве мог мастер иллюзий оставить их без внимания? Хайрат решил участвовать. Конечно, это было жульничество чистой воды – ведь никакие салюты он запускать не собирался, но это был вызов его мастерству – заставить тысячи людей поверить в свой обман, придуманную им иллюзию – что может быть лучше? Раньше Хайрату не доводилось дурачить столь много народа одновременно, поэтому мастер иллюзий заметно нервничал. Он пришел к пирсам раньше на целых полтора часа, притащив с собой Адамсонов и Рэйнолда. Предполагалось, что компаньоны будут настраивать его на победу, внушать уверенность в своих силах, но это было не так: - Не понимаю, почему ты нервничаешь, - Легкомысленно сказал Анемон, откусывая огромный кусок от пирожка, и продолжая говорить с набитым ртом. – Подумаешь, проиграешь – в Тельносе ты все равно проездом и твоего позора никто не запомнит. - К тому же, если верить слухам, здесь каждый год кто-то выступает неудачно, - Добавила Элли. - И это всего лишь конкурс фейерверков, а не поединок, - Внес свою лепту Рэйнолд. - И любим мы тебя не за твое мастерство, - Заверил маг, «позабыв» о своих планах на мастера иллюзий и снадобий. Хайрат несколько секунд ошарашенно смотрел на своих спутников, заглядывающих ему в лицо честными и искренними глазами, набрал в легкие побольше воздуха, будто собираясь что-то сказать, но передумал и шумно выдохнул. Отвернувшись от вопиюще нечуткой группы поддержки, мужчина отправился бродить по набережной в гордом одиночестве, которое все та же нечуткая группа поддержки поспешила нарушить: - Не надо так волноваться, - Анемон повис на нем, придавливая к земле своей немаленькой почти двухметровой костлявой тушей, - Для тебя одурачить всю эту толпу – самое легкое дело, какое только можно придумать. - Да, у тебя большой опыт в иллюзиях, наверняка ты справишься, - Заверила Элли. - Главное – будь уверен в своих силах и не сдавайся, - Наставлял Рэйнолд. Хайрат замер, сбросил с плеч ободряюще похлопывающие его руки и прошипел: - Поздно. - Что поздно? – Переспросил Анемон. – Мы даже раньше пришли, смотри – народ только начинает приходить. Хайрат махнул рукой и старательно игнорировал всю компанию, пока не объявили начало конкурса. Когда начало было объявлено, и самый быстрый из участников выступил вперед, мужчина вцепился в плащ Эллирис и побледневшими губами прошептал: - Какой позор, если я провалюсь. Что скажет бабушка? Она полгода не будет со мной разговаривать. А отец? Это разобьет его великодушное сердце и навеки покроет наш род позором. - Ты сказал про позор дважды, - Элли осторожно отцепила его пальцы от своего плаща. - И это не предел, - Торжественно-трагически заверил мужчина. - Тогда иди и покажи, что ты чего-то стоишь, - Рэйнолд, которому надоели все эти душевные метания, вытолкнул Хайрата из толпы, воспользовавшись тем, что первый участник закончил выступать. Оказавшись рядом с истошно орущим ведущим, Хайрат сделал то, что умел лучше всего – принял невозмутимый вид. Он величественным жестом потребовал тишины, и вот уже в его руках оказались длинные фейерверки, точнее, их иллюзия. Сделав вид, что зажигает фитиль, мужчина настроился на волнующееся людское море. В последний раз вспомнив строгий вид Даили, запустил «фейерверк», и небо расцветилось огнем. Толпа восхищенно ахнула, отпрянула назад и вновь поддалась вперед. Огненное море сменил водный вал, разбившийся об орла, прорезающего небо, пронесшегося над головами зевак, заставив многих из них пригнуться. Поднявшись так высоко, что он стал казаться лишь точкой, орел рассыпался на отдельные огни и осыпался звездопадом, исчезающим, не долетая до земли. Определенно, это была иллюзия высшей пробы, еще хотя бы и потому, что Хайрат не забывал делать вид, будто продолжает поджигать фитили. Люди на набережной ликующе завопили, оттолкнули в сторону ведущего и подхватили на руки Хайрата. Они подбрасывали его, восторженно крича, что никогда еще не видели такой работы, и требуя выступить еще раз уже на летних празднествах. С трудом протолкавшиеся к Хайрату Адамсоны и Рукфюрстсенсон поставили мастера иллюзий на землю, наперебой заверяя, что уровень его мастерства не превзойти никому. Ведущий, под давлением толпы, объявил Хайрата победителем и вручил ему приз – огромную бочку медовухи, которую было решено оставить для всех желающих. Этим широким жестом Хайрат снискал еще большую любовь толпы. Теперь каждый хотел лично выразить ему свое восхищение, хлопнуть по плечу, даже прикоснуться к его одежде. В итоге, выбраться из порта удалось лишь к утру. Это был последний день карнавала. В полдень, когда было решено выезжать в столицу, улицы города все еще были покрыты остатками конфетти, обрывками ткани и плакатами. Лошади осторожно шли по шуршащему мусору, тщательно выбирая, куда поставить ноги. Всадники сонно клевали носом, покачиваясь в седлах. Рэйнолду больше не было нужно подгонять своих спутников: они, убедившись, что Рэй пришел в себя, и понимая необходимость возвращения, сами стремились скорее оказаться в столице. Они прошли вместе через сложный рубеж, разделяющий чувства и долг. Казалось, каждый из них повзрослел на несколько десятков лет. Даже если они никогда не увидят друг друга, то все равно уже не смогут забыть тех людей, которые помогли им измениться и изменились вместе с ними. Поэтому, когда показались стены столицы, путники смерили их мрачным взглядом, надеясь, что старая кладка пропадет, исчезнет за горизонтом, и впереди будут еще мили и мили дороги… Наивные фантазии, которым не суждено сбыться: стены приблизились быстро, стражники на воротах их не задержали, дворец Оруэна XV будто бы оказался за первым же поворотом, а не был в центре города. Расторопные стражи из личной гвардии короля Аскарии проводили их в кабинет для приемов, куда позвали самого Оруэна и его гостей. Адамсоны, Адиль радовались возвращению своих близких, втайне ликуя, что вместо них в Гиблых Землях остались другие. Когда было рассказано о походе в Лаберию (подробности о происхождении Красной Смерти и Ллойне были пропущены), Герий скривился, как от оскомины, отбил пальцами нервную дробь и велел отправляться: - Раз все разрешилось, присутствие здесь меня и моих подданных больше не нужно. Милорд, будете ли вы столь любезны, чтобы распорядиться заложить нам экипаж? - Это не составит для меня затруднений, но будет лучше подождать до утра. Пусть маркиз и маркиза отдохнут, - Как можно мягче сказал Оруэн. - Меня не было в Селицелии слишком долго, чтобы ждать, - Раздраженно бросил Герий. «Интересно, что мешало туда вернуться?» - ехидно подумал Анемон, но, конечно, не сказал ни слова. - Экипаж все равно не позволит вам наверстать упущенное время, - Заметил Адиль, поглаживая бороду. - Верно, - Уже более спокойно согласился Герий. – Тогда мы вновь воспользуемся услугами Извозчиков, верно, лорд Адамсон? Уэрис ощутимо напрягся: он не хотел подвергать опасности Эллирис, как самую слабую в их связке, также, он не хотел тратить собственный резерв на столь длинный переход. Через силу склонив голову, мужчина собирался ответить согласием, когда его опередили: - Ваше Величество, я почту за честь сопроводить вас в этом путешествии, - Хайрат сделал вид, что не замечает злобного взгляда Герия и продолжил, - С Плетью Тумана возвращение пройдет гораздо проще и безопаснее для ваших людей. - Соглашайтесь, Герий, - Вступил Адиль, - А потом Хайрат сопроводит Адамсонов в их поместье, и вам не придется терпеть их во дворце. Король Селицелии хмыкнул: - Подумать только: внук Даили предлагает мне услуги сопровождающего. - Признаться, я делаю это ради себя – всегда мечтал увидеть поместье Адамсонов и драконов, - Доверительно сообщил Хайрат. – Конечно, если герцог Адамсон согласится меня принять. - Почту за честь, - Довольно ответил Уэрис. - Тогда не будем откладывать отъезд, - Вновь раздражаясь, проговорил Герий. Король Селицелии первым поднялся и направился к дверям, даже не проверяя, идут за ним следом или нет. Адиль и аскарийцы вознамерились лично проводить Адамсонов и Эрчера до порога, и Элли, воспользовавшись толкотней в дверях, незаметно сунула Рэйнолду в руки сверток вощеной бумаги. На его недоуменный взгляд, девушка пожала плечами и поспешила за братом. Прощание не заняло много времени: Герий бросал недовольные взгляды на свой эскорт, и пришлось торопиться. Хайрат встал во главе клина, взмахнул Плетью, и Извозчики понесли. *** Этот переход дался людям проще, чем предыдущий: они привыкли к магии демонов, она уже не влияла на них столь сильно, и у путешественников появилось время для морали: тяжело было понимать, что животные, любовно выращиваемые людьми, животные, в чье обучение был вложен тяжкий труд, падут, приносимые в жертву Извозчикам. Когда конец пути был достигнут, и кони забились в агонии, Герий брезгливо пнул конскую голову и повернулся к Адамсонам: - Возвращайтесь к себе и не покидайте поместья. Уэрис, я лишаю тебя звания Министра Внешних Связей. Когда Герий Селицелейский, сопровождаемый Эрчером, виновато оглянувшимся на своих старых друзей, скрылся из виду, лорд Адамсон облегченно выдохнул и пробормотал: - Зато мы живы. - Позволено ли мне будет полюбопытствовать, почему Его Величество лишил вас своей милости? - Позволено, но не здесь. Хайрат, не могли бы вы вновь воспользоваться Плетью? Не хочу испытывать терпение Его Величества. - Конечно, лорд Адамсон, - Церемонно ответил мужчина, и они отправились искать лошадей, поминутно оглядываясь, стараясь избежать слежки. Лишь только оказавшись в родовом поместье, покинутом Анемоном и Эллирис восемь месяцев назад, Адамсоны поверили, что все закончилось.