От теории к практике

Дорога в имение эрла Рукфюрстсенсона заняла две недели. Все это время Элли упражнялась в гневных взглядах, замаскированных под услужливость, вышивала и печально вздыхала. Анемон тренировался в остроумии и подкидывании шпилек мужу. А вот самому Рукфюрстсенсону пришлось несладко: мало того, что парочка муж-служанка выводила его из себя своим мрачным видом, а муж ехидными и, порой, глупыми замечаниями. И если терпеть своего супруга в единственном экземпляре он бы смог, то прилагающаяся к нему горничная была довольно жутковатой. И почему он не оставил ее в поместье Яспергеров? Зря он поддался на уговоры тестя: " - Рэйнолд, - я ведь могу вас так называть? - так вот, Рэйнолд, эта девочка - Элли, она для Анемона как сестра, они росли вместе. И если уж я отпускаю своего единственного сына в чужую страну, где у него нет близких людей, - На этих словах барон Яспергер пустил скупую мужскую слезу, - то пусть с ним поедет человек, которому Ани может доверять". И генерал сдался без боя, о чем пожалел в первые же несколько часов дороги. Наконец, показались ворота особняка эрлов Рукфюрстсенсонов, и колеса кареты зашуршали по гравию подъездной дорожки. Лошади плавно замедляли бег и, наконец, остановились перед парадным входом особняка, возле которого ждали новобрачных управляющий поместьем и младший брат эрла. Рэйнолд вылетел из кареты, так, будто за ним гнался весь пантеон Темных Богов и их прислужники и, схватив Нейдена, потащил его в кабинет. Управляющей проводил мужчин недоуменным взглядом и уставился на распахнутый зев кареты. Не зная, что можно ожидать от молодого супруга эрла, он не решался подойти и поприветствовать нового хозяина. Тем временем, Анемон и Элли, чинно и не спеша, выбрались из душного экипажа на свежий воздух и, сохраняя невозмутимый вид, принялись рассматривать свои новые владения. Владения впечатляли: внушительный замок, казалось, вырастал из этой неласковой земли, на которой стоял. Огромные булыжники, из которых он был сложен, частично были скрыты за мхом и плющом. Окна были достаточно большими, защищенными магическими щитами - Ани видел их искрящиеся жаром плетения. А в северном флигеле располагалась башня, на крыше который виднелась крыша обсерватории. Но в целом, замок производил гнетущее впечатление. - Знаешь, мамочке бы здесь понравилось, - не разжимая губ, процедил Анемон. - Она была бы в восторге, - так же незаметно подтвердила Элли. Обменявшись только им понятными взглядами, брат с сестрой отправились знакомиться с домом.

***

- Ну и что это за отсутствие манер ты демонстрируешь своему молодому супругу? - спросил Нейден, как только за ними закрылась дверь кабинета. Рэйнолд нервно мерил кабинет шагами, не спеша отвечать брату. Наконец, приведя мысли в порядок, он заговорил: - Я не могу понять: почему я думал, что твоя идея окажется удачной? - Рукфюрстсенсон-младший после этих слов поспешно уселся в кресло и приготовился к неожиданностям. - Мой муж - избалованный эгоистичный ребенок, который меня ненавидит, потому что я, видите ли, женился на нем по расчету. Да где он вообще видел браки по любви?! А как он вел себя в дороге? - Рэй остановился и обвиняюще посмотрел на брата. Тот развел руками, намекая, что даже не представляет, о чем сейчас пойдет речь. - Он пилил меня всю дорогу! То ему жарко, то холодно, то лошади слишком трясут, то его укачивает! А что он заявил мне вчера?! Он сказал: "- А что вы станете делать, если на нас нападут разбойники? Хотя откуда в Аскарии разбойники... никакой романтики! А если бы на твое поместье был совершен пиратский набег? Но это невозможно - рядом с твоими землями нет моря... Хотелось бы мне, чтобы пираты действительно напали на твой особняк! Чтобы изрубили тебя саблями и освободили меня из твоего плена! А их капитан - конечно же, молодой, сильный, добрый, чуткий, влюбился бы в меня, отказался от грабежей и убийств, и мы зажили бы счастливо в уютном домике с белым заборчиком!" А его горничная всю дорогу смотрела на меня так, словно я украл ее господина, чтобы запереть в подвале! И еще она вышивала какой-то жуткий пейзаж. Сказала, что это каменистый морской берег, но это больше походило на кладбище с камнями вместо надгробий! Нейден, хватит смеяться! Нейден!

***

- Элли, тебе не кажется, что в этой комнате слишком много дверей? - В самый раз. Смотри: та, через которую мы зашли - это раз; та, напротив кровати, наверняка ведет в спальню к твоему мужу; та, что справа от изголовья, скорее всего дверь в личную ванную комнату, а слева - в комнату личной горничной, то есть мою. - Значит, у нас не будет общей спальни? - Анемон был крайне озадачен - их родители всегда спали вместе. - Не у всех такие отношения, как у мамочки с папочкой, - тоном строгой гувернантки произнесла Элли, поправляя свой чепец. - Это точно... - маг продолжал осматривать обстановку: комнатой явно не пользовались и вид она имела нежилой и неуютный. - Как думаешь, я его достаточно разозлил? - Спрашиваешь! Да он был в бешенстве! - Элли скорчила страшную гримасу, в точности повторявшую выражение лица Рукфюрстсенсона. - Замечательно, подходим к пункту "первая ночь". Ты ведь взяла миорелаксант и обезболивающее? Элли молча продемонстрировала пузырьки. - Хорошо, - маг кивнул собственным мыслям. - Тогда давай обустраиваться - до ужина осталось совсем немного времени.

***

Ужин проходил в напряженной атмосфере - так казалось Рэйнолду, потому что его игнорировали собственный брат и муж. Нейден же наслаждался обществом привлекательного и остроумного юноши, даже не замечая, как его брат с каждой минутой мрачнеет все больше и больше. Рукфюрстсенсон-старший совершенно не понимал, отчего Ней с таким вниманием и удовольствием слушает Анемона, когда тот рассуждает об особенностях посадки и цветения орхидей. Он никогда не замечал за младшим братом интереса к цветам, и сейчас его не покидало стойкое чувство раздражения, вызванное вероломством Нея - как он мог попасть под очарование этого наказания Богов?! - ... ночной орхидее требуются совершенно особые условия, - вдохновенно вещал Анемон. Он старательно вспоминал все, что когда-либо слышал от мамочки о ее питомцах. Надо сказать, что слышал он немало, но большую часть сведений он пропускал мимо ушей, в голове же осело лишь то, что мамочка просила его повторить, когда ей казалось, что он витает в облаках. - И какие же? - оживленно спрашивает Нейден, с восторгом смотря на зятя. Рэйнолд, видя, как его наивный младший брат преданно заглядывает в рот его коварному мужу, скрипит зубами и пьет один бокал за другим, совершенно не пьянея. - О! Видите ли, ночные орхидеи растут в тропиках, в тени деревьев, чьи кроны не пропускают ни одного солнечного луча. И цветы их тоже распускаются в кромешной тьме, - Анемон понизил голос, добавил томного придыхания и накрыл ладонь собеседника своей ладонью. При этом он краем глаза наблюдал за мужем, отмечая все его реакции. А реакции были чудесны: если раньше он был просто раздражен и чуточку взбешен, то сейчас его лицо налилось дурной кровью, он дико вращал глазами и вообще выглядел так, будто сейчас детонирует. - Поэтому для таких цветов выстраивают специальные теплицы, в которых царит вечная ночь, чтобы обмануть их и заставить цвести даже днем. Ах, ночь - такое чудесное время! Ночью цветут не только ночные орхидеи, но и... - на этом и так маленькая чашка терпения Рукфюрстсенсона-старшего перелилась и начала заливать соседей: он вскочил, с грохотом опрокинув стул и бросив что-то вроде "мызанятынезарьсяначужоепослепоговорим" потащил Анемона в спальню. "Должен ли я сопротивляться? Наверное должен. Точно, это будет не лишним. Так, стоит побрыкаться и заехать ему по лодыжке, как учил папочка", - придя к такому решению, маг попытался привести свой план в исполнение, но сложно справиться со вторым мечником королевства, когда самое тяжелое, что ты поднимал в своей жизни - это драконье яйцо. - Лорд Рукфюрстсенсон, что вы себе позволяете? - возмущенно спросил Анемон, в лучших традициях любовных романов. - Если вы думаете, что я стану исполнять свой супружеский долг, - на этих словах его голос патетично повысился, - то вы ошибаетесь! Я никогда не отдам свою невинность нелюбимому! - от слащавости последнего предложения у Анемона заболели зубы. - Исполнишь, - процедил Рэйнолд. - И зови меня по имени. - С этими словами он впихнул Анемона в его комнату и дрожащими от гнева руками принялся расстегивать его штаны. Ани мастерски делал вид, что сопротивляется, направляя каждое свое движение на облегчение раздевания, ведь он собирался выспаться ночью, а не тратить ее на так называемый "супружеский долг". - Ах, лорд, останов... - тут его рот заткнули кляпом из какого-то подозрительного куска ткани. "Надеюсь, эта тряпка чистая", - меланхолично подумал Анемон, продолжая вяло сопротивляться. Эта возня ему уже надоела: мало того, что не удалось отдохнуть после дороги - Элли заставила разобрать вещи, - так еще и весь вечер пришлось из кожи вон лезть, чтобы довести мужа до состояния неконтролируемого бешенства. Рэйнолд, тем временем, справился не только со штанами мага, но и со своими и, развернув супруга лицом к двери, принялся разминать мышцы сфинктера смоченными в слюне пальцами. Трепыхания жертвы еще больше возбудили его и он решил не тратить время на подготовку, к тому же как посмел его младший супруг - существо абсолютно подневольное, так заигрывать с братом своего мужа и повелителя?! Оправдав свое поведение с помощью великой логики неотесанного мужлана, Рэй сразу на всю длину вгоняет член в напряженное тело. От неожиданности Анемон дергает головой и со всей силой ударяется об дверь. Он шипит от боли, ведь несмотря на расслабляющее и обезболивающее зелья, это все равно довольно больно, а еще немного жутковато - чувство стекающей по бедрам крови совершенно выбивает из колеи. Рэйнолд дышит часто и поверхностно над застывшим в напряжении мужем, а потом начинает резко двигаться, даже не пытаясь контролировать толчки. "Дверь. Твердая. Твердая дверь - это неудобно. Лоб болит. И зад тоже. Интересно, Элли захватила заживляющую настойку? - маг прислушивается к шумному дыханию мужа. - Хотя будет подозрительно, если на мне все быстро заживет после того, как меня порвали... Двери должны быть мягкими", - этот важный вывод Анемон делает с финальным стоном мужа и чувствует пульсацию его члена внутри. В тот момент, когда Рукфюрстсенсон отстраняется, к ощущению стекшей и уже успевшей засохнуть крови, добавляется чувство чего-то липкого, медленно скользящего из порванного ануса. "Сперма", - морщась, думает Анемон. Без рук, поддерживающих его, Адамсон осел на полу, пытаясь отдышаться и краем глаза наблюдая за приводящим себя в порядок мужем. - И больше не смей так вульгарно вести себя, - бросает Рэйнолд и уходит в свою спальню, даже не посмотрев в сторону растерзанного супруга. Анемон мысленно ставит галочку напротив пункта "довести до насилия" и с кряхтением поднимается. Сейчас он сам себе напоминает древнего старца. - Это платок... хорошо, что чистый, - бурчит маг, достав изо рта импровизированный кляп и, пошатываясь, движется в сторону ванной. Зная сестру, он уверен, что она уже набрала воду и извелась от беспокойства. Элли действительно ждала брата. Она набрала ванну и предусмотрительно добавила легкое заживляющее зелье, достаточно сильное, чтобы сгладить последствия насилия, но слишком слабое, чтобы полностью их убрать. Повернувшись на звук скрипнувшей двери, она делает шаг к придерживающему брюки Анемону, но наткнувшись на его раздраженный взгляд, поспешно отворачивается. - Ты как, Ани? - мастер артефактов беспокойно теребит рукава платья. - Нормально, - слышится пыхтение, шорох одежды, плеск воды и облегченный стон. - Судя по запаху и цвету воды ты добавила лечебное зелье. - Оно слабое, - Элли подходит к ванне и опускается на пол. Она ласково перебирает пряди его волос и с укором спрашивает. - Ну вот зачем тебе это нужно? Затеял эту глупую игру, а теперь мучаешься... - Это все ради науки, - торжественно заявляет Анемон, раздувая щеки. Ради какой именно науки он не уточняет. Сестра все так же гладит его по голове. Наконец, прислушавшись к ощущениям и решив, что он чувствует себя более-менее сносно, маг щелчком пальцев призывает к себе халат и выбирается из ванны. Элли уже ждет его в спальне: она расправила постель и достала ему скучную пижаму. Со вздохом облачившись в этот нежно-лиловый кошмар, Анемон забирается под одеяло. Девушка сидит рядом и между молчание. Первой тишину нарушает Элли: - Скажи, - она секунду мнется, но любопытство перевешивает смущение, - а на что это похоже? - На что похоже? - Анемон задумывается, - Помнишь, как мы детьми уснули в саду? - дождавшись кивка, он продолжает, - Тогда к тебе в ухо заползла мерзкая волосатая гусеница, - Элли морщится от воспоминаний, - Ты еще говорила, что она копошится там внутри, а мамочка с папочкой запаниковали и смогли ее достать только минут через пятнадцать. Так вот, - парень делает паузу, хитро смотря на сестру, - это по описанию похоже на твои ощущения, но в моем случае это был лысый червяк, который делал возвратно-поступательные движения в моей заднице, - Ани корчит страшную рожу, а Элли смеется, чувствуя, как ее покидает напряжение. - Посидишь со мной, пока я не усну? - голос Анемона сонный и ленивый, хватка пальцев, сжимающих ладонь Элли, слаба из-за миорелаксанта. - Конечно, - девушка чуть сжимает ладонь. Дождавшись, когда брат заснет, она мягко целует его в лоб и, прихватив подсвечник, уходит в свою комнату.

***

Эрл Рукфюрстсенсон, один из трех генералов Аскарии, всю ночь смотрит в потолок. Сон приходит к нему лишь с рассветом.