Траун/Лея, R, AU, в кабине спидера.
28 мая 2015 г., 21:03
На Корусанте благодаря Солнечным зеркалам уже тысячи лет продолжается одна бесконечная весна, можно было бы и не опускать верх спидера. Другое дело, что увидеть их вместе не должен никто.
Лея снимает маску: полезное, но неприятное изобретение. Не мешает пить, зато мешает целоваться. Пахнет мускусом гизерского эля, этот запах смешивается с прохладной свежестью одеколона, и по грубости скованных движений Лея чувствует, насколько её первый любовник соскучился по ней. Траун втискивает колено между бедер и заставляет тереться об него. Откидывается на спинку сиденья и привлекает девушку к себе на грудь, поглаживая её губы холодным упругим языком. Спидер мелко, неровно подрагивает в пойманной прирученной буре, и Лея чувствует, как её тело начинает ноюще, болезненно отзываться на проникающую в него вибрацию.
Рука в форменной кожаной перчатке лезет ей под юбку: Лея уже поняла, что на эти свидания брюки лучше не надевать. Другой рукой Траун удерживает её запястья за спиной, лишая возможности свободно двигаться, выгибая её грудь себе навстречу. Иногда, забавляясь, он дёргает её назад, и Лея в страхе сжимает ногами его бедро. Это может длиться долго, смотря по настроению капитана. Он редко повторяется в ласках и позах, словно точно знает отмеренный им срок встреч, и торопится испробовать всё.
Наконец, капитану, по-видимому, надоедает дразнить рот Леи: он запихивает вторую ногу между её бедер, разводя колени шире, и к губам прижимается палец, затянутый в кожу. Лея покорно его облизывает: противиться бесполезно. Это его ритм, его контроль, его методы. Лея сама подается вперед, чтобы потереться сосками об оливковую ткань мундира, и заглатывает палец: смотри, мол, как я умею.
Траун освобождает её рот с отчётливым смешным чмоканием, и отодвигает полоску её трусиков в сторону, тут же всовывая мокрый палец на всю длину, заставляя дёрнуться. Он тихо говорит без дрожи и страсти в ровном тягучем голосе:
— Хочу трахнуть тебя рукой. Так, чтобы запах остался.
Лее это не совсем понятно и не совсем приятно, в перчатке пальцы толще обычного, и ощущение распирания изнутри мешает ей расслабиться. Он делает это слишком быстро, причиняя саднящую боль. Большим пальцем Траун при каждом движении легонько задевает складки чуть пониже лобка, словно извиняясь за грубость, и шепчет:
— Ты хочешь, чтобы я кончил на эту перчатку? Завтра?
И Лея понимает, что, несмотря на внешнее спокойствие, он распален своей фантазией до предела. И ещё она понимает, что изображать оргазм всё-таки придётся.
В кабине становится темнее, и слышно хлопанье крыльев: над их головами возится, устраиваясь поудобнее, чета нетопырок, прилетевшая погреться. Капитан тоже поднимает к потолку остекленевший взгляд, выпускает Лею, попутно сообщая ей, что подобное не по уставу, и колотит по крыше кабины кулаком. Нетопырки, стуча коготками по корпусу, дружно падают вниз, и в спидере теперь слышны лишь отзвуки музыки из дешёвых кантин и далекий гомон ночных гуляк, да мерный рев мотора.
Траун удостоверяется в отступлении противника и говорит, еле шевеля губами:
— Почему ты не сказала, что тебе не нравится?
Он всё ещё смотрит вверх, задрав подбородок, и Лея чувствует, как сжимается от ужаса горло, неспособное сглотнуть ставшую вязкой и горькой слюну. Ей всё отрицать? Признаться в обмане? Или попытаться пошутить?
— С чего ты решил, что мне не нравится?
— Ты бы на этих зверьков внимания не обратила.
Траун пересаживает её на сиденье рядом и, опустившись на колени между её ног, стягивает трусики, отбрасывая бесполезный комочек в темноту кабины. Один его палец опять внутри, но теперь на смену резкому вторжению приходит плавная ласка: он движется по кругу, нажимая на стенки, не делая ни малейшей попытки втолкнуться глубже, и ей уже хочется самой насадиться на этот отвратительно ленивый палец. Теперь Лея чувствует вибрацию машины гораздо полней, всем телом.
— Всем нравится разное. И всегда нужно говорить, что тебе нравится. А что — нет.
Траун вылизывает её нарочито неторопливо, Лея вздрагивает и толкается навстречу. Ещё раз, и ещё. И просит не отстраняться. И всунуть наконец-то этот проклятый палец поглубже.
Много позже Лея, отдышавшись и откинув потные прядки с лица, молчаливо признает правоту любовника: она помнит только свою дрожь, его дрожь, и пронзающую их тела дрожь спидера. Рядом капитан столь же молчаливо и увлечённо облизывает влажную кожу перчатки, и Лея, расслабленно положив ему руку на колено, старается не представлять, как он будет выполнять своё обещание насчет завтрашнего дня. Он ведь всегда свои обещания выполняет.
