Любви счастливой не бывает

Мои слова подействовали на Хеймитча, утром ментор приходит к завтраку. Выглядит он ужасно, отказывается от еды, только выпивает чашку кофе, и едва удерживает его в себе. Эффи расплывается в радостной улыбке, только увидев Хеймитча. Мы переглядываемся с Питом, возможно чувства Эффи к ментору, нечто большее? - Пришел в себя? – первым спрашивает Пит, ментор не отвечает, а только зло смотрит на Пита, но и этого достаточно, - Как скоро ты сможешь снова стать нашим ментором? - Да, дай нам мудрый совет о том, как вести себя с твоими старыми друзьями, - поддерживаю я, разговор начатый Питом, - Они все на нас странно смотрят. - Наверное, хотят заключить с вами союз, решайте сами кого хотите взять в союзники, - Хеймитч говорит вяло и не охотно. - А нам обязательно это делать? – удивляется Пит, - В прошлом году, я присоединился к профи случайно, да и союз Китнисс и Руты никто не планировал. Мы готовились стать профи для самих себя, но никто не говорил об обязательном союзе с другими игроками. - Решайте сами нужны ли вам союзники, вы уже взрослые и можете сами принимать решения, - ментор тянется за кофейником и наливает себе еще чашку кофе, - Помните самое главное, те кто в прошлом году казался вам серьезным соперником, просто дети по сравнению с трибутами этого года. Я бы на вашем месте не решился никому из них верить. - Я тоже думаю, что нам нет необходимости брать кого-либо в союзники, у меня есть Пит и большего мне не надо, - неожиданно для себя говорю я. Чувствую, что все собравшиеся за столом внимательно смотрят на меня. Пит краснеет от моих слов, Эффи снова начинает плакать, на этот раз от умиления, а на лице Хеймитча удивление сменяет понимание. Неужели он понял про меня нечто большее, чего еще не поняла я сама? - Я согласен с Китнисс, нам не нужны союзники на арене. Если мы не сблизимся с остальными победителями, то нам будет намного проще убить их, не будет моральных терзаний. В этом году победителем снова станет житель Двенадцатого Дистрикта, - уверенно говорит Пит, он быстро берет себя в руки и справляется со смущением. Я готова поддержать каждое его слово, кроме того кто из нас должен вернуться домой, по этому вопросу мы с Питом имеем совершенно противоположное мнение, - Думаю никто из здесь собравшихся не будет против? - Против будут все мои добрые знакомые, - кряхтит Хеймитч, - Но что мне до них, ребята, я действительно верю в вас. Вы справитесь, - ментор подмигивает мне, подтверждая, что наш договор в силе, - Значит, так на тренировках продолжайте вести себя, как и вели, если, кто захочет с вами общаться, общайтесь, но все время показывайте, что вы сами по себе. Но не ссорьтесь ни с кем, такие противники вам не нужны, хватит с вас неизбежной встречи на арене. Если кто будет спрашивать хотите ли вы найти союзников, я отвечу, что вы пока думаете. - Обещаю, быть хорошей девочкой, - честно обещаю я. Приближается время отправляться на тренировку. Рука в руке с Питом мы направляемся к лифту. Когда двери за нами закрываются, Пит спрашивает, как мне удалось сотворить такую перемену в менторе? Пожимаю плечами и отвечаю, что просто напомнила ему про Мэйсили, и что теперь только он может позаботится о Мадж. - Наверное, это единственное, что могло заставить его завязать, - соглашается Пит, - Уверена, что не будем брать союзников? Может быть я слишком погорячился? - Уверена, кроме тебя мне никто не нужен, ни на арене, ни в …. - я не успеваю договорить, двери лифта открываются и начинается еще один день тренировок. Мы метаем копье, я учу Пита стрелять из лука, но у напарника ничего не выходит, а он в знак мести затаскивает меня в секцию маскировки. Вспоминаю прошлый год и понимаю все важность этого навыка. Но по сравнению с Питом я полная бездарность. Даже с помощью морфилингистов – пары из Шестого Дистрикта, злоупотребляющих после своей победы, у меня не получается повторить самый простой рисунок. Мы стараемся держаться обособленно и кажется остальные трибуты это понимают и нас наконец оставляют в покое. Вечером Хеймитч говорит, что все, абсолютно все хотят нас в союзники, и он пока никому не дал положительного ответа. Хеймитч мрачный и угрюмый, и мне кажется, что дело тут не в отказе от спиртного. Я делюсь своими подозрениями с Питом и мы решаем поговорить с ментором и все выяснить. - Хеймитч, а ты бывал на крыше? – спрашиваю я, когда с десертом покончено и все готовы расходится по своим комнатам. - Что за глупые вопросы, детка, конечно, я гощу в нашем любимом Капитолии дольше, чем ты живешь на этом свете. - В этом году в оранжерее расцвели дивные орхидеи, никогда не видел большей красоты, благодаря Китнисс, я стал намного лучше разбираться в растениях. Не хочешь сходить посмотреть? – интересуется у ментора Пит. Хеймитч переводит взгляд с меня на Пита и обратно на меня, понимающе качает головой и соглашается прогуляться с нами на крышу. Слова Пита об орхидеях заинтересовали Эффи и она тоже предлагает составить нам компанию, но Цинна вовремя пугает ее рассказом о жутком сквозняке и холоде на крыше, который может негативно подействовать на здоровье нашей дорогой Эффи. Эффи соглашается остаться, и мы втроем выходим подышать свежим воздухом. - Вы ведь не цветочки нюхать меня зазвали? – спрашивает Хеймитч, едва выйдя на улицу. - Хочется узнать, что интересного ты узнал за сегодняшний трезвый день, - спрашиваю я. - Попридержи язык, солнышко, я ведь могу и снова запить, тогда всем нашим договоренностям придет конец. - Хватит ругаться, - Пит резко прерывает нашу ссору. Он даже встает между нами, опасаясь, что я могу наброситься на Хеймитча, или он на меня, - Хеймитч, расскажи нам честно, что ты узнал сегодня. Ты же что-то узнал. - Кое-что узнал, - Хеймитч прислоняется к перилам, - Ходят слухи, что существует некий заговор, созданный специально, что бы вытащить Китнисс с арены. - Заговор? – хором спрашиваем мы с Питом. - Во всяком случае, так мне рассказал Рубака. Как я уже говорил, умение пить это бесценный талант. - Так это правда? Действительно существует заговор? Кто-то хочет спасти Китнисс? - Они так говорят. - Но ты им не веришь, - я правильно понимаю сдержанный тон Хеймитча. Ментор качает головой, подтверждая мои слова. - Не верю ни единому слову. Ко всему имеет отношение Плутарх Хевенсби, главный распорядитель Игр. Этот человек не остановится ни перед чем, лишь бы получить огромные рейтинги, вспоминая горький опыт его предшественника. - Ты хочешь сказать, что Плутарх, намеренно обманывает всех победителей, для того чтобы Третья Квартальная Бойня была наиболее зрелищной? - Пит, я всегда говорил, что ты поразительно умный мальчик. Власть Капитолия сейчас пошатнулась. Сноу такого не прощает. Возможно, заговор и существует, но сомневаюсь в том, что он осуществим. У себя дома мы все видели, к чему приводят заговоры. Я не хотел вам об этом рассказывать, чтобы вы не питали напрасных надежд. - В чем состоит смысл заговора, если ты в него не веришь? – передо мной снова возник слабый отблеск надежды, и я не хочу отказываться от нее, чтобы не казалось Хеймитчу. - В подробности меня не посвятили, чтобы я не смог выдать их, если все пойдет не по их плану. Я точно знаю, что заговорщикам нужна Китнисс, и только Китнисс, в ней они видят Сойку Пересмешницу – символ для восстания. Да и победители не хотят умирать, они попробуют сделать все, чтобы выжить, а не погибать на радость Капитолию. Думаю такой гений как Бити, возможно и придумал, как обмануть систему. Они попробуют вытащить тебя с арены, что дальше я не знаю. - Что значит им нужна только я? Если получится вытащить меня с арены, то что будет с Питом? Его они тоже попытаются спасти? - Сомневаюсь. Зачем спасать мальчика, пусть даже такого хорошего мальчика как ты Пит, когда есть возможность получить символ для будущей революции. Ради этого многие трибуты будут готовы рисковать собой, а зрители получат незабываемое шоу, особенно, когда в конце у них ничего не получится. Дистриктам покажут, что перед властью Капитолия нет неуязвимых. А все заговорщики будут мертвы. - Но если ты ошибаешься и с заговором все получится, то Китнисс останется в живых, какая разница какой ценой, - Пит как и я цепляется за соломинку, только соломинки у нас разные. Хеймитч начинает гоготать над словами Пита. - Нельзя быть таким наивным, Пит. Если с заговором все получится, то у Китнисс еще меньше шансов выжить, даже если бы вы честно сражались на арене. Если революция вообще возможна Китнисс ее не пережить. Нет ничего более впечатляющего для восставшего народа, чем гибель их символа в самом конце революции. Она станет последней жертвой принесенной на алтарь избавления от власти Капитолия, - слова Хеймитча не радуют ни меня, ни Пита. Но я не могу не верить ему, Хеймитч выживал в Капитолии двадцать пять лет, не смотря на то, что смог обмануть систему. Если он не верит в восстание, то и нам не следует в него верить. Пит выглядит серьезным, он нервно теребит край рубашки. А потом Хеймитч разбивает все мечты о революции, - Уверен Хевенсби все делает с позволения Сноу. И то что он говорит заговорщикам не является правдой. Так что если хотите выжить, не верьте никому. - Ты прав такое развитие событий не устраивает никого из нас. Спасибо за то что был честен с нами, - хлопаю Хеймитча по плечу. Теперь я простила его и действительно могу быть благодарной. Ментор только отмахивается, все понимает мол. Некоторое время мы стоим на крыше в молчании. - Мы тебя поняли, - говорит Пит, он снимает пиджак и набрасывает его мне на плечи, в знак благодарности целую его в щеку, Хеймитч закатывает глаза не в силах видеть наши нежности, - Уже поздно. Завтра тяжелый день, показ перед учредителями и все такое. Нам надо еще подумать, что мы будем показывать. Пойдем спать. - Пойдем, - послушно соглашаюсь я и иду вслед за Питом. Хеймитч на прощание поднимает большой палец в знак ободрения. Он точно понимает меня больше меня самой.