Учиха Саске из клана Редисок

       До Суны мы дошли за три дня и прибыли после заката: в ночь перед полнолунием. Возле гарнизонного ущелья нас встретил Канкуро. — Темари! Я уже начал беспокоиться, — сказал он, когда мы подошли. — Идёмте, из Конохи пришла информация о прибытии вашей команды. Гаара ждёт. Шиноби-охранники, которых было довольно много, провожали нас пристальными взглядами. Ущелье перед Суной было действительно большим: длинным, но узким и ступенчатым. На возвышенностях размещалась охрана, и мы представляли собой великолепные мишени для обстрела метательным оружием. Неуютно как-то. Даже с шаринганом мало шансов уклониться: в такой тесноте и при таком количестве «труднодоступных» солдат. Тут реально спокойно могли «триста спартанцев» удерживать десятитысячное войско. Вот только этих «триста спартанцев» ударили в спину… Предательство — самый тяжёлый из всех проступков в мире шиноби. Если за некоторые нарушения Кодекса были различные меры наказаний, та же тюрьма для шиноби, в которую, как по секрету сообщил мне Итачи, очень многих провинившихся отправляют шпионить. Если им удаётся узнать какой-то секрет другой деревни или сильного клана, то могут и освободить, и принять обратно. В общем, если за какие-то проступки могут оштрафовать, разжаловать, выдать гиблую миссию, искалечить, публично наказать, принудить к самоубийству, то за предательство одно наказание — смерть. Вроде кажется, что самоубийство и казнь — итог один, но для местных есть большая разница. Очень тонкая грань между «отступником», «нукенином» и «предателем». По сути, тот же Саске является отступником, впрочем, Итачи — тоже, хотя Итачи в аниме называли нукенином, он по законам этого мира таковым не являлся. Скорее, тут имелось в виду, что он «человек, совершивший преступление», но, в общем-то, если разбираться, — только против своего клана. Да и то, он миссию такую получил. Хотя это нигде и не записано в документах АНБУ, я думаю. Типа секрет и все дела. Впрочем, это софистика, всё зависело от того, как трактовать его поступок. Можно считать, что Итачи «совершил преступление против Конохи, ослабив её убийством своего клана», тогда он — нукенин, а можно — «убил свой клан, чтобы спасти Коноху от гражданской войны, но сбежал, так как боялся, что власти его не поймут», тогда — отступник. Всё же была надежда на разбирательство, поэтому я проштудировал литературу по довольно куцему местному «праву». В общем-то, всё сводилось к тому, как решит начальство: так как мы военные, то — Хокаге. С крестьянами и прочими «гражданскими» подобные дела шли на разбирательство чиновничьему аппарату Даймё: господину Минорухи. В Конохе и крупных городах «Хи-но-куни» были представительства и суды. Что-то мелкое решалось на местах, а важные дела разбирал сам правитель. Как-то так. Третьему был выгоден Итачи-нукенин на выгуле, Пятой — чтобы сильный шиноби был её козырем в рукаве. Я один момент в аниме не понимал, почему Наруто так разозлился, когда Сай назвал Саске «предателем». Потом понял. «Предателю» полагалась казнь без вариантов. Отступник мог вернуться и заслужить прощение. Сделать что-то полезное для Страны или деревни. Доставить какие-то важные сведения или сотрудничать с АНБУ. Ещё, согласно Кодексу, было несколько правил, но самое важное было то, что отступнику нельзя подставлять деревню, если он когда-нибудь думает вернуться. А вообще-то почти все отступники желали вернуться на родину. Этим они от нукенинов и отличались: они соблюдали Кодекс. После того, как Саске напал на брата Райкаге, он подвёл родную деревню под войну с Облаком и стал «предателем» официально. За это только смерть. Нарушая все законы, Наруто просил помиловать Саске у Райкаге, но ничего не вышло. Вот, наверное, Итачи после воскрешения бы матерился, если бы узнал, что брательник, из-за которого он завертел такую сложную многоходовку, так тупо подставился и собственноручно перекрыл обратный ход в деревню! Ладно ещё, что этот джинчуурики восьмихвостого всех нае… обманул. А то там уже Наруто пафосно решил умереть вместе с другом, сражаясь с Саске в последней битве… Впрочем, надеюсь, что эта вся лирика никогда не воплотится в реальность для моего мира. Суна была запроектирована радиально: все дороги вели в центр деревни, тогда как Коноха имела веерную планировку застройки кварталов. Архитектура разительно отличалась. Я, конечно, уже был в гарнизоне Пустыни Демонов и аниме видел, но вживую всё воспринимается совсем иначе. В гарнизоне только сам форт, это не город. А тут много домов, и все высокие: до шести этажей, если судить по окнам. Здания больше, все такие круглые, одинаково серые в полумраке, с тускло светящимися окнами-иллюминаторами. Ощущение, что между здоровых термитников бежишь. Нет деревьев, зелени и клумб, как в Конохе. Даже вывесок особо я не заметил на тех улицах, по которым мы двигались. Дома в это время работает куча кафешек, фонарики всякие горят, освещение есть на центральных улицах и на площади Хокаге, а тут словно половина деревни уже спит в девять вечера. — Всё в порядке? — спросила у брата Темари. Они бежали немного впереди, показывая нам дорогу. — Да, всё спокойно, — ответил Канкуро. — Даже как-то слишком. Мы с Неджи переглянулись. У меня-то ясно-понятно из-за предзнаний в душе десятиметровые кошки скребли, но вчера на привале Хьюга со мной заговорил почти о том же: что как-то подозрительно спокойно, словно затишье перед бурей, и надо быть наготове. Его беспокоила наша миссия, а у шиноби ранга «дзёнин» неверных предчувствий не бывает. С девчонками, тем более с Темари, он это обсуждать не стал, а вот ко мне подошёл. Плюс всем в деревне было известно, что мы с Шикамару часто общаемся, да и на той миссии, по отлову «Акацуки», я был с ними, и ещё потом на нескольких рядовых миссиях, когда командиром был Неджи. Он, в основном, разговаривал только по делу, впрочем, если попросить что-то прояснить, то довольно доходчиво мог «разжевать» информацию. Когда-то, в том числе, он рассказал мне о том, как их команда справилась с двумя «бессмертными» из «Акацуки»: всё же я пропустил всё самое интересное со своим заданием по спасению Хоичи. Это была коротко обрисованная схема боя, но мне было достаточно, чтобы понять, что Гаара захватил Хидана песком и запечатал его, почти сразу исключая из битвы. А с Какузу им пришлось повозиться, но там была стихия на стихию. Их было много, а Какузу — один, пусть и разделился до пяти штук. Но предупреждён — вооружён. Они объединялись и атаковали противника. Плюс жуки Абураме неплохо попили чакры из главного носителя. Кстати, Фуу как раз обитала где-то в клане жуководов — слышал об этом от Шикамару, а я сам джинчуурики семихвостого с той поры, как её сопроводили в деревню, так и не видел. — Гаара, прибыла команда из Конохи! — вошёл в кабинет и доложил Канкуро. Гаара выглядела уставшей: почему-то в эту минуту я как-то сразу разглядел в ней девушку. Может, просто примирился с этой мыслью окончательно? Или всё дело в теперь более развитом шарингане, который подмечал несущественные мелочи? Горло прикрыто, но кадыка, как у парня, у неё точно не было. Да и руки тонкие, изящные. Она была в хламиде Кадзекаге, которая прекрасно скрывала фигуру. С другой стороны, Сакура была ровная, как доска, её чуть подстричь и тоже от парня не отличишь. Красные короткие волосы Гаары немного топорщились, под глазами с пушистыми ресницами залегли тени, в кресле с высокой спинкой она выглядела хрупкой и изящной. Впрочем, количество чакры, которое я ощущал в этой фигуре, сразу сводило на нет все гендерные различия. Гаара сняла с себя хотя бы сексистские нападки, кроме того, что она — «опасный бешеный джинчуурики» и бла-бла-бла. А с личной жизнью у Каге и так не фонтан. Взять ту же Мидзукаге или Цунаде: обе одни, без мужиков. Когда ты настолько сильна, сложно найти пару. У нас, парней, куча комплексов. В старом мире — из-за денег, статуса, образования, в новом — из-за личной силы. Ещё и власть с такой должностью до кучи. Типа мужчина должен защищать и оберегать свою половинку, а тут… мдэ. Ещё и тебя грудью прикроют… Гаара кивнула нам, отложив в высокую стопку бумаги. — Неджи, Сайто, Ино-чан, рад вас видеть. Хьюга, между прочим, покраснел немного. Я даже заподозрил, что он знает о том, что Гаара — девушка, но потом заметил подобное смущение и скрытую радость и у Ино. Нет, всё же потому, что правитель другой деревни считает нас друзьями и обратился неформально, как к ближнему кругу. Ещё вспомнилось, что на одежде Гаары, как у любого Каге, джинчуурики и сильного дзёнина, были печати, которые прикрывают от всяких сенсоров. Пол точно не определить даже бьякуганом. Хотя я не уверен, что бьякуган видит половую принадлежность шиноби, кажется — только потоки чакры, каналы и тенкецу.

* * *

Гаара объяснила задачу Ино и Неджи насчёт того, что нескольких членов совета надо будет проверить на печати и закладки подчинения. — Идите отдыхать, Темари проводит вас, — отпустили нас. Заселили нас в самой Резиденции: рядом, но в разных комнатах. Впрочем, насчёт выбора помещений я понял через несколько минут. Во-первых, все стены, когда я посмотрел на них шаринганом, были в печатях сокрытия, не позволяющие никаким сенсорам узнать, кто где находится, подслушать или подглядеть, что делается в комнате. А во-вторых, дверь тихо скрипнула, и ко мне вошла Гаара. Конечно, на долю секунды у меня мелькнули эм… всякие мыслишки, но нет. Я, конечно, неотразим и всё такое, но в руках у неё были бумаги, а лицо как обычно — серьёзное, так что я сразу понял, что зря размечтался о чём-то этаком. Подростковые гормоны, бывает, шалят, но быть шиноби — это уметь управлять своим телом. Всеми его частями. — Сайто, это — личные дела наших шиноби, включая высшее руководство Суны, — сказала она. — Ты должен пообещать мне… — Мою память нельзя вскрыть с помощью ментальных техник, — сказал я, сразу осознав степень риска. Всё же я — шиноби из другой деревни. — Я обещаю. Нет, я клянусь, что не использую свои знания против твоей деревни. Я посмотрю только фотографии. Можешь закрыть информацию о них, это может и не понадобиться. По крайней мере, я на это надеюсь. Гаара успокоилась и просто кивнула, протянув мне бумаги личных дел с фотографиями. Их АНБУ, совет, охрана, главы кланов, сильные шиноби. Данзо бы такую инфу с руками оторвал. В пачке было листов двести. Почему-то я думал, что будет меньше. — Это мужчина, так что всех женщин можно смело исключить, — начал я сортировку. Впрочем, их и так было немного. Кстати, Темари тоже была в пачке. Вот что значит местная паранойя. Имя у меня как-то совсем не отложилось, да и надеяться на память в таком вопросе — чревато. Плюс всё же была существенная разница между реальными людьми и рисовкой аниме. Да и «на паспорт» никто не фоткается в том же боевом облачении, в котором потом двадцать лет подряд ходит.

* * *

Мы просидели за бумагами ещё около двух часов. Если использовать шаринган, то можно было быстрее определиться, но тогда я бы вольно или невольно запомнил и всю информацию, которую передала мне Гаара, а я не хотел её подводить и предавать даже мысленно. В итоге я выбрал двенадцать шиноби, которые наиболее подходили: по возрасту, занимали важные должности и были внешне похожи на того шпиона, которого я помнил в эпизоде. Завтра их должны были проверить Неджи и Ино.