Часть 1. Глава 13. Тренировательная
20 июля 2015 г., 15:31
Наверное, как любой попаданец, рано или поздно я должен был столкнуться с чем-то подобным. Согласно манге и аниме, погибло дофига народу. Но отдельно стоящие герои, о смерти которых рассказано было особо, вызывают больше жалости, чем пустая цифра, пусть даже и такая огромная.
Джирайя, Асума, Неджи — персонажи, которых половина попаданцев стремится спасти.
Я же вдруг столкнулся с ещё живым братом Сая, которого, кстати, Шин звал вовсе не «Сай», а «Сумииро» или «Суро-чан». Наверное, привычное мне имя ему дали позже. Помню, что Данзо ему говорил, что «теперь тебя будут звать «Сай». Но всё равно странно, что Сая зовут Сумииро, а не Сай.
Оба парня, насколько я понял, получили полевые патенты на звания чуунинов. Что-то из внутреннего пользования без прохождения межгосударственных экзаменов, которые показали в аниме. Наверное, поэтому они живут вместе в общежитии, а не в каких-нибудь катакомбах «Корня». Если вообще там есть что-то вроде казарм. Потому что если подумать, то многие шиноби служили в «Корне», а жили на квартирах или даже дома вроде Учиха Итачи или Хатаке Какаши.
К тому же практически никто из них не был настолько отморожен, как Сай в будущем. Даже Какаши, который и попал в АНБУ по причине своей психопатии. А это — ещё одна загадка. Может, над молодым поколением поставили какой-то эксперимент? Потому что остальные, взять тех же личных охранников Данзо — Яманака и Абураме, — вполне себе понимают значения слов «дружба», «преданность», «привязанность» и что-то да чувствуют.
В любом случае теперь эти двое среди моих знакомых. Да и живём мы в одном общежитии, в котором всего пятнадцать квартир. Так что — соседи.
Общежитие, в котором живёт Генна, находится в другом квартале. И без его подсказки я догадался, что тут не строят казарм, которые можно накрыть одной мощной техникой и передавить весь военный состав. Скорее это небольшие дома, расположенные в стратегических местах селения.
Шин и Сай-Сумииро особо не задавались, несмотря на разницу в званиях: у меня-то ещё и генина не было, впрочем, может, дело было как раз в том, что я пока лишь соискатель. Но особо про себя они не распространялись. Единственная информация, которую я узнал: они «братья», живут вместе в комнате два си, и Шин любит рамен, а Сай-Сумииро больше уважает тяхан, который подают в другой столовой.
Шин заметил, что я «похож на Суро-чана», и признался, что в первую секунду, когда я спросил у него время, подумал, что «брат» решил над ним подшутить. Возможно, именно на этом и было выстроено наше короткое, но вполне доброжелательное общение, пока мы ели рамен.
Похоже, судьба у меня такая попаданческая: быть на кого-то похожим и кого-то напоминать.
Эти двое ушли, а я остался в задумчивой прострации. Могу ли я что-то изменить для этих людей? Признаков той болезни у Шина я не заметил. Да и вряд ли замечу, если их не засёк Сай и, предположительно, Данзо со своими крутыми шаринганами. Или они могут видеть, только когда их обнажаешь от повязок? А может, они просто не придали лёгкому покашливанию значения? Фиг знает. При мне пока Шин не кашлял.
— Хорошие парни, — сказал мне Теучи-сан, кивнув на удаляющиеся фигуры Шина и Сая, которые что-то обсуждали: Шин махал руками.
— Да… Но… только на братьев всё же мало похожи, удивительно, — решил я схитрить и разжиться информацией у лапшичника.
— Тут скорее, что они «братья по оружию». Поймёшь ещё это со временем, малец, — добродушно усмехнулся старик, — когда у тебя появится человек, которого ты смело сможешь назвать «братом» и доверить свою жизнь.
— Понятно, — кивнул я. Ясное дело, что трепать, где именно и на кого работают эти «братья по оружию», мне не будут. Но и на том спасибо.
* * *
Дома я пару часов позанимался письменностью, а потом встретил своего друга у одного из административных зданий, в котором он сдавал экзамены, чтобы стать учителем в Академии. Вид Генна имел довольно потрёпанный, на щеке была ссадина. Так что, думаю, его не только по теории гоняли. — Привет, Сайто, давай ко мне, — махнул он мне рукой. И я последовал за ним. Генна молчал, о чём-то задумавшись, а я не выспрашивал. Захочет — сам расскажет. К тому же, думаю, если экзамен длится целую неделю, то их до последнего будут мурыжить, заставляя сомневаться в себе, и психологическую устойчивость проверять. Это немаловажно при работе с детьми. Чтобы без нервов и доходчиво мелкоте всё объяснять. Так что любые «и как оно было?..» лишь заставят моего друга сильнее переживать, раз за разом обдумывая возможные промахи и всё в таком духе. Плавали, знаем. Впрочем, Генна, видимо, всё же ждал вопросов и, не выдержав, спросил: — Неужели не поинтересуешься, как всё прошло? — Я не сомневаюсь в твоих учительских способностях, ты вон какой классный сенсей, — пожал я плечами. — За пару недель из дикого деревенского пацана вроде меня не каждый сможет обстрогать что-то приемлемое. Генна зарумянился и смущённо потёр нос. — Думаешь?.. — Конечно! — уверенно ответил я. И мой друг заметно повеселел. — Сегодня был письменный тест и полоса препятствий, на которой мы обезвреживали ловушки, — пояснил он. — Я в одну попался. Точнее, меня чуть зацепило. — Чуть-чуть не считается, — хмыкнул я. — Ты же выбрался. — Да, в последний момент заметил, — ответил Генна. Так, болтая, мы добрались до его жилища. Квартира была практически точно такой же, как у меня, но более обжитой. Имелись посуда, книги и свитки, растения в горшках, различные свитки с изречениями на стенах, даже плакат с рекламой фильма, на котором стояли подписи. Девушка на плакате была смутно знакома, а единственная местная актриса, которую я знал, — это та из филлера про Страну Снега. — Я тебе уже показывал основы медитации, — перебил мой вопрос касательно того, кто изображён на плакате, Генна. — Тебе надо научиться чувствовать чакру. — Кто спорит, очень надо, — согласился я. — Я кое-что придумал, — весьма довольно заявил мой друг. Он набрал в тазик воды, поставил тот передо мной, а в центр, на поверхность водной глади, опустил зелёный листок, по-видимому, сорванный по пути. — Смотри, — Генна дотронулся пальцем до листка и медленно поднял его, отлепив от поверхностного натяжения воды к себе на руку. — Это с помощью чакры. Я циркулирую её в ладони и, м-м-м… как бы втягиваю её в себя. Это помогает прилипать к предметам. Лист с его руки упал обратно в воду. — А это я оттолкнул его с помощью чакры. Это нужно для дальнейшего передвижения, а если так сделать в ноги и подпрыгнуть… — Подпрыгнешь выше, чем без использования чакры, — закончил я, наблюдая, как лист наподобие моей монетки мелькает на пальцах Генны. — Когда ты вертишь свои шары, я чувствую больший ток чакры от тебя, так что попробуй ощутить её и направить к ладони, а потом и пальцам.* * *
Вся следующая неделя у меня проходила в довольно жёстком и едином ритме, в который я постепенно втянулся и стал получать даже какое-то удовольствие от него. С утра самостоятельные занятия по контролю чакры и попытке её почувствовать: гонял свои каменные шарики, медитировал, запоминал ручные печати, складывая пальцы в хитрые загогулины, разминался и самостоятельно растягивался. Ещё практиковал письмо по книжкам, которые смог брать из библиотеки: мне Генна выбил пропуск, хотя я ещё не учащийся Академии. После, с обеда и до упора, обычно до самого вечера, меня гонял Аоба. Удивительно всё-таки устроены организмы чакропользователей: каждый раз я думал, что больше не смогу, но каждый раз и каждый день постепенно повышал планку. Всё же было у Аобы что-то от Майто Гая: его методы «побеждая вчерашнего себя». Конечно, я пока не мог сделать две тысячи приседаний за один подход, как Ли в каноне, но и так рост в сравнении с первым днём был виден невооружённым взглядом. Генна объяснял, что есть такие понятия, как «рывок» и «прорыв», и что у каждого есть определённый предел, до которого можно развиться легко, а потом, чтобы добавить лишний удар или «побить свой рекорд», будет намного труднее, и типа вот тогда-то и начинается настоящее развитие и «превозмогание». Но я пока наслаждался тем самым «рывком», когда буквально каждый день улучшал собственные показатели чуть ли не в полтора раза по сравнению «со вчера». После тренировки с Аобой он частенько меня угощал ужином. Халявная еда, несомненно, сильная мотивация, чтобы я постарался и бил рекорд за рекордом. Трижды мы ходили на источники. С Генной и с Аобой или просто с Генной, который продолжал со мной вечерние занятия управления чакрой. Так что и на источниках я не только отдыхал, но и работал в этом направлении. Получается, автоматически она организм питает, помогает, раскачивается — всё с помощью чакры, а вот чтобы целенаправленно её использовать, это надо постараться и мозг поломать изрядно. Как заставить нечто невидимое в тебе быстрее или медленнее циркулировать? Выйти за пределы тела? Направить некую субстанцию в ноги, руки, пальцы? Понимаю Хьюга, для них чакра вполне видимый объект, а не какая-то абстрактная хрень. То, что в аниме показывали голубое свечение чакры, это, мягко говоря, фигня полная. Генна сказал, что на такое, чтобы их чакра стала настолько плотной и сконцентрированной, чтобы быть видимой глазу, только медики и способны. Ну, может быть, ещё пара-тройка дзёнинов. И то это будет не какой-то зеленоватой или голубоватой субстанцией, а скорее чуть подсвеченным движением воздуха. Но к концу недели я нащупал, как оно всё внутри меня вертится и смешивается, так что листик, плавающий на воде, пусть пока и не прилипал полноценно, но я ощущал «мозгой» ток чакры в себе и делал неуклюжие, но достаточно верные попытки управлять этими потоками. Мой друг подбодрил меня тем, что я иду верной дорогой и просто мне надо больше тренироваться. Вечером двадцать девятого августа я смог сесть на шпагат на тренировке Аобы, хвала мне! И даже ничего себе не порвал и не раздавил. Сегодня же у Генны был итоговый экзамен на эту его учительскую должность. Так что я пошёл домой и сел медитировать перед листиком: Генна сказал, что неизвестно, сколько их продержат, а я чтобы не отлынивал, он сам ко мне придёт. И когда листик по воле моего пальца сделал три круга и почти прилип к ладони, в дверь постучали. — Ну наконец-то!.. Э… — я открыл дверь и замер. Прямо дежавю какое-то. На пороге стояла крайне серьёзная Харуно Сакура.
