Ратмир

Со всех окрестных деревень, к дому чародея шли люди. Это были мужчины самых разных возрастов: пожилые, взрослые, немного моложе, совсем юные. С вилами, топорами, немногие, с мечами, кто-то даже с обычными ножами и палками. А кое-кто с голыми руками. Всех этих людей связывало, то, что за их спинами были их родители, жёны, дети и они были готовы защищать их, так как потребуется. Смерти эти люди не боялись. Свобода и жизни близких были для них важнее. Ратмир смотрел, на вновь и вновь приходивших людей, и в его душе боролись несколько чувств: с одной стороны он был горд своим народом. Ведь они, не смотря ни на что: ни на жестокость, ни на зверства кочевников, не спрятались в многочисленных лесах, не сдались, а отважно шли защищать свою землю. С другой стороны ведун понимал, что многие не вернутся со сражения, осиротеет множество семей, но также он точно знал, что иначе нельзя, как бы жестоко это не было. Волшебник распорядился выдать ополченцам оружие из личных хранилищ, и начались приготовления к предстоящей атаке. Многие дни прошли, как один. Воины тренировались вновь и вновь: лязг мечей доносился со двора терема Ратмира до поздней ночи. Ведун помногу раз показывал, как нужно отражать удары и наносить их самим. Он был готов сражаться с воображаемым противником днём и ночью, только бы его старания помогли этим людям, его народу. Ежедневно, возвращаясь с импровизированных боёв, чародей проходил к себе в покои, сбрасывал, пропитавшуюся потом, прилипшую к телу, рубаху, в изнеможении падал на кровать и мгновенно засыпал. Прошло несколько месяцев. Однажды ведун сел обедать. Быстро справившись с едой, он взял с большого блюда грушу, вынул из-за пояса нож: длинный и узкий с деревянной резной рукоятью и начал с задумчивым видом резать плод, отправляя кусочки в рот. - Они готовы, - наконец сказал Ратмир. - Кто? - вздрогнула Белослава и уронила на пол миску с супом. - Люди, - пояснил волшебник, - вои. Завтра я отправлюсь к князю, поговорю с ним. - Ты уверен? Считаешь, они смогут выстоять против печенегов? - Да, - он помолчал. - Я пойду, поупражняюсь с воинами ещё, - маг бросил недоеденную грушу на стол и быстро удалился. Он вышел во двор, взял в руки клинок и повернулся к бойцам - все обернулись к чародею, ожидая действий. Ратмир окинул взглядом собравшихся людей и заговорил: - Вы почти готовы. Когда вы входили в эти ворота, я, не видя в вас ратников, думал, что вряд ли смогу обучить вас чему-то… Я ошибался. Вы достигли больших успехов в бранном деле. Осталось немного, и вы станете настоящими витязями. Напрягите свои силы сегодня, - ведун замолчал, он больше не знал, что сказать. - Давайте начнём. Волшебник поднял меч, и тренировки начались снова. Ратники упражнялись с новыми силами, будто слова Ратмира открыли для них второе дыхание: Маг едва успевал отражать удары, а уж о том, чтобы наносить, их самому он не мог даже помыслить. Душу чародея также наполняли свежие силы и решимость защищать свой народ до конца - во что бы то ни стало! Ратмир торжествовал. Усилия людей порождали в его сердце желание прикладывать всё больше и больше стараний. Маг не замечал, кроме блеска мечей, ничего вокруг. Он всё сильнее и сильнее заносил над головой клинок для удара. Когда ведун в очередной занёс меч, внезапно, у него закружилась голова, перед глазами возникла тёмная пелена, мешавшая видеть, Ратмир ощутил дрожь во всём теле, звуки стали доноситься, словно через преграду. Из ослабевших рук выпал клинок, и маг потерял сознание. Он очнулся у себя в комнате, на кровати. Рядом, на табуретке сидела Белослава. Она обеспокоенно вглядывалась в лицо сына, время от времени вытирая его влажным куском ткани. Ратмир сел, провёл ладонью по лицу и простонал: - Что случилось? Я что, упал в обморок? - Да, - кивнула мать. - Ты переутомился. Сынок, хватит! Ты же сам говорил, что они готовы. - Да, они готовы. Но лучше перестараться, чем полениться и проиграть. - Тогда, ты слишком сильно стараешься. Остановись, сынок, ты ведь устал. - Вели седлать лошадь, - вставая, сказал чародей. - Я поеду к князю. - Нет, не пущу, - воскликнула Белослава и встала на его пути. - Хорошо, - со вздохом сказал ведун и попытался переместиться. Возникшие языки пламени неожиданно погасли, не успев перенести мага. Изумлённый волшебник вдруг ощутил слабость и осел на постель. - Как же так… - Ратмир лёг на бок и вздохнул. - А о том, чтобы волком добежать до князя не может быть и речи. Особенно сейчас. - Видишь? - укрывая его одеялом, спросила мать. - Нельзя тебе никуда ехать сейчас. - А где вои? - Я велела раздать им обед. Поспи. Ведун посмотрел на неё и неожиданно для самого себя зевнул. По телу разлилось смешанное с усталостью тепло, руки потяжелели, веки медленно закрылись. Волшебник заснул. Он почти не спал, всё то время пока народ готовился к набегу печенегов, днём тренируя людей, а ночью думая об исходе боя, но боги не давали никаких подсказок. И это больше всего тревожило мага. Неизвестность - страшнее всего, что есть на свете. Ведун скрывал свои чувства под маской бесстрашия, уверенности, даже мать, которая с детства была самым близким для него человеком, которая знала все его детские обиды, не понимала, что происходит у сына внутри. Ратмир был напуган, но боялся он не за себя, а за тех людей, которые погибнут или буду искалечены, за родителей, которые потеряют своих детей. За жён, которые овдовеют, детей, которые осиротеют. Боялся за них и жалел их.