Ратмир

Ночная мгла стала отступать. Из-за горизонта поднялся диск солнца, освещая всё ещё сумеречное небо. Пробуждаясь и источая самые разные ароматы, распускали бутоны цветы, которые в огромных количествах цвели вокруг дома чародея. Эти цветы росли из травяного ковра, покрытого прозрачными, как слёзы каплями росы. Просвечивая через листву деревьев, многочисленные потоки света клочками освещали высокий забор, бревенчатые стены, окна, украшенные резьбой, покатую крышу. В этот день у ворот терема стояли двое: пожилая женщина и молодой мужчина, держащий под узду коня. Маг в последний раз осмотрел упряжь, подтянул ремни. Попрощавшись с матерью, которая тихо плакала и никак не хотела отпускать его, сел на лошадь и пустил её вскачь. Пока ведун ехал, день вошёл в полную силу. Вокруг на многие мили расстилались пёстрые ковры, в воздухе стоял ненавязчивый запах цветов, ярко светило солнце. Тёплый ветер ворошил волосы волшебника, но он не замечал ничего вокруг себя. Ратмир размышлял о том, что скажет князю, представлял его реакцию, что ему, который знал князя с детства, было довольно легко. Князь будет недоволен: раз уж поверил в то, что они не справятся, значит, переубедить его будет нелегко. Когда они разговаривали в последний раз, чародей понял, что правитель в отчаянии. Но настрой князя был бы не так страшен, если бы не упрямый характер, ведь своим упрямством он мог загубить весь народ. Маг твёрдо решился с ним серьёзно поговорить. Думая о князе, он вспомнил, с какого необычного события началась их дружба. Это было давно. В те годы им было лет по шесть-семь. А произошло это так… Ясным летним днём, тогда ещё маленький волшебник играл в тени большого, рас-кидистого дерева и вдруг услышал крики поблизости. - Бей его! - Хватай! - Держи! Мальчик не ожидал, что здесь есть кто-то ещё, он специально зашёл подальше, чтобы его никто не тревожил. Ратмир выглянул из-под листьев и застыл от ужаса - только сейчас он понял как далеко забрёл - и возмущения. Вдоль высокого забора бежал мальчик, чумазый, одетый в лохмотья. Он убегал от пятёрки красиво, богато одетых мальчиков, вероятно, от боярских детей. Впереди бежал мальчик, одетый в светло-жёлтую расшитую рубаху, глаза которого горели ненавистью и брезгливостью. Он кричал громче всех и бросал в нищего камни. Ратмир бросился им наперерез и загородил нищего собой. Бояре резко остановились, а их предводитель крикнул: - Эй, уйди, не мешай мне! - Нет. Не трогайте его! - Ты кто такой, защитник сирых и убогих? - насмешливо спросил мальчик. - Уйди с дороги! - Не уйду, - твёрдо сказал чародей. - Да кто ты такой, чтоб мешать князю? Одного моего слова достаточно, чтобы тебя высекли! - Меня зовут Ратмир - ведуна совсем не испугало то, с кем он говорит, - и я не позволю тебе обижать это-го бедняка. Назвавшийся князем, мальчик хмыкнул, и завязалась драка. Подбежавшие слуги едва смогли разнять их и развести по домам. Это была их первая встреча. Через несколько дней мать Ратмира ходила к княгине, а когда вернулась то, устроила мальчику скандал. Приказывала не сталкиваться со Святославом, говорила, что едва смогла убедить княгиню не наказывать его. Как бы то ни было, но огромная неприязнь со временем обратилась в крепкую, многое пережившую дружбу, хотя матери княжича и ведуна были категорически против. Белослава со временем смирилась, а княгиня Ольга, крестившись, ещё больше возненавидела мага. Ратмир тяжело вздохнул. Он безумно скучал по своему детству, когда всё было так просто: можно было взять завёрнутый в тряпицу деревянный меч, выскочить в окно, короткой дорогой, обнаруженной в тот самый первый день, дойти до княжеского терема и постучать секретным образом в окно спальни Святослава. А когда он выйдет, также с мечом в тряпке, отправиться на реку и устроить там потешный бой. Но это прекрасное время прошло. Они выросли, стали взрослыми мужчинами. Один отправился по раз-ным странам, в свои многочисленные военные походы, а второй остался в государстве; он отправился в странствия по Русской земле, не менее опасное, чем у первого. Когда волшебник был на полпути к жилищу киевского князя, на небе сгустились тучи. Вокруг потемнело. Тёплый ветер охладел и усилился. Он дул, приминая к земле невысокую траву. Сверкнула молния, и прозвучал удар грома. С небес упала капля, за ней другая, потом третья, четвертая. Пошёл ливень. Одежда и волосы ведуна промокли, по лицу текли струи воды. Чародей дрожал от холода. Лошадь под ним вздрагивала, когда на кожу попадали холодные капли. - Потерпи, родимая, - пробормотал волшебник, гладя кобылу по шее, - ещё немного и прибудем, отдох-нёшь. На горизонте показалась высокая, неприступная стена, закрывавшая столицу. Киев - огромный величе-ственный город, столица Руси, торговый, военный и политический центр державы, в котором проживало множество людей, сегодня выглядел заброшенным. Внезапный дождь разогнал его жителей по домам, куз-ница, лавки купцов, гончаров, кожевенников и ювелиров были закрыты. На улицах не было ни души. Маг долго ехал по пустынным улицам, пока не достиг высокого княжеского терема. Он спешился с коня и постучал в ворота. Из-за высокого бревенчатого забора показалась голова юноши. - Чего надо? - Скажи - Ратмир приехал, пусть ворота открывают, - ответил ведун. Голова исчезла. Прошло некоторое время, прежде чем раскрылись ворота и Ратмир вошёл, ведя за собой кобылу. К нему подбежали слуги, взяли узду и увели лошадь. Ведун прошёл в жилую часть дома, где ему навстречу выбежали трое мальчиков. Они все были разного возраста, самому старшему на вид лет пять, а младшему около трёх. - Ратмир, Ратмир, ты вернулся! - Двое княжичей повисли на шее, склонившегося к ним чародея, а третий, самый маленький, робко жался к стене, стоя в стороне. Чародей обнял мальчиков, с которыми познакомился всего несколько дней назад, когда гостил у Свято-слава. Потом, убрав их руки, поднялся и подошёл к третьему. - Ну, а ты чего? Не рад мне? - Рад,- застенчиво ответил княжич. - А что тогда? - Ничего, - мальчик осёкся и вдруг схватился за локоть. - Больно… - Что? - забеспокоился Ратмир. - Что с тобой? - Ничего, ударился, - отмахнулся княжич. Волшебник взял его за больную руку и притянул к себе. Он засучил рукав рубахи мальчика. На руке, от запястья до локтя, протянулся длинный, лиловый синяк. Ратмир посмотрел на кровоподтёк, вздохнул, обхватил руку княжича ладонями и, закрыв глаза, начал что-то шептать. Потом убрал ладони и взглянул на мальчика, который стал восхищённо рассматривать совершенно здоровую руку. Чародей обернулся к его братьям и спросил: - Вы побили? Ответом на его вопрос послужило молчание. - Ну что ж вы делаете? Вы же братья. - Он нам не брат! - воскликнул старший мальчик. - С чего это ты взял? - нахмурился ведун. - Наша матушка княгиня, а его рабыня! - Нашли, чем меряться: матерями. Ведун долго внимательно смотрел на, раскрасневшихся и злых, мальчиков и закипал от возмущения. Как эти маленькие паршивцы, которые уже сейчас избивают маленького, слабого брата, смогут управлять госу-дарством? Внезапно до его слуха донеслись приближающиеся шаги и маг обернулся. - Ярополк, Олег, Владимир, - властно позвал князь, - идите по своим покоям. Княжичи одновременно скривились, вздохнули, попрощались с Ратмиром и побрели к себе. Святослав проводил мальчиков взглядом и сказал: - Здравствуй, брат. - Здравствуй, Светлый Князь, - кивнул ведун. - Почто приехал? - Не здесь: наш разговор могут подслушать и передать. Пойдём лучше к престолу. Князь кивнул, и они прошли в тронный зал. Приказав стражникам ждать снаружи, Святослав прошёл к престолу и сел на трон. Прежде чем войти, Ратмир огляделся по сторонам: в коридорах жилища никого не было. Он закрыл двери и повернулся к другу. - Вои готовы, - твёрдо сказал чародей: он не знал с чего начать разговор и поэтому сразу приступил к делу. - Они и минуты не продержаться против печенегов, - князь вздохнул и отвернулся к окну, за которым всё ещё шёл дождь. - Продержаться - поверь мне, - Ратмир склонил голову в знак смирения перед правителем. - Я никогда не обманывал тебя, не обману и на сей раз. - Ты уверен, что они выстоят? - Святослав обернулся к другу. - Да. Я уверен. - Каждый раз, нападая, враги убивают и полонят очень много людей. Я не хочу потерять ещё больше. Неожиданно в груди мага разразилась буря негодования. Он старается спасти народ, а этот его даже не слушает! Ведун выбивается из сил, а князь сидит у себя в тереме с кислой миной и даже не пытается что-то сделать, в то время как, враг уже почти у границы. Да ещё и отказывается от помощи! "Я не хочу потерять ещё больше, - злобно подумал волшебник. - Да если ты не будешь ничего делать то, вообще никого не останется! Глупец, упрямец и дурак! Ясно в кого мальчишки уродились! Все в отца пошли!" - Не желая потерять больше, ты лишишься всех! Всего народа! - Нет. Я не буду воевать. - Ну, а что ты хочешь сделать? - спросил маг. - Я откуплюсь, и они уйдут. - Ты хочешь, чтобы твои сыновья, - Ратмир ухмыльнулся, - боялись этих крыс? Нет уж! Я не хочу, чтобы мой народ и, пуще того, моя мать угодничали им. Лучше умереть в бою, чем сломать спину, лобзая их башмаки! - Никто не будет их лобзать. Я дам печенегам столько золота, что они уйдут навсегда. - Ну, конечно, - недоверчиво хмыкнул чародей. - Ты слышишь себя? Рассудка лишился? Чтобы русский народ унижался перед кем-то!? - волшебника лихорадило от гнева. - Не будет этого! Никогда не будет! Поодаль от них, на стене, полыхнул факел, едва не подпалив деревянный потолок зала. Чародей испуганно посмотрел на него и, стараясь успокоиться, сделал глубокий вдох затем медленно выдохнул. Подобное случалось всякий раз, когда он злился, и Ратмир не хотел сжечь дом своего лучшего друга. - А что делать? - Святослав начинал злиться. - Сражаться! - Ты твердишь мне, что надо воевать. Вот сам и веди их! - закричал князь. - А я не хочу видеть, как умира-ют люди! - А что ж ты тогда в разные походы ездишь, а, коли, как люди умирают, видеть не желаешь? Земли завоё-вываешь кровью русской! Не хотел бы — не водил людей на верную погибель! И за что?! За славу твою бое-вую, да? – в сердцах кричал ведун. Он был взвинчен до того состояния, когда не видел никаких запретов и не признавал приличий. Тяжело дыша, маг замолчал, его взгляд излучал ярость. Князь злобно посмотрел на него и, наконец, про-шипел: - Да, веди! Веди ты их куда хочешь. Мне всё равно! - И поведу! Можешь даже не выходить из своего терема! - Ратмир помолчал и тихо, горько добавил: - Как будто я хочу видеть, как они умирают! Князь смотрел на друга и понемногу начинал соглашаться с ним: Святослав просто не мог представить сво-их сыновей слугами печенегов. Друг был прав. Лучше самому в сражении за свободу принять смерть, а иначе погибнет ещё больше людей. Он всегда был таким: готовым пожертвовать собой ради других, никогда не унывавшим, для него не было ничего дороже государства и народа, поэтому князь и приблизил его к себе в титуле советника, в тайне надеясь, что друг сможет защитить Русскую землю. Святослав вздохнул и примирительным тоном сказал: - Что ты собираешься делать? - Напасть первым, застать их врасплох. - Хорошо, поступай, как считаешь нужным. - Дай мне людей. Князь задумался, вздохнул, понимая неизбежность войны, и кивнул. - Я дам тебе несколько отрядов, - Святослав обернулся к чёрным дверям. - Эй,- на крик вышел невысокий, светловолосый мужчина, - живо, передай конным дружинникам, чтобы ждали на улице, поедут с Ратмиром. - Будет исполнено, Светлый Князь, - поклонился слуга и вышел через чёрный ход. - Иди, - обратился к чародею правитель. - Удачи. Ведун молча кивнул. Его душа снова разделилась: с одной стороны ликовала от победы, одержанной над князем, но с другой… Ведун подумал о том, как близок день боя. Ведь именно ему придётся вести народ в битву. Кого-то на смерть, фактически убивая людей! За свою жизнь он видел немало крови и боли, но не смог к ним привыкнуть. Да и, можно ли, привыкнуть к смерти!? А теперь кровь будет и на его руках… Ратмир задумавшись, шёл по коридорам княжеского жилища. Внезапно он ощутил, что кто-то робко пытается взять его за руку. Чародей остановился, позволяя ребёнку к себе прикоснуться, и взглянул вниз: у его ног стоял маленький Владимир. Волшебник опустился на корточки перед княжичем, который сразу обвил руками его шею и прошептал: - Не грусти, пожалуйста… - Я не грущу - просто думаю. - О чём? - Ты ещё маленький для этого, - мягко сказал Ратмир, отстраняясь от мальчика. - Ты уезжаешь? - княжич освободил его от своих объятий. - Да. Владимир внимательно посмотрел на него, потом убежал в одни из покоев. Ведун не спешил уходить, через некоторое время из дверного проёма показалась голова мальчика. Он улыбнулся и помахал чародею. Ратмир улыбнулся и помахал в ответ. Душа наполнилась решимостью. Теперь маг точно осознавал, за что будет бороться. За детей: живущих сейчас и тех, кто родится. Он обязан сохранить эту землю для них, для потомков! За них, за их жизни и свободу ведун будет бороться до конца. Ратмир взглянул в окно. Дождь прекратился - можно ехать домой. Чародей вошёл в конюшню. Кругом в стойлах находились лошади. Маг прошёл между ними и приблизился к тому, в котором стояла его кобыла. - Лошадь не отдохнула, на ней пока нельзя скакать, - предупредил конюх, как только он подошёл. - Я знаю, - отмахнулся ведун. Он провёл рукой по шее лошади, глаза которой неестественно сверкнули в этот момент. Кобыла фыркнула, переступила с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что готова к пути. Ратмир снова погладил лошадь и улыбнулся: - Уже готова? Так быстро! Он вскочил на кобылу и пришпорил её. Лошадь вздрогнула, тряхнула гривой и вышла на площадь перед домом князя - там ждали, наскоро собравшиеся ратники. Волшебник знаком показал, чтобы ехали за ним. После дождя мир преобразился. Прохладный ветерок обдувал лицо, играя волосами, тихонько шелестела трава, в воздухе разлился приятный запах. Ратмир наслаждался свежестью, которой дышала природа. Он был совершенно спокоен. Ведуна больше ничто не тревожило: встретившись с маленьким княжичем, он смирился. Смирился со всем, что случиться, какой бы не была судьба: ради тех, кто не заслужил гибели в руках врагов. Волшебник стряхнул с себя все сомнения и теперь был готов вести ополчение. Вести, чтобы заплатить жизнями за жизни других и возможно заплатить своей. Своего дома он достиг только поздним вечером. На землю уже опустились густые сумерки, похолодало, цветущие растения закрыли бутоны. Тишину прерывало только фырканье лошадей Ратмира и его спутников. У ворот терема его снова встречала Белослава. Она, приказала накормить витязей и без лишних слов повела сына к столу. Ведун прошёл в дом, в главную комнату и сел за стол. Он ел жадно, словно, торопясь куда-то, почти не жуя, глотая пищу большими кусками. Маг был очень голоден: за весь день ему не удалось поесть. Всё то время пока волшебник ел, мать, не отрываясь, смотрела на него. Наконец она не выдержала молчания и спросила: - Ты говорил с Великим Князем? - Да, - кивнул Ратмир. - Я сумел его убедить. - Когда выступаете? - Не знаю, нужно всё продумать, - сын отставил в сторону пустую тарелку. - Я пойду спать. Но ночью он не смог сомкнуть глаз. Ведун встал с постели, подошёл к печи и развёл огонь. - Покажи печенегов, - приказал маг. Его взору предстал ночной лес, в котором расположилось на ночлег печенежское войско. Кто-то уже спал, кто-то, открыв глаза, лежал на земле, глядя на звёздное небо, и друг на друга, некоторые мешали что-то в больших котлах. Изредка раздавалось ржание лошадей, мычание коров. Внезапно ведуна обуяла злость. Он взмахнул рукой, при этом затушив пламя в печке. "Сидите-сидите, - злорадно думал он. - Недолго вам радоваться осталось. Скоро ни одного не будет на Русской земле! Всех перебьём, кровопивцы! Только дайте время!" Чародей вышел из комнаты и огляделся. Все, кроме него, спали. Маг спустился в просторную комнату с обеденным столом посередине и сел на лавку. Он прикрыл глаза и, мысленно позвав: "Часлав, приди ко мне," - сложил руки на столешнице. Через некоторое время двери открылись, и раздался стук шагов. Волшебник открыл глаза. Рядом со столом стоял высокий, светловолосый и голубоглазый шестнадцатилетний юноша. Увидев, что Ратмир смотрит на него, Часлав, с поклоном, спросил: - Ты звал меня, Ратмир? - Да, - чародей кивнул. - Я хочу обсудить с тобой грядущую атаку на печенежское полчище, - ведун встал с лавки и навис над столом. Он вытянул над ним руку, которая вдруг запылала, и в ней появился свёрнутый в трубку лист. Ратмир расстелил карту на столе. - Мы, находимся здесь, - маг ткнул пальцем в место на карте, - а они, - он перевёл палец в другое место, там был обозначен лес, - здесь. - Это довольно далеко, - задумчиво протянул Часлав, глядя на карту. - Да, с лихвой хватит времени для моего замысла. Подготовимся на славу. - Какого замысла? - Напасть первыми. Печенеги быстры, но они не знают этих местностей, а я проведу рать по короткому пути. Так, - волшебник начал рассматривать карту, водя по ней пальцем, - когда мы подойдём, они будут здесь, - он указал место на бересте. - Прекрасно! Мы выступим, как только утренняя заря осветит землю. Печенеги не ожидают контратаки, мы застанем их врасплох и уничтожим войско. Вот смотри, - чародей начал водить пальцем по карте, вычерчивая пути. - Я поведу конных, а ты пеших. Первыми в бой вступят пешие, конница поддержит их. Вы должны обратить печенегов бегство. Конники ударят по противникам, когда те ослабеют . Понял меня? - он вопрошающе поднял брови. - А не проще напасть скопом и всех перебить? - проще, но так мы больше людей потеряем. Тебе ясно? - строго спросил Ратмир. - Никакого скопа. - Да. - Иди. Я хочу побыть один. Когда дверь за юношей закрылась, Ратмир сел обратно на лавку и, со вздохом, опустил голову на сложенные вновь руки. Он задумался. Часлав пришёл в дом ведуна одним из первых. Высокий, с курчавыми светлыми волосами и голубыми глазами, сверкающими яростью, он сразу выделился из ополченцев своим горячим желанием вступить в бой. Поначалу ведун сомневался в юноше: уж слишком тот был горяч, отговаривал его идти в бой, но со временем маг начал доверять Чаславу, юноша стал его правой рукой. Он быстро освоил военное дело и взял на себя часть обязанностей чародея. Теперь Ратмиру не требовалось непрерывно наблюдать за ополченцами, следить за тем, чтобы им давали еду и питьё, контролировать порядок в лагере. Это за него делал Часлав.