Ратмир

Выдвинулись с рассветом. Все были готовы и ждали своих предводителей. Во дворе царила суета, между людей сновали собаки самых разных размеров и окрасок. Ворота не закрывались всё утро - женщины, девушки и дети шли со всех окрестных деревень, чтобы заранее проститься с мужьями, отцами. Ведь неизвестно вернуться ли они, или лягут на бранном поле. Все были подавлены, без слёз, без стонов, без криков они лишь обнимали друг друга и расходились. Во двор вышли предводители ополчения. Ратмир, с мечом на поясе на чёрной лошади выехал первым. За ним, пешим, шёл Часлав. Ведун дёрнул поводья, и лошадь вышла на середину двора. Он обвёл взглядом своё воинство, пришпорил коня и выехал со двора. Часлав последовал за ним. Все, кто был во дворе стройными рядами, в молчании, двинулись за магом. Волшебник ехал долго. Нако-нец люди во главе с чародеем пришли на поляну. Это - было капище. На площадке возвышался деревянный идол Перуна, посередине площадки, рядом с идолом стоял жерт-венник и пылал огонь. Площадка была окружена рвом и валом, за которыми были вырыты шесть треуголь-ных, похожих на лепестки цветка, ям. В ямах горели костры. Ратмир спешился с коня, вошёл в капище и стал преподносить дары богам. Он высыпал в огонь дорогие травы, выливал масла и благовония. Часлав, тем временем, зарезал быка и его тоже положили его в огонь. Пламя поднялось выше людей и объяло дар. Волшебник опустился на колени и воздел руки к небу. - Перун всемогущий, порождающий молнией всё живое, я взываю к тебе и прошу твоей помощи. Поганые печенеги вновь одолевают нас. Защити нас, великий бог, когда мы схватимся с ними на поле брани. Порази своими молниями нечестивцев, что смеют лишать жизни наших жён и детей. Я молю тебя, помоги! Пусть они познают силу славных, пускай покинут нас навсегда! Воцарилась полная тишина, но она была недолгой. Внезапно пламя жертвенного костра поднялось ещё выше прежнего, к самому небу и, мгновенно, вновь уменьшилось. Чародей некоторое время смотрел на огонь, затем встал с колен, повернулся к людям и воскликнул: - Перун услышал наши мольбы! Он пойдёт с нами! Он помогут в сражении. Печенеги будут уничтожены! Они навсегда покинут Русь! Мы будем свободны! - маг поднял вверх руку с мечом. - Смерть врагам! Смерть печенегам! Смерть! Смерть! Смерть! Воины одобрительно закричали и подняли оружие. Со всех сторон раздались лязг мечей, в колчанах би-лись друг о друга стрелы, из толпы донеслось: «Смерть врагам!». Когда волнения в толпе стихли, Ратмир сел на коня и приказал ополченцам ехать за ним. Оставшиеся на капище люди, долго не решались расходиться, с поляны ещё долгое время доносились, разразившиеся после того, как ополчение уехало, причитания и плач. Ополчение шло третий день. Шли через густые леса, где ноги утопали в рыхлой земле, преодолевали вязкие болота, переходили ручьи. Люди шли, превозмогая боль и страх. Останавливаясь только на ночь, по настоянию Ратмира, который уверял, что по продвижению они ничего не потеряют, а отдохнуть не помешает. Ведун был спокоен. Он чувствовал, что враг ещё далеко, поэтому тревожиться о том, что они не успеют встретить печенегов, пока не стоило. В одну из таких ночёвок к, сидящему у костра Ратмиру подошёл Часлав. - Что-то долго мы идём, - задумчиво сказал он. - А что? - волшебник, горько усмехаясь, обернулся. - Голову сложить не терпится. - Скажешь тоже, - юноша насупился, - Просто, странно это… Как-то. Всё идём-идём, и ничего не происхо-дит. - Не время ещё, - чародей, ладонью вверх, протянул руку к костру, и пламя разгорелось сильнее. - Уверен? - недоверчиво спросил Часлав. - Да, - маг удивлённо приподнял бровь. - Али не веришь? - Верю. Но… - Боишься, - вдруг догадался ведун. - Пропал весь пыл? Думал, что мы врагов побьём да домой воротимся, а пришлось ждать да о смерти думать. Поздно, братец! Коли взялся за гуж, не говори, что не дюж. - Да не боюсь я! - воскликнул юноша. - Вот и не бойся. Иди лучше спать: нам ещё долгий путь предстоит. - А откуда ты знаешь, что печенеги далеко. - А оттуда, что с ними Синхан - чёрный колдун. Он хану печенежскому служит, - чародей ухмыльнулся, - за плату служит. Сильный колдун и хитрый, с ним ухо востро надо держать. От него, за многие расстояния смертным холодом веет, а пока я его не чувствую. - Ясно. - Иди, добрых снов. - И тебе добрых снов, волшебник, - Часлав поклонился и ушёл. Следующие три дня протекли однообразно. Люди шли, останавливаясь лишь на ночлег, чародей просчи-тывал все вехи и детали своего плана. Ратмиру казалось, что он где-то ошибся и эта мысль не давала ему покоя. Но седьмой день неожиданно принёс подкрепление. Когда ополчение уже неделю шло к месту столкновения с печенегами, на горизонте появились люди. Из-за большого расстояния их было плохо видно, но при заходящем солнце отчётливо сверкало оружие. В рядах ополченцев поднялась волна недоумения. Люди переглядывались и перешёптывались друг с другом, на всякий случай, готовя оружие к битве. Ополчение уже было готово вступить в бой, как из рядом воинов выехал, на коричневом коне, мужчина. Физически развитое тело, было облачено в кольчугу, голову венчал шлем, за спиной развевался красный, как кровь, плащ. В руках воин держал щит и меч. Волшебник облегчённо вздохнул. "Явился-таки! - подумал он - Так я и знал!". Узнав своего правителя, народ упал на колени. Князь и чародей подъехали друг к другу и, спешившись с коня, Ратмир поклонился. - Здрав будь, Светлый Князь, - и шёпотом заметил: - Я знал, что ты придёшь. Святослав знаком приказал ему выпрямиться, подъехал ближе к ополчению и крикнул: - Встаньте! Покуда вы тут раскланиваетесь — вороги на землю Русскую идут! Чародей, с картой в руках, рассказал князю свой план. Говорили они очень долго. Святослав обдумывал всё, изучал карту и, убедившись, что все особенности местности и тактики врага, учтены, одобрил замысел друга. Поговорив с магом, князь распорядился устраиваться на ночлег. Солнце только поднималось над горизонтом, лёгкий ветерок колыхал листву на деревьях, отовсюду раз-носилось пение птиц. Внезапно почувствовав тревогу, Ратмир остановил лошадь и огляделся. Он прислушался к своим ощущениям: тело окутала прохлада. Неестественная, неприятная. Волшебник обернулся к своим спутникам и громко сказал: - Они близко: я чувствую хлад, - в его руках появилась карта, и Ратмир уткнулся в неё взглядом. - Печенеги скоро придут - мы должны ждать их здесь. От рядов витязей отделился конный воин, на лице которого уже залегли глубокие морщины, и закричал: - Веча не созывал, думы не держал, а всё туда же: командовать! Ты власти над нами не имеешь, ведун! Не лезь поперёк князя, пусть он своё слово скажет! - Я власти не имею? - нарочито удивлённо переспросил волшебник. - Ошибаешься, - он ухмыльнулся. Ведун и воевода обменялись полными ненависти взглядами. Свенельд презирал Ратмира за его низкое, в сравнении с воеводиным, происхождение, называл за глаза «холопским выскочкой» и всегда находил повод задеть его. Чародей отвечал ему той же ненавистью. К тому же он ощущал, своим полузвериным чутьём затаённый страх, который перед ним испытывал Свенельд. Воевода хотел что-то ответить и открыл, было, рот, но князь вовремя купировал назревающий скандал, направив коня между ними. - Ратмир, Свенельд, замолчите! - князь подъехал к чародею и, взяв у него карту, принялся, рассуждая о чём-то шёпотом, сосредоточенно её рассматривать. - Ты прав. Остановимся здесь, - он свернул карту и спе-шился с коня, готовясь разбить лагерь. Ратмир с удовольствием поймал на себе взгляд насупившегося Свенельда. Войско закончило разбивать стан только поздним вечером, поэтому все сразу же сели за нехитрый ужин. По очереди каждый что-то рассказывал, все смеялись, а, сидевший поодаль ото всех, Ратмир смотрел на лю-дей, удивлялся их поведению и печалился одновременно. Даже зная, что могут очень скоро оказаться убитыми, они находят повод для улыбки, для смеха, для забавы. Жаль, что никто кроме него и князя не видел их сейчас, ведь эти люди могли бы быть величайшим примером мужества русского человека перед лицом любой опасности. Рано утром начались приготовления к битве. Князь произнёс длинную напутственную речь, и воинство заняло свои позиции: пехотинцы спрятались в тени деревьев на самом краю поляны, в высоком кустарнике, а конные дружины укрылись по левому и правому флангам поля, в густом подлеске, который надёжно закрывал коней. Осталось только ждать. Вдруг кусты, из которых как предполагали князь и маг, должны были выйти противники, начали интенсивно шевелиться. Чародей настороженно затих, и его чуткий слух мгновенно уловил звук шагов. - Идут, - прошипел он. Князь кивнул и приготовился отдать команду: "в атаку", но Ратмир остановил его. - Рано. Пусть на чистое поле выйдут: так лучникам проще стрелять будет. Кусты резко замерли. Вдруг ветви начали осторожно раздвигаться, и на поляну крадущимся шагом вышел мужчина, в боевом облачении. По-видимому, это был простой пехотинец, отправленный на разведку. Он опасливо осмотрелся, прислушался, но ничего не услышал - войско затаилось, так что было слышно, как шелестят, от лёгкого ветерка, листья на деревьях и кустах, некоторые даже задержали дыхание, боясь, что оно может привлечь внимание противника. Казалось, даже лошади прониклись чувствами своих всадников. Они не смели даже повести ухом. Печенег показал какой-то знак рукой, и из укрытия начали выходить ордынцы: вперемешку пешие и конные воины вооружённые мечами, копьями, луками, они вышли уже на середину поляны. Ратмир повернулся к Святославу и сказал: - Пора. - В атаку! - закричал князь. Внезапно раздался ритмичный барабанный бой, задающий ритм битве. Лучники выпустили на врагов тучу стрел. Легковооружённые пешие воины, крича, бросились на врага, осыпая его дротиками. Другие же, бе-жавшие вслед за ними, ринулись в бой, размахивая мечами, боевыми топорами, бросая в ряды врагов копья. Застигнутые врасплох печенеги сначала отступали, и несколько стрел и копий настигли своих жертв, но вдруг неприятель устремился на витязей. Завязался кровавый бой, вскоре, несмотря на бой барабанов, ставший беспорядочной бойней. Полились реки крови. Бойцы с обеих сторон гибли один за другим. Ни одна из армий не уступала, по силе, другой. Вокруг уже лежали погибшие и раненные, отовсюду раздавались стоны и крики. По ратному полю разносился звон мечей. Все звуки: стоны, крики, звон мечей, бой барабанов – слились в единую какофонию. Воины продолжали сражаться храбро и отчаянно, и, несмотря на все свои старания, враги начали отступать. - Вперёд! - снова скомандовал Святослав, и в бой помчалась конница. Из-под копыт лошадей поднимались клубы серой пыли. Такие густые, что воины не видели ни других конников, ни своих врагов. Солнце, светящимся диском, смотрело сквозь завесу на поле битвы, а ветер гнал на сражавшихся всё больше и больше пыли. Ратмир выехал на холм, под которым шёл бой, прошептал несколько слов и ветер рассеял пыль. Ведун глянул в сторону рядов противника - прямо из земли вспыхнула огненная гряда, в неё шагнули печенеги и сразу из пламени донеслись крики тех, кто заживо обратился в факел. Затем он возвёл руку к небесам, и из них на врага хлынул дождь из горящих камней. В ответ на это, поле боя стала окутывать чёрный туман. Рат-мир прищурился, и туман рассеялся, на бойцов хлынули потоки света. Волшебник вгляделся вдаль: на другой стороне поля стоял колдун в чёрном подбитом мехом и богато вышитом плаще. Он что-то чертил на земле. Ратмир снова возвёл руку к небу и в Синхана, с небес, ударил столб огня. Чёрный колдун успел отскочить, но его записи уничтожил огонь. Внезапно Ратмир услышал странный звук; просвистев перед магом, стрела вонзилась в ногу его лошади, ведун оставил кобылу невдалеке от гущи боя и вынужден был сражаться пе-шим. Ратмир рубил врагов одного за другим, практически не видя их: глаза застилала ярость. Он больше не видел и не слышал никого и ничего, кроме противников. Мага несколько раз легко ранили, но он не замечал боли. Сейчас чародея волновала только одна мысль: уничтожить это проклятое племя бандитов, убийц, грабителей. Неожиданно он услышал обрадованные печенежские крики. Ведун оглянулся: поодаль от него Часлав привлёк к себе внимание сразу трёх печенегов, но не мог справиться с ними один. Ратмир помчался на по-мощь. Он подбежал сзади и вонзил меч в кочевника. Противник взмахнул рукой, дёрнулся и беззвучно рухнул к ногам Ратмира. Вместе юноша и чародей быстро справились с врагами, но печенеги всё не убывали. Часлав исчез в гуще сражения, а ведун схлестнулся с толстым, как кабан печенегом. Внезапно противник занёс клинок над голо-вой, лезвие сверкнуло на солнце, и волшебник ощутил сильную, резкую боль в груди. Он отступил на шаг, чувствуя, как под рукой растекается тёплая жидкость, и мир внезапно угас…