Каори Кадзуто

Дверца лимузина безжалостно столкнулась с машиной, окончательно перечеркивая прошлое Кадзуто с приютом. Те, кто вышли посмотреть на равнодушную вампиршу, смотрели на нее с такими же безжалостными глазами, не понимая, куда отвозят их сожительницу, однако некоторые все же понимали и завистливо смотрели на дорогой лимузин черного цвета, который тронулся, спеша увезти девушку отсюда далеко-далеко. Каори облокотилась о спинку сидения, чувствуя себя в какой-то степени неловко. В конце концов, она никогда не ездила в дорогих машинах, а если учесть, что она вообще на машинах не ездила, то можно было с легкостью прибавить несколько минусов к ее неловкому поведению. Шофер сказал лишь время прибытия, но самой Каори было все равно на то, куда она едет, с кем будет жить, и когда она там окажется. Вся жизнь казалась сплошной игрой света и тьмы, в которой девушка сама имела возможность дать победу той или иной стороне. Она тихо и истерично захихикала, вспоминая перекошенные лица своих сожителей, когда она вышла из комнаты. Когда Каори только увидела того, кто будет ее везти, то сразу обратила внимание на сумку, которую он ей вручил. Как оказалось, это была небольшая часть ее вещей на первое время, а остальное ей докупят позже. Вообще ей было совершенно все равно на то, что находилось внутри, но умирать от скуки в салоне автомобиля ей совершенно не хотелось, поэтому та, пересилив себя и свою гордость, все же отлучилась на изучение своих вещей. И, если говорить честно, то единственным, что ей пришлось по вкусу, это огромный черный свитер, примерно достигающий колен, а так же странная штука, в парой «шнурков». Перелистав что-то внутри, она вздрогнула, когда из тех самых шнурков полилась приятная музыка, которая была произведена в исполнении скрипки и фортепьяно. Она не знала, что это, ибо никогда не пользовалась подобными вещами, но вещь, подаренная незнакомой семьей, пришлась по душе Каори, поэтому та с огромным удовольствием принялась слушать музыку, доносящуюся из «шнурков». POV Каори Кадзуто Странные люди со странной фамилией подарили мне кучу странных вещей и странное отправление «домой». Хех, это забавно. Особенно смотреть на лица людей, которых ты так давно знаешь, и понимать, что больше никогда их не увидишь. Все они погибнут в этом приюте, а я одна такая. Меня забрали, да еще и не просто семья, а богатенькая семья. Я рассмеялась, смотря в окно. Интересно, в кого я такая нехорошая? Погода на улице была хмурой, что предвещало скорый дождь. Я люблю смотреть обычно из окна за тем, как холодные капли попадают на стекло, пытаясь пробраться в помещение, но ничего не выходит, и они лишь со слабостью стекают вниз. В пустоту. У меня было много времени, чтобы вот так вот просто все обдумать, но думать о чем-либо мне не хотелось. Просто вот так смотреть в окно за сгущающимися тучами, слушать музыку, доносящуюся из не откуда, и со злорадством понимать, что ты стоишь впереди, а все те, кого ты ненавидела или презирала — стоят сзади тебя. Да, я не скрывала своего отношения к этому проклятому миру и не боялась получить кару от выдуманного людьми «бога». Когда-то и я молилась… Но это было давно. Сейчас есть Кадзуто Каори — брошенная матерью-вампиршей дочь, попавшая в приют и побывавшая в колонии, и которая чудом не оказалась за решеткой. Я прямо победитель по жизни, и с этим не поспоришь. И больше ничего. Пустота. Вокруг меня всегда была тьма, в которой больше не было ничего. Лишь цепи, окутавшие сердце и душу, разорвав внутренности на мелкие кусочки. Так пафосно звучит, но по-другому я не умею. А кому это нужно? Тем «крутым» парням из приюта? Кай, раздражающей своим оптимизмом? Поварихе, давшей мне кусок белого хлеба? Верно, кому надо, чтобы я была другой? Стать другой — отказаться от себя. Отказаться от правды. Дождь незаметно забарабанил по стеклу, а я, наконец, обратила на знакомые капли дождя, стекающие по стеклу. Я тяжело вздохнула, слегка прикрывая глаза. Такая погода успокаивала, придавая окружающей атмосфере чувство спокойности и тишины. Правда, это восхитительно, а когда еще и гремит гроза, и приходиться зажигать свечи, и когда мир погружается во тьму, становится еще прекрасней. Это чувство неизведанности, словно затишье перед бурей, когда ты можешь кинуть человека в грязь, растоптать за все неудачи и пакости, причиненные им, сделать как можно больнее. Разве это не прекрасно? Разве любого, кто испытывает это, не посещает чувство облегчения? Конечно, многие бояться «бога», но те, кто в него не верит, ведь испытывают это чувство хотя бы раз в жизни? Я закрыла глаза. Наверное, я долго ехала и уснула, раз очнулась от «транса» только тогда, когда машину встряхнуло. Шофер вышел из машины, намереваясь открыть мне дверь. Я взяла сумку с вещами, положив штуку с музыкой туда же. Когда я вышла, то увидела здание… Или не здание. По правде говоря, я действительно немного удивилась размерам, как я поняла, особняка. И здесь я буду жить. За калиткой стояла девушка примерно восемнадцати лет. Короткие блондинистые волосы, вьющиеся по бокам, темно-вишневые глаза, легкая туника бежевого цвета и шорты темно-коричневого. Кожа бледная, но вполне нормальная для человека. На лице улыбка. Увидела меня, машет рукой. Кто она мне будет? Сводная сестра? Я вошла, а та тут же подбежала ко мне, протягивая руку.  — Привет, тебя ведь зовут Каори, верно? Я Юи, Юи Комори, приятно познакомится с тобой. Сакамаки сказали, что ты теперь будешь жить тут, да?  — Слишком много слов, — я резко оборвала девушку. Значит, она моя сожительница. И кто такие Сакамаки? У меня было много вопросов, но так просто начинать диалог с этой болтливой девчушкой просто так не хотелось. Лживая улыбка, я же вижу. На самом деле ты просто стараешься сделать хорошее первое впечатление, и ты боишься. Только пока что я не понимаю чего. — Эм, прости! — она миролюбиво сделала руками знак «стоп». — Просто мне не с кем поговорить, а тут ты приехала, вот и вылилось все, — она неловко захихикала, почесывая макушку. Кажется, ей теперь было нечего сказать, поэтому она просто посмотрела на небо, а затем улыбка ее стала еще шире, а глаза ее засверкали. — Какое небо голубое! Я подняла глаза. И вправду, голубое. Дождь закончился, пока я спала. Только я немного удивилась ее поведению. Создавалось чувство того, что она очень редко видит такое небо, а по окружающему лесу можно предположить, что тут вроде бы в теплые дни чистое небо должно быть, или я не права?  — У голубых оно такое, — тихо ответила я, в легкостью вдыхая чистый воздух. Не такой, как у старого и ветхого приюта. Не запах гнили и плесени. Не запах пота и пропавших продуктов. Я вдыхала запах хвойных деревьев, запах прошедшего дождя, и замах тишины. — Эй! — она возмутилась, сверля меня жалобным взглядом. — Я же девушка, на меня это не распространяется!