Грешники

Курт тихонько ахнул, как только его резко повалили на кровать, и тут же охотно ответил на поцелуй, полный страсти и… желания? Да, это было именно оно. Хаммел знал, что когда-нибудь придет время. И, честно говоря, он совсем не боялся. Он только обвил шею Саймона руками и прижался к нему крепче, пропуская пальцы между его непослушными волосами. Они как-то и не говорили об этом. То есть, Курт поговорил бы, но Саймон не поднимал тему. Стеснялся? Может быть. Однако вот вжимать Курта в кровать он почему-то совсем не робел. И Хаммелу была по душе такая решительность. Саймон спускался поцелуями ниже, по скуле, к шее. О черт. Как же Курт любил поцелуи в шею. Они сносили ему крышу, заставляли забыть, что происходит, где он и как его зовут. — Курт! — раздалось откуда-то снизу. Хаммел вздохнул, отрываясь от Саймона. Ну кто просил Блейна так рано приходить с работы? Кто вообще просил его с работы приходить? Пусть сидит и молится в своей церкви. Сутками. — Прости, — тихо шепнул Курт и легонько чмокнул Саймона в губы. — Придется спуститься, или нас жестоко обрызгают святой водой! И отлучат от церкви! Сай усмехнулся, встал и предложил ладонь Курту. Как же не хотелось выходить. Как хотелось валяться, целоваться и ни за что на свете больше не видеть этого взгляда Блейна, направленного на него с глубочайшим осуждением и толикой мрачности. В последнее время в его глазах ничего, кроме неодобрения, и не наблюдалось, словно Андерсон залез в какой-то кокон и не желал никого к себе пускать. — Мы этого не переживем, — отозвался Сай и резко потянул Хаммела на себя. — Нам конец, — согласно кивнул Курт, попав в его объятия. — Готов встретиться со смертью лицом к лицу? — он пробежал пальцами по сильным плечами и игриво улыбнулся. — Ради тебя — все, что угодно, — с притворной решительностью заявил Саймон, на что Хаммел усмехнулся, выбрался из объятий и потянул его за собой. Это был чудесный день. Воскресенье, когда можно ничего не делать, никуда не спешить и проводить время как угодно и с кем угодно. Погода на улице была отвратительная. С Рождества прошло уже достаточно времени. Зима уходила на покой, но пока оба времени года все никак не могли прийти к компромиссу, устроив торжество из слякоти и грязи. Да с перепадами температуры — типичный март. Поэтому сидеть в тепле — лучшее, что можно было придумать. С тех пор немногое изменилось. Только отношения Саймона и Курта шли вперед. Если поначалу Саймон был просто пареньком, которого интересовал Курт, а Хаммел пребывал в состоянии «нравится — не нравится», «хочу — не хочу», то теперь эти отношения можно было точно назвать взаимными и постоянными. Несмотря на все свои заскоки, которые только изредка давали о себе знать, Курт все-таки понимал, что был с правильным человеком. Он мог положиться на Саймона, и он ему доверял. А это, несомненно, было главным практически для любой пары. Для любой, кроме Хантера и Себастиана. Эти кролики только сексом и занимались, а в паузах переругивались. Преодолев многочисленные ступеньки, парни вышли в гостиную, где и застали Блейна. Андерсон окинул их пренебрежительным взглядом, будто совсем не интересовался, чем это они там занимались вдвоем наверху, и бросил: — Добрый вечер, мальчики. Он отвел взгляд куда-то в сторону, слегка отстраненный и задумчивый, а затем двинулся к своей обожаемой книжной полке. — Добрый вечер, святой отец, — бодро отозвался Саймон, а Курт вообще ничего не сказал, лишь поправил слегка помятую рубашку и пригладил растрепавшиеся волосы. Только теперь он подумал о своем внешнем виде, когда уже предстал перед Блейном. Ему казалось, что Андерсон даже не хотел на него смотреть. Но почему? — А мы тут с Саймоном… — внезапно начал говорить Хаммел, хотя даже придумать не успел, что они тут с Саймоном делали. Или собирались делать. А правда, что? — Смотрели фильм, — закончил за него Сай и вежливо улыбнулся, на что Курт согласно закивал. — Интересный? — спросил Блейн, даже не оборачиваясь. Курт не мог понять, почему стало так холодно. Этот холод чувствовался не на коже — он был слышен в голосе Блейна. Лед, тонкий, лишь начинавший покрывать все вокруг, угрожал стать огромной толстой коркой, под которую не проберешься. В последнее время Курт хорошо стал чувствовать ее присутствие. Но сейчас — особенно. И он не знал, отчего. — Очень, — тихо произнес Хаммел, словно бы и виновато, а словно бы и удивленно. Он сам не знал, удивляться ли ему, а если чувствовать вину, то за что? Блейн больше ничего не спросил. Он взял книжку и не приземлился на диванчике, как бывало обычно, а направился к лестнице, к себе. Проходя мимо Курта, он даже взглядом его не удостоил, и Хаммел окончательно убедился в том, что он что-то натворил. Даже странно. Курт готов был делать черт знает что, лишь бы Блейна взбесить, а сейчас он беспокоился о том, в чем, возможно, его вины и не было. — Странный он у тебя, — шепнул на ухо Курту Саймон. — Все священники гомофобы. — Он не гомофоб, — возразил Хаммел. — Просто не в настроении. — Видимо, он всегда не в настроении. И это было правдой. Стоило Саймону появиться где-нибудь на горизонте, Блейн тут же становился мрачнее тучи и не хотел ни с кем разговаривать. Может быть, Андерсону и правда было неприятно присутствие греховных помыслов в его собственном доме, но что-то Курту подсказывало, что дело было не в этом. Хаммел ежедневно за ним наблюдал и понял, что как бы Блейн ни следовал своим канонам и правилам, гомофобских замашек за ним не замечалось. Да и откуда? Он ведь был таким же. Вскоре Саймон ушел, а следом приближалось время ужина. И как обычно перед Куртом стояла ежедневная задача: накормить своего опекуна. Да не просто накормить, а ничего не перепутать. У Блейна начался какой-то «Великий пост», и Хаммел снова страдал, мечтая о нормальной еде. Но нормальная еда в их доме? Невозможно! Стоило Саймону уйти, и Блейн стал обычным Блейном. Не слишком веселым и радостным, но обычным. Да, дело было именно в парне Курта, и Хаммел это чувствовал. Не нравился он Блейну, хотя не давал для этого поводов, что толкало Курта к подозрительным мыслям. Хаммел уже давно смирился с тем, что не стоит заглядываться на Андерсона, нужно жить отдельной жизнью, думать о своем парне и не оборачиваться назад, однако это не так уж хорошо получалось. И Курт знал, что получалось не у одного него. Тем не менее, это знание ничего не решало. Мир словно бы застыл на этой фазе. Два человека жили под одной крышей. Совершенно разные и по своим взглядам ужасно несовместимые, как два одинаково заряженных электрона. Если они предпринимали попытки понять друг друга, их отбрасывало назад. По крайней мере, именно в это было лучше всего верить. По крайне мере, это звучало проще, чем наоборот то, что их друг к другу тянет, а они всячески уходят в обратном направлении. Иногда Курту казалось, что у него вообще нет никаких направлений. Он — частичка, потерявшаяся в пространстве. Частичка, не имеющая ни минуса, ни плюса, цепляющаяся за все, что мимо пролетит: Блейн, Саймон, Себастиан. Что дальше? Ничего. Хаммел чуть ли не на автомате что-то делал, смешивал, варил. Ему не нравилась отстраненность Блейна. Ему хотелось,чтобы каждый день было Рождество или Новый Год, чтобы Блейн носил его на руках, сжимал его ладонь и позволял целовать себя, пусть и в щеку. Курт упорно пытался убедить себя в том, что ему нужен Саймон, но в минуты, когда он оставался наедине с собой, все его мысли были заняты Блейном. Подростки часто хотят того, чего не могут получить. Поездка в Диснейленд или билет на концерт любимой группы. Остается понимать, что это жизнь, и довольствоваться тем, что есть. У Курта был Саймон. И Хаммел всячески пытался делать вид, что у них отличные отношения. Не хуже, чем у Хантера и Себастиана или Куинн и Пака. Они понимали друг друга, много общались, ходили на свидания, провели чудесный день святого Валентина вместе, и что в итоге? Курт переживал из-за того, что Блейн молчит больше нужного. Потрясающе. Нет, конечно, Саймон интересовал Курта. Хаммел думал о нем периодически, звонил, писал. Ему нравилось их общение. Нравились отношения. Нравилось то, как все развивалось, как Саймон сегодня вжимал его в кровать. И Курту хотелось большего. В жизни каждого происходит такой момент, когда понимаешь, что ты готов. И в жизни каждого появляется такой человек, которому ты можешь довериться. За все свои шестнадцать (даже почти семнадцать) лет Курт ограничивал свое взаимодействие с парнями поцелуями. Милыми, робкими, развязными или страстными — неважно. Курт никогда не позволял себе заходить дальше. А все потому, что парни, с которыми Хаммел контактировал, попадались ему на пьяных вечеринках или в клубах. Ничего серьезного. Никаких намеков на романтику или отношения. Просто желание отдохнуть. С Саймоном все было по-другому. Курт даже думал подарить себя (фу, как вульгарно звучит!) ему на 14 февраля, но в итоге пошел на попятную. Страшновато. Говорят, это больно. Ладно, Хаммел не боли боялся, он просто был полон сомнений и неуверенности. Но теперь все было иначе. Курт знал, что если сейчас упустит такую возможность, то потом в лучшем случае переспит с кем-то на очередной дурацкой вечеринке. А что? Шикарный первый раз! Вот и Курт думал, что нихрена он не шикарный. На самом деле, Хаммелу просто нужен был чей-то совет. Даже не совет, а какая-то… поддержка? Разумеется, Курт мог спокойно поговорить об этом со Смайтом. Уж Себастиан в сексе знал от и до, да еще и чудовищно этим гордился. Но все, что он сказал Курту, когда тот попытался поднять такую щекотливую тему, было этим: — Да переспи с ним. Чего паришься? Секс — это здорово. Спасибо, Себастиан. Ты всегда отличался тактичность и пониманием. Кретин. Закончив с готовкой, Хаммел крикнул: — Эй, последователь Иисуса, ужин подан! Блейн явился на кухню через несколько минут. Он сел за стол, сложил руки и по привычке начал что-то бормотать. Курт лишь хмыкнул и схватился за вилку, чтобы начать трапезу в качестве протеста. Только вот есть не хотелось. Его правда очень сильно беспокоила тема первой близости. А кого она не беспокоит? Курт хотел бы, чтобы все было правильно. — С тобой все в порядке? — Хаммел услышал это, когда понял, что ковыряется в тарелке уже минут пять. — Все дело в сексе, — вздохнул Курт, на что Блейн решительно и моментально подавился чаем, который так неосторожно вздумал глотнуть именно в эту секунду. Откашлявшись и поглядев на Хаммела с сомнением, Андерсон уточнил: — В смысле, с Саймоном что-то не так? — Скорее, со мной, — буркнул Курт, глядя в тарелку. — У нас ничего не было, — Хаммел даже не представлял, что это будет так неловко. Он с легкостью оскорблял религиозные убеждения Блейна, нес совершенно неприличную чушь, а как начал серьезный разговор, так не знал, куда девать глаза! — То есть, — он все-таки поднял взгляд на Блейна, — у меня вообще никогда ни с кем ничего не было. Андерсон вскинул брови, кажется, удивленный таким признанием. Он что, думал, Курт спит с кем попало или что-то вроде того?! Да как он смеет?! — И в чем проблема? — поинтересовался Блейн, словно не видел в этом ничего страшного. — Как в чем? — Курт обратил к нему недоумевающий взгляд. — У меня есть парень, я хочу заняться с ним сексом. Это, черт возьми, нервирует! И я даже поговорить ни с кем не могу, потому что Себастиан — идиот, а ты — девственник! Блейн осторожно поставил кружку на стол и выдавил из себя нечто вроде: — Ну, я вообще-то… Я не… — Ты не?.. — Курт три секунды пытался понять, что «не», а затем распахнул глаза в удивлении: — Ты не девственник?! — ответом ему был кивок. — Как? Ты же священник! Вы же должны быть... — Мы должны сохранять целомудрие, — согласился Андерсон, — после того, как дали обеты, а до… Курт заулыбался: смущение Блейна было очаровательно. Сразу стало как-то спокойно, потому что Хаммел оказался не самым стеснительным из них двоих. Захотелось протянуть руку, коснуться его пальцев и... Стоп. Никаких пальцев, никаких прикосновений, ничего лишнего. Как-то глупо собираться переспать с одним и мечтать о касаниях другого. — Можно тогда спросить? — Курт подпер ладонью щеку и заинтересованно глянул на Андерсона, который только поднял на него глаза и кивнул. — Было страшно? — Нет, — Блейн мотнул головой и улыбнулся. — Я был с правильным человеком, и это… это было прекрасно. — Значит, просто нужен правильный человек? — Нужен правильный человек. Наверное, этого было достаточно. Саймон — правильный, безусловно. Так что бояться или сомневаться совсем не стоило. Хаммел улыбнулся и принялся, наконец, за еду. Он уже знал, чем займется в ближайшее время.

☨

Пятница — потрясающий день. Рабочая неделя позади, и ты можешь развалиться на кровати, забыв обо всех делах на свете. Или пойти на вечеринку, не боясь, что завтра будет болеть голова. Или сделать еще массу развлекательных дел. Курт стоял перед зеркалом и битый час выбирал наряд, потому что сегодня он пойдет к Саймону. Конечно, чего особо заморачиваться с одеждой, если с тебя ее все равно снимут, но Хаммел слишком любил свои красивые образы. Сай, кажется, даже ничего не заподозрил, судя по его голосу во время телефонного разговора. Наверное, он уже отчаялся затащить Курта в постель и наивно предполагал, что Хаммел явится к нему кино смотреть. Поздно вечером, наедине. Конечно, только ради фильма так в гости и ходят! Курт усмехнулся про себя. Вот он удивится! Закончив с прихорашиванием, Хаммел отправился вниз. Сейчас он был преисполнен уверенности. Давно пора было стать взрослым мальчиком, а не шугаться любого серьезного контакта с красивыми парнями. Кстати, один красивый парень встретился с ним в гостиной. Блейн задумчиво перебирал коробки с дисками и, видимо, планировал что-то посмотреть. — Эй, — Андерсон поднял на него глаза и улыбнулся. — «В поисках Немо» или «Принцесса Лебедь»? — «Принцесса Лебедь», — отозвался Курт, усмехнувшись и как-то задумчиво разглядывая Блейна. А ведь правда, он был очень красив. Растрепанные вьющиеся волосы, смуглая кожа, сияющие янтарно-ореховые глаза. Курт прикусил щеку, потому что думать о внешности Андерсона — последнее, что он собирался делать. — Чего стоишь? Садись, — бросил Блейн, похлопав на диване рядом с собой, но Курт не двинулся с места. — Я вообще-то сейчас ухожу… Андерсон снова обернулся на него и посмотрел так, будто отказ от мультика — это преступление. — Куда? — К Саймону. Стоило Курту это произнести, так удивление Блейна сменилось растерянностью. — Тебе не кажется, что уже поздно? — подозрительно спросил Андерсон. — Как ты обратно возвращаться будешь? Может, лучше отправишься к нему завтра? — А я не вернусь, — голос Курта даже немножко дрогнул, словно он произнес что-то очень страшное. — То есть вернусь завтра, можно? Как будто Хаммел все равно не сбежит без разрешения. На лице Блейна отразилось что-то непонятное. Словно бы… осознание? Грусть? Обида? Да на что он мог обидеться? На то, что Курт мультик с ним не посмотрит? Дело, конечно, было не в мультике. Они оба знали, для чего Курт Хаммел уходил в эту ночь, но говорить об этом вслух никто не посмел бы. — Ну да, — Андерсон пожал плечами. — Только позвони, как доберешься, чтобы я был в курсе, что с тобой все в порядке. Хаммел кивнул и крепко сжал перила, возле которых стоял. Блейн мог запретить ему поехать, Блейн мог снова попытаться изобразить из себя строгого родителя или в конце концов сказать: «Эй, ты что, не будешь смотреть со мной мультфильм?» — пустив в ход при этом свое безотказное оружие — грустные глазки, но он ничего не сделал. В действительности Андерсон и так казался побитым щеночком, только вот ни слова Курту не сказал, чтобы остановить его. Не хочет — как хочет. Хаммел выдавил из себя улыбку и бросил: — Ладно, мне пора. Не скучай. Он быстро пересек комнату и накинул пальто. В эту секунду Курт готов был поклясться, что вслед ему прозвучало: — Уже скучаю. Если бы у сердца, которое рвут на кусочки, был голос, оно вопило бы сейчас во все свое несуществующее горло. Курт вышел за дверь и остановился, прислушиваясь к себе самому. Если ты с кем-то, кто тебе нужен, ты не боишься, это он четко выяснил из слов Блейна. Но Курт — не Блейн. Курт ощущает все и думает по-другому. Курт трусишка, которому не хватило смелости остаться дома и посмотреть мультик. Ему нужно было что-то, чтобы Андерсон сказал. Он не обязан был хватать Курта за шкирку, обнимать, признаваться в любви или делать что-то настолько безумное. Простого «Останься» было бы достаточно. Хаммел уже не понимал, почему его заботит реакция Андерсона больше, чем его собственная жизнь. Курт легонько мотнул головой, выпрямился и выдавил из себя улыбку. К черту Блейна. К черту, к черту, к черту. Курт зашагал к машине, старательно блокируя всякую чушь в своей голове. В конце концов, если он не готов, он ни к чему себя не обязывает. Саймон даже не в курсе, что там Курт удумал. Да и вообще, вдруг там будет его мама? Кто знает? Ехать до Саймона было как-то не очень долго. Даже слишком недолго, что еще больше нервировало Хаммела. Он припарковался в свободном месте, вздохнул и выскользнул из машины. В эту секунду Курт понял, что надо делать. Не спеша, но уверенно, он прошел к дому и нажал на кнопку звонка. На пороге практически тут же появился Саймон. Милый, улыбчивый, как и всегда, он даже слова вставить не успел, как Хаммел поинтересовался: — Твоя мать дома? — Нет, — тот пожал плечами, все так же по-доброму улыбаясь. Внезапно он напомнил Курту Блейна. Конечно, он был повыше ростом, волосы не кудрявые, а глаза совсем не янтарные, но улыбка, манеры… Неужели… Неужели он нашел себе своеобразную замену Блейна? Да, Курт вечно их сравнивал, и сравнивал не в пользу Саймона, но если рассуждать логически… Хватит. Думать. О Блейне. — Отлично, — выдохнул Курт и обворожительно улыбнулся. Сомнений больше не оставалось. Он шагнул вперед и буквально кинулся на Саймона с поцелуем, отрезая себе пути назад. Он пришел ради секса — он его получит. А Блейн? Блейн пусть сидит и смотрит «Принцессу Лебедь».

☨

В течение нескольких минут Блейн просто пялился в стенку. Курт ушел, а он даже не попытался ничего сделать. Мог ли? Конечно, мог. Он мог запретить ему, мог посадить под домашний арест или хотя бы… Хотя бы, черт возьми, сказать: «А вы не торопитесь?» Да никуда они не торопились. Просто от Блейна не отставало осознание, что они сейчас будут делать. Когда Андерсон не был в курсе, как далеко они зашли, его особо и не заботило то, что происходит. То есть, да, Саймон ему не нравился. Да он на дух этого Саймона не переносил! Но не думать о том, что делает с его Куртом этот Саймон, было проще, когда Блейн ничего не знал. Откуда-то послышался легкий треск, и Андерсон обратил свой взгляд на руки, сжимающие диск. Отлично. Он сломал коробку. Цело ли ее содержимое, Блейну уже было плевать, он отбросил теперь ненужный предмет в сторону, потому что… мультики? Да кто будет смотреть мультики, когда парень, которым ты чуть ли не живешь и дышишь, отправляется на ночь к кому-то другому? И отнюдь не мультики смотреть или готовить печенье. Время шло. Курт уже, наверное, добрался до точки назначения. Интересно, они сразу или?... Да какое ему дело? Блейн мерил комнату шагами, потому что не находил себе места. Его еще никогда ничего так не злило, даже Джеремайя, который нагло приставал к Курту в баре. Тогда Андерсон мог спокойно решить проблему, приехав и помахав кулаками, а теперь не явится же он к Саймону домой и силой утащит Курта? Отличный вариант! Хаммел не звонил, что Блейна еще больше нервировало. Может, что-то случилось? Или Курт просто забыл? Да, забыл! К чему ему помнить о том, что Блейн о нем беспокоится? Да кто такой вообще этот Блейн? Так, пустое место. Человек, вечно торчащий в гостиной и смотрящий мультики. В сторону резко отлетел стул, который какого-то черта тут стоял. Блейн замер на месте, понимая, что совсем себя не контролирует, прошел к дивану и сел. Это невозможно было терпеть. Боже, он что, каждый раз так будет? Каждый раз, когда Курт будет уходить к своему парню? От осознания того, что это, конечно, не первый и последний ночной поход Хаммела, становилось еще больше не по себе. Блейн схватился за волосы, уже совсем не понимая, почему так взбесился. Ощущение безвыходности его убивало. А даже если бы он мог помешать, то какое он имеет право влезать в жизнь Курта? Курт его подопечный, да, но не его собственность. Он должен жить своей жизнью, не обращая внимания на Блейна, потому что даже если бы и обращал, то какой в этом толк? Блейн — священник, Блейн не может ничего ему дать. В этот момент Блейн Андерсон впервые представил, что было бы, если бы он не стал священником. Если бы он был обычным человеком. Познакомился бы с Бертом где-то в другом месте, встретил бы Курта, взял бы его к себе. Да, это было бы неправильно. Да, он все равно был бы старше, а Курт — несовершеннолетним, но может, у него был бы шанс? Может, в таком случае любить Курта не было бы так страшно и безнадежно? Да, греховно, но не настолько… Не настолько… Не настолько что? Блейн вскинул голову вверх, понимая, как глупо думать, что было бы если бы он не был тем, кем является. Он — священник. Служить и исполнять все обеты — его долг. Он жил и действовал правильно. Он ни разу ни на кого даже не смотрел, пока не появился Курт. — Что я сделал? — тихо выдохнул Блейн, глядя в потолок, зная, что ответа не последует. — Что я сделал?! — он повысил голос. — За что? Что не так? Почему он застрял у меня в голове?! — вены выпирали на сжатых кулаках, злость никак не могла найти себе выхода. — Я делал все правильно! Я отказался от всего! Я просто хотел… Хотел помогать людям… Я думал, этого будет достаточно, но… Почему я такой? Зачем я такой создан?! — если бы кто-нибудь сейчас видел Блейна, ему бы вызвали врача, но он был один. Один совершенно, потому что, Андерсон уже четко это ощущал, Господь отвернулся от него. Он позволил дьяволу добраться до Блейна, искушая его запятнанную душу. Он оставил Блейна на борьбе с собственными пороками. Он послал ему испытание. — Страдания очищают душу, — зачем-то тихо-тихо пробормотал Блейн, опустив голову. — Да-да, очищают. Это я уже слышал! Да и сам прекрасно знаю. Я вообще много чего слышал и знаю. Я изучил Библию от корки до корки. Евангелие, апокрифы… Восемь лет мне вбивали в голову, что грешно, что нет. А вот как противостоять грехам — не научили, — он горько усмехнулся. — Но у меня получалось. Прекрасно получалось! И сейчас получается. Только искушение все сильнее и сильнее. Я молюсь тебе каждый день. Но что толку? Сколько времени бы ни прошло, лучше не становится. Только хуже. Блейн глубоко вздохнул, чувствуя, что уже не хочет ничего крушить. — Я знаю, ты давал мне шанс, — почти что неслышно сказал он. — Ты хотел, чтобы я уехал. Рим — прекрасная возможность. Но я устал от одиночества. Мне просто нужен был кто-то… Не в этом смысле! Друг, просто друг! А Курт, он такой… От него так… жить хочется, что я не устоял. Ослушался, — Андерсон перевел дыхание, покачал головой. — Понимаю, что это неправильно, но я не думал, что все зайдет настолько далеко. Я же едва знал его, — в этот момент он понял, что, наверное, всегда был не совсем честен с Богом и с самим собой. — Я так давно никого не любил, что думал… Думал, что больше не умею этого делать. А он… — перед глазами всплыла фигура мальчика, его лукавая улыбка, сияющие глаза. — Он невзначай творит какие-то вещи, от которых у меня колени подгибаются. Как у старшеклассницы. Блейн спрятал лицо в ладонях, стараясь собраться с мыслями. Он уже сам не понимал, что несет. — Я просто хочу избавиться от этого гнева. Он греховен, и я все глубже и глубже тону в болоте. Я хочу, чтобы Курт был счастлив, но у меня не получается за него радоваться, — Андерсон уставился в стену. — Я злюсь, ревную, я ненавижу самого себя. И что забавно, — он усмехнулся, — если мне предоставят возможность исчезнуть, сбежать, — Блейн снова поднял голову вверх, уверенно обращаясь к небу. — Я не откажусь от него. На этом монолог был закончен. Начав с такой простой мысли и непонимания, Андерсон сам же пришел к ответу. Он цеплялся за Курта. Он не пытался с ним сблизиться, но цеплялся. Он был на грани и заслуживал того, что чувствует. Всю оставшуюся ночь Курт так и не давал знать, что все в порядке. Блейн не уходил спать, он просто караулил в гостиной, ожидая, когда же Хаммел вернется. Сам ему не звонил: думал, помешает. От мысли, чему он там помешает, было по-прежнему тошно, но она уже не вызывала бешенства. Рано утром, когда солнце едва-едва коснулось горизонта, а на часах значилось около пяти утра, дверь в прихожей скрипнула. Курт вернулся домой. Он вел себя очень тихо, видимо, боясь разбудить Андерсона. Блейн слышал звук молнии, расстегивающейся ловкими пальцами, слышал шум, когда Курт вешал пальто на привычное место. Показался четкий запах табака, который плавно перетекал в сторону гостиной. Только знакомая фигура нарисовалась в комнате, Блейн постарался выдавить из себя улыбку, а следом — удивление и сразу возмущение, потому что в руках у Курта была зажженная сигарета, которую тот даже не потрудился потушить, зайдя в дом. — Я думал, ты спишь, — бросил Хаммел и, наплевав на то, что его поймали, глубоко затянулся. Струи дыма поднимались вверх из приоткрытого рта, который тут же исказился в подобие усмешки. Блейн не знал, наорать ему на Курта за такое поведение или спросить, в чем дело, потому что тот не выглядел счастливым мальчиком, ночевавшим с любимым парнем. Он был измученным и расстроенным. В лучшем случае. — Все в порядке? — осторожно поинтересовался Андерсон, совсем уже не понимая, что происходит. — Ты был прав, — Курт насмешливо улыбнулся и закатил глаза. — Это должно было быть с особенным человеком, — Хаммел вздохнул и пожал плечами. — Саймон — не особенный. Не желая дальше продолжать эту беседу, Курт медленно поплелся к лестнице. Такой худенький, потерянный и взлохмаченный. От одного его вида сердце разрывалось, но чем ему помочь? Кто знает, что творится в голове у этих подростков? — Что случилось? — только и успел спросить Блейн. — Мы расстались, — отозвался Курт и скрылся на втором этаже. Андерсон несколько секунд переваривал полученную информацию, потому что он никак не мог понять. Расстались? Почему? Они же… Они собирались… Мозг Блейна начал генерировать различные ситуации со скоростью света, и все сводилось к одной. Куртом просто воспользовались. Андерсон попытался отогнать эту мысль, потому что думать об этом было просто невозможно, но все сходилось. Курт ночевал у Саймона. Где еще он мог пропадать всю ночь? А утром его выгнали. Потому так рано. Потому на нем лица нет. Блейн чувствовал, как внутри снова закипала злость. Ему хотелось достать из-под земли этого подонка и… Нужно успокоиться. Блейн ничего не знал. Он не мог решать на основе собственных выдумок. Ложиться спать не было смысла, скоро на работу, поэтому можно было просто попытаться приготовить подобие завтрака. Вдруг Курт захочет есть? Ладно, Курт его стряпню не захочет, но попытка — не пытка. А забота — единственное, что мог предпринять сейчас Блейн. Курту она понадобится.