Грешники

Себастиана Смайта было очень сложно удивить. Может, все дело было в том, что он наплевательски относился к девяноста процентам людей и ситуаций, может быть, потому что он сам предпочитал являться удивлением для кого-то и не наоборот, а может быть, его жизнь была скучна и редко преподносила ему сюрпризы. Но сейчас он сидел в кофейне и с глазами, полными удивления, уставился на Саймона. — Чего он сделал? — выдавил Смайт, судорожно кашляя, потому что да, он еще и кофе подавился. — Он меня бросил, — повторил Саймон, спокойно глядя на собеседника, будто не сказал ничего странного. — Прямо в постели? — еще раз уточнил Себастиан. Тот кивнул, все с тем же наигранно спокойным видом, словно он какой-то последователь тибетских монахов, у которых мир, любовь и дзен. Постойте, дзен это вообще оттуда? Себастиан Смайт мог многого ожидать от своего сумасшедшего друга, но теперь он имел полное право официально объявить: Курт Хаммел окончательно долбанулся. — И ты не попытался его остановить? Или спросить, в чем дело? Или сказать, что любишь его, в конце концов? — Я спросил, — Саймон вздохнул и уставился в стол. — И знаешь, что он мне ответил? — Себастиан покачал головой. Откуда он мог знать? Когда Куртом завладевает неадекват, он вечно творит какую-то необъяснимую фигню. — Он заявил, что любит другого. Саймон потер шею, словно хотел спугнуть нагнетающие воспоминания. Если бы вручали премию «Самый несчастный человек года», ее отдали бы ему без голосования. — Кого? — первое, что смог выдавить Смайт, так как совершенно точно знал, что единственный гей в окружении Курта это он сам, но Хаммел скорее себе пальцы отрежет, чем влюбится в Себастиана. Значит, это какой-то натурал. Или… Хантер? Да ну нет, какой Хантер? Следовательно, все-таки натурал. Но кто? И не придумал ли это Курт? Может, ему просто надоел Саймон? Да, так надоел, что Хаммел ворвался в его дом и на него накинулся. Это странно. Это очень странно. А еще более странно то, что Хаммел ничего Смайту не сказал. Все выходные Курт скрывался у себя дома, как будто ему там медом намазано. — Откуда мне знать? — недоуменно нахмурился Сай. — Мы как-то не принялись обсуждать проблемы его влюбленности в кого-то другого. Он просто извинился и ушел. — Ты даже не попытался узнать, кто твой предположительный противник? — Себастиан склонил голову вбок, изучающе разглядывая Саймона. А с ним что не так? Ладно, Курт. Курт всегда был странненький, но Саймон? Какой нормальный парень не захочет узнать имя угрозы его отношениям? — Противник? — он хмыкнул. — Да какая разница? Я уже ему проиграл. — Так сразу сдался. Себастиан задумчиво поглядел в сторону. Сай не был из тех, кто так просто уступает, если парень ему действительно нравится. А Хаммел ему нравился, это точно. Он был по уши влюблен в этого недалекого идиота, который сам взял и разрушил свои отношения. Так что заставило Саймона отступить? — Поверь, бороться было не за что, — отозвался тот. — Курт всегда был ко мне безразличен. Я думал, может, он сам по себе такой холодный, или ему нужно время, чтобы открыться, но нет. Просто мыслями он всегда был где-то не со мной. — Значит, это у него уже давно, — сделал вывод Смайт. — Если не с самого начала. С самого начала. Кто там мог нравиться Курту с самого начала? Себастиан вновь и вновь прокручивал различные варианты, но ни к чему не приходил. — Слушай, — подал он голос. — Я же тоже периодически бросаю Хантера. Ну, то есть как? — Смайт пожал плечами. — В порыве истерики я могу послать его куда подальше. А он не посылается! Если бы послался, мы бы уже давно не были бы вместе, — продолжал он. Саймон только скептически глядел на него. — Нет, правда! — возмутился Себастиан, потому что его точно не воспринимали всерьез. — Я могу с ним не разговаривать, я могу его отшивать, а он все не отстает и не отстает. И однажды он просто поймает меня в коридоре школы, вожмет в стенку, сморозит какую-нибудь дурацкую романтичную ерунду с самым серьезным видом, и я буду готов растаять… — Себастиан подпер щеку рукой и мечтательно прикрыл глаза на секунду, вспоминая, как страстно в прошлый раз они мирились. — Кажется, настало время устроить Ханту истерику! Саймон все продолжал удивленно на него смотреть, видимо, не улавливая его гениальной мысли. Ладно, не гениальной, но Смайт не виноват, что вокруг все такие тупые и ни до чего не доходят своим умом! — Эй, ты в курсе, что ты самый дерьмовый утешитель из всех что я видел? — уточнил Саймон. Себастиан лишь безразлично пожал плечами. — Нет, я, конечно, рад, что у вас все отлично, но причем тут твои истерики и Хантер? — Притом, что будь мужиком! — раздраженно заметил Смайт. — Возьми ситуацию в свои руки. Что ты тут ноешь? Идешь к нему, хватаешь за шкирку, целуешь и тащишь в спальню. Все! Видимо, не все, потому что на лице Саймона явно читалось несогласие. Как вообще с ним можно говорить? Не удивительно, что Курт его бросил. — Себастиан, если ты привык к тому, что Хантер относится к тебе, как к своей шлюшке… — Эй, он любит меня! — возмутился Смайт, но затем ухмыльнулся. — И да, я его шлюшка. — В любом случае, — вздохнул Сай, — он знает и то, что ты его любишь. Он уверен в этом и понимает, что ты просто капризничаешь. Курт же мне ясно дал понять, что любит другого. И я уважаю его выбор. Уважает его выбор. Себастиан с недоумением смотрел на своего собеседника. Да-а, Хаммел нашел себе именно такого парня, какого искал. Добрый, понимающий, уважающий его выбор… Ну, что ж, зато Смайт выбор Курта нихрена не уважает, и ему еще придется выяснить, какого черта Хаммел творит со своей жизнью. — Ладно, делай, что хочешь, — бросил Себастиан, понимая, что этот человек безнадежен. Он будет действовать только если Курт сам к нему придет и скажет, что он дурак, что хочет вернуть все обратно. А Курт не скажет. Если, конечно, Себастиан не даст ему пинка. Очень сильного мотивирующего пинка. Стоит этим заняться. Распрощавшись с Саймоном, Себастиан глянул в телефон. Они засиделись. На часах было около одиннадцати вечера и пара пропущенных звонков от мамы с Хантером. Им придется подождать. У него есть еще одно очень важное дело. Смайт вышел из бара, чувствуя дуновение ночного холодного ветра, и направился к автомобилю. Курту Хаммелу пора вправлять мозги. Дом преподобного Джозефа находился не так далеко, и буквально спустя двадцать минут Себастиан уже был на месте. Он припарковал машину, вылез из нее и зашагал к крыльцу, после чего специально долго-долго и настойчиво жал на звонок, чтобы взбесить всех, кто был внутри этого жилища. Дверь резко распахнулась, на пороге появился Курт. Он окинул Смайта недоумевающим взглядом, будто совсем не догадывался, почему он может к нему ломиться, и выдал только: — Какого черта ты… — Какого черта ты творишь? Хаммел растерянно захлопал глазами, словно вообще ни в чем не был повинен. Ангел! Ангел во плоти! — Ты бросил Саймона, — уточнил Смайт. — А... — Курт почесал затылок и пожал плечами. — Ну да. — И сказал, что любишь другого, — Хаммел отвел глаза, видимо, не собираясь ничего отвечать. — И кого ты любишь? За спиной у Курта показалось движение. Смайт покосился на отца Джозефа, который, видимо, вышел посмотреть, что происходит. Какая наглость! Разве непонятно, что это личный разговор? Нечего совать сюда свой преподобный нос! Себастиан снова глянул на Курта, пытаясь собраться с мыслями. Что он там говорил? Хаммел кого-то любит. Да кого он может любить?! Его глаза вновь невольно обратились за спину Курта, молчание явно затянулось, и тот, кажется, даже смутился. Смайту потребовалось несколько секунд, чтобы объединить все в общую картинку. Человек, который находится с Куртом постоянно. Человек, который оберегает его, заботится о нем. Человек, о котором Курт болтает без умолку. Смайт продолжал пялиться на Джозефа, пока Хаммел не заметил этого и не обернулся. Ничего не сказав, Курт схватил Смайта за локоть и потащил к себе, подальше от любопытных глаз свидетеля. Себастиан плелся за ним, все еще пытаясь усвоить свою странную мысль. А затем он отчего-то вспомнил, как дразнил Курта влюбленным в опекуна, как Хантер принял их за парочку. Неужели правда?.. — Священник?! — прошипел Смайт, как только дверь комнаты Курта за ними закрылась. — Ты спятил?! — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — хмыкнул Курт, сложив руки на груди. О нет, он понимал, все понимал и отводил глаза, боясь признать такую мерзкую правду. Именно мерзкую. А какую еще? Сама по себе ситуация выглядела отвратительно! — Он же старше, он работает в церкви, и это все попахивает бредом! — И что? — Курт поднял на него глаза, теперь уже их не пряча. Себастиан замер на несколько секунд. И что? Что? Как что? Хаммел сошел с ума! Смайт окинул его комнату взглядом. Книги, книги, книги. Их совместная школьная фотография. О, вот и совместная фотография Курта с Джозефом. Тетради, учебники, плакаты, кружка с чеширским котом и недопитым чаем. Себастиан остановился на ней, сделал пару шагов и опустил на секунду в напиток свой палец. Не горячий. Затем Смайт вытащил его и этот палец облизнул. Не сладкий. Себастиан аккуратно вынул пакетик и положил его рядом на столик, взял кружку, подошел к Курту, который с недоумением следил за его действиями, и улыбнулся. — Вот что. После этого одним резким движением Смайт опрокинул содержимое кружки прямо Курту на голову. Давно пора было это сделать. Хаммел стоял неподвижно, хлопая ртом, как выброшенная на берег рыба. Жидкость стекала по волосам, по лицу, по одежде. Несколько секунд Курт словно переваривал то, что произошло, а затем резко Смайта толкнул. — Ты сдурел?! — Это ты сдурел! — воскликнул Себастиан. — Священник! Ты запал на священника! — Да не люблю я его! — огрызнулся Курт, еще раз толкнув Смайта так, что тот чуть не споткнулся. В ответ на это пришлось его приструнить. Себастиан схватил Хаммела за мокрую майку и толкнул в ответ, к стене. — Тогда кого? — хмыкнул он. Курт смотрел ему в глаза, то ли не зная, что сказать, то ли не решаясь. Когда Смайт уже подумал, что этот идиот даже оправдания сочинить не может, Хаммел выдал тихо-тихо: — Тебя.

☨

Себастиан Смайт всегда отличался хитростью и достаточной проницательностью, чтобы различить ложь. Единственное, что могло помешать ему — это самолюбие. Смайт был искренне убежден, что он весь такой удивительный и замечательный, а все вокруг должны его чуть ли не обожать. И это убеждение ослепляло его, но настолько ли, чтобы поверить в то, что его лучший друг в него влюблен? Глаза Себастиана расширились от удивления, и он резко отпрянул. Поверил. — Ты же понимаешь, что у меня есть парень? — выдавил из себя Смайт в то время, как Курт думал, лишь бы не засмеяться. — И я люблю его! — Я понимаю, — кивнул Хаммел, ощущая проклятый чай везде, где только можно. — И я ни на что не претендую. Себастиан молчал, видимо, не зная, что сказать. Он был чертовски напуган — это читалось у него на лице. Казалось, для Смайта чуть ли не мир перевернулся после этих слов. А не надо было на него чай лить! — И давно ты?... — Очень давно, — заверил его Курт. Себастиан вздохнул. — Почему я не замечал? Вот он, самый главный момент. Кульминация. Все или ничего. Курт набрал носом воздух и заговорил: — Потому что я не подавал вида? — он пожал плечами и опустил глаза. — Потому что старался быть незаметным? Потому что ты был окрылен счастьем с Хантером? — Хаммел поднял взгляд, сжал кулаки, стиснул зубы. — Каждый чертов день я наблюдал за тем, как он тебя целует, как обнимает. Слушал твои бесконечные рассказы о ваших ночах и пытался подавить отвращение. Я был рад, я был искренне рад за тебя, но иногда было слишком… слишком тяжело! Понимаешь? Смайт кивнул, растерянно глядя на Курта, и сделал маленький шажок назад, словно подумывая о побеге. — Теперь ты видишь, почему я не хотел тебе говорить, — хмыкнул Хаммел и покачал головой. — Что, доволен? Докопался? Легче? Себастиан замотал головой. Он выглядел таким беспомощным и испуганным, что Курту даже стало его жалко. — Я люблю тебя. Теперь ты знаешь правду. Я не могу быть с Саймоном. Это не честно по отношению к нему: быть с ним и думать о другом. Себастиан снова кивнул, а затем тихо выдавил: — Я пойду? Сделав глубокий вздох, Хаммел бросил: — Проваливай. Через секунду Смайта уже и след простыл. Курт спустился за ним, не в силах сдержать довольную ухмылку. Какой же Себастиан кретин! Стоило Смайту затормозить в прихожей и обернуться, лицо Хаммела тут же приобрело печальное выражение. Выражение, которое еще больше спугнуло Себастиана, и он, сказав: «Пока!» — буквально выскочил из дома. Курт закрыл за ним дверь, расправил плечи и улыбнулся. Только за это ему должны были дать Эми. О, Курт Хаммел еще покорит Бродвей и весь Нью-Йорк. В этом не было никаких сомнений! — Почему ты мокрый? — раздалось у Курта за спиной. Андерсон стоял в дверях и жевал печенье. — Потому что мой лучший друг дегенерат? — предположил Хаммел и вздохнул, закатив глаза. Действительно, момент с чаем был не самым приятным, но важно другое: он отвел подозрения от Блейна. Мало ли как Смайт мог понять эту ситуацию? Мало ли кому мог сказать? А что, если поползут слухи? Дойдут до церкви или до социальной службы? Такая дрянь в маленьких городках быстро разносится. Себастиан не должен был знать ничего. — И что произошло? — продолжал выспрашивать Андерсон. — Я сказал, что люблю его, — пожал плечами Курт и направился в сторону гостиной. Блейн пошел за ним. — Ты его любишь? — с недоумением переспросил он. В его голосе звучало волнение? Правда? Хаммел вздохнул и принялся стягивать с себя неприятно мокрую футболку. — Ты же знаешь, что нет, — отозвался Курт, почувствовав даже некое облегчение. А еще какой-то излишне заинтересованный взгляд. — И не пялься. Андерсон растерянно опустил глаза, словно пойманный на шалости ребенок, как только Курт обернулся. — Я не пялюсь, — бросил он. Хаммел закинул футболку на плечо, ступил на лестницу. — Ты пялишься, — хмыкнул Курт и, не спеша, позволяя еще разок Блейну на него глянуть, скрылся на втором этаже.