Грешники

Если ты в затруднительном положении — бери инициативу на себя. Стиг Ларссон, «Девушка с татуировкой дракона».

Никто не знает, что такое «странно», пока не встречается с этим лицом к лицу. Обычно это познают родственники душевнобольных, психиатры, социальные работники, но теперь и Курту пришлось в полной мере осознать, что же это такое. Все выглядело на редкость дико. И нет, речь шла не о том, что Себастиан поглощал картошку фри, макая ее в мороженое, не о том, что Хантер хамил больше обычного, не о том, что Мерседес перестала есть всякую дрянь, и даже не о том, что Куинн Фабрей внезапно перекрасилась в розовый цвет и состригла волосы. Нет, все эти люди были совершенно нормальными. Совершенно нормальными по сравнению с Блейном. А Блейн... свихнулся. Поначалу Курт радовался тому, что Андерсон стал смелее, настойчивей, раскрепощеннее. И пусть его порывы страсти всегда заканчивались тем, что он внезапно приходил в себя, извинялся и пытался сбежать от Курта, оставляя того в затруднительном положении в виде нехилого стояка, это Курта все равно устраивало. Блейн не пытался его бросить, Блейн просто верил в Бога, чего-то боялся, старался соблюдать целибат — в общем, причин для такого поведения у него было предостаточно, и Курт, пусть не одобрял такого, его никак не осуждал. Со временем Блейн начал пытаться Курта избегать, но его бросало из крайности в крайность. То он старался даже не пересекаться с объектом своих греховных мыслей, то, стоило им пересечься, поддавался всем своим запретным желаниям целиком и сразу. С каждым днем они становились все смелее и ближе. Курту не терпелось узнать, когда же Блейн, наконец, решится на что-то большее, но не торопил его. Спешка только все испортит, поэтому Курт смирился с тем, что его будут обламывать еще, еще и еще — о том, что такое секс, он узнает явно не скоро. И тем не менее, Курту казалось, что все идет так, как нужно, что ему самому необходимо было раскрываться постепенно. Ему хотелось медленно изучать Блейна, отмечать про себя, какие прикосновения, поцелуи и ласки тому нравятся. Курт стал внимательнее слушать рассказы Себастиана и не отключался, когда тот заговаривал о сексе, желая услышать что-нибудь полезное. Курт настолько надеялся на то, что Блейн все-таки решится, что однажды зашел в секс-шоп и долго рассматривал разные виды смазок. Правда, когда к нему подошел продавец и начал что-то советовать, объясняя, что один лубрикант приятно пахнет, второй охлаждает, а тот, который на основе воды, отлично подходит для анального секса, Курт покраснел и ушел оттуда. Блейн взрослый, пусть он и покупает. Хотя Курт прекрасно знал, что Андерсон если и согласится на секс, то спонтанно, в порыве страсти. Планировать он точно ничего не будет. Планировать должен был Курт. А Курт понятия не имел, что делать. Он просто хотел Блейна, просто выжидал нужного момента и очень боялся все испортить обыкновенным отсутствием нужных предметов. И пока Курт раздумывал на этот счет, Блейн съехал с катушек. Стоял обыкновенный ноябрьский вечер. Солнце давно ушло за горизонт, ветви обнаженных деревьев кривились за окнами, казались покинутыми, забытыми, замерзшими. Домашнее тепло на их фоне ощущалось особенно четко, а кое-где сегодня стало даже жарко. Жарко до невозможности. Курт пробрался к Блейну в комнату и начал действовать. Его явно не ожидали, и первым делом пришлось отобрать у Блейна компьютер. Андерсон сначала издал возмущенное «Эй!», когда его ноутбук совершенно беспардонно захлопнули, но улыбнулся, когда Курт коснулся губами его шеи. Все равно он не делал там ничего полезного. Отвечал на вопросы на каком-нибудь католическом форуме или подписывал и создавал петиции о спасении какого-то ребенка, щенка или кота. На эти петиции никто никогда не смотрит, но Блейн верил в их действие так же, как и во многие другие странные вещи. Курт знал отличный способ отвлечь его — поцелуи, прикосновения, скромные и бесстыжие. Курт наступал на Блейна, как охотник на жертву. Сначала осторожно, нежно, игриво, потом более настойчиво, но стараясь не спугнуть. По факту, они не делали ничего необычного: Курт утянул его на кровать, Блейн вжал его в матрас и целовал — целовал страстно, глубоко и уверенно. Курт охотно отвечал на поцелуи и все пытался подцепить его футболку, чтобы ее стянуть. Подцепить-то удавалось, а вот дальнейшие действия оборачивались сокрушительным провалом. Упертый, гадкий, не поддающийся никаким уговорам священник! Курт взбесился, резко перевернул их и уселся на Блейна верхом. — Даже не думай сопротивляться, — возвестил он, торжествуя свою победу. Блейн изумленно улыбался, Курт облизнулся, будто собирался съесть свою добычу, запустил руки под ткань его футболки и принялся медленно поднимать. Какое же это было наслаждение — открывать для себя новые горизонты. Кожа под пальцами Курта казалась горячей, он очерчивал проступающие мышцы пресса, двигался выше, неторопливо, не собираясь упускать ни единый крошечный дюйм. Курт смотрел Блейну в глаза и видел удивление, неуверенность, желание. Желание, которое обуревало их обоих долгие месяцы. Конечно, он мог корчить из себя святошу, упрямца, но если бы он правда этого не хотел, он бы не подчинялся так беспрекословно. И уж тем более, он бы не поднял руки, помогая Курту его раздеть. На смуглой обнаженной груди сверкал серебряный крестик, который сейчас казался лишь беспомощным напоминанием о том, что Блейну нельзя и что теперь все запреты сломаны. Курт улыбнулся, разглядывая то, что предстало его взору. Немного поерзал, чувствуя, как возбужденный член Блейна упирается ему в задницу сквозь ткань домашних штанов, и наклонился за поцелуем, прогибаясь в спине. Из янтарных глаз внезапно исчезли все сомнения. Одна ладонь Блейна легла ему на поясницу и поползла вверх по позвоночнику. Вторая расположилась на попе Курта и мягко сжала ягодицу. От этого действия Курт инстинктивно толкнулся вперед, вжимаясь пахом в пах Блейна, и прикусил его губу, дразняще ее оттягивая. — Так-то лучше, — выдохнул Курт, чувствуя невероятную тяжесть в животе от нахлынувшего на него желания. Блейн припал губами к его шее. Курт толкнулся еще разок, сходя с ума от возникающего трения. А затем еще, чуть смелее, понимая, что если продолжит, то таким образом кончит прямо в штаны. И Курт уже готов был кончить куда угодно, но сегодняшняя пытка только начиналась. Блейн резко поднялся, перемещаясь в сидячее положение, Курт ахнул от неожиданности и тут же ощутил внезапный холод пробежавший по спине — с него стянули майку. Ощущение обнаженности казалось странным: и неловким, и волнующим, и предвкушающим. Курту ужасно хотелось продолжения, но он почувствовал, как по его щекам разливается румянец. Глупый стесняющийся мальчишка! Надо же, тереться о Блейна ему не стыдно, а без футболки уже покраснел. Отныне Блейн не робел, и это только больше заводило Курта. Они целовались, самозабвенно и страстно, Курт обнял его ногами — как хотелось быть ближе, ближе, ближе. В этот момент он пожалел, что не купил смазку, потому что желание почувствовать в себе Блейна было огромным, а без лубриканта, ему, девственнику, надеяться было не на что. Блейн снова повалил его на кровать. Курт откинул голову назад, чувствуя, как язык Андерсона скользит по выпирающей ключице, и понял, что Блейн схитрил. В таком положении сбежать ему проще. Курт на нем не сидит, его ничто не держит, он может… Ладонь Блейна легла на его пах, и Курт застонал. Только последний садист мог так медленно и изощренно действовать. Блейн, священник, избранник Бога, оказался самым настоящим маньяком. Он сжимал член Курта так, будто в этом не было ничего особенного, его глаза сияли предвкушающим блеском. Курт понял, что это больше не Блейн. Это какой-то другой человек, который скрывался в нем все это время. Тихий, милый и застенчивый мужчина ушел на второй план, на его место пришел дикий, страстный, изголодавшийся по похоти и уставший от обетов. Курт позволил стянуть с себя штаны так легко и просто, будто они каждый день занимались сексом. Ему было страшновато, но любопытство брало свое. Блейн покрывал его тело поцелуями, спускался ниже, медленно, касаясь каждого чувствительного местечка, отчего Курт вздрагивал, поджимал пальчики на ногах и сдерживал немного неприличные звуки. Когда Блейн добрался до резинки боксеров, он схватил ее зубами и оттянул. Хаммел выдохнул и впился пальцами в простыни, уже точно зная, чего желает. Он хотел, чтобы Блейн взял его в рот. И что-то подсказывало Курту, что именно это Блейн собирается сделать. — Ну же! — беспомощно вымолвил Курт. Блейн разжал зубы, отпрянул и заглянул ему в глаза. Сначала растерянно, после — с толикой удивления. Курт уже видел этот взгляд, и нет, только не сейчас. — Мы зашли слишком далеко, — отозвался Андерсон. — Мы… — Ты только что чуть не сгрыз мои трусы! — рявкнул Курт, поднимаясь на локтях. Член болезненно ныл, все еще требуя ласки, но сейчас Курту больше хотелось наорать на Блейна. — Я не знаю, в чем там заключается твой обет целомудрия, и что тебе можно, но как по мне, это — нихрена не целомудрие. И либо ты сейчас доводишь дело до конца, либо я ухожу. Блейн коснулся пальцами его щеки, но Курт резко убрал его руку. — Ты же сказал, что тебе не важен... секс, — неуверенно заговорил Блейн. — Мне не важен! — согласился Курт. — Но только не тогда, когда меня возбуждают до беспамятства! — Хаммел выбрался из кровати и подобрал свою одежду. — Такое ощущение, будто здесь девственник ты, а не я. Курт направился на выход из комнаты и услышал вслед себе: — Так ты девственник… — Блейн вздохнул, и Хаммел готов был поклясться, что услышал в его голосе разочарование. — А ты, небось, хотел трахаться с грязной шлюшкой? — хмыкнул он. — Да, я девственник. Все ждал одного-единственного, а тот взял и забыл, как пользоваться собственным членом! На этих словах Курт вылетел из комнаты и бросился к себе. Ярость, раздражение и неудовлетворенность заставляли ненавидеть Блейна больше всего на свете, но это было только начало. То, что Блейн от него сбежал, было странно, но неудивительно. Настоящая дикость началась на следующий день. А на следующий день Блейн попался Курту только в прихожей, когда собирался уходить. Завтрак, видимо, не входил в его планы: может, не был голоден, а может, не хотел пересекаться с Куртом. Хаммел наградил его презрительным взглядом и затем все-таки подошел к нему, зная, что ссорами и истериками ничего не добьешься. — Меня в дрожь бросает от того, как я тебя сейчас ненавижу, — выдал Курт, потянул его за колоратку и оставил на губах нежный, ласковый поцелуй. Андерсон криво улыбнулся, но не нашел, что сказать. — Проваливай, — добавил Хаммел, и его просьба моментально была исполнена. Он вздохнул, закатил глаза, покачал головой. Все в порядке. В порядке. Если бы он знал, насколько у Блейна все с головой не в порядке. Школьный день Курт провел в совершенно обычном настроении. Ему уже давно надоело волноваться из-за метаний Блейна, потому что он знал: Андерсон все равно вернется к тому, чтобы повалить его на кровать и что-нибудь с ним сделать. Что — загадка. Либо возбудить его и отправить на рандеву с правой рукой, либо наконец-то заняться с ним сексом. В любом случае, Блейн никуда от него не денется. После занятий Курт все-таки решил вернуться в тот магазинчик, из которого так стремительно ушел в прошлый раз. Продавец встретил его достаточно радушно, выпалив с широкой улыбкой: «О, привет, краснеющий мальчик!» Запомнили, значит. От этого Курт залился краской еще раз, но уверенно прошел к нужной полке. И не просто прошел, а спросил все, что было необходимо, даже не запнулся. Купив презервативы и смазку, он облегченно выдохнул и чуть ли не бегом бросился вон из магазина, но не тут-то было. Как только Курт распахнул дверь, он на кого-то налетел. И лучше бы это был кто угодно другой, но, конечно, счастливчик по жизни Курт Хаммел мог врезаться в этом месте только в одного человека — Себастиана Смайта. И, ну конечно, комбо, Хантер шел вслед за ним. — Ты чего это тут делаешь? — подозрительно спросил Себастиан, смерив его недоумевающим взглядом. — Я?.. — у Курта перехватило дыхание, потому что он совершенно не мог найти себе оправдания. Что он мог сказать? «Ты знаешь, я тут планирую залезть в штаны к своему опекуну…» — Ты-ты, — Себастиан огляделся, будто проверяя, не ошиблись ли они дверью, но развешенные повсюду секс-игрушки явно намекали на то, что место правильное. — Я… Я просто… Я… — пролепетал Курт. — Ты знаешь хоть что-нибудь, кроме слова «я»? — прервал его Себастиан, насмешливо на него глядя. Курт сощурил глаза и, наконец, взял себя в руки. — Знаю. Прикупил парочку дисков с порно, это запрещено? Себастиан пожал плечами. — Да вроде нет, — усмехнулся он. — А интернет тебе на что? — Блейн его отключил, — выдал Курт. — Он считает, что интернет — происки дьявола. Себастиан вскинул брови, покосился на Хантера, словно приговаривая: «Видал?», и добавил: — Ладно, Хаммел, у нас еще очень много важных дел, — он ухмыльнулся. — До завтра. Курт махнул рукой, бросил что-то вроде «Пока» и вышел наружу. Это же надо было так попасться! Он судорожно выдохнул, стоило ему оказаться на улице, сел в машину и поехал домой. А дома никого не было. Андерсон, как сбежал утром, так и не вернулся. Только часов в десять вечера пришло сообщение: «Не жди меня сегодня, со мной все в порядке. Спокойной ночи». Что бы это могло значить? Где католический священник может бродить по ночам? Опять напился с отцом Джеймсом? Курт ровным счетом ничего не понимал, решил, что утро вечера мудренее, и ушел спать. Но утром Блейн не явился. Посчитав, что этот святоша отправился сразу на работу, откуда бы то ни было, Курт поехал в школу, проторчал там чуть ли не до вечера из-за задержавшейся репетиции. А вернувшись домой, снова никого не застал. Как и в прошлый раз ему пришло сообщение: «Не волнуйся, сегодня меня не будет». Как это не будет? Хаммел принялся трезвонить ему, но трубку никто не взял. Взамен недоумению пришло резкое беспокойство. Может, его похитили, а маньяк шлет смс-ки? Курт не понимал, какому маньяку может сдаться Блейн, но факт оставался фактом — все было очень подозрительно. На следующее утро после бессонной ночи и тысячных попыток звонить, Курт опять никого не встретил. Только заметил, что кто-то выпил молоко. Или он сам его выпил? Он не спал, он плохо соображал, но могло ли быть так, что Блейн все-таки приходил? Ночью? Пришел и ушел — даже не сказал ничего Курту. Когда Блейн не явился ночевать третий раз и скинул типичное сообщение в стиле «Все хорошо, я не приду», Курт ответил, что пока не поговорит с ним по телефону, не успокоится. Ему нужно было хотя бы удостовериться, что смс ему шлет Блейн. Обезумевший, спятивший, но Блейн. — Да? — голос Андерсона раздался в трубке сразу же, когда Курт предпринял первую попытку звонить. — Я не убийца-психопат, не вор, не бомж, нашедший телефон на помойке. Это я. Можешь спокойно спать. Блейн звучал как-то слишком серьезно и сосредоточенно. — Где ты пропадаешь? — выпалил Курт. — Ты что, с ума сошел? Третью ночь подряд! Ты нормально спишь? Ты нормально ешь? Блейн, что происходит? — Нам лучше не видеться некоторое время, — машинально ответил Андерсон. Курт уставился в стену, пытаясь придать услышанным словам хоть какой-то смысл. Не видеться? Он хочет перерыва в отношениях? Но это же не повод ночевать не дома! И черт возьми, пусть заявляет о расставании, пусть говорит, что Курт ему не нужен, но только пусть вернется домой. — Где ты находишься? — требовательно переспросил Курт. — Там, где нет соблазна. Этими словами Андерсон резко прервал разговор. Если раньше Курт Хаммел думал, что Блейн ужасно набожный и чертовски наивный, то сейчас он решил для себя точно: Блейн — сумасшедший, Блейн — фанатик, Блейн — трус. Курт не совсем до конца понимал, что его сейчас бросили. Как его мог бросить Блейн, если тот явно не в себе? Какой человек в здравом уме и твердой памяти будет убегать из дома? Человек двадцати восьми лет, а не прыщавый подросток, стоит заметить. И где же скрывается этот слетевший с катушек священник? Блейн все равно должен был появляться в церкви. Это его работа, это его жизнь, это его вера. Курт знал, что Блейн не мог туда не ходить. Но что-то подсказывало Курту, что Блейну нужно время. Он безумец, у него какой-то религиозный приступ. Или что это вообще? Ему определенно стоит успокоиться. Только вот Курт не представлял, что будет, если он начнет ждать. Блейн вернется и примет их греховные отношения? Или выбьет неправедную чушь из своей головы? Что бы это ни было, Курт был чертовски напуган.