Грешники

Еще час. Еще чертовых шестьдесят три минуты и сорок пять секунд до приезда Блейна. Курт поглядывал на циферблат старых настенных часов, шагал из стороны в сторону и периодически смотрел на себя в зеркало. Как он выглядит? Хорошо? Достаточно хорошо? Достаточно для того, чтобы Блейн простил ему все телефонные истерики? Светло-синяя рубашка, черные брюки, аккуратно уложенная прическа и легкий запах любимого одеколона Блейна — все вроде бы было в порядке, но беспокойство на лице Курта выдавало его с головой. Он должен был быть милым. Не дерганным. Эти две недели Курт ходил сам не свой, ему было непривычно жить одному в пустом доме, но больше всего на свете он боялся того, что там, в Колумбусе, Блейну промоют мозги, он вернется весь такой просветленный и даже не взглянет на Курта. Блейн не понимал этого, да и Курт не стремился объяснять. Андерсон казался самым обычным, таким, каким и уехал. Говорил Курту, что любит, что скучает. Не поддался его игре, правда, но это было вполне в его духе. Секс по телефону с таким занудой, как Блейн! Курт ожидал, что его обругают, пристыдят и бросят трубку. О чем говорить? Стоит ли извиниться? Конечно, стоит! Несмотря на то, что Курт был обижен на безразличие Блейна, ему хотелось быть самым идеальным парнем на свете. И именно идеальным быть у него не получалось. Слишком груб и заносчив — от этого не уйти. Каждую секунду Курту казалось, что он висит на волоске, и сейчас это ощущение только обострилось. Их ссоры были глупыми, а уж ревность Блейна к Смайту… Если обратить внимание, то можно было что-то найти. Как любой параноик найдет в своей жизни преследователя, если обратит внимание. Послышалось шарканье в замочной скважине, поворот ключа, и Курт замер перед дверью, в проеме которой появился Блейн. Его плечи были в снегу, волосы вились и немного взмокли от того же снега, а глаза взирали на него чуть ли не с восторженным обожанием. Курт облегченно вздохнул — за Блейна всегда говорили глаза — а когда Курта схватили за талию, вовлекли в поцелуй, он и вовсе не смог сдержать смеха. Блейн не спросил, почему он смеется, он был странно напряжен, серьезен и в то же время возбужден. Его губы, его пальцы, его пальто — все было ледяное, словно он весь соткан из снега. Курт вздрагивал от холодных прикосновений, но у него не было сил оторваться: слишком скучал. Сначала Курт планировал поговорить, извиниться, установить между ними былое равновесие. Потом Курт хотел просто сделать вид, что все хорошо, и убедиться, что Блейн не держит на него обиду. Но сейчас Курт понимал, что ему не дадут вставить ни слова. Блейн стянул с себя и кинул куда-то пальто, а следом Курта потащили в спальню. Их секс был настолько редок и казался чем-то сродни роскоши, тем более после разлуки — Курт не смог устоять, а Блейн набросился на него, как изголодавшийся путешественник на сытный ужин. Курту вспомнилось, что утром он донимал Блейна пошлыми разговорами после душа, и представил, как Андерсон весь день прокручивал эту картину в голове, как дожидался столько часов, чтобы наконец-то… Когда Курта буквально швырнули на кровать, он лишь довольно улыбнулся, хотя не знай он Блейна как облупленного, это могло бы и напугать. Все в Блейне сегодня было странным. Он был грубым и резким, вместо нежных и долгих поцелуев, он срывал с Курта одежду, сильно сжимал его руки — он был сам не свой. Это было дико, как у первобытных людей, не знавших ничего, кроме похоти, а после Курт с любопытной улыбкой рассматривал Блейна, устроившись у него на плече. — Ты сегодня какой-то злой, — выдохнул он, проведя пальцем по его груди. — Тебя так сильно достали в приюте? Блейн усмехнулся. — Нет, меня так сильно достал один вредный мальчик. Хаммел вскинул брови, удивленно улыбнулся и невинно спросил: — Что за мальчик? — Самый раздражающий мальчик на свете, — заверил его Блейн. — Который вечно бросает трубку, обижается по пустякам и звонит с неприличными беседами, когда вокруг меня люди. Выбесить Блейна до состояние «Зверски затрахать обидчика». Такого у них еще не было. Курт уткнулся ему носом в шею и тихо ответил: — Я схожу без тебя с ума. Ты должен меня понять, если хоть немного скучал. — Конечно, скучал, — Блейн мягко поцеловал его в висок. — Но дел было много. — Расскажи о приюте, — попросил Курт, желая уйти от печальных мыслей, и Блейн повиновался. Он говорил, говорил и говорил, а Курт просто прижимался к нему, внимательно слушая. Блейну, видимо, там понравилось. Гораздо больше, чем где-либо, несмотря на все ужасы, что там происходили с детьми. Блейн был переполнен огромным желанием им помочь, и когда с его уст сорвалась идея о том, что он хочет организовать приходскую школу, Курт улыбнулся. За него он мог не беспокоится. После его отъезда Блейн просто посвятит себя чьим-то детям. — Блейн, а ты не думал… — Курт осторожно посмотрел на него и продолжил: — Не думал, что ты просто дошел до такого возраста, в котором обычные люди начинают хотеть завести семью и детей? Андерсон вздохнул. — Я необычный, — с улыбкой отозвался он, но в его взгляде не было ничего веселого. — Ты же мог бы снять сан и… Мог бы? — Ради того, чтобы завести семью и детей? — переспросил Андерсон. Курт кивнул. — Это же не тот вопрос, который тебя интересует, — Курт нахмурился, а Блейн продолжил: — Мог бы я снять сан, чтобы схватить тебя в охапку и сбежать подальше от церкви? Нет. — Я не про себя спрашиваю! — возмутился Хаммел. — Ты знаешь, что я не люблю детей, мы бы все равно не смогли стать той семьей, которая тебе нужна. Ему не хотелось спорить, что-то доказывать и внушать, он всего лишь спросил, это не преступление, не намек, не уловка. Курт уже смирился с тем, что Блейн ему не принадлежит и принадлежать не будет. — Но по твоей логике это желание приходит с возрастом, — заметил Андерсон. — Ну да, лет через десять, может быть, — закатил глаза Курт. — Ты бы не стал ждать так долго. — Я бы ждал тебя сколько угодно, — выдохнул Блейн, и Курт удивленно посмотрел на него. Поняв, что ляпнул нечто лишнее, Андерсон отвел глаза и добавил: — Если бы мог. «Почему не можешь?» — первое, что порывался выпалить Курт, но ответ был очевиден, и зачем ввязываться в бесконечный бессмысленный спор? Они еще поспорят, еще поссорятся, наговорят друг другу много не самых нужных слов, но это будет потом, ближе к лету или к осени, когда будет решаться самый главный вопрос, ответ на который и так уже был предельно ясен. Курт притих. Это было похоже на своеобразную минуту молчания в память отношениям, которые они заранее похоронили. — Ну что, — Блейн подал голос лишь через некоторое время, — как ты тут жил без меня? Только, пожалуйста, хватит говорить о Себастиане! Курт засмеялся. — Нормально я жил. Скучал сильно, правда, но… — он хитро улыбнулся, — меня утешал Себастиан. Курта резко опрокинули на спину и прервали поцелуем, как раз когда он хотел добавить что-нибудь еще. Его так забавляла ревность Блейна к Смайту, и он совсем не мог понять, откуда Блейн это взял. Неужели с тех пор, как он застал их поцелуй с Себастианом? Это же было так давно! Да, с тех пор прошло чуть больше месяца, но столько всего произошло, что тот день казался таким далеким и забытым. По крайней мере, та часть с Себастианом. Последствия Курт помнил намного ярче, и несмотря на то, что тогда Блейн умудрился в который раз разрушить его мир, ничего бы сейчас не было, если бы не это. — Знаешь, — Хаммел оторвался от его губ. — Мы же не говорили о лете. — О лете? — непонимающе переспросил Блейн. — Курт, я помню, что тебе придется уехать, но… — Нет, я не собираюсь говорить об этом! — возмутился он. — То, что мы расстанемся, и я впаду в депрессию до конца своих дней, это понятно, — Блейн нахмурился, ему не нравилась эта тема. — Я имел в виду, мы же куда-то поедем? У нас нет даже общих выходных, и я так хочу побыть с тобой наедине. Ты же возьмешь отпуск? — Я могу взять отпуск, — кивнул Блейн, и Курт заулыбался, резко потянувшись к нему за очередным поцелуем. — Отлично! — выдохнул ему он в губы, отрываясь на секунду и запуская пальцы во взъерошенные темные волосы. — Себастиан вечно кичится тем, что почти живет во Франции. Я всегда хотел посмотреть Париж! Андерсон отпрянул. Ну вот опять Курт ляпнул про Смайта. Кто его за язык тянул? Блейн поджал губы, неуверенно глянул на него и переспросил: — Париж? — видимо, его интересовал не Смайт. — Курт, я священник. Ты знаешь, сколько я зарабатываю? Париж — это дорого. Курту даже стало немножко стыдно за то, что он попросил так много, но отказываться от мысли об отпуске с Блейном он совсем не собирался и осторожно спросил: — Ну, мы можем тогда съездить в какой-нибудь американский городок? На берегу океана. — Если честно, я вообще не планировал никуда ехать, — растерянно улыбнулся Блейн, почесав затылок. — И я не думаю, что получится, все упирается в деньги… которых нет. Курт сердито глянул на Блейна. — Мы же ездили в Нью-Йорк! На что? Андерсон вздохнул, и Курт понял, что погорячился. Он в жизни не заработал ни цента и еще чего-то требует, будто деньги к Блейну плывут рекой и по мановению волшебной палочки. — Я получаю немного, — начал пояснять Блейн. — А трачу обычно еще меньше, и у меня было достаточно сбережений из-за этого, все откладывал. Но когда в моей жизни появился ты, они внезапно стали уменьшаться, — он усмехнулся. — Нью-Йорк, да и просто всякие нужные вещи. Неужели ты думаешь, что пособие покрывает твое содержание? Одни твои наряды сколько стоят! К тому же, скоро тебе восемнадцать, государство не будет за тебя ничего выплачивать. Курт потупил взгляд. — Не так уж много я трачу, — тихо заметил он. — Но мы же можем тогда просто проваляться дома в постели целый месяц, да? — Курт приподнялся на локтях. — Не обязательно куда-то ехать. Просто возьми отпуск, и все. Блейн улыбнулся. — Да, можем, — он отвел задумчивый взгляд. — До лета еще полгода, я не могу ничего обещать, но постараюсь что-нибудь отложить. Не на Париж, конечно, но хотя бы... куда-нибудь к океану? Теперь Курта и это не устраивало. Океан это хорошо, но если у них нет возможности, то ничего страшного. Просто время, проведенное вдвоем, не убегая в школу или на работу, уже казалось прекрасной перспективой. — Я люблю тебя, — только и выдохнул Курт. Блейн довольно поцеловал его в щеку. С щеки губы переместились на скулу, на шею. Курт запрокинул голову, думая, насколько возможно развести Блейна на второй раз? Андерсон не так уж сговорчив в плане секса. Тот день был замечательным, несмотря на все неприятные разговоры и споры. Две недели Курт не мог даже увидеть Блейна не то, что прикоснуться, потому что этот динозавр не пользуется скайпом с телефона. И теперь он понимал, насколько скучал. Он и раньше сознавал это, но сейчас… Как вообще можно жить без Блейна? Телефонный звонок прервал их слишком невовремя. Они оторвались друг от друга, Блейн чмокнул его в нос и потянулся за трубкой старого домашнего аппарата. — Да? — подал голос Блейн. На его лице постепенно начало проявляться замешательство, какое могла вызвать у него разве что Агнес, а затем он удивленно глянул на Курта. — Я позову его. Только Курту передали право говорить с позвонившим, ему сразу представились: — Добрый день, мистер Хаммел. Я Энтони Гардстрит — юрист вашей родственницы Элайзы Грейтс, — Курт нахмурился, он не помнил такого имени. — Возможно, вы ее не знаете, она не так давно скончалась. — Очень жаль, — выдавил он, все еще не понимая, почему звонят ему. — Но мы с ней не были знакомы. — Вы с ней — возможно, но она о вас была наслышана. Элайза мать мужа сестры вашего отца. Курт сначала завис, пытаясь переварить услышанную формулировку, но последовательно пришел к выводу, что даже, скорее всего, видел Элайзу на одном ужине в доме Грейтсов, когда был маленький. Она была свекровью тети Моники, и Курт совсем не мог вспомнить, как она выглядела. — Я так понимаю, вы сирота и живете с опекуном? — уточнил Энтони. — Да, — ему не нравился этот разговор. Пусть кто-нибудь только посмеет забрать его у Блейна! — Видите ли, когда Элайза уже была больна, она узнала о вашей истории и о том, что ее сын с женой не захотели взять к себе несчастного ребенка, — Курт нахмурился. Наконец-то он понял, зачем приезжала тетка. — Тогда она потребовала, чтобы Моника забрала вас к себе, иначе она лишит их наследства, но Моника так этого и не сделала, и Элайза все завещала вам. — Мне? — Курт выдохнул это прежде, чем сообразил, что вообще происходит. Незнакомый человек просто решил взять и отдать ему все, что у него было? Пусть и после смерти. Неужели у нее совсем никого не было, кроме сына и его жены-мегеры? Энтони продолжал что-то говорить, Курт не особо слушал, удивленно уставившись на Блейна, который растерянно глядел на него в ответ, не зная, о чем идет речь. Мистер Гардстрит принялся расписывать, что завещали Курту, и, добравшись до суммы, выжидательно замолчал, пока Курт пытался понять, что это не сон. — Мистер Хаммел? — Да-да, я здесь, — спохватился Курт. — Конечно, только достигнув совершеннолетия, вы сможете тратить эти деньги, они будут лежать в банке, но вам нужно приехать и подписать кое-какие документы. С опекуном, разумеется. Ему еще что-то объясняли, назначили встречу, и разговор завершился. Курт несколько секунд смотрел на ничего непонимающего Блейна, и только потом его лицо озарила улыбка. — Кажется, я знаю, на что мы поедем во Францию.