Грешники

Воскрешение возможно только после полного саморазрушения. — Только потеряв все, — говорит Тайлер, — мы обретаем свободу. Чак Паланик, «Бойцовский клуб»

Свобода — это когда грудь наполняется свежим воздухом, улыбка, усталая, но счастливая, озаряет лицо, потому что позади все проблемы, все уроки, все бессонные зубрежки и экзамены. Курту так хотелось этой свободы, она маячила у него на горизонте маленьким лучиком надежды, но остался последний рывок. Все вокруг были дерганные в ожидании очередного экзамена. Финн готов был уснуть в тарелке супа. Никто не понимал, почему он так убивается, ведь все знали, что в колледж ему не пройти. Шугар панически что-то тараторила, словно перепила энергетиков, да так громко, что ее слышно было даже через два стола. И только Сью Сильвестр, местный цербер, в эти дни ходила по коридорам с безмятежной счастливой улыбкой. Мучения детей доставляли ей искреннее удовольствие. Несмотря на все это, в столовой уже обсуждалась главная тема — выпускной. Кто-то просто фантазировал о том, как это будет красиво, кто-то видел это самым грустным праздником на свете, а кто-то был озабочен тем, чтобы весело его провести. Девчонки болтали о нарядах и вечно спрашивали Курта, что он думает. Курт вообще ничего не думал, когда ему перечисляли бесконечное количество цветов и сочетаний. Он просто на автомате отвечал, что да, черный смотрится практически со всем, а синий и желтый хорошо контрастируют. Втайне он даже жалел, что его наследства не хватит на покупку космической ракеты, чтобы взять и сбежать куда-нибудь на Луну. — Знаете, почему мы все здесь неудачники? — подал голос Пак. Его кислая мина только больше заражала всех меланхолией. — Потому что мы проиграли в соревнованиях? — предположил Себастиан, увлеченно глядя на свою тарелку. — Нет, это еще полбеды, — Пакерман сложил локти на столе и окинул взглядом всех присутствующих. — Вот скажите, у кого из вас есть пара на выпускной? Куинн изумленно на него посмотрела. Видимо, у нее такой проблемы не было. Мерcедес нахмурилась, Курт захлопал глазами, а Себастиан озвучил его мысль: — Пара? Кому нужна пара на выпускной? — Вот! — Пак хлопнул его по плечу. — Фраза конченого неудачника. Себастиан сбросил его руку и хмыкнул. Видимо, он только сейчас вспомнил о том, что на выпускных обычно толпятся парочки. — Тогда к черту этот праздник. Не больно-то и хотелось, — решил он. — Эй! — Курт грозно на него глянул, схватив его за рукав белоснежной рубашки. В пору экзаменов Себастиан всегда носил аккуратную однотонную одежду, больше похожую на форму сотрудника какой-нибудь крупной компании. Он верил в то, что «серьезный» стиль помогает собраться с мыслями. — Если ты не пойдешь, то и я не пойду! Себастиан вскинул бровь и ухмыльнулся. — Почему меня должно это заботить? Курт отдернул руку, отвернулся и уставился в тарелку. Он хотел на выпускной, но что он будет делать там без Себастиана? Все школьные годы они провели плечом к плечу. В чем тогда смысл выпускного? — Не дуйся, принцесса, мы же можем пойти вместе, — мягким, чересчур мягким для него голосом предложил Себастиан, и Курт с сомнением на него покосился. — Вместе? — О, чувак! Это еще более жалко, чем идти одному или вообще не идти! — воскликнул Пак. — Как будто ты говоришь всем, что сегодня тебе перепадет секс, но все прекрасно знают, что этого не будет. Курту захотелось его внезапно убить, но прежде, чем он что-то ляпнул, Мерседес ткнула в его сторону вилкой и угрожающе заговорила: — Даже не думай встречаться с этой тощей французской задницей! — Вообще-то я американец, — заметил Себастиан, и вилка повернулась в его сторону. — Да хоть китаец, попробуй только пальцем его тронуть, и я в порошок тебя сотру, сурикат. Себастиан удивленно поднял брови, Куинн презрительно вздохнула, обвела всех взглядом и спросила: — Почему я вообще сижу с вами за одним столом? Она встала, взяла свой поднос и ушла с видом королевы, покидающей позорное отребье. — Потому что Пакерман слишком тупой, чтобы понять твои попытки строить ему глазки, — пробормотал Себастиан, и Курт усмехнулся. Мерседес продолжала подозрительно на них смотреть, но в итоге все-таки отвлеклась на картошку, в которой временами видела тайный смысл жизни. Пак так ничего и не сообразил, а Себастиан достал телефон и принялся в нем копаться. Курту показалось, что разговор получился незаконченным, но нарываться на комментарии Мерседес ему не хотелось. Потянувшись за сумкой и достав тетрадь с ручкой, Курт наспех нацарапал: «Я согласен», а затем показал это Себастиану. Смайт только довольно ухмыльнулся, но ничего не сказал. Мерседес Джонс умела выглядеть по-настоящему угрожающе, лучше ее не злить.

☨

Они выдвинулись в коридор и, шагая по старому скрипучему паркету, быстро добрались до кабинета математики. Дверь была заперта, вокруг толпились ученики. Консультация уже должна была начаться, и Курт ненавидел ждать преподавателей. Он вздохнул. Почему некоторые люди так неохотно и безответственно выполняют свою работу? Прижавшись спиной к холодной стене, он уставился на свои ноги. — Ты что, правда вздумал идти со мной на выпускной? Курт поднял глаза на Смайта и улыбнулся. Думать об этом было приятнее, чем о бесконечных уроках. Выпускной в компании самого близкого человека на свете, праздник проводов всей их школьной жизни — что может быть лучше? — Почему нет? Себастиан нахмурился, подошел к нему и оперся рукой на стену за спиной у Курта. Он наклонился к нему так близко и выглядел настолько серьезно, что на мгновение показалось, он хочет его поцеловать. Запах одеколона Себастиана отдавал чем-то пряным. Курт привык к этому запаху, ведь они везде всегда таскались вместе, но сейчас он показался каким-то слишком ярким, броским. — И мы идем туда, как кто? — Как друзья, — пожал плечами Курт, словно этот вопрос его не пугал, не смущал и не наталкивал на странные мысли. Лицо Себастиана просветлело, и он облегченно улыбнулся. — Я-то уж думал, что ты ко мне клеишься! Он стоял по-прежнему близко, так близко, что Курт не удержался от того, чтобы его подразнить. Он потянулся вперед, поднялся на носочки и нарочито тихо сказал: — А я думал, это ты ко мне. Себастиан не успел ничего ответить или сделать, громкий голос преподавателя возвестил их о своем присутствии. В его вечно испытывающих зеленых глазах скользнуло мимолетное удивление. Кабинет открыли, ученики повалили внутрь, и Себастиан отстранился. А Курт и сам не понял, что на него нашло. Ему просто хотелось отомстить за неловкий вопрос, за излишнюю близость и попытаться сбить с толку. А в итоге он сбил с толку себя.

☨

Последний экзамен проскользнул, как последняя попытка смертной казни, где приговор о помиловании зачитали только перед занесением топора. Курт удивлялся, почему еще не поседел от такой жизни в свои восемнадцать, и только напоминание о том, что все через это проходят, шептало ему: хватит драматизировать. Сегодня был последний день. Действительно последний во всем, что когда-либо заставляло вставать его по утрам, зубрить уроки, пробивать дорогу в будущее. Курт улыбался себе и представлял, как было бы здорово вернуться в это место лет через десять, когда дорога уже будет пробита, когда его будут узнавать на улицах, просить сфотографироваться или дать автограф. В отражении зеркала Курт видел красивого юношу в классическом черном смокинге с идеально поднятыми волосами вверх. Он мог бы одеться ярче и оригинальней, но не стоило омрачать выпускной возможностью уйти оттуда с разбитым лицом и испорченным настроением. Все-таки в школе уже давно не было Хантера, который вступился бы за них с Себастианом. А они с Себастианом не то чтобы мастера спорта по боксу. Не убегут, но будут изрядно побиты. — Как я выгляжу? — уточнил Курт. С экрана телефона, стоящего на туалетном столике, на него взирала Рейчел. Бесполезная в этом деле, как Курт в истории, она не могла посоветовать ничего нормального, но ее слов для упокоения вполне хватило бы. Если бы она правда хотела успокоить. — Ты что, нервничаешь? Курт усмехнулся, поправляя новенький пиджак. Он убил на него столько времени и денег, что Скрудж Макдак утопился бы в своем золотом бассейне от отчаяния. Его нельзя было испортить неопрятным видом. — Конечно, я нервничаю. Это же выпускной. На секунду возникла пауза, и это даже настораживало. Не то чтобы Рейчел любила молчать. — Ты же не влюбился? — с сомнением переспросила она. Тон ее голоса стал тише. Она подозрительно смотрела на Курта, сощурив свои огромные шоколадные глаза. Курт наигранно улыбнулся, закатил глаза, а затем нахмурился, поняв, что разговор не удастся перенаправить в шутку. Это был странный вопрос. Он никогда не думал об этом серьезно. Влюбиться в Себастиана? — Не вижу смысла в него влюбляться, — отозвался Курт и пожал плечами. — Ты прекрасно знаешь, что так это не работает! — возмутилась Рейчел. — А ты прекрасно знаешь, что совсем недавно я пережил разрыв с Блейном. От мысли об отношениях меня передергивает, и даже Себастиан не мог бы пробить этот барьер. Рейчел снова замолчала. Тишина давила на уши, Курт начинал все больше нервничать, потому что, как бы он ни пытался себе врать, его правда беспокоило то, что происходило у них с Себастианом. — Но он… пробивает? — неуверенно добавила Рейчел. Настырная, назойливая девчонка, которая, придумав что-то, всеми силами пытается выставить это за святую истину! — То, что мы идем на выпускной вместе, еще ничего не значит. Курт снова посмотрел в зеркало, покрутился, не отрывая взгляд от отражения, и одобрительно улыбнулся. Он действительно выглядел хорошо, пусть в этом костюме и терялась его индивидуальность. — Именно поэтому ты так для него прихорашиваешься. — Да что с того?! — вспылил Курт. — Даже если между нами что-то есть, почему тебя так это заботит? — Потому что любишь ты Блейна. Курту не хотелось говорить об этом. Сегодня праздник, он прощается со школой, и совсем не время вспоминать о том, с чем он уже попрощался. — Мы с ним расстались. — И не в первый раз, — согласилась Рейчел. — Курт, он тебя любит, и неужели ты не понимаешь, что сейчас у него переломный момент? Он оттолкнул тебя, потому что испугался, потому что еще чуть-чуть, и он будет готов изменить всю свою жизнь. Это же страшно, по-настоящему страшно, Курт! И ты должен был понять это, ты должен был успокоиться, переждать, поддержать, а вместо этого ты вечно шатаешься с Себастианом, будто тебе вообще плевать. Ты думаешь, что Блейну захочется менять все ради того, кто так быстро его забыл? — А ты думаешь, что он вообще будет что-то менять? — Курт скривился. — Разуй глаза, Рейч. Он ни за что не отступится от своей церкви. И ты верно сказала: мне плевать. Я устал вечно подстраиваться под него, сражаться за что-то, чего никогда не будет. Даже если бы он передумал и постучал в эту дверь, вот прямо сейчас. Если бы он принялся признаваться в любви и просить меня вернуться, думаешь, я бы вернулся? Нет, Рейчел. Эта история закончилась, песенка спета. Я не хочу быть с Блейном и не понимаю, почему ты так яро отстаиваешь его права. Чем он лучше Себастиана? Да и почему я вообще должен быть с Себастианом? Я ничего не хочу. И последний человек, которого я бы подпустил к себе, это Блейн. Курт резко выдохнул, и тяжесть, которую своими словами пыталась взвалить на него Рейчел, внезапно спала с его плеч. При воспоминании о Блейне ему все еще было больно, а встречаясь с ним в доме, Курт чувствовал себя не в своей тарелке, но скоро это закончится. Сегодня к нему заехала миссис Нортон и отдала ключи. Курт переедет и забудет обо всем, что приключилось в этом доме. И о плохом, и о хорошем. Этот этап наконец-то перекрасится в черно-белую краску, как в старых фильмах или во флэшбеках, и отправится в архив с названием «Прошлое». — Наверное, ты прав. Он просто мне очень нравится, — признала Рейчел. Курт не понимал, что людям может нравиться в человеке, который ведет себя так, но не мог не согласиться: Блейн умеет очаровывать. Судя по всему, под его влияние попала и Рейчел, хотя видела его всего лишь раз. Курт попрощался с ней, ссылаясь на то, что ему уже пора, спустился вниз и подумал, что сегодня им вручат аттестаты, а он даже не будет знать, куда девать свой. Обычно на торжественную часть приходят родители. Блейн, конечно, не придет. Даже если бы он захотел, Курт ни за что не пустил бы его туда. Это его выпускной, его день, и Блейн не имеет никакого права в него влезать. Аттестат Курта возьмет Элеонора, он попросит ее об этом. К Себастиану, конечно, решили явиться оба родителя. Иногда Курт завидовал им, иногда ему казалось, что было бы лучше, если бы они забрали его к себе. Телефон засигналил, и он поспешно открыл сообщение. «Только не вздумай надеть юбку, Хаммел!» А иногда Курт думал, почему он вообще связался с этим кретином. «Не юбка, а килт. И хватит мне это припоминать, я в брюках». В дверь позвонили, Курт отправился открывать. — Я просто хочу, чтобы у меня был самый красивый спутник на этой вечеринке, — выдал Себастиан, и его привычная ухмылка не заставила себя долго ждать. — Ну, почти самый красивый. Самый красивый-то будет у тебя! — он самодовольно задрал нос и поправил свою бабочку. И с каких это пор бабочки для него перестали быть стариковскими аксессуарами? Курт хотел возмутиться, ударить его, но услышал шаги за спиной, и понял, что это Блейн решил посмотреть, кто пришел. — Добрый день, преподобный Джозеф! — Здравствуй, Себастиан. Они пожали друг другу руки. На мгновение с лица Курта сошла улыбка. Так не хотелось слышать этот голос, так не хотелось вообще знать о его существовании. — Не поедете с нами? — поинтересовался Смайт, с подозрением покосившись на Курта. — В машине место найдется. — Нет, спасибо, у меня много дел, — отозвался Блейн. — Повеселитесь там. — Непременно, — Себастиан улыбался, но в его глазах сквозил бесконечный холод. Он протянул руку, и Курт ухватился за нее, как за спасительную шлюпку. В считанные секунды они оказались на улице, за дверью, и можно было расслабиться, но Себастиан внезапно заговорил: — Знаешь, я не понимаю его. Он как будто призрак: слоняется по вашему дому и молчит, совсем не участвует в твоей жизни, но стоит ему появиться, тебя перекашивает. Курт пожал плечами. — Я просто не слишком его люблю. — Да, так не любишь, что только о нем иногда и говоришь, носишь его подарки, как что-то драгоценное, и… Что случилось? — Бас, — Курт взял его за вторую ладонь и глянул на него с неуверенной улыбкой. — Тебе не кажется, что это неподходящий момент для обсуждения моих домашних проблем? Сегодня выпускной, и давай будем обычной парой, хорошо? — он сделал шаг вперед и сразу подумал, что это лишнее. Рейчел была права, они перегибают палку. И ему даже нравилось ее перегибать. — Как скажешь, принцесса, — Себастиан обворожительно улыбнулся, будто его вовсе ничего не беспокоило, и повел его к машине, где их ждали родители. Выпускной считается одним из самых незабываемых дней в жизнях многих людей, но Курт знал, что этот день закончится самой банальной пьянкой. Когда он был помладше, его мозг еще был затуманен наивными мечтаниями о том, как он будет кружить в танце со своим парнем, красивым, будто сказочный принц, а вместо этого Курт шел туда со своим лучшим другом, отношения с которым явно не входили в его планы, что бы там ни говорила Рейчел Берри. Курт не причислял себя к фаталистам, которые считают, что каждый их шаг — знак судьбы и все предрешено, но сегодня дотошный тщеславный Себастиан припрятал свое высокомерие и превратился в настоящего джентльмена. Официальная часть прошла спокойно, без излишней помпезности. Когда Курта вызвали на сцену, он вышел, оглядел зал, встретил подбадривающую улыбку Себастиана, увидел, как Элеонора помахала ему рукой, и все равно почувствовал себя одиноким. Ему не хватало здесь самого важного человека. Курт прикрыл глаза и представил, как среди нескольких сотен людей на него, лучась гордостью, смотрит отец. Он бы поправил свою любимую кепку и показал бы ему два больших пальца, весело улыбаясь, потому что его мальчик уже совсем взрослый. Наверное, Берт ждал этого дня намного больше, чем Курт. Он почувствовал легкое онемение и только спустя секунды выдавил какую-то не слишком длинную речь. Сказал спасибо учителями, мистеру Шу в особенности, друзьям из хорового клуба и папе. Спустившись вниз и подойдя к Себастиану, Курт услышал от Элеоноры: — Почему ты не упомянул преподобного Джозефа? Курт растерянно уставился на свои отполированные ботинки и безразлично сказал: — Забыл. Торжественная часть закончилась грандиозным швырянием шапочек. Курт подпрыгнул так высоко, как мог, стараясь прицелиться куда-то в космос. Ему так хотелось от всего избавиться, что он вытеснил все свои обиды на несчастном аксессуаре. И это был миг свободы, это была его рекреация, его толика счастья. Курт улыбался, как дурак, Себастиан над ним посмеивался, а откуда-то взявшаяся Мерседес кинулась его обнимать. Она обняла даже Смайта, по чьим губам в шуме толпы можно было прочесть лишь отчаянное «Помогите». Курт внезапно понял, что будет скучать. Нет, он не хотел больше пребывать в этой школе, но некоторые моменты, некоторые люди останутся с ним навсегда — в памяти. Дальнейшее празднество происходило в школьном зале: танцы, выпивка, толпы дергающихся людей. Все были веселы и даже как-то счастливы. Никто ни разу не сказал плохого слова Курту, а он также брал пример с других. Себастиан танцевал с ним, песни сменяли друг друга, алкоголя выпивалось все больше, и Курту хотелось курить. Это был замечательный вечер. Они вышли на свежий воздух, Курт зажег сигарету и покосился на Себастиана. — Неужели все? — Все, — Себастиан пожал плечами и убрал руки в карманы. Курт вспомнил, как пару минут назад к нему подлетела Куинн, прекрасная, словно лесная нимфа, в воздушном розовом платье, и со слезами на глазах говорила, что будет скучать, что ей жаль, что они больше никогда не увидятся. — Многие с тобой попрощались? — Достаточно, — Себастиан усмехнулся и покачал головой. — Они все так говорят, будто это невозможно: взять созвониться и встретиться. Курт опустил глаза, выдохнул дым и задумался. Они ведь действительно больше не увидятся. — А мы с тобой? — внезапно спросил он, разглядывая волокна дыма, струящиеся из его рта. — Я уезжаю в Нью-Йорк. Даже если не поступлю, уезжаю. — Мы с тобой другое дело. Себастиан загадочно улыбнулся, и на мгновение Курт подумал, что именно поэтому Себастиан не говорил, куда собирается поступать. Он тоже размышлял о Нью-Йорке. Это звучало слишком оптимистично и наивно, ведь Смайт ничего такого не упоминал, но Курту настолько хотелось, чтобы там с ним был кто-то родной и знакомый. — Так говорят все, — отозвался Курт, затянулся еще раз и швырнул окурок в урну. Его взгляд упал на лестницу у школьного крыльца, где они не раз сидели с Себастианом. Когда-то давным-давно Смайт утешал его в то время, как все его глупые друзья кинулись молиться за его отца. В тот момент Курт еще раз убедился, что в его жизни есть только один надежный человек, пусть с виду он и самый безалаберный раздолбай на свете. Курт сделал несколько шагов к нему и поднял на него глаза. — Ты ведь любишь меня? Он глядел на него так вопросительно и растерянно, что Себастиан просто взял его за руку, потянул к себе и обнял. — Конечно, я люблю тебя. — Ты единственный, кто меня по-настоящему любит, — Курт положил ему голову на плечо и горько улыбнулся. — Я тоже тебя люблю. На улице было прохладно, и Себастиан увел его в школу, удивляясь тому, с каких это пор Курт, напившись, становится размякшей соплей. Курт даже не обиделся на его высказывания. Это было гораздо лучше всех речей и клятв Блейна, потому что Себастиан всегда говорил даже гадости, любя. Себастиан никогда его не бросал. Он даже чаем Курта полил, о нем заботясь! Через пару песен сентиментальное настроение улетучилось, как и очередной бокал шампанского, Курт забыл обо всем, расслабился и ушел в отрыв. Теперь он смотрел на Себастиана уже по-другому, в голову лезла всякая глупость, он утащил его на медленный танец и держался так близко, словно так и должно было быть. — Завтра нам будет неловко, — заметил Себастиан, когда почему-то кончик носа Курта уже почти касался его собственного. — Не будет, — Курт приподнялся на цыпочки, даже несмотря на кучу алкоголя в его крови, неуверенно и робко. Их разделяло несколько миллиметров, несколько миллисекунд, и когда Себастиан поцеловал его, это было как глоток свежего воздуха. Курт был пьян, чтобы думать о том, что это могло бы подкосить их дружбу — сейчас ему это было необходимо. Весь оставшийся вечер они смеялись, целовались, вели себя как многие другие нетрезвые парочки, а когда время уже давно перевалило за полночь, Себастиан предложил: — Может, сбежим отсюда? И Курт уже не понял, как они оказались в отеле, чья это была идея, зачем они сняли номер. Ему просто хотелось расслабиться и повеселиться.

☨

Современный мир — апофеоз свободы. Крикливый, дотошный, циничный и бездуховный. Но как же иногда он был привлекателен. Тщеславные люди, отвергшие Бога, скептики, грешники, почитающие себя и только себя. Иногда Блейну казалось, что этот мир горит в предсмертной агонии, а иногда он казался расцветающим бутоном, сумевшим сбросить цепи. Сегодняшний день был последним перед долгожданным отпуском, Блейн почти что всю ночь не спал. Курт загулял на выпускном, и это было нормально: кто уходит оттуда раньше пяти утра? И все же Блейн беспокоился. Вдруг Курт позвонит, попросит его оттуда забрать? Конечно, он был последним человеком, к кому Курт обратится, однако это не позволяло ему заснуть. Когда солнце взошло и Блейн уже собрался идти на работу, копаясь в сумке в прихожей, из окна он заметил подъезжающее такси. Он подошел, слегка отодвинул тонкую занавеску. Солнечные лучи отсвечивали от бампера, и не хватало только громкой песни с огромным хором: «Аллилуйя!» Курт, взлохмаченный и явно не очень трезвый, выбрался из машины, а Себастиан — с другой стороны. Блейн наблюдал за тем, как Смайт обошел автомобиль, поправил волосы Курта, наклонился и поцеловал его. Картинка за окном в его голове зазвучала скрипом зажеванной пластинки. Одно и то же. Блейн прикрыл глаза, не желая на это смотреть, и постарался усмирить свою бесправную ревность. Курт снова пытался им манипулировать. Блейн отбросил мысль о том, что Курт не может знать о его наблюдении из окна, и четко решил, что это очередной способ его взбесить. Чего он добивается? Сделать ему больно? Заставить захотеть схватить его в охапку и не отдавать никаким Себастианам? Этот трюк был слишком стар, и Блейн уже ему не верил. Как не верил в то, что Курт мог так быстро его забыть. Курт оторвался от Смайта, что-то сказал ему с довольной улыбкой и двинулся в сторону дома. Отвратительно. Его поведение было попросту отвратительным. Блейн не стал скрывать того, что подглядывал, и просто открыл дверь. — О, — губы Курта расплылись в ухмылке, когда Блейн пропустил его в дом, — вы так любезны, преподобный Джозеф. Он зашагал в гостиную, а Блейн, настороженно следя, пошел за ним. Курт вроде бы стоял на ногах и не шатался, но ему хотелось проверить, может ли тот подняться наверх, не споткнувшись и не свернув себе шею. Опасения были напрасны: Курт стал взбираться по ступенькам не слишком уверенно, но крепко вцепившись в перила. — Все в порядке? — подал голос Блейн. В эту секунду Курт замер. Он некоторое время стоял, не шелохнувшись, словно статуя, выбитая из мрамора, а затем сказал: — Думаешь, мне нужна твоя забота? — он обернулся, его интонации были пропитаны ядом, а в глазах виднелась издевка. — Знаешь, что? — он выдержал паузу, то ли для эффекта, то ли не решаясь говорить. — Мы с Себастианом переспали. И это был лучший секс в моей жизни. Он резко обернулся и поплелся дальше наверх, а Блейн не смог выдавить ничего умнее, чем: — Это был самый пьяный секс в твоей жизни. Курт не ответил и скрылся наверху. То был новый уровень манипуляторства и блефа, но Блейн решил не поддаваться отчаянной попытке его задеть. Он разберется с ним потом, после работы, когда тот протрезвеет. Блейн отбросил ненужные мысли и ушел. Курт врал, Курт точно врал, Блейн не хотел в это верить, несмотря на то, что Курт свободный человек и ничего ему не должен. День был тяжелый, муторный, а в голове все стояла эта дурацкая картина. Блейн закрывал глаза на то, что с каждым днем все больше и больше теряет Курта, и он не собирался сознаваться в том, что его потерял. Он подумает об этом потом, у него впереди целый отпуск, чтобы совсем ничего не делать и думать. Когда Блейн вернулся домой, он не застал там ни Курта, ни его вещей.