Грешники

В доме царила тишина. Тишина давящая, бесконечная и раздражающая. Она поглощала сознание, захватывая его в свои цепкие лапы, и совершенно не желала отпускать. Возможно, так было лучше: людей Курт ненавидел еще больше одинокого безмолвия. А Блейну ни к чему смотреть на взбешенного и разбитого Курта. Он и так его разочаровывал, вызывал у него отвращение и даже жалость. К чему заставлять Блейна жалеть его еще и еще? Это нелепо, глупо и противно. Оказавшись в своей комнате, Курт, не раздеваясь, рухнул на кровать. Он слишком устал от нервов, от вечно дерьмового настроения, от Себастиана и Блейна. Отключиться показалось ему вполне приемлемым вариантом. Лучшим из всех возможных. А может, даже единственным. Мягкий матрас и подушка ощущались успокаивающе, они затягивали его, как трясина, и сон завладел им моментально. Спал Хаммел недолго, чутко, без снов и периодически просыпаясь, а когда наконец-таки встал, понял, что уже вечер, и он оставил Блейна без ужина. Сначала Курту хотелось вскочить, побежать к Андерсону, извиниться или в срочном порядке начать готовку, если Блейн еще сам ничего не придумал, но потом решил: «Зачем делать что-то для того, кому ты отвратителен?» Он так и замер с этой мыслью в голове, задумчиво глядя на прикроватную тумбочку. Хаммел просто не мог от нее отделаться, она давила хуже любой тишины. Да и дело было вовсе не в тишине. Дело было в том, что ему не хотелось оставаться наедине с собственными мыслями. Почему ему так важен был Блейн? Почему ему не наплевать? Слова Себастиана обрушивались на него снова и снова, приобретая какой-то новый смысл как раз тогда, когда он почти их забыл. Хаммел ощутил, что проголодался, и живот настойчиво кричал ему о том, что пора подкрепиться. Он спустился вниз, надеясь найти в холодильнике что-то, чем можно было перекусить. Тихие шаги казались необычайно громкими. Если бы не порядок и чистота, этот дом можно было счесть заброшенным. Свет на кухне не горел, и ничто не говорило о том, что здесь был кто-то еще с утра. Найдя в холодильнике йогурт, Курт хотел отправиться к себе, но гробовая тишина заставила его передумать. Хаммел заглянул в гостиную, и никого там не нашел. Обычно Блейн, приходя домой, давал знать о своем присутствии, но Курт не мог вспомнить, слышал ли что-нибудь: видимо, сон в тот момент был действительно крепок. — Преподобный Джозеф! — громким и, возможно, даже несколько издевательским голосом воскликнул Курт. Никто не ответил. Он хотел уже крикнуть что-то еще, как понял, что Блейн вряд ли бы молчал, если бы его не накормили. Может, он нашел спящего Курта у себя и не стал будить? Учитывая, как недавно он принудил его пойти в школу, буквально вытащив из кровати (пусть и из своей) — вряд ли. Блейн все-таки любил покушать, а еще ему было плевать на Курта. Почему? Потому что это очевидно! Даже Себастиан так сказал. Курт нахмурился, понимая, как глупо повторять за чужими словами. Смайт всегда много чего говорил, и почему же в этот раз он должен был оказаться прав? Блейн не стал бы лицемерить. Он вообще всегда выглядел слишком добрым и искренним. Настолько искренним, что даже немного чересчур. Курт обошел весь дом в поисках Андерсона, но так и не наткнулся на него ни в одной из комнат. Часы показывали позднее время, Хаммелу это не нравилось, и все наводило на него не самые радужные мысли. Да, Блейн — взрослый человек, но со взрослыми тоже может что-либо случиться. А что, если правда что-то произошло? Да нет же. Он просто безответственный. Хоть и священник, но безответственный. Омерзительно безответственный! Курт решил позвонить ему на мобильный, но тот так и не взял трубку, словно это нормально — не предупреждать о том, что задерживаешься. Может, Курт волнуется? Места себе не находит? А он… Черт, да где священник может пропадать поздно вечером?! Курт отбросил эти мысли, оставив в голове только злость. Андерсону было настолько наплевать на него, что он даже не вспомнил о том, что его ждут дома! Как так можно?! Несколько секунд подумав, Хаммел схватился за телефон и набрал номер лучшего друга. В трубке послышались гудки.

☨

Когда Себастиану позвонил Курт со словами: «Предложение сходить в Скандалы еще в силе?», он подумал, что ослышался, что ему все кажется или он вообще спит. После такой оскорбительной (да-да, Смайт сам это признавал) речи Хаммел вообще не должен был с ним разговаривать, не то что звонить и звать в бар, но Себастиан, все еще обеспокоенный странным поведением друга, только ответил, что да, предложение в силе, и они с Хантером заедут за Куртом. А что еще он мог сказать? Конечно, он и начал эту ссору, но состояние перемирия ему все-таки нравилось больше. Положив трубку, Себастиан с недоумением посмотрел на Кларингтона, который что-то писал в своей тетради по английскому. — Что? — Хантер нахмурился, видимо, пытаясь понять, в чем дело. Они сидели в комнате Смайта на кровати, уже и не собираясь никуда идти. После сцены у школы настрой Себастиана резко переменился, он решил провести тихий день и вечер в компании своего парня, не обременяя себя всякими другими видами развлечений. — Курт хочет сходить в гей-бар, — задумчиво произнес Смайт. Это немного не укладывалось у него в голове. — Курт? — Хантер удивленно вскинул брови. — Тот Курт, который ненавидит бары и на которого ты сегодня наорал? — Я что, по-твоему, знаю других Куртов? — Себастиан наградил его скептическим взглядом. — В любом случае, нам уже пора. Смайт поднялся с кровати, схватив Хантера за руку и заставляя его встать. Кларингтон не успел даже возразить, хотя Себастиан не был уверен, что тот вообще был против. Все-таки Хантер не был таким занудой, как Курт, который обычно отказывался от нормального веселья. — На твоем месте, я бы взял биту. Вдруг он хочет тебе отомстить? — усмехнулся Кларингтон. — У меня есть ты, — Себастиан ухмыльнулся и оставил легкий поцелуй на губах Кларингтона. — Ты меня защитишь. Смайт хитро сверкнул глазами и принялся собираться. Уж в баре он не планировал быть в чем попало, пусть единственный, чье внимание он хотел привлекать, был уже здесь, к тому же видел его в самых разных очаровательных и не очень состояниях.

☨

До прихода друзей Блейн так и не появился. Он не позвонил и по-прежнему не брал трубку. Курт устал гадать, куда он делся. Не пришел — его проблемы. Хаммел тоже уйдет. И пусть Блейн сам потом его ищет. Хантер и Себастиан приехали почти что сразу. Ну, конечно! Смайт не упустил бы возможности погулять в баре. Казалось, это была его заветная мечта — затащить Курта во все любимые места, в которых, по его нескромному мнению, было весело. Интересно, как ему вообще совесть позволяла разговаривать с Куртом, да еще и куда-то идти? Ни секунды больше не вспоминая об этом Андерсоне, Курт отправился в гей-бар. Он не объяснил своего странного поведения друзьям, не рассказал, что случилось, и даже сделал вид, будто никакой ссоры со Смайтом у них и не было. Судя по лицу последнего, тот был доволен таким раскладом и не стал задавать лишних вопросов. До бара они ехали недолго. Если днем в Лайме дороги были не особо забиты, так ночью — тем более. Безлюдные улицы, как и пустой дом, наводили на Курта безотчетное чувство одиночества. Оно не отставало от него на протяжении всего пути. Словно ему чего-то не хватало. А может, даже кого-то. Как только они добрались до пункта назначения, Себастиан первый выпрыгнул из автомобиля, вытащил Курта, схватив его за руку, и повел ко входу, перед этим всунув в руки Хаммела поддельные документы. Безумно шумная и даже немного раздражающая атмосфера в этот раз не испугала Курта, в отличие от прошлых его посещений подобных заведений. Он старательно избегал бары и клубы, но сегодня… Сегодня он хотел сделать все Блейну назло. Он обещал не пить, обещал быть нормальным парнем. Не выйдет. Андерсон сам виноват. И Курт упорно не хотел понимать то, что делать такие вещи наперекор кому-либо — глупо. Как только они оказались у барной стойки, Смайт тут же прилип к своему парню. Он устроился у Хантера на коленях, оставив ласковый поцелуй на щеке Кларингтона и игриво улыбнувшись, а Курт остался без какого-либо внимания. Хаммел не мог понять, плохо это или хорошо. Он пришел просто напиться. Для пьянства хорошей компании и не надо, если цель не веселье, а отвлечение от реальности. Курт разглядывал людей, пил коктейли. Постепенно музыка перестала казаться ужасной, а настроение дерьмовым. Когда к нему подошел какой-то мужчина, он даже не думал его отшивать. Незнакомец присел возле него, улыбнулся и спросил: — Не хочешь потанцевать? Курт кинул косой взгляд на друзей: Хантер что-то шептал уже подвыпившему Смайту на ухо, а тот хихикал. Они даже не заметят, если он отлучится. Хаммел посмотрел на своего собеседника: красивые голубые глаза, чуть длинные светлые вьющиеся волосы. Его можно было назвать по-настоящему красивым. — Я с незнакомцами не танцую, — Курт пожал плечами, но улыбнулся, все еще заинтересованно разглядывая мужчину. — Джеремайя, — представился тот, подав Хаммелу ладонь, приглашая на танец. — Курт. Что ж, это должно быть весело, да? Хаммел схватился за предложенную ладонь, позволяя увести себя в направлении танцпола. На самом деле, Курт не был избалован мужским вниманием, поэтому приглашение Джеремайи ему очень даже льстило, а то, что тот выглядел намного старше него, было вдвойне приятно. Им заинтересовался красивый взрослый мужчина, этот мужчина показался очень даже интересным ему самому, и они танцевали. Вечер обещал быть отличным. Курт с садистским наслаждением подумал о том, как Блейн сидит дома и беспокоится. Поглядывает на часы, мысленно проклинает его и всех безбашенных подростков. Андерсон был легок на помине. Стоило Курту только подумать об этом лицемерном, ужасном священнике, он почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Ну надо же! Хаммел старался не обращать на это внимания, и так зная, кто мог о нем внезапно вспомнить, но в итоге все-таки не сдержался. — Извини, — бросил он, отстранившись от Джеремайи, который был к нему как-то слишком близко. И Курт пока не мог понять, нравится ему эта близость или нет. Он достал мобильный, на экране которого мигало «Блейн», и сбросил звонок. Пошел он к черту. Андерсон не удосужился предупредить его о том, где будет, — теперь Курт его не предупредит. Хаммел улыбнулся, взглянув на Джеремайю, поднялся на цыпочки и сказал ему на ухо: — Подожди минутку, я сейчас вернусь. Конечно, Курт мог выключить телефон, но это, как казалось ему, слишком просто. Он быстро направился к барной стойке и положил мобильный рядом со Смайтом. Ему хотелось, чтобы Блейн названивал и каждый раз слушал долгие, тянущиеся гудки, вместо того, чтобы ему сразу говорили, что аппарат абонента выключен. Пусть нервничает, пусть названивает, а Курт трубку не возьмет. — Тебя тянет на парней постарше, да? — усмехнулся Себастиан, бросив быстрый взгляд в сторону Джеремайи. — Ему же лет тридцать. — Но он горяч, согласись, — хмыкнул Курт. — А взрослый — значит, опытный, Смайт. Это только плюс. Себастиан удивленно вскинул брови. — Кто ты такой и что ты сделал с моим лучшим другом? Хаммел пожал плечами, улыбнулся, развернулся и ушел обратно на танцпол, где его ждал Джеремайя. Ну, хоть незнакомцу он был чуточку нужен. В отличие от Андерсона, который обнаружил его отсутствие только ночью. Конечно, Курт понимал, что его просто хотели затащить в постель, чего не будет, потому что Хаммел был не настолько пьян, но сейчас у него была легкая видимость какой-то мнимой личной жизни, а для парня, у которого никого нет, этого было более, чем достаточно. Когда Джеремайя сократил между ними расстояние до минимального, Курт не был против, а когда его поцеловали, он ответил. Джеремайя хорошо целовался, Хаммел не мог этого не заметить, однако что-то подсказывало ему, что не будь он пьян, он бы этого не хотел. Но он был пьян, он был вне себя от злости на Блейна, поэтому он обнимал за шею незнакомого парня и мысленно злорадствовал Блейну, которому ничего не оставалось, как названивать. Ну и молиться. Куда без этого?

☨

— Почему он все время мигает? — Себастиан пристально смотрел на оставленный Куртом телефон, мысленно надеясь, что тот расплавится от его взгляда. На самом деле, тут все светилось и мигало, но объектом для ненависти Смайт избрал именно мобильник друга. — Потому что Курту кто-то звонит, — пожал плечами Хантер. — Браво, — хмыкнул Себастиан. — Я сражен твоими потрясающими логическими умозаключениями, Кларингтон. Хантер наградил его осуждающим взглядом, но ничего не сказал. Смайт знал, что когда он пьян, ему все сойдет с рук, хоть Себастиан не так уж много выпил. Это было что-то вроде привилегии, и если что, можно было сказать: «Хант, я же напился!» Как будто в трезвом состоянии Смайт всегда бывал милым и дружелюбным. Но для трезвых выходок у него были другие отмазки. Себастиан взглянул в сторону танцпола, думая, не подойти ли к Курту, чтобы вручить телефон, наконец заставить ответить, и увидел довольно интересную картину. Хаммел жался к тому мужику, с которым ушел танцевать, и они целовались. Вообще-то, в другой ситуации Себастиан даже порадовался бы, что его друг перестал быть принцессой, ждущей рыцаря на белом коне, и начал обращать внимание на обычных парней, если бы он не знал, сколько тот выпил. Раз уж Курт позволял так сразу себя целовать, то, чего доброго, мог и на секс согласиться. А Смайт представлял масштабы трагедии и истерики, когда Хаммел протрезвеет и поймет, что наделал. И кто все это слушать будет? Правильно, Себастиан. А Себастиану такая головная боль не нужна. Смайт покосился на мобильный, который наконец-таки перестал мигать. Конечно, он мог бы попросить Хантера, чтобы тот оттащил Курта от его нового знакомого, но все могло и дракой закончиться, а проблем для Кларингтона Смайт не хотел так же, как и для себя любимого. Себастиан глянул в сторону танцпола, где ситуация почти не изменилась, и быстро взял телефон. На нем показывалось восемь пропущенных звонков от «Блейна». Смайт с непониманием нахмурился, думая, что Курту названивал его опекун. И кто такой Блейн? Пораскинув мозгами несколько секунд, Себастиан сложил дважды два и решил позвонить по этому номеру. — Курт! — после первого же гудка раздался взволнованный голос. — Ты почему не дома? Где ты вообще?! — Преподобный Джозеф? — уточнил Смайт и, не дожидаясь ответа, добавил: — Это Себастиан. Курт со мной. Он сейчас танцует, мы в баре. — Адрес, — потребовал голос из телефона. Себастиан знал: за то, что его сдадут, Хаммел будет еще очень долго его ненавидеть. Смайт по-прежнему не доверял этому священнику, но мужчине, который танцевал сейчас с Куртом, он не доверял еще больше, поэтому, не задумываясь, назвал адрес. Назвал и добавил: — Курт пьян и просто не отлипает от одного парня. На вашем месте я бы поторопился, пока его не трахнули где-нибудь в туалете. Преподобный Джозеф бросил трубку, и Себастиан облегченно вздохнул. Он все решил, сам не влезая ни во что. Вряд ли бы им удалось увести оттуда Курта, а так все проблемы перекинуты на его опекуна. Уж тот-то точно с ними разберется.

☨

Курту было весело. Он был пьян, они вдоволь натанцевались с Джеремайей, а потом отправились к барной стойке, откуда Хантер и Себастиан вообще не отходили. Зачем они пришли в бар? Чтобы Смайт напился, а Кларингтон отвез их всех домой? Странные. Курт уселся на высокий стул и заказал себе коктейль, не сводя с Джеремайи хитрого взгляда. Ему даже нравилась эта игра. Джеремайя хотел с ним переспать, а Курт хотел сбежать от него в самый неподходящий момент. Конечно, если бы тот оказался милым парнем, который решил бы обменяться номерами, сводить его в кино или в кафе, Хаммел был бы очень рад, но реализм, а еще множественные рассказы Себастиана об этом месте, никак не позволяли ему верить во что-то большее со стороны Джеремайи, чем обычное желание секса. К тому же, да, если он показался ему симпатичным, то это не значит, что взрослому мужчине может быть интересно со школьником, пусть Курт свой возраст и не озвучивал. — Знаешь, тут очень шумно, и если хочешь, мы могли бы перебраться в более уединенное место. Ну вот, прости, Джеремайя, ты был очень милым, но… увы. Курт не умел отшивать парней, тем более после того, как весь вечер танцевал с ним и целовался, поэтому он лишь надеялся, что Смайт услышит это и сам его утащит куда подальше, но со стороны послышался громкий возглас друга: — Ой, кажется, мне нужно в туалет! — Смайт слез с колен Хантера схватил его за руку и потянул за собой в сторону уборной, и Курт готов был поклясться, что тот добавил: — Валим, Кларингтон! Это что такое? Он бросил его здесь с незнакомым парнем? Лучшего друга? Хаммел не успел даже возмутиться и крикнуть что-нибудь обидное этому уроду вслед, как услышал знакомый грозный голос: — Курт. О нет-нет-нет. Только не он! Его не может быть здесь! Кто угодно… Хаммел обернулся и увидел Блейна. Хорошо это или плохо, Курт не знал. Ладно, Андерсон был хотя бы одет не в свою дурацкую рясу — уже хорошо. Правда, в наряде священника, его бы никто сюда и не пустил. Вдруг он начнет поливать всех святой водой и орать: «Покайтесь, грешники!» Хаммелу отчего-то стало смешно, когда он это представил, а затем удивленно вскинул брови, когда Джеремайя подал голос: — Блейн? Уж этого Курт ну никак не ожидал. Андерсон окинул взглядом Джеремайю и кивнул, а затем снова посмотрел на Хаммела. — Ты идешь со мной, — строго заявил он. Курт не знал, что сказать. Он хотел спорить назло Блейну и в то же время хотел, чтобы тот поскорее забрал его домой. Хватит с него гулянок. Он не так любил бары, а то, что Андерсон приехал, было очень приятно, пусть следить за ним входило в его обязанности. — И с какой стати он идет с тобой? — Джеремайя вопросительно взглянул на Блейна, вставая со своего места. — Что ты тут вообще забыл, а? Это же место, кишащее грешниками. Не боишься испачкаться? Или старые привычки все-таки взяли верх? Он насмешливо улыбнулся, пристально рассматривая Блейна. Курт понятия не имел, что между ними когда-то случилось, но пялился во все глаза на происходящее, стараясь не упустить ни единой детали. — Я его опекун, а он — несовершеннолетний, — голос Андерсона звучал как сталь. Курт ни за что бы не подумал, что его привычный Блейн и этот человек — одно лицо. — Что, на деток потянуло, Джер? Ты в курсе, что за такое тюрьма светит? Джеремайя перевел удивленный взгляд на Курта. Хаммел только пожал плечами. Ну, не стал бы он говорить, что вошел сюда по поддельным документам! — Несовершеннолетний, — повторил он, поджав губы и снова взглянув на Блейна. — Позволь спросить. А чего это ты селишь у себя молодых, красивых несовершеннолетних пареньков? Воля Господа твоего? Ты уверен, что на деток здесь потянуло именно меня? — на лице Джеремайи отразилась издевательская усмешка. — Я вижу твой взгляд, Блейни. Ты бесишься. Бесишься, что твой мальчишка убежал к первому попавшемуся парню в баре вместо того, чтобы трахаться с тобой. Курт даже не успел ничего подумать, как Блейн со всего размаха ударил Джеремайю в лицо. Хаммел разинул рот от удивления. Вообще-то, он должен был подскочить и закричать, чтобы они перестали, но он был слишком пьян и, черт, ему было приятно, что Андерсон ему врезал. — А драться не разучился, — отозвался Джеремайя, схватившись за нос. Он, видимо, не собирался Блейну отвечать. Андерсон же — что-либо еще говорить. Поэтому Курта схватили за локоть, и он послушно последовал за своим опекуном. Курта усадили в машину. Он не брыкался, не вырывался, не спорил, а сидел с довольным видом. Блейн за него подрался. Уж чего-чего, а такого от Андерсона он никак не ожидал. — Это было впечатляюще, — заявил Курт, только Блейн приземлился на водительское место. — Серьезно, я просто замер от удивления. Хаммел легкомысленно улыбнулся, но так и не дождался ответа. Машина тронулась с места, он разглядывал дорогу перед собой, а затем зачем-то сказал: — Знаешь, Смайт, говорит, что я в тебя влюблен, — усмехнулся Курт. Блейн покосился на него с недоумением, но тут же вернул взгляд к дороге. — И что меня тянет на мужчин постарше. Но ты лучше, чем Джеле… — Хаммел нахмурился, пытаясь выговорить имя своего нового знакомого. — Он Джеремайя, — напомнил Блейн. — А ты под домашним арестом, — Курт даже не стал возмущаться, только закатил глаза. — И я запишу тебя к психологу. У тебя явные проблемы. — С чем? С занудными священниками? — усмехнулся Хаммел. — С алкоголем. В голосе Блейна звучало такое несвойственное ему раздражение, что Курт не осмелился спорить. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Хаммел был в совершенно прекрасном настроении. Будь он чуточку трезвее, он бы понимал, как все плохо и что он крупно влип, но сейчас его волновал только тот факт, что Блейн подрался. Он представлял его лишь милым безобидным священником, даже не думая, каким он может быть, если его разозлить. И Андерсон в гневе ему несомненно понравился. Когда они вошли в дом, Курт расслабленно вздохнул. Он взглянул на Блейна и, лукаво улыбнувшись, произнес: — Спокойной ночи, мой рыцарь. Хаммел больше ничего не сказал. Он отправился вверх по лестнице, в свою комнату, чтобы наконец-то лечь спать и забыть об этом сумасшедшем вечере. Даже ночи. — Курт? Он обернулся, снова улыбнувшись и вопросительно вскинув брови. Андерсон ему в ответ не улыбался. Голос его был ровным, спокойным и уверенным. — Еще одна такая выходка, и ты окажешься в приюте.