Грешники

Как же глупо он себя вел. Блейн осознал это, стоило ему только покинуть дом и лишиться до вечера возможности поговорить с Куртом. Взбеситься из-за глупых шуточек? Браво! Блейн Андерсон, ты превзошел самого себя. Особенно, если учесть, что Курт беспрерывно несет какую-то чушь, и стоило бы уже смириться Отказавшись от Рима, Блейн не только закрыл себе путь в Европу, привязал себя к дому крепче, но и дал возможность другому священнику пойти навстречу своей мечте. После отказа Блейна, в Колумбус отправили отца Чарльза. Священника, который появился здесь немногим позже Блейна, около года назад. Видимо, совсем неспроста преподобный Джеймс получил здесь работу. Кого-то непременно бы перевели. Блейн был рад за Чарльза и в то же время счастлив, что его не сослали туда без согласия. Все, что было Блейну нужно, заключалось в пределах маленького городка, а Рим — это чья-то чужая сказка. Наверное, скажи Блейну кто-то об этом полгода назад, он бы не поверил. Отказался от Ватикана. Подумать только! А Курт, хоть ничего и не знает, взамен хамит и смеется над ним. Но лучше пусть смеется, чем находится на другом континенте. Пусть смеется, издевается и делает, что хочет. Пора уже научиться отвечать на все издевки Курта с улыбкой. Он просто маленький мальчик. Ужасно очаровательный, резкий и самолюбивый, но все-таки ребенок. А Блейн реагировал на него так, будто сам скоро в ясли пойдет. Нет-нет, он же старше! В школу! На самом деле, Блейн просто снова, в кои-то веки, почувствовал себя живым. Он так долго избегал людей, что совсем позабыл, как это прекрасно, когда дома тебя кто-то ждет. Как будто его вообще кто-либо когда-либо ждал. А теперь ждут. Ну, не сегодня, конечно. Сегодня Господь будет милосерден, если Курт не заедет ему по голове сковородой, как только он войдет, но это намного-намного лучше кричащей безразмерной тишины. Вся злость и недовольство постепенно улетучились, и под конец рабочего дня Блейн уже пребывал в довольно-таки хорошем настроении. Ему не терпелось приехать домой и извиниться, но, подъезжая к крыльцу, он стал свидетелем не самой приятной картины. У двери стояло два подростка, совсем не желающих отлипнуть друг от друга. Саймон (он же Саймон, да?) обнимал Курта за талию, Курт обвивал его шею руками, и они целовались. Блейна снова накрыла злость. Сильная, жгучая и абсолютно безосновательная: Курт же не был виноват в том, что встречался с каким-то мальчиком, но Блейна сейчас это волновало в последнюю очередь. Он совсем забыл о том, что хотел извиниться, вышел из машины и направился к парням. — Кхм-кхм, — прокашлялся он, чтобы голубки, наконец-таки, заметили его и оторвались друг от друга. Курт отстранился от Саймона и вопросительно взглянул на Блейна, мол, чего пялишься, Андерсон. Это злило еще больше, но Блейн старался не выказывать своих чувств. Вместо этого он начал говорить почти что вежливо и дружелюбно: — Добрый вечер, мальчики. Не познакомишь меня со своим другом, Курт? — он перевел взгляд на Саймона, вроде улыбаясь, а вроде и мысленно его испепеляя. — Конечно, — на лице Курта отразилась такая же ядовитая улыбка, будто он уже готов был загрызть его прямо здесь и сейчас. — Блейн это Саймон, Саймон это Блейн. — Джозеф, — поправил его он. — Меня зовут Джозеф, Курт. — По паспорту ты Блейн. Мало ли кем тебя называют в твоей секте. Не было бы тут Саймона, он не сдержался бы и влепил бы этому поганцу подзатыльник. Кажется, он немного начинал Курта... ненавидеть. Саймон с подозрением покосился на Курта, удивляясь его поведению, и протянул Блейну руку. — Я видел вас в церкви, отец Джозеф, — произнес он, когда Блейн пожал его ладонь. — Моя мать часто приходит к вам исповедаться. Парень Курта верующий? Блейн насмешливо покосился на Курта, а тот только сложил руки на груди и наградил его презрительным взглядом. — Молодые люди в наше время далеки от церкви. Вы там бываете, это похвально, — Блейн, конечно, говорил искренне, но, скорее, чтобы разозлить Курта. Курт театрально закатил глаза, видимо, представляя, как Блейн злорадствует. — Я бываю из-за мамы, — произнес он, и на лице Курта тут же появилась довольная улыбка. — Для нее это очень важно. Блейн только вскинул брови и не слишком одобрительно улыбнулся. У Курта какие-то дикие вкусы, правда. Парень, который везде следует за своей мамочкой? Сколько ему лет? Ладно, он подозревал, что нормальные любящие сыновья проводят время со своими матерями, но ему показалось это странным — ходить в церковь из-за мамы. — Уже вечер, тебе пора домой, — внезапно выпалил Курт и схватил Саймона под руку, потянув на себя. — Пока, — Саймон еще ничего сказать не успел, как Курт чмокнул его в щеку и отпустил с видом: «Все, иди отсюда, тебе здесь не рады». Блейн, конечно, понимал, что Курт просто опасался, что он что-нибудь не то скажет, и Саймон больше не захочет с ним общаться, но на месте этого парня, Блейн бы Курту не перезвонил. Так нагло выгонять — это уметь надо. А Саймон только улыбнулся, попрощался с Куртом, с Блейном и ушел, как ни в чем не бывало. Ладно, стоит признать, Курту он позвонит. У него это на лице написано. Даже несмотря на то, что Курт при всех оскорблял чужую религию и вел себя странно. Он мило улыбнулся, помахал ручкой на прощание Саймону, и только машина последнего отъехала, лицо Курта приобрело самое гневное выражение, на которое он был способен. — Не лезь ко мне! — воскликнул он, глянув на Блейна, и направился в дом. — Я и не лез, — удивленно усмехнулся Блейн. — И не лезь дальше! — прошипел Курт, принимаясь открывать дверь, но замок не поддавался. — Черт. Что с ключами? Он выглядел настолько взбешенным и смешным, что Блейн уже даже не мог злиться, но прекратить издеваться — ни за что. — Я бы задал другой вопрос, — сказал он, подойдя к Курту со спины и перехватывая ключ из, очевидно, трясущихся от злости ладоней. — Что с твоими руками? Он стоял практически вплотную к Курту, а тот оказался между ним и дверью так, словно его захватили в ловушку. Блейн повернул ключ, ощутив на мгновение косой взгляд Курта, который был слишком близко, и толкнул дверь, пропуская подопечного в дом. Первые несколько секунд Курт не двигался с места, будто не хотел отходить, а затем перешагнул через порог, швырнул сумку на тумбу у входа и принялся стаскивать свои длиннющие сапоги. Как ни в чем не бывало. Блейн думал, он скажет еще что-нибудь раздраженное и глупое, но Курт не проронил ни звука. Расправившись с обувью и повесив пальто на место, он снова замер на секунду, а затем обернулся. — Это все похоже на детский сад, да? — тихо спросил он, оглядывая Блейна. — Это хуже, чем детский сад, — усмехнулся он. Курт кивнул и продолжил за ним наблюдать, пока он снимал верхнюю одежду. Казалось, Курт хотел что-то еще сказать, иначе бы не смотрел так пристально и пытливо, но вместо этого просто молчал. Блейн не знал, что так загрузило Курта, и был ли он причиной этого на самом деле, но пора было все налаживать. — Курт, я наговорил много ужасных вещей, и… — Я знаю, что ты не хотел и ты так не думаешь. Блейн решил возразить, хотя именно это он и пытался сказать. Настолько банально звучит, что Курт над этим насмехается и не верит? Нет, Курт улыбнулся. Он улыбнулся и произнес: — Блейн, да, я считаю себя центром вселенной. Мой отец делал для меня все, и это правда. Да, от него ничего не осталось, кроме моих воспоминаний, это тоже так. И я пустышка — в этом нет ничего удивительного. Поверхностный, помешанный на моде гей, который почему-то хочет, чтобы его все любили, да еще и ни за что. Но несмотря на правдивость этих слов, они ничего не стоят. Знаешь, почему? — Блейн еле заметно мотнул головой, пытаясь понять, к чему ведет Курт. — Потому что их сказал ты. Отлично, теперь его мнение не берется в счет? — А ты готов в лепешку расшибиться, лишь бы мне было комфортно. Блейн даже замер на мгновение от неожиданности. Наверное, так все и было, но Курт откуда мог понимать? Он… Он знает? Курт продолжал говорить. — Через полтора года я уеду в Нью-Йорк. И готов поспорить, ты будешь чуть ли не визжать от восторга, если я заеду к тебе в гости, потому что ты ужасно одинок. Ты ведь не просто так взял меня к себе, я прекрасно это понимаю, — он опустил глаза и продолжил: — Мало, кто будет терпеть твой несносный характер. Не отталкивай единственного человека, который хочет быть к тебе ближе, Блейн. Он вздохнул, потому что Курт был прав. Он вел себя глупо. У Курта был лучший друг, парень, у Блейна — никого. Он больше был заинтересован в том, чтобы ничего не испортить. — Хочешь в Нью-Йорк? — да, было проще перевести тему, чем продолжать ругаться. Курт поднял на него глаза. — Больше всего на свете. Блейн нахмурился. Он понимал, что это еще не скоро, но когда-то ему все-таки придется попрощаться с Куртом. Не думал же он, что отказ от переезда, это гарантия того, что Курт всегда будет где-то поблизости? Не думал. — Тебе там нравится? — Блейн улыбнулся, снимая ботинки. — Я там не был, — Курт пожал плечами, и Блейн удивленно вскинул брови. — То есть ты хочешь туда, сам не зная, куда? Курт закатил глаза и сложил руки на груди. — Нет, Блейн. Я хочу на Бродвей. Выступать, быть актером. — Стоит ли мне говорить о том, что туда попадают лишь единицы? — Стоит ли мне говорить о том, что меня не волнует твое мнение? Блейн усмехнулся и покачал головой. — Я ничего не имею против твоей мечты, Курт. Но то, что ты не был в Нью-Йорке, это правда странно. Надо видеть место, в котором собираешься жить, — Курт уже открыл было рот, видимо, чтобы что-то возразить, но Блейн добавил: — Летом съездим, посмотришь. Глаза Курта округлились от удивления. — В Нью-Йорк? Правда? — Почему нет? — Блейн улыбнулся. Как Блейн давно выяснил, нет ничего лучезарнее, чем маленький ребенок, радующийся конфетке. Так вот, это было подобное зрелище — даже лучше. Глаза Курта загорелись, на лице появилась улыбка, а сам он, кажется, готов был запищать от восторга. Блейн только усмехнулся и прошел в гостиную, пока Курт не повис у него на шее, глупо улыбаясь. — Кстати о Нью-Йорке, — Курт, важно задирая нос, последовал за ним. Ну как можно быть таким наглым? Почему-то Блейн подумал, что Курт сейчас заговорит, что согласен жить только в пятизвездочном отеле с видом на статую свободы — таким тоном он начал, но продолжил совершенно о другом. — Я собираюсь поступать в Нью-Йоркскую Академию Драматических Искусств, — Блейн вопросительно на него посмотрел, а Курт удивленно вскинул брови. — Ты что, правда не знаешь, что это за академия? — Я же не справочник «Все ВУЗы Америки», — пожал плечами он, подойдя к полке, рассматривая корешки огромного количества прочтенных им книг. — Там готовят бродвейских актеров, — Курт вздохнул, приземлившись в кресло и закинув ноги на столик. Где манеры у этого мальчишки? Блейн только собирался эти ноги ему поотрывать, как Курт озвучил свою следующую мысль: — И обучение там стоит тридцать тысяч в год. Тридцать тысяч долларов в год. Он, конечно, подозревал, что запросы у Курта не хилые, но чтобы настолько? — Мечтать не вредно, — хмыкнул Блейн. — Я ничего другого не хочу, — Курт смотрел на него, не отрываясь, словно фраза о мечтах его чем-то задела. — Я прекрасно понимаю, что ты не будешь оплачивать мое обучение, а заработать много я все равно не смогу: я — несовершеннолетний. Но мой дом пустует. Я хочу его сдать. Блейн задумчиво кивнул. — Но ты по-прежнему несовершеннолетний. — А ты мой опекун, тебе нужно просто подписать какие-то там бумаги, что ты мне разрешаешь, — Курт небрежно махнул рукой, будто это все делается по щелчку пальцев. — То есть это нужно тебе, а возиться со всем буду я? — Блейн насмешливо взглянул на Курта. — Я ребенок! — воскликнул Курт. — Ты должен заботиться обо мне и опекать. Не будь свиньей, Блейн! Он только усмехнулся, взял первую попавшуюся книгу и прошел к диванчику, на котором тот час же и устроился. — Я не сказал, что не буду этого делать, — пожал он плечами. — Тебе нужны деньги, я это понимаю. — Тогда в чем проблема? — Курт вскинул брови, подозрительно глядя на Блейна. — Ты что, в долю хочешь? Иногда Курт забавлял его не хуже, чем любое дурацкое комедийное шоу. — Да, конечно, Курт, я тут только сижу и думаю, чтобы с тебя денежки содрать. Ты сам себя слышишь? — Кто тебя знает? — хмыкнул Курт. — Может, твоим первоначальным планом было провести махинацию с бумагами и отобрать мой дом? Детям надо запретить смотреть телевизор с боевиками, детективами и страшилками. — А священником я притворяюсь, да? — предположил Блейн. — Именно! — Курт заулыбался и откинулся назад на кресле. — А мама тогда откуда? — поинтересовался он. — Сообщница или нанятая актриса, — пожал плечами Курт. — Как все продумано. — Это было бы веселее, чем если бы ты оказался просто занудным священником, — усмехнувшись, заметил Курт. — Как жаль, что реальность не столь прозаична. Блейн наигранно печально вздохнул и открыл книгу. — Так ты мне поможешь? — Курт продолжал вопросительно на него смотреть. Он серьезно думал, что Блейн откажет? Блейн окинул его удивленным взглядом и пожал плечами: — Конечно, — он склонил голову вбок и хитро прищурил глаза. — Кто знает, может, лет через десять меня будут обеспечивать лучшими местами в бродвейских театрах на спектаклях выдающейся звезды Нью-Йорка Курта Хаммела? Курт улыбнулся и в тон ему добавил: — Свой первый «Тони» я посвящу тебе. — Договорились. Если бы была какая-то служба поддержи, отвечающая на вопрос, как перестать глупо улыбаться, Блейн бы туда позвонил. Но такой службы не было, поэтому он несколько секунд смотрел на Курта, так очаровательно улыбающегося ему в ответ, и уткнулся взглядом в книгу, которую вроде бы взял читать, а на деле просто рассматривал. Это было похоже на примирение, и Блейном снова овладело спокойствие, но финальную точку в этой ссоре поставил Курт. Он встал и выскользнул из гостиной, а через некоторое время вернулся с двумя кружками какао и тарелкой печенья. Блейн удивленно глядел на мальчика, устроившегося рядом с ним и протянувшего ему кружку, из которой валил теплый пар, а затем только выдавил: «Спасибо», — и забрал ее у Курта. Книга делась неизвестно куда, Курт предложил глянуть какой-нибудь фильм, и следующие пару часов они провели за просмотром «Корпорации монстров», смеясь над нелепыми чудовищами, которые спасали малышку. Только когда начали играть титры, Курт спохватился, вспомнив, что так и не накормил Блейна нормальной едой (печенья не в счет), а того как-то ужин и не интересовал, пока рядом, совсем близко находился он. Курт так забавно вскочил на ноги, схватил тарелку, пустые кружки и унесся на кухню, что Блейн просто не мог не улыбаться, глядя ему вслед. Только ради подобных моментов можно было тысячи раз променять Рим на Лайму и ни капельки об этом не пожалеть. Блейн отдавал себе отчет, что его мысли были неправильны и грешны, но он ничего не делал, да и не собирался. Курт подросток, у него был парень, а Блейн для него — занудный опекун-священник. И Блейну было достаточно этой роли, он не хотел ничего большего, ведь видеть его улыбку это уже бесконечно много по сравнению с тем, чтобы не видеть его вообще.