Со здоровьем шутки плохи

У Северуса было странное, никогда до этого не появлявшееся, желание. Он хотел говорить. Говорить и говорить о наболевшем, о сокровенном, доверить хрупкое сокровище в детские руки и скинуть один из камней с сердца. Поведать всё, что он знал о Лили, включая совершенно не нужную информацию о том, как красиво играли блики от солнца на её волосах. Поттер… Гарри Поттер словно пробил брешь в чехле, в котором скрывалось его сердце. И тем не менее, подросток всё ещё не вызывал полного доверия. Северус не был уверен, что не будет осмеян, и уж тем более не надеялся, что ненависть к отцу мальчик перенесёт спокойно. Откровенничать с ним было опасно. Уж лучше прийти и поплакаться Минерве МакГонагал, чем этому странному, неуравновешенному мальчику, который взрывался, как порох, стоило сказать слово против его драгоценных родителей. Тот день, когда Северус добровольно привёл Гарри к дому своей возлюбленной, давно минул. Вот уже вторые сутки мальчик принимал новые лекарства. Зельевар с облегчением отметил, что обезболивающее Поттеру больше не нужно. Значит, лечение не прошло зря. За эти два дня профессор ещё не получил пригласительного на милый разговор от Дамблдора, и это было странно: Северус ожидал практически немедленного разговора о его непослушании. Но директор словно не знал, что Гарри водили в больницу. Сам зельевар идти в гости к начальнику не собирался. Не трогают его — и ладно. Уже на следующий день после посещения больницы Гарри отпросился погулять, и Северус отпустил его. Ограничивать далее подростка смысла не было, раздражение давно ушло, да и вести себя мальчик стал получше. Он тут же собрался и со счастливым видом умчался на улицу, а Северус вернулся к своим зельям, постаравшись выкинуть из головы всё, что их не касалось. Мальчик вернулся вечером, довольный и жутко голодный. Северус внезапно почувствовал себя отцом-одиночкой. За время, проведённое у него дома подростком, зельевар успел привыкнуть к его присутствию. Гарри больше не раздражал его, и теперь в голове профессора укоренялась другая мысль: а каким будет следующее лето, когда ребёнок отправится к своим опекунам, как и положено? Гарри же успел сообщить всем знакомым ребятам, кого встретил, что отныне он — птица свободная и может гулять. Подобного лета у него никогда не было. Подросток не привык иметь так много свободного времени — в Хогвартсе он был занят учёбой и разгадыванием очередного злобного заговора Волан-де-Морта, а летом Дурсли по уши нагружали его делами. Получив нежданную свободу, Гарри собирался воспользоваться ею по полной. Ему, прожившему десять лет в мире маглов, было легко дружить с этими ребятами. Они не знали, чем знаменито имя Мальчика-Который-Выжил, и в этом тоже была своя прелесть. За два года обучения юный волшебник понял, как сильно отражаются на окружающих его промахи. Стоит попасться ночью в школе и потерять кучу очков, или заговорить на змеином языке, как тебя начинают сторониться все. Потом ты совершаешь какой-нибудь геройский поступок, и общество великодушно тебя прощает и снова готово носить на руках. Здесь же максимум, что он мог натворить — разбить стекло в чьей-нибудь машине или случайно обидеть кого-то из друзей. Это было обыденно, и дети не переставали разом все с ним разговаривать. Он исправно слал письма Рону и Гермионе — письма, в которых ни слова не говорилось о том, как круто поменялась его жизнь. Возможно, он всё расскажет при встрече. И про то, как обошлись с ним Дурсли, и про то, как ему жилось у Снейпа. Гарри улыбался, представляя, как вытянутся лица у друзей, когда они обо всём узнают. Он расскажет, конечно. Но не сейчас. На третий день после посещения больницы зарядил дождь, который не прекращался с утра и до вечера. Гарри затосковал. Стало скучно, нужно было чем-то себя занять. Тогда он вспомнил о запрещённых книгах, и в сердце появилась надежда, что теперь, когда Снейп не злится на него, мальчику разрешат почитать что-нибудь интересное. — Войдите, — отозвался Снейп, когда Гарри постучал в дверь его лаборатории. — Извините, сэр, — Гарри пытался быть максимально вежливым, — у меня есть просьба. — Какая? Снейп оторвался от зелья, которое помешивал и взглянул на подопечного. Гарри приходил с просьбами крайне редко. Может, ему снова стало плохо? — Могу ли я взять какие-то из книг, которые вы тогда запретили брать? Те, что разрешены… не очень интересные. Профессор неопределённо хмыкнул, раздумывая над ответом. С одной стороны — он мог доверить Поттеру пару книжек. С другой — не хотелось так сразу давать много поблажек. Это могло привести к негативным результатам. — Я полагаю, мистер Поттер, — медленно произнёс он, — если вы просите книги и утверждаете, что вам скучно — значит, вы выполнили всё задание на лето? Могу ли я в таком случае взглянуть на домашнюю работу по зельеваренью? На лице Поттера появилось кислое выражение. Как Северус и предполагал — домашней работы не было. Однако он ждал, что скажет мальчик. — Нет, — Гарри запнулся, — мне ещё нужно дописать. — Так дописывайте, — велел довольный собой мужчина, — закончите задание по зельям — получите пару-тройку книг.