Со здоровьем шутки плохи

Гарри словно ступал на святую землю. Он всё ещё не мог осознать того факта, что лезет в дом, где жила его мама, но волнение уже сдавило горло. Старался не думать, что скажет Снейп, если узнает, куда извечное любопытство завело Гарри. — Вот ты всё классно придумал, — недовольно пробурчала Пенни, которая зацепилась юбкой за забор и теперь была совсем не рада их затее, — а как мы дверь откроем? Рон лишь палец к губам приложил и поманил ребят за собой. Им ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Гуськом юные нарушители проследовали за Роном, который обошёл дом сзади и остановился около задней двери. Поковырялся немного в замке, и дверь со скрипом отворилась. — Не знал, что ты взламывать замки умеешь, — выпалил Билли. — Ерунда, — делано небрежно ответил Рон, — пойдём внутрь, пока нас не заметили. Дети поспешили за предводителем и вскоре оказались в небольшой гостиной. Тут было немного пыльно, а мебель стояла, упакованная в чехлы. И тем не менее обстановка была уютной. Гарри попытался представить, как его мама ходила по этому помещению, сидела в кресле, выглядывала в окно. Задача осложнялась тем, что он мало что помнил о своей матери. Потому вскоре мальчик бросил эту бесполезную затею и поспешил вперёд: его друзья уже прошли на кухню. — Уютно тут, — заметила Аманда, оглядывая светлое помещение. — Вы осторожнее тут, ещё заметят нас, — сказал Рон, невероятно гордый своей задумкой, — окна-то на улицу выходят. Гарри окинул взглядом кухню, но волнение куда-то делось, равно как и желание представить маму тут. Всё это дела давно минувших дней, тут ею уже и не пахнет. Разочарованный мальчик решил подняться наверх — вдруг там что-то интересное найдётся? Пока все остальные осматривались, он выскользнул с кухни и прошёл по лестнице. Наверху Гарри ждали три двери. Толкнув одну, он оказался в комнате, служившей спальней двум людям. Две кровати ютились в разных углах, а старый письменный стол явно видел времена получше. На нём лежала кипа бумаг, и, надеясь обнаружить что-нибудь любопытное, Гарри пошёл к ним. Но это оказались какие-то договоры и отчёты, и судя по состоянию бумаги они были совсем новыми. Вероятно, принадлежали новым хозяевам. — Что, пытаешься обнаружить какие-нибудь магические записи? Гарри аж вздрогнул: Рон пришёл совершенно бесшумно. Знал бы он, что здесь действительно жила волшебница… Но рассказать об этом было нельзя: статут о секретности не позволял. — Скажи, почему ты так зациклен на волшебстве? — спросил Гарри, повернувшись к другу. — Потому что оно существует! — с горячностью ответил Рон, — я видел однажды, как какая-то тётка исчезла посередине улицы! Вот только что стояла, а потом хоп — и пропала. «Видимо, не больно-то и следит Министерство за порядком», — подумал Гарри. Он сам уже нарывался на предупреждение, притом колдовал тогда не сам Гарри, а домовой эльф Добби, который пытался уберечь волшебника от опасности. Он не нашёл что ответить на слова Рона, лишь плечами пожал, мол, всякое бывает. В комнате больше ничего интересного не было, и Гарри пошёл к выходу. Рон остался. Осмотрев коридор, Гарри увидел в самом конце лестницу, ведущую на чердак. Быть может, туда сложили хлам, оставшийся от семьи Эванс? Не теряя ни минуты, Гарри полез по лестнице вверх, открыл люк, а затем, оказавшись на чердаке, опустил крышку, надеясь, что за ним не полезут. Это дело касалось его и только его. На чердаке и правда лежали самые разные вещи, начиная от стопок книг и заканчивая стулом без одной ножки и протёртым креслом. Всё было ужасно пыльное, будто сюда сто лет никто не заходил. Воодушевившись, Гарри принялся шарить по чердаку в поисках чего-нибудь полезного. Столешница, ветхие занавески, набор крючков для вязания… Внимание Гарри привлекли какие-то листки, засунутые в самую гущу хлама. Листки оказались пергаментом, как раз таким, на котором писал письма он сам. Маглы пергаментом не пользовались. Не в силах сдержать внезапную дрожь в руках, мальчик достал охапку. Это оказались письма. Верхнее, выведенное аккуратным почерком, гласило: «Дорогая Петунья! У меня всё хорошо. Скоро будут выпускные экзамены, и времени ни на что, кроме подготовки, не остаётся. Надеюсь, мне удастся сдать их на приличные баллы. Как твои дела? Надеюсь, что всё благополучно. Передавай привет маме и папе. Целую, Лили» Сердце бешено колотилось. Это писала мама, его мама! Неужели Петунья тогда хорошо относилась к ней и отвечала? Гарри посмотрел на следующее письмо: «Дорогая Петунья! У меня всё хорошо. На трансфигурации получилось превратить табакерку в енота. Как твои дела? Надеюсь, что всё благополучно. Передавай привет маме и папе. Целую, Лили» Остальные письма были примерно такого же содержания. Не похоже было, чтобы сёстры переписывались. Гарри вздохнул и стал думать, куда ему спрятать письма, чтобы ребята не нашли. Он хотел забрать их себе. Тогда к коллекции фотографий отца и матери присоединились бы письма, написанные рукой Лили Эванс. Гарри не нашёл ничего лучше, как сложить письма в несколько раз и распихать по карманам. Ещё раз внимательно оглядел место, где он нашёл стопку писем, и заметил ещё один пергамент, который кто-то, видимо, долго и ожесточённо комкал. Мальчик достал комок и аккуратно расправил. Почерк отличался от того, что был до этого. А в письме… в письме Дамблдор объяснял, почему не может взять Петунию в Хогвартс. — Она хотела стать волшебницей! — прошептал Гарри, снова пробегая глазами вежливые строчки.