Со здоровьем шутки плохи

Перед тем, как лечь спать, Гарри принял заветную таблетку и смог одолеть здоровенный доклад, заданный профессором Флитвиком. Обрадовавшись столь чудесному действию таблетки, мальчик лёг спать, уверенный, что со следующего дня начнёт приём данного средства. Разумеется, по инструкции. Разумеется, голова совсем не пройдёт. Но возможность испытывать временное облегчение была сама по себе чудесна. Однако утром юного волшебника скрутило так, что он не смог даже встать. Стоило ему пошевелиться, как голова загудела, будто огромный адский колокол, потревоженный сильными руками звонаря. Таблетки издевательски расплывались на столе, будучи недоступными из его положения. Подросток кое-как перевернул подушку и прижался лбом к прохладной ткани. Не сказать, что это сильно помогло, но прохлада была приятной. В таком положении мальчик забылся сном, куда более милосердным сейчас, чем бодрствование. Однако и поспать спокойно не удалось. Подросток находился в странном полусне, какой бывает при высокой температуре, и безжалостная реальность смешивалась в его сознании с видениями, которые подсовывал растревоженный разум. В своём странном полузабытьи он точно знал*, что в комнате находится Волан-де-Морт, и он намеренно усыпляет юного волшебника, чтобы в сонном состоянии взять готовеньким. Уверенный в данной вещи, мальчик противился соблазнительному забытью, открывал глаза, оглядывал нечёткую спальню, немного стряхивал с себя видение и снова поддавался сну. То, что в комнате уже давно светло, его нимало не смущало — он точно знал, что обречён спать тут вечно, ведь такова воля Дамблдора… Мальчик метался на простыне, сбив её в неудобный комок, сжимал подушку и мечтал, чтобы голова его лопнула, как спелый арбуз, выпущенный неосторожными руками, и всё пульсирующее содержимое вылилось на подушку, оставив в покое владельца. Расположившийся в углу комнаты Волан-де-Морт продолжал усыплять подростка, но тот стойко терпел и не мог нормально уснуть. Когда в дверь постучали, всё, что мог сделать Гарри — осипшим пересохшим горлом сообщить, что тут опасно и входить ни в коем случае нельзя. Удивлённый таким заявлением, Снейп зашёл, держа палочку наготове (мало ли что), но увидел лишь тревожно мечущегося на кровати подопечного. Убрав оружие, он подошёл к кровати и увидел лихорадочно блестящие глаза мальчика. Первое, что практически инстинктивно проверил профессор — температуру лба. На голову Гарри спустилась долгожданная прохлада в виде профессорской руки. Мальчик улыбнулся и что-то пробормотал. Убедившись, что дело плохо, Северус пригляделся к подопечному, который продолжал что-то бормотать. Наклонившись поближе, он услышал: — Я не поддамся, не усну, провались ты пропадом… Поттер определённо что-то кому-то доказывал и противился сну. А ведь именно он необходим любому больному. Прикидывая, что могло послужить причиной внезапного ухудшения состояния мальчика, Северус заметил лежащие на столе таблетки. Метнувшись к ним, профессор изучил упаковку. То, что он держал в руках, на поверку оказалось обычным магловским обезболивающим, однако написанному на упаковке мужчина не поверил и положил таблетки в карман для дальнейшей экспертизы. Поттеру для чего-то понадобилось обезболивающее. Наглый маленький врун! Живёт тут, тратит профессорское время и не может нормально сказать, что с ним не так. И это надежда магического мира! .. Покачав головой, Северус ещё раз глянул на беспокойно мечущегося подопечного и быстрым шагом вышел из комнаты, намереваясь достать из запасов зелья, которые могли хотя бы облегчить состояние мальчика. К сожалению, о достатке дома базового обезболивающего зелья, равно как и жаропонижающего, Северус не позаботился, так как сам болел крайне редко и мог сварить себе свежее при случае. Однако сейчас нехватка лекарства была совсем некстати. Перед зельеваром стоял выбор — оставить мальчика мучиться наверху одного и варить зелье, или подняться и попробовать обойтись без лекарства. Не зная, насколько тяжело состояние подопечного, профессор выбрал второе. В конце концов, он был неплохим магом и мог что-то сделать при помощи палочки. Когда Северус зашёл в комнату второй раз, одеяло мальчика валялось на полу. Мельком оглядев тощую фигуру, скрючившуюся на сбитой простыне, мужчина достал из кармана таблетки и ещё раз прочитал состав. Ничего подозрительного или дающего повышение температуры он там не обнаружил. Если, конечно, в упаковке находилось именно то, что было написано. Где и как Поттер достал эти таблетки? Северус вспомнил давешнюю стычку и то, как мальчик ушёл погулять. Вероятно, именно тогда он на какие-то деньги добыл себе лекарство, или же привёз его из дома. Последнее было маловероятным, поскольку отношение Дурслей к племяннику оставляло желать лучшего, и это было известно даже Северусу. Маленький самонадеянный гад! Неужели он надеялся скрывать от профессора своё состояние и оставить его в дураках, приехав больным в Хогвартс? Северус был уверен, что Дамблдору Поттер выложил бы всё как миленький, но директор почему-то упорно отказывался сам обследовать мальчика, оставляя это зельевару. Тем временем Гарри слегка выплыл из забытья и увидел расплывчатую профессорскую фигуру и попытался забиться в угол: — Ты меня не достанешь, — просипел он. — Достать вас сейчас — лёгкая задача, Поттер, при всём уважении к вашим, несомненно, преувеличенным в ваших глазах, способностям, — отозвался Снейп. Поняв, что профессор тоже относится к числу врагов, атаковавших несчастного ослабленного подростка, Гарри зажмурился, но усилившаяся боль заставила открыть глаза. Сквозь шум в ушах голос профессора звучал странно. — Ты… ты заодно с Ним, — оповестил зельевара мальчик, — ты тоже хочешь меня усыпить и убить… От такого заявления Северус вздрогнул, но понял, что ребёнок просто бредит. Заодно он отметил, что горло у Поттера пересохло и нужна вода. Кроме того, был нужен градусник, которым мужчина не стеснялся пользоваться, несмотря на наличие магических средств для измерения температуры. Принеся необходимое, профессор сел на постель мальчика и протянул ему стакан воды: — Пейте, Поттер. Мальчик недоуменно посмотрел на профессора, но быстро сообразил, что к чему, и взял стакан из его рук. В своём положении он пролил часть воды на постель, но большинство всё же попало в рот и принесло облегчение. — А теперь держите это и, заклинаю, не расколите его, — Снейп протянул Гарри градусник, — надеюсь, объяснять, как им пользоваться, не нужно? Этих двух людей объединяло как минимум детство, проведённое в магловском мире, так что объяснять Поттеру ничего не пришлось. Он послушно сунул градусник под мышку и зажал рукой. — Руку, — проговорил тихо он. — Что? — не понял Снейп. — Руку, — повторил Гарри и для пущей убедительности положил собственную ладонь на разгорячённый лоб. — Я вам не сиделка, мистер Поттер, — произнёс Северус скорее удивлённо, чем сердито, но выполнил просьбу мальчика. Лоб был слишком горячим и быстро нагрел руку, потому её пришлось сменить. Мальчик смотрел на мужчину бессмысленным взглядом, пребывая где-то в своих мыслях. По крайней мере, он больше ни с кем не боролся. Градусник подтвердил опасения зельевара — температура уверенно приближалась к тридцати девяти. Северус опасался, что и на этом достижении она не остановится. Нужно было срочно что-то делать. За свою долгую жизнь профессору приходилось врачевать больных, но обычно под его рукой был набор необходимых зелий. Сейчас же, когда они больше всего были нужны, соответствующие колбочки пустовали. Тем временем вторая рука тоже согрелась, и профессор принял решение. Воспользовавшись ещё одним магловским приёмом, он намочил полотенце ледяной водой и приложил к горящему лбу мальчика, а сам поспешил вниз — варить необходимые зелья. Северус и сам не мог понять, почему привычные к ремеслу руки слегка дрожали, отмеряя ингредиенты, а сам он мысленно возвращался к валяющемуся на кровати подопечному. Перед глазами стоял лихорадочно блестящий зелёный взгляд. «У него глаза матери», — когда-то заметил Дамблдор, и сегодня у Северуса было время в этом убедиться. Он не мог припомнить, чтобы Лили смотрела на него с таким мученическим лицом, но воспоминания всё равно бередили душу. Через полчаса первое — жаропонижающее — зелье было готово и осталось на полке остывать. Перед тем, как взяться за обезболивающее, мужчина поднялся наверх, чтобы посмотреть, как чувствует себя пациент. Пациент, к слову, чувствовал себя ненамного лучше в компании полотенца. Его прикосновение было приятно, но и эта вещь быстро согрелась и стала бесполезна. Так что Снейп увидел паренька, валяющегося поперёк кровати, и полотенце неподалёку от него. Охладив под водой ткань, Северус вернул вещь на место и вернулся к котлу. Когда второму зелью оставалось лишь остыть, профессор взял жаропонижающее и поднялся снова в комнату Поттера. — Вам нужно быстро выпить это, — сказал он, садясь снова на кровать. Мальчик открыл глаза и попытался сфокусировать взгляд на Северусе. — Что это? — проявил он подозрительность. — Это собьёт вашу температуру. — У меня есть температура? — удивился Поттер. «Да, идиот, у тебя есть температура, неужели ты этого не чувствуешь?» — подумал мужчина, но вслух терпеливо сказал: — Есть, и высокая. Пейте. Пациент наконец внял разумным речам и выпил зелье. — Горько, — скривился он. — Разумеется, это же не сливочное пиво, — раздражённо ответил Снейп. Он сидел и смотрел на то, как мальчик лежит с закрытыми глазами, словно вознамерился умирать. Ещё никогда он не видел Поттера столь обречённо безвольным. Жаропонижающее имело снотворный эффект, так что обезболивающее было сварено, скорее, про запас, пока стынет первое зелье. Ещё предстояло узнать, зачем Поттеру потребовались таблетки. Северус подозревал, что, чтобы выяснить это, ему придётся воспользоваться сывороткой правды. Вскоре дыхание подростка выровнялось. Пощупав лоб Поттера, Северус отметил, что температура снизилась. Мальчика можно было на время оставить одного. И подготовиться для более подробного исследования его состояния. * Его точные знания о странных вещах объясняются лишь высокой температурой и беспокойным сном.