Со здоровьем шутки плохи

Гарри вот уже полчаса пилил взглядом полуфабрикат, отчего-то не решаясь встать и довести до готовности продукт, чтобы затем потребить, хотя в животе подростка уже урчало. Причиной такого странного поведения было нехорошее самочувствие, грозившее захлестнуть Гарри с головой, стоило ему пошевелиться. Обезболивающее, данное Снейпом, действовало, и голова вела себя хорошо, но к горлу подступала тошнота, а всё тело охватывала слабость. Кроме того, подросток подозревал, что у него температура. Но чтобы хоть что-то предпринять, нужно было двигаться — а это было решительно невозможно при нынешних обстоятельствах. Устав ждать, пока непослушное тело вернётся в норму, мальчик аккуратно поднялся и сделал пару шагов к выходу. Надо было позвать Снейпа, который, хоть и повесил на двери табличку «по пустякам не беспокоить», явно не бросил бы мальчишку наедине со своими проблемами. Так странно было думать о профессоре зельеваренья и не испытывать отрицательных эмоций. Если раньше Снейп раздражал, злил, выводил из себя поведением на уроках, то теперь он внезапно превратился в единственную помощь в борьбе с собственными недомоганиями. Гарри перебирал в памяти встречи с профессором за время жизни в этом доме и понимал, что, хоть тот и злился, кричал, обливал презрением, задевал — он ни разу не отказал мальчику в помощи, даже когда он не просил. Впервые за всё знакомство Гарри стал задумываться о том, что же это за человек, и каково его истинное отношение к подопечному. Однако сейчас Поттеру было не до раздумий о тонкой душе профессора. Он жаждал унять странное чувство, словно недомогания вот-вот захлестнут его с головой. Мальчик не понимал, что с ним творится, но одно знал точно: то, что происходило, было не в порядке вещей. Сделав пару шагов, Гарри почувствовал прилив тошноты. Ноги же слушались подростка с трудом, внезапно превратившись в стопудовые гири. Он медленно сделал шаг, затем другой. К горлу подступил ком, и мальчик засомневался, не нужно ли сначала сходить и прочистить желудок. Но и до соответствующего места было мучительно долго идти. Сделав ещё пару шагов, волшебник почувствовал, как тело перестаёт его слушаться и обмякает. Ему доводилось падать в голодные обмороки у Дурслей, потому понять, что с ним, не составляло труда. Однако нынешнее состояние мальчика было определённо не связано с голодом, пусть ему и не удалось пообедать. Последнее, о чём подумал Гарри, прежде чем осесть на пол и провалиться в небытие — как хорошо, что он не у Дурслей, и ему обязательно помогут… Северус Снейп был поглощён процессом анализа крови. Дело требовало крайней сосредоточенности, и именно потому он наскоро соорудил табличку с просьбой не мешать. Стоило лишней капле препарата попасть не туда, куда нужно — образец можно было выкидывать. Сам Поттер, как надеялся Северус, на данный момент в помощи не нуждался. В последнее время его состояние можно было назвать не иначе как стабильным. На всякий случай профессор, конечно, наложил сигнальные чары на комнату подопечного — в случае внезапного ухудшения состояния ребёнка следовало принять меры. Однако весь день они не подавали никаких знаков, из чего профессор делал вывод, что подросток в порядке настолько, насколько он мог быть в порядке с учётом всех обстоятельств. Анализ крови показал наличие в ней весьма странной смеси вещей, которую ещё предстояло идентифицировать. Особенно Снейпа удивило, что там присутствовали элементы, нейтрализующие друг друга. Они словно бы ещё не вступили во взаимодействие, гуляя по телу мальчика. Однако главным, конечно, был вопрос о том, как они туда попали. Вспомнив слова мальчика про василиска, Северус решительно отмёл это как пустую болтовню. Слишком невероятным представлял себе профессор то, что после яда василиска ребёнок выжил. Пусть даже одиннадцатью годами ранее он выжил после заклинания Авада Кедавра. Удовлетворённый завершённым этапом работы, Северус почёл нужным перекусить. В еде он был неприхотлив, и его обед не занял бы более пятнадцати минут. Однако планам профессора не суждено было сбыться. Выйдя на кухню, Северус обнаружил валяющегося на полу Поттера. Сердце ухнуло в пятки — мальчик лежал в неестественной позе. Однако затем самообладание взяло верх, профессор подошёл и проверил пульс. Мальчишка определённо был жив. Однако как это его угораздило лишиться чувств на кухне? Задним умом профессор подумал, что чары следовало наложить на самого подростка. Однако поезд ушёл. Северус даже не мог узнать, сколько мальчик провалялся без сознания. Вместо этого профессор зельеваренья подхватил Поттера на руки, удивившись лёгкости этого щуплого тела, и понёс в спальню. На полу подопечному лежать, определённо, не следовало. Стоило профессору уложить ребёнка на кровать, как тот заворочался и застонал. Северус заметил, что эти слабые звуки напоминают слова, наклонился и прислушался: — Сэр, — прошелестел подросток, — меня сейчас вырвет… Слегка опешив от такой прямоты, Снейп бросился на поиски ёмкости для Поттера. Наконец, отыскав какое-то ведёрко, он поставил предмет рядом с кроватью. — Наклонитесь над ведром, — сказал Северус. С явным трудом Поттер выполнил указание преподавателя и навис над ёмкостью. Однако ничего не произошло. Периодически мальчик открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, но на этом всё закончилось. — Видимо, я ошибся, — всё так же пугающе тихо сказал подросток. — Поттер, как вас угораздило упасть в обморок на кухне? — спросил Северус, как будто мальчишка мог выложить ему полный диагностический отчёт о своём самочувствии. — Мне было нехорошо… — начал мальчик, но тут же закашлялся и спросил, перебарывая сухость в горле, — можно воды? Северус сходил за стаканом, а так же за градусником и парой зелий. Он подозревал, что приступ у мальчика повторился, только теперь он был расцвечен немного другими симптомами. И на этот раз Северус Снейп был готов к лечению. Выпив воды, подросток продолжил рассказ: — Мне стало нехорошо. Было ощущение, что если я пошевелюсь — мне станет намного хуже. Однако я решил дойти до вас…, но не дошёл. Единственным, что обрадовало профессора в этом рассказе, было упоминание о том, что Гарри пытался обратиться к нему за помощью. Наверное, разум всё-таки одержал победу над непонятной злостью и замкнутостью. — Что конкретно вы чувствуете сейчас? Вас тошнит, а ещё? Честный ответ этого мальчишки мог неплохо помочь профессору. — Я чувствую слабость, тело будто бы свинцом налилось… Голова гудит, но не болит. — Ещё бы она болела… — Северус пожалел, что мальчик под действием обезболивающего. Может, есть какая-то маленькая деталь, которая помогла бы установить причину внезапно ухудшения, только Поттер боль не чувствует. Ну, зато ему сейчас легче… Надо было довольствоваться тем, что имеешь. Приложив руку ко лбу Гарри, Северус понял, что температура снова подскочила. — Держите, — он протянул подростку градусник, — меряйте температуру. Поттер послушно сунул градусник под мышку и затих. Профессор же сел на край его кровати, наблюдая за мальчишкой, и пытался связать всё, что узнал о состоянии больного за последнее время. Информации было немало, но она никак не хотела складываться в цельную картину. Наконец он решил снова расспросить подростка: — Поттер, в вашей крови практически невозможный набор веществ. Они должны нейтрализовать друг друга, но продолжают бродить по ней. Но меня интересует другое — как они туда попали? Это должен быть или какой-то яд, введённый внутривенно, или… — Профессор, я говорил, — Поттер говорил тихо и спокойно, — меня кусал василиск. — Как вы могли выжить после его укуса? — Северус говорил слегка раздражённо — очевидно, мальчишка опять принялся юморить. — На меня Фоукс… поплакал, — подросток улыбнулся, — и рана затянулась. Ах вот оно что… Дамблдор рассказал очень мало о приключениях Поттера в тайной комнате, объясняя это тем, что и сам немного знает. Но не знать про помощь Фоукса он не мог. Что ж, теперь зельевар сам расспросит мальчишку про его приключения. Разумеется, когда ему станет получше. — Если в вашей крови смесь яда василиска и слёз феникса, — слегка запинаясь от только что открывшегося ему общего вида картины, сказал Северус, — то это… всё объясняет. Мальчик никак не отреагировал. Северус дождался, пока пройдут необходимые для измерения температуры десять минут, забрал градусник, покачал головой при виде ожидаемых тридцати девяти и восьми и сказал: — Выпейте вот это, — профессор протянул Поттеру склянку с жаропонижающим, которое ему помогло в прошлый раз. Новых лекарств лучше было не давать, пока картина происшедшего и болезни пациента не стала совсем ясной, — и отдыхайте.