Со здоровьем шутки плохи

Снейп вернулся под вечер, явно уставший и не слишком расположенный к общению. Миссис Смит это определённо поняла и даже не предлагала мужчине остаться на чай, как хотела. Молча нагрузила Гарри пакетами и отправила с профессором, улыбнувшись на прощание и предложив заходить ещё. Зельевар молчал, даже не спросив, что несёт Гарри. По нему было видно, что всё, чего хочется мужчине — спать. Мальчику стало интересно, отчего профессор так устал. Неужели от сидения за книжками? Впрочем, книжки могли быть действительно очень утомительными, это подросток знал по своему опыту. У него самого тоже не было особого желания разговаривать со Снейпом. Полученная за день информация вызывала смешанные чувства. Ему хотелось расспросить опекуна — и в то же время совсем не хотелось. Но что точно знал Гарри — сейчас не лучшее время для подобных вопросов. И вообще любых вопросов. — Что вы принесли, Поттер? — спросил Снейп, будто бы очнувшись, когда они вошли в дом. — Это еда, — Гарри покачал сумку в одной руке. — У нас нет своей еды? — приподнял бровь профессор. — Вообще-то, почти нет, — припомнил подросток, — там остались две пачки… — Настолько нет, что вы побираетесь по соседям? — ядовито поинтересовался Снейп, и тогда до мальчика дошло, чем недоволен профессор. — Я не это имел в виду, — заторопился он, — миссис Смит просто хотела поделиться… Она очень вкусно готовит, и… Снейп отмахнулся от потока сбивчивых объяснений, как от назойливой мухи. — Поттер, в вас знаний правил приличия не больше, чем мозгов. Но поскольку относить это всё обратно будет ещё более неудобно — будьте добры, разложите это добро в холодильнике. — Что я такого сделал? — возмутился Гарри. Гарри и Снейп стояли друг напротив друга. Профессор сверлил подростка взглядом, похожим на тот, что появлялся, когда зельевар решал, сколько баллов нужно снять с Гриффиндора. Гарри же откровенно не понимал, что так не понравилось в его поступке Снейпу. Что неудобного в том, что добрая мама подруги угостила тебя вкусненьким? Конечно, мальчик умолчал о том, в каких обстоятельствах было произведено это самое «вкусненькое», и всё выглядело вполне пристойно! Зачем снова бросаться оскорблениями? — Нормальные люди, — прошипел профессор, — еду от соседей не таскают. Были бы это ваши или мои родственники — было бы терпимо. Но эта выходка, Поттер, переходит все грани приличия. — Если бы это было неприлично, миссис Смит ничего бы мне не дала, — возразил подросток. — Вы, видимо, наплели ей про то, что голодаете тут, — язвительно промолвил Снейп, — язык у вас длинный… Видимо, он снова припомнил первую прогулку Гарри с местными ребятами. Щёки подростка вспыхнули: вроде бы, это они давно обсудили и он извинился, что не так? — Да не плёл я ничего! Сколько можно это вспоминать! — Неважно. Ради всего святого, уберите это в холодильник и заходите ко мне в кабинет, есть разговор, — с этими словами Снейп стремительно удалился в свою комнату, так и не разувшись. Гарри, глубоко задетый неприятием светлых побуждений миссис Смит, раскладывал еду в холодильнике, и только многолетняя практика житья у Дурслей заставляла его не бурчать себе под нос. Бывало и хуже. Намного хуже. А что бы там ни говорил Снейп — еду он принял! И теперь примерно неделю не нужно заботиться о чём-то, касающемся пропитания. А потом… Подросток твёрдо решил, что полученные навыки готовки он прибережёт до лучших времён. И в самом деле, с чего он должен наниматься кухаркой? Нетушки. Тем более что к вопросу пропитания Снейп относится явно как-то болезненно. Через пятнадцать минут, стоя перед дверью кабинета профессора, Гарри поймал себя на том, что в нём разливается привычная неприязнь и ожидание чего-то плохого. Да, Снейп всё-таки ни капли не изменился. И снова стал придираться и разглагольствовать о мозгах Гарри. — Войдите, — раздался голос из-за двери. Сидящий за столом профессор уже был абсолютно спокоен. Жестом он пригласил мальчика подойти к своему столу. — Итак, Поттер. Мне удалось узнать кое-что о вашей болезни. И эти сведения — неутешительны. Профессор замолчал, то ли давая время обдумать информацию, то ли терзая Гарри ожиданием. — Случай, подобный вашему, уже был в истории. Всего один, и в те времена, когда вполне действенным средством лечения какой-либо конечности считалось её отсечение. Правда, в роли отравителя был не василиск, но тоже очень ядовитая змея. Несчастный укушенный маг очень долго мучился и в конце концов умер. Что он хотел этим сказать? То, что Гарри скоро умрёт? Зачем тогда Снейп упоминал про неразвитую медицину? Профессор снова молчал, глядя куда-то вдаль, словно решал, говорить ли дальше, или не стоит. — Профессор Снейп, я умру? — наконец, спросил Гарри. — Разумеется. Но совершенно не обязательно — от яда василиска. Во время произнесения этой фразы сердце Гарри успело пропутешествовать к пяткам и вернуться обратно. Он разозлился. Да Снейп просто играет с ним! Сейчас он скажет, что нужно попить какую-нибудь настойку с месяц и всё пройдёт! Твёрдо решив не пугаться, пока профессор всё не расскажет, Гарри сжал губы в полосочку и стал ждать, что будет дальше. В глазах Снейпа промелькнуло что-то вроде одобрения, и он продолжил: — Через несколько веков этим случаем заинтересовался один волшебник. Его удивило, что слёзы феникса не дали умереть, но и не излечили пациента полностью. Однако узнать этот волшебник успел мало. Он изучал свойства яда во взаимодействии со слезами на собственных домочадцах. Гарри передёрнуло. — Он… отравил своих родных? — Да, отравил и ввёл некоторую долю состава, близкого к составу слёз феникса. Как вы понимаете, самих слёз он не заслужил ни на йоту. — Конечно, — прошептал Гарри. — Из его записей, — невозмутимо продолжал Снейп, словно не говорил только что о зверствах безумного учёного, — следует то, что определённый эффект дают средства, оказывающие возбуждающее действие на пациента. И то, что с ними следует быть крайне осторожными, ибо пациент может умереть от передозировки. — Это он тоже проверил на родных? — спросил Гарри. — Да, — кивнул Снейп, — разумеется, лечить вас средствами безумного учёного я не имею права. Вас необходимо передать в больницу святого Мунго. Честно говоря, это следовало бы сделать сразу же, но профессор Дамблдор был крайне против такого исхода. — Почему? — Это вам лучше спросить у него, — профессор поднялся, — насколько я знаю, вы не испытываете недостатка в деньгах, а значит, сможете оплатить как минимум своё обследование. Гарри кивнул. Снейп выглядел усталым, но довольным. Наверное, он был рад избавиться от подростка, доставившего ему столько хлопот. Да и Гарри тоже не горел желанием жить с зельеваром. — Вы спросили у Дамблдора? — спросил мальчик. — Нет, но уверен, что между вашей смертью и исцелением в Мунго он выберет второе. Если вы больше ничего не хотите со мной обсудить, Поттер, я бы предпочёл пойти спать. Завтра в одиннадцать вы примете обезболивающее, и мы отправимся в банк, а после — в больницу. Гарри задумался и тут же вспомнил о том, что хотел узнать у профессора. Если учесть, что завтра его могли упечь в больницу, это был, возможно, единственный шанс поговорить с профессором вне школы. — Да, у меня есть, о чём поговорить, — медленно произнёс Гарри. Снейп обернулся к нему, удивлённо приподняв бровь. — Вы в детстве дружили с моей матерью? Воцарилось молчание. Снейп просто стоял и смотрел на Гарри, а Гарри не понимал — то ли ему спасаться бегством, то ли ждать ответа. Он рискнул и выбрал второе. Через минуту зельевар всё-таки ответил. — Да. Я дружил в детстве с Лили Эванс. Зачем вы это спрашиваете? И тут Гарри словно прорвало. Казалось, все обиды двух проведённых в Хогвартсе лет сейчас изливались на Снейпа неостановимым потоком. — Вы потому ненавидите меня? За моего отца? За то, что он на ней женился? И я родился у них, а не у вас? Всё потому? Меня угораздило родиться похожим на папу, а не на маму, и я потому теперь ущербен? И потому вы с первого же занятия меня оскорбляете, снимаете баллы? Как же, мама вам отказала, а на нём женилась, чем не повод ненавидеть сына… А мой папа, между прочим очень храбрый и… — Умолкните, Поттер, — рявкнул Снейп, — у меня есть причины ненавидеть вашего отца, и я, в отличие от вас, проучился с ним семь лет, и довольно хорошо знаю, какой он человек. Идите спать. С этими словами он стремительно вышел из комнаты, оставив мальчика наедине с гневными мыслями.