I think I saw you

Ну, вот и все. Последняя горстка земли засыпает мою могилу, а поверх нее кладут цветы. Это так красиво. Я рад, что мои близкие хотят сделать это место особенным только потому, что оставляют меня здесь. Но я их не оставляю. Сейчас я отправлюсь домой с мамой, вероятно, буду смотреть еще очень долгое время, как она плачет, терзает себя день за днем и хоронит заживо. Я не готов терпеть это, это слишком больно. Но я больше не знаю, куда мне идти и что делать. Я не вижу на кладбище ни одного покойного, чтобы спросить у него. Все совсем не так, как в моих представлениях, где средь могил бродят приведения. Здесь пусто. Кроме живых здесь нет никого. Так куда же они отправляются потом? Неужели так и живут в своих домах с родными? Неужели, все это время в нашем доме обитали сотни призраков, а я и не знал? Но ведь когда я сам стал таким, я никого не видел. Тем более свитер, откуда ни возьмись появившийся в моих руках, как по волшебству, служил доказательством, что тот, кто попросил его передать, есть где-то, и он ждет меня там. И когда я ухожу вслед за своими близкими с кладбища, словно в ответ на свой вопрос, я что-то чувствую спиной. Это что-то действует на меня, как магнит и заставляет обернуться. Все это напоминает сон, но я вижу белый свет. Огромный широкий луч, падающий на землю прямо с неба. Это напоминает сцену из какого-то фантастического фильма, но все реальнее некуда. Я стою, пораженный увиденным, и краем уха слышу голоса своих близких. - Поедем к нам, а потом мы отвезем тебя домой, - говорит дядя Бен маме. Я оборачиваюсь и вижу, как он обнимает ее за плечи. Мама отрицательно мотает головой. - Я хочу домой. Хочу побыть одна. Моя мама сломлена. Дядя пропускает ее вперед и говорит «конечно», а сам за ее спиной встречается взглядом с тетей. Я по одним ее губам читаю «ни в коем случае» и дядя Бен кивает ей. Они правы - ее нельзя оставлять одну в таком состоянии. Я вижу, как они выходят за ворота кладбища, и хочу помчаться за ними. Я хочу всегда быть рядом со своей мамой, присматривать за ней. Я хочу, чтобы она ощущала мое присутствие. Но какой от меня толк, если я невидимка? Если я существую только лишь для себя? Для них меня больше нет. Каждый день смотреть, как мама плачет, переживать эту боль снова и снова. Застрять здесь и каждый раз чувствовать себя мокрым оттого, что все они только и делают, что оплакивают меня… Я стою на тропинке, разрываясь между воротами кладбища, за которые только что вышли мои родные, и белым лучом света, который призывно манит меня своим сиянием. Я должен выбрать. И хоть все внутри меня желает остаться с моими родными, быть всегда рядом с ними, жить в своем доме, словно я все еще живой, увидеть малыша Кэрри, я чувствую и понимаю, что я должен идти на свет. Он появился неспроста. Нельзя нарушать законы жизни и смерти. Мне нет места среди живых, а там… Я не знаю, что будет, когда я пойду на свет. Возможно, я попаду в ужасное место, но так я хотя бы не буду одинок. Может, я даже смогу сниться своей маме. - Прощайте, - говорю я с болью в груди, хотя моих родных уже давно не видно на горизонте. - Мамочка, умоляю, помни меня. Я поворачиваюсь к свету. Шаг за шагом, я робко приближаюсь к нему и, подойдя совсем близко, останавливаюсь. Один шаг- и я встану под него. Возможно, я пропаду навсегда или просто перемещусь в другое место. Может, я перерожусь в какую-нибудь кошку и отправлюсь мяукать под дверь в доме мамы, чтобы она впустила меня и подарила мне свою ласку вновь. Но я больше не могу гадать. В последний раз озираюсь по сторонам, пытаясь запомнить, каково это- жить. А потом делаю шаг и не успеваю ничего подумать, как меня мгновенно ослепляет яркий свет. Я закрываю глаза и слышу ужасный писк в ушах, словно кто-то пустил ультразвуковые волны. Все это длится буквально секунд пять, а потом все резко прекращается. И наступает тишина. И все, что я чувствую- это страх открыть глаза. Страх увидеть что-то ужасное или неестественное. Но я заставляю себя сделать это. Какая разница, что будет - я уже умер. Мне должно быть все равно. И я открываю глаза. Мне нравится то, что я вижу. Все вокруг в мягких, постельных тонах. Я вижу под ногами траву, только она светло-светло зеленого цвета и напоминает мое тело - такая же легкая, полупрозрачная, словно дымка. Я ступаю по ней, но не чувствую твердости. Здесь есть деревья, с огромной раскидистой кроной, как у дубов. Такой же светло-зеленой, как и трава. Я поднимаю глаза и вижу…небо? Слишком бледно-голубое, почти что белое. Тут везде небо. Если посмотреть вокруг, то на горизонте можно увидеть только эту светлую лазурь. Нет никаких гор, небоскребов или густых лесов, которые занимают весь горизонт в реальности. Здесь настолько просторно, что я чувствую себя не защищено. Но самое удивительно из всего увиденного- это люди. Множество людей. Все это выглядит так реально, что я начинаю забывать о своей смерти. Они ходят здесь, общаются, смеются. Я иду по траве, пялясь на них во все глаза, а они будто не замечают меня. Снова. Мимо меня проносятся две девочки. На них светлые кружевные платьица, волосы развиваются на ветру. Они держатся за руки и вприпрыжку пробегают мимо меня, напевая какую-то считалочку. И только сейчас я осознаю, что я сухой. - С ума сойти, - шепчу я себе под нос, рассматривая это место. По моей коже пробегают мурашки от легкого ветерка. Надо же… А тут и правда может быть прохладно. И стоило мне только подумать об этом, как позади себя я услышал чей-то голос. - Это, кажется, мое. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит парень в кипельно-белой рубашке и серых брюках. Темно-русые волосы, небрежно торчащие в стороны, лениво треплет ветерок. Парень лучезарно улыбается мне, а его голубые глаза- пока самое яркое, что я увидел в этом месте. - Ангел?- невольно вырывается у меня, когда я догадываюсь, кто это. Люди не бывают настолько совершенно красивыми. Но парень лишь сильнее улыбается мне. - Ангелов не существует. Я просто человек. Умерший человек. - Оу,- выдаю я смутившись. – Я… я тоже, как бы. - Это и понятно. Здесь других нет. Парень продолжает смотреть на меня с улыбкой, что не может не смущать. Но внутри я чувствую такое странное ликование, наверное, оттого, что спустя столько дней меня, наконец, кто-то видит. - Ты не собираешься мне его отдавать, да? Я не понимаю, о чем он, пока парень не бросает взгляд на свитер в моих руках. - Он твой? - Да, спасибо, что прихватил его с собой. - У меня не было выбора. Парень усмехается, когда берет его из моих рук. - Иногда, здесь бывает довольно прохладно, знаешь, - говорит он, натягивая свитер поверх рубашки. - Знал бы, прихватил бы и себе что-нибудь. Парень снова смеется, а потом протягивает мне руку. - Я Луи. - Гарри, - я медленно обхватываю его ладонь пальцами. Теплая. Твердая. Настоящая. Наконец, я могу прикоснуться к чему то и почувствовать это. Я слишком долго держу его руку в своей, а потом поднимаю глаза, встречаясь с его взглядом. Луи мягко смотрит на меня, но я резко одергиваю руку. - Извини, просто отвык от тактильных ощущений. - Все нормально, понимаю. Я улыбаюсь и топчусь на месте, отмечая, что трава не мнется под моими ногами. Она как перина- прижимается к земле, а потом тут же поднимается обратно. - Хочешь пройтись? - Да, пожалуй. Я иду рядом с Луи, с любопытством озираясь по сторонам. Мимо проходят люди, не обращая на нас никакого внимания. Я оборачиваюсь на каждого прохожего, и у меня один вопрос. - Почему они все так молоды? Здесь что, пристанище для тех, кто умер молодыми? - Нет. На небесах мы все молоды. Независимо от того, в каком возрасте умер ты. - То есть, если захочу увидеть здесь своего дедушку, то я должен быть готов к тому, что не узнаю его? - Именно так. Но лучше будь готов к тому, что можешь его здесь вообще не увидеть. Я останавливаюсь и Луи, пройдя пару шагов, делает тоже самое, оборачиваясь на меня. - Что ты имеешь в виду? Думаешь, он попал в ад? Луи снова усмехается, и в уголках его глаз появляются морщинки. - Я не это имею в виду. То есть, я вообще не знаю, существует ли ад на самом деле. Никто здесь этого не знает. Я просто хочу сказать, что у каждого свой рай. Я хмурюсь и сокращаю расстояние между нами. - Как это? - Все, что ты видишь вокруг, - Луи обводит рукой окрестности,- это твое личное представление рая. Твоя собственная интерпретация прекрасного. Другие люди представляют рай иначе, поэтому они не здесь - они в своем раю. Ты, я, все эти люди - наше воображение рисовало нам что-то подобное, когда мы думали о лучшем месте. Сюда мы и попали. - То есть, если моя мама представляет себе рай иначе, то мы можем и не встретиться, когда она умрет? - Именно, - я чувствую внутри ужас, охвативший меня. Вероятно, я никогда больше не увижу маму.- Мне очень жаль. Если бы мое тело все еще принадлежало мне, я бы дрожал. Я не хочу принимать это, я не готов. Я всегда был уверен, что души умерших встречаются на небесах. Этот факт всю жизнь помогал мне не бояться смерти. Но каков тогда смысл рая? Разве здесь не должно быть хорошо? Разве я не заслужил вечности рядом с людьми, которых я любил при жизни? Которых я люблю будучи умершим? И я чувствую слезы, стекающие по моим щекам. Я в недоумении касаюсь их и рассматриваю, как блестит влага на кончиках пальцев. - Я могу плакать? - Ты можешь все, если захочешь. Со странным чувством уныния и безмятежности, смешанных воедино, я все еще рассматриваю свои слезы. - Идем, покажу тебе свое любимое место. И Луи срывается на бег. Я замечаю, как он бежит по траве босыми ногами, и смотрю на туфли, в которых меня похоронили. Только сейчас замечаю, что одет не в ту одежду, в которой умер, а в той, в которой мое тело лежало в гробу. Стаскиваю обувь и оставляю ее на траве, а сам пускаюсь за Луи. Ого, трава невероятная на ощупь! Она как вата. И я чувствую прилив сил каждый раз, как мои стопы касаются ее. - Сюда!- кричит Луи, и я направляюсь к нему. Мы останавливаемся под огромным раскидистым деревом, на краю обрыва. За его пределами - ничего. Только белые, пушистые, как хлопья снега, облака и голубое небо. - По ним можно ходить? – с восхищением спрашиваю я, наблюдая, как облака плывут прямо под обрывом, напоминая широкую, белоснежную реку. - Нет, я не думаю. Там внизу живой мир. Я распахиваю рот от изумления. Прямо под нашими ногами живые люди. Это так странно. Они думают, что мертвые находятся под землей, под ними. На самом деле все наоборот. - Как думаешь, какие облака на ощупь? Я замираю. Он и вправду спросил это? Это мой вопрос, и он эхом отзывается у меня в сердце. Поднимаю глаза и ловлю на себе необычный взгляд голубых глаз Луи. Он сосредоточен на чем-то и почти не улыбается. - Я… я не знаю. Это напоминает каламбур. - Как дымка, которую можно удержать в руках. И она не растворится, если ее коснуться. Я приоткрываю рот и не могу ничего сказать. Слова буквально застряли в горле. Что он только что сказал? Почему это практически слово в слово те слова, которые я всегда ожидал услышать в ответ от кого-то особенного. - Хочешь потрогать? Я часто моргаю, не в силах отвести от Луи взгляда. - Конечно, - еле слышно проговариваю я. - Делай, как я. Луи ложится животом на траву и свешивает руки с обрыва. Я повторяю за ним и вижу, как он погружает пальцы в облака, водя ими там. Когда он достает их, все они оказываются улепленными белоснежной массой. Я ахнул, наблюдая за этим, а Луи просто поднес пальцы к губам и с легкостью сдул остатки облака, как мыльную пену. Они с легкостью взметнулись в воздух, и мягко приземлились к остальным. - Попробуй,- предложил он, опуская голову на свои руки. Я робко посмотрел на облака и потянулся вниз. Осторожно, одним указательным пальцем, я провел по мягкой поверхности. Почти неощутимо. Но к моему пальцу прилипла значительная часть облака, и я с благоговением поднес ее к лицу. Осторожно растерев его большим и средним пальцем, я понял, что оно, как синдипон. Я снова опустил руку и набрал облако в ладонь, а потом сжал ее в кулак, пропуская эту странную консистенцию между пальцев. - Невозможно, - прошептал я, пораженно рассматривая результат своих исследований. – Это невозможно. Так не бывает. Облака - это пар. - Это твой рай, Гарри, - вмешался Луи, и я взглянул на него.- Он такой, каким ты его представлял. И я вспомнил, что всегда думал об облаках, как не просто о паре, а о чем-то необычном. Выходит, и Луи так думал, раз в его раю они такие же, как и в моем. - Гарри? Я не заметил, как отвлекся на свои мысли. Стоило мне только повернуть голову, как небольшая часть облака угодило мне прямо в лицо. - Что ты… Мне потребовалась пара секунд, чтобы вытереть лицо руками. Луи катался по траве от смеха, пока я не отомстил ему, швырнув в него облако в обратную. - Ах так! Я только разозлил его. Он начал швырять в меня белые хлопья, а я уворачивался и бросал их в него в ответ. Мы громко смеялись и катались по траве. Луи выглядел таким красивым, когда заливался смехом и растрепывал свои волосы. Глядя на него, я ощущал странное всепоглощающее счастье, хотя где-то внутри я винил себя за это. Где-то там, внизу, моя мама, Кэрри и мои родные погибают от горя, пытаются смириться с моей смертью и жить без меня, а здесь я - смеюсь во все горло и развлекаюсь с новым другом. Но было кое что, что я никак не мог изменить- все негативные чувства, вроде тоски по дому и родным, чувства сожаления и боль от того, что прошлую жизнь уже не вернуть, с каждой минутой на небесах ослабевали. Чем больше я жил здесь, тем сильнее и ощутимее становилось счастье. - Это нормально, - успокаивал меня Луи, когда мы сидели, прислонившись спиной к огромному стволу дерева на обрыве.- В раю нет места горю, боли, разочарованию. Здесь ты всегда будешь счастлив. Если бы люди заранее знали, что после смерти их ждет счастливая, безмятежная вечность, они бы не боялись умирать. Я, правда, так думал, но как же я ошибался, когда решил, что мы остаемся здесь навсегда.