Причины и следствия

В утренней полудрёме Джон с удовольствием мечтал о том, что события вчерашнего дня были всего лишь ещё одним дурным сном. Реальность была жестока и встретила его, едва поднявшегося с постели, почти нестерпимой болью. Джон зашипел и присел на одно колено, обеими ладонями хватаясь за ноющую ногу, словно пытаясь ухватить боль, поймать в ловушку собственных пальцев и выдрать с корнем. Но боль бесновалась, ускользала, бегала от бедра до самой лодыжки и не поддавалась на уговоры, не смягчалась от сдавленных стонов. − Доброе утро, Джон, − сказал Ватсон сам себе, когда обрёл дар речи, и невесело хмыкнул вдогонку. Происходящее ему категорически не нравилось. Нога не беспокоила его не с таких уж давних пор, но достаточно долго, чтобы он успел позабыть о том, как несносно она может себя вести. Спуск из спальни занял у него почти десять минут вместо привычной одной десятой. Джон пытался согнуть ногу в колене и выпрямить вперёд, но оба способа были одинаково бесполезны. Обычно он оберегал свою гордость, отказываясь от чужой помощи, но сейчас он, пожалуй, не возражал бы против руки Шерлока, протянутой ему навстречу. Нет, определённо не возражал бы. На середине пролёта мимолётная мысль превратилась в горячую просьбу, мысленно посланную внутрь черепной коробки детектива. Пожалуйста, Шерлок. Оторвись ненадолго от своих дел и помоги мне спуститься. В последнее время Холмс, разгадывающий самые хитрые мотивы с одной попытки и укоряющий преступников за неосторожность и глупость, имел большие проблемы с пониманием мыслей Джона. Впрочем, Ватсон сам был виноват. Им остро нужно было поговорить, но при каждом удобном случае все подходящие слова бесследно улетучивались куда-то в параллельную вселенную, где бывший военный врач и единственный в мире консультирующий детектив давно во всём объяснились и жили без лишних проблем и препон. Конечно, Шерлок не помог. Его вообще не обнаружилось в комнате. Зато откуда-то из гостиной торопилась миссис Хадсон. − О, Джон, доброе утро, дорогой. — Ватсон уныло вздохнул. В такой момент подобное приветствие от самого себя казалось здоровым сарказмом, от кого-то другого — почти оскорблением. — Шерлок уже ушёл, но он просил передать тебе кое-что. Неужели координаты? Неужели он всё-таки хочет видеть Джона рядом с собой на месте преступления? − Вот, − хозяйка дома протягивала Ватсону какую-то тряпку. — Это какой-то особый шарф… я не расслышала, из чего он сделан, но, кажется, Майкрофт носил его при радикулите. В общем, Шерлок предположил, что он поможет тебе справиться с ногой. Джон послушно протянул руку и взял неожиданный подарок только потому, что его тело двигалось по инерции. Разочарование и удивление схлестнулись с ним в короткой, но яростной схватке и признали ничью. − Ещё он посоветовал тебе сегодня отдохнуть дома, − миссис Хадсон, кажется, решила окончательно его добить. Из вредности Джон просто не мог не возразить: − Всё в порядке. Я выйду на работу. Только, пожалуй, сделаю сначала компресс. Минутой позже он уже прижимал к бедру смоченное в горячей воде полотенце и думал. Шерлок, забирающий любимый шарф Майкрофта и отдающий его Джону, катастрофически не соответствовал своему обычному образу. А уж Шерлок, рекомендующий отдохнуть без какого-либо подтекста и иронии, и того больше выбивался из картины блистательно замкнутого детектива, не интересующегося чужой жизнью. Да, Джон всё-таки не был справедлив. Шерлок изменился за время их знакомства, обнаружив в себе ранее затерянные в недрах логических связей и гениальных идей заботу и чуткость. Впрочем, нет, насчёт чуткости Джон поторопился, потому что будь Холмс хоть немного догадливее относительно мыслей своего товарища, он не стал бы скрывать от него новые ребусы. Не стал бы игнорировать. Не стал бы уходить ни свет ни заря, оставляя после себя всего лишь дурацкий шарф. …Пусть бы он оставил свой собственный шарф. Джону отчего-то казалось, что он помог бы гораздо лучше, и плевать, что он сделан не из какой-нибудь натуральной шерсти, а из паршивой синтетики. Спокойнее, Джон, твои фантазии уехали совсем не в том направлении. Что правда, то правда. Ватсон отыскал под диваном запылившую трость, отряхнул её рукавом и захромал к двери под сочувственный взгляд миссис Хадсон. − Боже, что с тобой случилось, Джон? Встревоженный вопрос Сары пришёлся как раз на пик обжигающей волны, родившейся у Джона в ноге, и тот закусил губу, изо всех сил стараясь не сорваться в ответ на этот невинный, но такой неприятный вопрос. Ватсон улыбнулся той разновидностью улыбки, которая означала нежелание отвечать одновременно с нежеланием обидеть. − Неосторожная пробежка с Шерлоком? На лице Сары застыло ласковое сочувствие. Оно появлялось всякий раз, когда разговор заходил о Шерлоке. Как будто Сара жалела Джона за один факт его сосуществования бок о бок с Шерлоком, и это раздражало. Ватсон почувствовал, как в груди поднималась горькая обида. Он никому не позволит отзываться о Шерлоке как о бессердечном тиране, несмотря на то, что сам называл его так уже много раз — про себя и вслух. В последнее время окончательно попрощался с логикой, да, Джон? Нет, всё дело было в том, что Джон знал Шерлока, и одёргивал его без искреннего желания оскорбить. И уж, конечно, он не мог позволить жалеть себя за то, что счастливый случай свёл его с этим человеком. Вот только срок годности последствий этого счастливого случая оказался куда короче, чем Ватсон надеялся. Настроение Джона скакало, как график посещений его блога, коррелируя с приступами боли в ноге. Мрачно вздохнув, он направился к кабинету. Работать под одной крышей с бывшей пассией и впрямь оказалось не самой удачной идеей. Ещё не так давно Джон даже всерьёз думал над тем, чтобы закончить свою карьеру в больнице, мешающую совмещать приключения с Шерлоком, и полностью окунуться в мир убийств и справедливых наказаний. Однако события последних недель не оставляли просторов для надежды. Несмотря на привычку задавать неуместные вопросы, Сара была в меру серьёзной и понимающей, и Джон почти собрался поговорить с ней о проблемах между ним и Шерлоком, но вовремя отказался от этой идеи. Обсуждать с ней Холмса казалось немного менее гадким занятием, чем обсуждать жену с любовницей из недавнего прошлого. В последнее время в голове Джона мелькали весьма странные сравнения. Требующих внимания пациентов к превеликому облегчению доктора не было. Опустив голову на холодную поверхность рабочего стола, Джон постарался отвлечься от сведённых судорогой мышц. Раньше он мог терпеть боль куда легче и дольше: не то отвык, не то она и вправду вернулась с удвоенной силой. Нужно было что-то срочно предпринять, и это «что-то» должно быть более весомым, чем компрессы и шарфы. Например, визит к психологу. О, нет, только не психолог. И всё-таки… разве у него есть выбор? А разве он сам не врач? Разве так уж велика пропасть между квалифицированным промывателем мозгов и военным хирургом? Джон решил не говорить с Сарой, но ничего не мешало ему поговорить с самим собой. Итак, почему, как ты думаешь, нога снова решила тебя побеспокоить? С этим всё просто. Он вернулся в начало. Шерлок больше не звал его за собой. Только Шерлок ограждал его от тягостных воспоминаний и будней, неотличимых друг от друга. Тогда почему ты не попросишься обратно к нему в напарники? Почему не скажешь прямо? Потому что Джон трусил. Он боялся того, что на прямой вопрос Шерлок даст ему вполне однозначный ответ: он больше не нуждается в помощи доктора, Джон сковывает его, заставляет оглядываться и сбавлять темп. Почему вообще тебе так важен именно Шерлок? Потому что… как вообще можно ответить на такой вопрос? Внутренний психотерапевт Джона всё больше выказывал свой вопиющий непрофессионализм. Наверное, такие вещи невозможно объяснить. Джон мог бы сколько угодно перечислять достоинства Шерлока, но в таких случаях, как известно, сумма отдельных частей никогда не перевесит целое. В своё время Мориарти назвал Джона верным псом Шерлока и этим ещё немного повысил свои шансы на сломанный нос при следующей встрече. Однако не исключено, что в чём-то он был прав, пусть самую малость. Питомцы долго остаются привязанными к своим хозяевам после того, как те перестают обращать на них внимание. Вон, Джон даже размечтался недавно о платке Шерлока, как собака о новой игрушке. Заткнись, Джон. Шерлоку не плевать на тебя. Следи за своими мыслями. Приведи себя в порядок. И, наконец, последний вопрос из череды нелепых вопросов: чего ты хочешь? Быть для Шерлока проводником света. Как раньше. Этот ответ всплыл неожиданно легко и не подлежал никакому сомнению. Убедившись, что никто по-прежнему не торчал под дверью его кабинета, Джон вынул телефон и набрал номер Лестрейда. − Доброе утро, Грег. — Эта фраза уже начинала нравиться Джону своей универсальностью. — Я не помешал? Нет, я не с Шерлоком. Я в больнице. Нет-нет, он не довёл меня до больничной койки своим безрассудством, я работаю здесь, помнишь? Так вот, насчёт Шерлока… Ты случайно не знаешь, каким именно расследованием он сейчас занимается?