Dance me to the end of love

Квартира Кассандры оказалась небольшой, чистой и светлой. Минимум украшательства – максимум практичности. И ни намека на присутствие в квартире и в жизни Кассандры кого-то еще. В гостиной не было даже фотографий с друзьями или родственниками. Дверь во вторую комнату, предположительно, спальню, была закрыта. Тревельян вдруг вспомнил, что не знает о женщине, в которую, судя по всему, влюбился, практически ничего. То есть ничего из того, что происходит в ее жизни: где она работает, где прошло ее детство. В квартире не было и намека. Тревельян присел на край софы, не зная, куда себя деть. - Чаю? Извини, бурбона нет. Вопрос прозвучал как-то робко, Кассандра старательно отводила глаза, сжимая в ладонях поникшие тюльпаны. Ответ дался мужчине с трудом. - Да, пожалуйста. Его не покидало ощущение двойственности, невнятного ожидания. Обычно в подобной ситуации он чувствовал лишь животное предвкушение – жертва послушно шла прямо в ловушку и была этому только рада, и хотела этого не меньше него самого. Но он не представлял, чего ждать от Кассандры. Быть может, сейчас она выйдет из кухни и скажет, что это было ошибкой, что ему лучше уйти и не писать, не звонить, забыть и не вспоминать… Из кухни донесся шум бегущей воды, затем щелчок и шипение чайника. Тревельян коротко вздохнул, закусил губу и вцепился пальцами в коленки. Через секунду не выдержал, вскочил и широкими шагами пошел на кухню – прояснять ситуацию. Кассандра пристраивала на подоконник кувшин с цветами. - Вот, вазы нет… Тревельян слабо улыбнулся, на краю сознания отметив мысль, что в следующий раз обязательно подарит вазу. Кассандра стояла, прислонившись к подоконнику, обняв себя за плечи, удивительно домашняя в пушистом халате. Казалось, она сейчас намного более беззащитна, чем была бы вообще без одежды вне этого помещения. И Тревельян внезапно понял – сдалась. Впустила, показала самое сокровенное, скрытое под тяжелой холодной броней, которую носила, возможно, много лет. Глыбы льда трескались, глухо падая в океан, и вместе с ними рухнул Тревельян. Обжигающей волной эйфории накрыло, нежностью сжало грудную клетку до боли, так, что не осталось и шанса вдохнуть, а сердце пропустило удар. Кассандра смотрела прямо на него, не отворачиваясь, не краснея. Приняла, доверилась. Пересилив себя, Тревельян сделал шаг, другой. И вот он уже стоит рядом с ней у окна – не касается, просто смотрит. Закат золотит черные волосы, сглаживает шрам, и один взгляд этих глаз пьянит не меньше бурбона. И смотреть хочется вечно, очерчивая взглядом каждую черточку, разглаживая морщинки на лбу и в уголках рта. Океан утягивал Тревельяна все глубже, даря изумительное спокойствие, наполняя собой, мягко укачивая. Он протянул руку, чтобы коснуться щеки Кассандры, безотчетно улыбаясь. Чайник выключился со щелчком, Кассандра вздрогнула и отпрянула. - Я сейчас. Она открыла шкафчик, достала какие-то коробочки, насыпала понемногу из каждой в заварник. Залила кипятком, и по комнате разнесся едва уловимый запах ромашки, мяты и чего-то еще. Сладкий и свежий одновременно. - Ты такая же. – Тревельян сам не понял, что произнес это. - О чем ты? - В тебе одновременно тепло и холод. Твои духи – сладкие, и свежие. Контраст. Как этот чай. - А вам не чужда романтика… Сэр Тревельян. Он рассмеялся. - Ты невероятная женщина, Кассандра. Та смущенно улыбнулась и потянулась к шкафу за чашками. Тревельян смотрел, как эти узкие сухие ладони с короткими ногтями бережно разливают чай. Их хотелось накрыть своими, а потом зацеловать, почувствовать на своих плечах, шее, затылке, или просто бережно держать и не отпускать. Кассандра подошла к нему и протянула чашку. Он успел коснуться ее пальцев, забирая. И тут же поставил ее на стол, другой рукой хватая женщину за запястье и рывком прижимая к себе, утыкаясь носом в ее волосы, жадно вдыхая запах. - Касс. – И снова в этом имени было больше, чем он мог бы когда-либо сказать. Она молчала, потерянная. Потом неловко положила руки ему на талию и ткнулась лбом куда-то в плечо. - Я скучал. Ты даже не представляешь, как я скучал. Я бы сам не поверил, что такое бывает, если бы мне рассказали. Никогда такого не было. Ты меня с ума сводишь… Она глухо пробормотала ему в плечо: - Я… тоже скучала. Прости. Это все из-за меня. Я виновата. Тревельян осторожно взял ее лицо в ладони. - Посмотри на меня. Ты ни в чем не виновата. Кассандра посмотрела. От этого взгляда у Тревельяна внутри что-то взорвалось с оглушительным грохотом. В ее глазах больше не было тягучей карамели или пьянящего бурбона. Там полыхал огонь, и отражалась странная решимость, смешанная с… желанием? Даже не желанием – жаждой, призывом. Поверить в это было трудно, и оттого еще более сладко. Думать не хотелось, думать было некогда. И он впился в ее губы, уверенно, как победитель, сразивший последнего дракона и получающий заслуженную награду. Кассандра отвечала, послушно, несмело, но чувственно, впуская его язык в свой рот, и ее стон угадывался скорее по вибрации. До боли хотелось больше, и немедленно, но позволить себе это было нельзя хотя бы потому, что он действительно заботился о женщине рядом с ним. Поэтому он отстранился, коснувшись губами скулы и шрама на щеке. - Слушай, я… - Он зарычал, злясь сам на себя и на эмоции, разрывающие на тысячу частей. – Наверное, лучше остановиться сейчас, для первого раза… Мысленно в этот момент он припоминал все бранные слова, которые знал. Но так действительно было нужно. Было нужно быть честным, если он хотел, чтобы Кассандра осталась с ним рядом дольше, чем на одну ночь. И тут она выдала такое, о чем он не смел и мечтать. - Да к черту. – И вцепилась в него, заставляя отбросить остатки сомнений, и без того дотлевающие в этом огне. Тревельян судорожно обнял ее, отвечая на поцелуй, чувствуя, что еще немного – и он позорно облажается, не успев даже раздеться. Он буквально плавился, сердце выламывало ребра, в голове стоял странный гул. Но кухонный стол был не то чтобы неподходящим местом, просто сильнее было стремление дать Кассандре понять, что все это – не просто так, это по-настоящему. - Спальня… Пойдем. Разум сдавал позиции. Дорогу до спальни Тревельян помнил смутно – только то, что они налетели на косяк и, кажется, журнальный столик. Куда ярче в сознании отпечатались жаркие случайные прикосновения тонких пальцев, расстегивающих его рубашку, и то, как сам он боролся с узлом на поясе чужого халата. На кровать они просто рухнули, и когда руки Кассандры расстегнули его ремень и замок на брюках, Тревельян просто выпал из реальности. Мужчина чувствовал ладонь на своем члене, сжимающую и двигающуюся, неровно, но это было так сладко, что он с трудом справился с собой. Он стянул халат с плеч Кассандры и наконец сделал то, что не раз ему снилось – навис над ней сверху и поцелуями начал изучать ее тело, начав с пульсирующего сосуда на шее, спускаясь ниже по ключицам к груди, проводя руками по талии и бедрам. Касаясь языком соска, и ниже, по коже над судорожно вздымающимися ребрами к пупку, ко внутренней стороне бедра, осторожно трогая пальцами, затем пробуя на вкус. Он не видел, но Кассандра широко распахнула глаза и прикусила собственную ладонь, чтобы не закричать. Зато он чувствовал, как она прогнулась, и слышал ее хриплое дыхание. Тревельян поднялся и поцеловал ее губы так нежно, насколько был вообще способен. Он входил медленно, очень медленно, надеясь, что не причинит боли, ощущая, как короткие ногти впиваются ему в лопатки, как женщина под ним сжимается, а затем расслабляется, впуская. - Подожди. – Хриплый шепот заставил его вздрогнуть, но он замер на несколько мгновений, а затем начал двигаться, ускоряя темп, чувствуя, что его подхватывает и уносит огромной волной. Кассандра стонала сквозь сжатые зубы, держа его за плечи и обхватив ногами. Все это было похоже на танец, самый первый и самый прекрасный из тех, что были придуманы даже не человеком, а самой природой, такой, где двое становились одним, одновременно полностью отдаваясь и получая во сто крат больше. С очередным толчком Кассандра вскрикнула и вцепилась Тревельяну в ягодицы. Он скорее инстинктивно ощутил, чем действительно понял, о чем его просят, и ускорил темп, чувствуя, что вот-вот сорвется. Услышав громкий протяжный стон, он едва успел выйти из нее и кончил себе в руку. Тело ныло, в голове звенела пустота. Нужно было встать и дойти до ванной, но сил не находилось даже чтобы разлепить пересохшие губы. Он поцеловал Кассандру в плечо и рухнул на простыни рядом с ней. Сбоку раздался какой-то шорох, и перед глазами замаячила ее рука, протягивающая что-то. - Что это? - Салфетки. Тебе же нужно, верно? Тревельян закрыл глаза и хрипло рассмеялся.