Винчестер? Проклят.

Когда медсестра ушла, лицо Дина само собой приняло грозное выражение, из-за чего Мэри от волнения сжала белый уголок одеяла. — Ты не человек, — констатировал он и придвинул пластмассовый стул ближе к кровати. — Ну так что, расскажешь нам? Взгляд Мэри метнулся к Сэму, но тот лишь скрестил руки на груди и тоже ждал долгого и подробного объяснения. — Мне было пять, когда у меня обнаружили рак лёгких, — неловко начала она. Её голос был сиплым и уставшим, но она продолжила. — Метастазы увеличивались, лекарства и химиотерапия не помогали, я должна была умереть. Одной радостью была любящая друг друга семья. Папа любил маму, мама безумно любила папу. Но однажды он уехал. Я не понимала, почему, — глаза Мэри увлажнились и она поспешила отвернуться. — Он всегда говорил, что любит меня, что не бросит нас, несмотря на пониженную статистику корпорации, где он работал. Конечно, потом оказалось, что он не предприниматель. О том, что папа охотник, я узнала только тогда, когда демоны заявились в наш дом… Простите, — всхлипы стали громче, Мэри закрыла ладонями лицо, стараясь успокоиться. Сэм потянулся к прикроватной тумбе и подал ей бумажные носовые платки. — Спасибо, — она шмыгнула носом и утёрла вновь подступающие слезы. — Он вернулся через три года. Без предупреждения. А до этого не звонил, не писал… Конечно, я его послала, когда он сказал, что вернулся и хочет помочь мне справиться с болезнью. В тот год мне было особенно плохо. Я. Должна была. Умереть, — членораздельно повторила она, повернувшись лицом к Винчестерам, — Но этого не произошло! На следующий день — в первый раз за четыре года — я вдохнула полной грудью без боли, без кашля, без головокружений. Врачи не могли объяснить такое быстрое излечение и посчитали это чудом. Как и я. Прошло несколько лет, все возвращалось на круги своя — отец почти каждую неделю уезжал в «командировки», — девушка показала пальцами «кавычки». — Мама работала в нашем магазине, я училась. Мэри замолчала, погрузившись в воспоминания. Она смотрела в одну точку на стене. Девушка вспомнила маму — невысокую золотоволосую женщину с проблесками седины, большие голубые глаза которой всегда излучали радость, заставляя Мэри неотрывно любоваться ими, как на какую-то небывалой красоты тихую гладь горного озера; она вспомнила и отца, ненавистного ей человека, который уехал в самый тяжёлый момент её жизни, когда ей нужна была поддержка. Девушка с силой сжала платок, борясь с желанием плакать и кричать от обиды. В небе сгустились тёмные тучи, предвещая тёплый летний ливень. — Что случилось потом? — тихо спросил Сэм, выводя её из транса. — Потом?.. Потом умерла наша соседка — миссис Битон… Она была очень старенькой бабушкой и долго мучилась. А после я начала слышать её голос. Сэм и Дин переглянулись. — Что же она говорила? — поинтересовался старший Винчестер, внимательно смотря в глаза Мэри. — Чаще всего это был шёпот и непонятная белиберда, но последние несколько дней она начала звать меня. — В смысле? Звать на могилу или в загробный мир? — Сэм сел рядом с братом на такой же пластмассовый стул. — Я… я не знаю… Просто по имени. — Отец в курсе? — грозно спросил Дин. Мэри пожала плечами, потупила взгляд и продолжила: — Голова разрывалась от этого голоса, я слышала его постоянно, — девушка горько усмехнулась, — Так я и стала грёбаной сумасшедшей. В шестнадцать… в шестнадцать лет я поняла, что больше не могу так жить — врать маме, что всё в порядке. Я знала, что схожу с ума. Я не хотела сходить с ума. Поэтому пришлось лечь в психиатрическую клинику. Но это не слишком помогло. Иногда я слушала радио о картинах молодого художника: «Художник со Среднего Запада, свежее имя в современном искусстве! Провозвестник новой реальности!». Тогда я решила, что не буду обращать на голос никакого внимания, иначе я сгнию в этой чёртовой психиатрической клинике. Я ушла и начала новую жизнь. Она подняла голову и посмотрела на братьев. Мэри уже не замечала слёз, текущих по щекам. В стеклянных глазах читалась только боль от потери отца, матери, Ричарда и прошлой, вроде бы только что наладившейся жизни. — Пока не пришёл Винчестер и всё не испортил! — в её дрожащем голосе были слышны ярость и презрение. Дин хотел было что-то сказать в защиту отца, но Сэм его перебил: — Эй, — сказал он, положив свою ладонь ей на плечо. — Как только мы поймем, кто ты, и убедимся, что ты будешь в безопасности, сможешь уехать. Мы сделаем новые документы и никто тебя никогда не найдет. Дин пихнул его локтем в бок и наградил испепеляющим взглядом. «Это не по плану, чёртов ты импровизатор!» — подумал старший Винчестер. Он очень хотел, чтобы Мэри уехала и оставила в покое, в своем маленьком мирке его, Сэма и отца — старую дружную команду по борьбе со сверхъестественными тварями. Но, с другой стороны, его разрывало любопытство и после рассказа сводной сестры мучил вопрос: кто она? — Нам нужно придумать что-то, чтобы свалить с этой больницы, — Мэри утёрла слёзы. — Да, мы как раз думаем над этим… — Дина прервала вибрация его телефона. На экране высветилось «Бобби», когда он достал его из кармана куртки. — Минуту, — он вышел, отвечая на звонок. Как только хлопнула дверь, Мэри резко взяла Сэма за грудки и подтянула ближе к себе. В ту же секунду, сунув руку под подушку, приставила столовый нож к его горлу. Сэм опешил от такой быстроты действий и наглости с её стороны. Да что там! Винчестер не мог даже ударить её: кто будет сопротивляться, когда у горла острый холодный аргумент для того, чтобы не этого делать? — Ты что делаешь?! — сдавленным голосом возмутился Сэм. — Кто ты такой, чёрт тебя подери?! — прошипела она ему прямо в лицо. — Я Сэмюэль Винчестер, охотник на нечисть, твой сводный брат… — Ты знаешь, о чём я! «Она, что, с катушек слетела?!» — пронеслось у него в голове. — Всякой дряни развелось, я не даже уверена, что ты человек. — Я человек! — Сэма начинала злить эта ситуация, так что голос его прозвучал сердито. Девушка сощурилась в подозрении на обман и только крепче сжала ворот его клетчатой рубашки, сильнее надавила на горло столовым прибором. Она молчала около минуты, но, когда Винчестер уже хотел двинуть её стулом, надеясь, что получится не очень сильно, Мэри вздернула бровь и произнесла: — Тогда почему ты светишься, как новогодняя гирлянда, Сэмюэль Винчестер? «Она точно с поехавшей крышей». — Что? — Ты светишься. Красным светом. — Слушай, я не знаю, что с тобой происходит, но давай ты отпустишь меня и уберёшь это, — он красноречиво покосился на нож. — От моего горла. Тогда мы, возможно, сможем тебе помочь. Немного поколебавшись, Мэри кивнула и отпустила его, вновь приняв полулежачее положение на больничной постели. Выпрямившись, Сэм потёр покрасневшее горло. — Прости. — Не говори пока Дину об этом, ладно? — Прости, — снова повторила она. — Мне страшно. Я не знаю, что со мной происходит. Сэм мягко улыбнулся, глядя в её изумрудные глаза. — У тебя есть мы. Мэри улыбнулась в ответ. В палату зашёл Дин с отрешённым выражением лица. — Бобби звонил, спрашивал, все ли хорошо, — Винчестер перевел взгляд с Мэри на Сэма. — Ему звонил отец, сказал, что всё идёт по плану и охота займёт ещё неделю. Просил не звонить. У Сэма как камень с плеч свалился. От Джона уже четыре дня не было ни слуху ни духу, и в уме сами собой возникали картинки искалеченного отца, просящего о помощи. Его кольнула досада от того, что отец не позвонил сам, а попросил об этом Бобби. — Так, — Дин упёр руки в бока. — Скажите мне, что вы придумали, как смыться от сюда. Сэм помотал головой, одновременно разводя руками. — Дин, без лишних проблем это не провернуть. — Думаю, я могу кое-что сделать, — после минутной паузы тихо сказала Мэри и чуть заметно улыбнулась. Винчестеры переглянулись. Чёрное небо несколько раз прогремело оглушительными раскатами грома. В окно палаты забарабанили крупные капли дождя, такие желанные после испепеляющей засухи.