Винчестер? Проклят.

— Вы хотите увезти мисс Кэммерон домой, я правильно понимаю? — Да, — сказали Дин и Сэм одновременно, кивая головами, словно китайские болванчики. — Боюсь, что это невозможно. У неё критическое состояние, вашей подруге стоит пройти обследование в психиатрической клинике. — Вообще-то она – наша сводная сестра, — перебил доктора Дин. — И, кажется, в нашей стране люди сами выбирают метод лечения, — его голос был деловитым и уверенным, хотя, по мнению Сэма, брат не знал и трети конституции США. Мэри наблюдала за разговором через маленькое окошко двери, сидя на больничной кровати. Она не могла слышать, что именно Винчестеры говорили её лечащему врачу, но, когда женщина всплеснула руками, девушка услышала отрывок фразы: «безответственно». Она повернула голову к окну и наблюдала за огромными каплями дождя, стекающими по стеклу подобно маленьким ручейкам. Двое детей, вопреки наказам матери, бегали по мокрой траве и ловили капли языками, звонко смеясь и играя в салки. Мэри невольно улыбнулась этому беззаботному празднику жизни. Спор за дверью продолжался уже около пяти минут, и девушка, убаюканная теплом, приглушенным смехом и тишиной, от которой звенело в ушах, задремала и не услышала, как в палату зашли Винчестеры и врач. Женщина легонько потрепала её по плечу. — Мне нужно осмотреть ваши швы, — тихо сказала она, взяв запястье правой руки. — Вас ничего не беспокоит? — Нет. Мэри перевела взгляд на Винчестеров. Дин выгнул бровь в ожидании «кое-чего», Сэм еле заметно ободряюще кивнул девушке. — Только иногда навевает тоска по дому. — Но вы же понимаете, что это невозможно? — женщина подняла голову. Голос её был таким, будто она уговаривала трёхлетнего ребенка съесть ещё ложечку манной каши. — По крайней мере, в ближайшую неделю. — А по-моему, она уже неплохо выглядит… — встрял в разговор Сэм, неловко переступая с ноги на ногу у двери. Было забавно наблюдать, как профессиональный охотник чего-то смущается. Врач выпрямилась, гневно смотря на него. — Вы что-то задумали, — сказала она. — Я уверена в этом, и я не позволю вам навязывать волю моей пациентке. — Они не… — начала Мэри, но на неё не обратили никакого внимания. — И если вы заявитесь сюда ещё раз и будете говорить или делать что-нибудь подозрительное, то я вызову полицию. Мэри хотелось схватиться за голову: все пошло наперекосяк. Они не взяли в расчёт, что доктор может оказаться очень навязчивым и преданным своей работе; не учли, что Мэри пыталась покончить жизнь самоубийством, и что по этой причине её никто просто так из больницы не выпустит; не смогли понять логику обычных людей: «два здоровых угрюмых мужчины и сумасшедшая девушка – совсем не родные. Выглядит странно» или «эта девушка выглядит такой несчастной, почему два этих злобных существа мужского пола пристают к этой милой особе? Нужно выяснить, в чём дело». В этой тактике было слишком много пробелов и трещин, так что осталось либо надеяться на лучшее, либо быть готовым к импровизации. Врач собралась уходить, но Мэри, схватив её за руку, прошептала «пожалуйста». Откровенное недовольство, читаемое на лице несколько мгновений назад исчезло, преобразовываясь в непонимание, а затем лицо врача стало пугающе спокойным. — Принести ваши вещи? — спросила она ледяным голосом у Мэри. Та, замешкавшись, кивнула. Женщина ушла, даже не взглянув на Дина и Сэма. Дин с минуту вглядывался в окошко на двери, наблюдая за зомбированной особой, которая большими размеренными шагами скрылась за поворотом.

***

Дождь и ветер неумолимо сильно хлестали в лицо, из-за чего казалось, что щеки покалывает разрядами электрического тока. Зайдя в маленькое кафе, Мэри расслабилась благодаря теплу, тихой музыке и запаху вкусной еды. Она и Винчестеры сели за первый попавшийся им на глаза столик, заказали три чашки крепкого кофе и завтрак, состоящий из глазуньи, жареного бекона и свежих овощей. Ожидание заказа сопровождалось неловким молчанием и парой неудачных попыток Сэма начать разговор. Когда принесли завтрак, Мэри, напоминая азартного игрока, потерла руки и принялась за еду. — Не ела со вчерашнего вечера, — сказала она, еще толком не прожевав кусок хлеба и вяленый помидор, который секунду назад положила в рот. — Как ты это сделала?.. — вдруг спросил Дин, последовав её примеру. Девушка недоуменно вскинула брови. — Уговорила врача, — подключился Сэм. — Она столько ругательств в нашу сторону сказала, мы думали, что запустит в нас шприцом в конечном итоге, — он улыбнулся одним уголком рта. — Не спрашивайте меня об этом, — резко сказала она, закатывая рукава толстовки. Вещи Мэри, в которых она приехала в больницу, были мокрыми и испачканными в крови, и никто не удосужился хотя бы высушить их. Зомбированный врач принесла ей чужие вещи на размер больше. «Ну, хоть на том спасибо». — Я знаю не больше вас. Но уверена в одном — Джон замешан в этом. — Почему ты все время винишь нашего отца во всех бедах? — Дин громко поставил кружку, её содержимое расплескалось по столу. — Может, ты какая-нибудь родовая ведьма, а твоя мать приворожила его? — Или на его охоте что-то пошло не так, и мама стала другой… Может, он подверг её опасности?! — Мэри перегнулась через стол и со вскипающей внутри злостью смотрела на Винчестера. — Или она уже была такой, но из-за маленькой пустоголовой дочки, отец не мог убить её. Сэм, притворно громко кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Дин и Мэри возмущались так громко, что люди, сидящие рядом, начали недоуменно оглядываться, закатывать глаза и цокать языком. Девушка сжала вилку. — Зеленоглазка, лучше не зли. На этом моменте Сэм быстро выхватил у обоих вилки, боясь, что они поубивают ими друг друга, и ещё полчаса читал нотации, что сейчас не самое лучшее время для ссор. Все это время Дин и Мэри буравили друг друга взглядами. — Если вы будете ссориться и вести себя как маленькие, у нас ничего не получится. Возьмите себя в руки! — ему явно хотелось добавить пару матерных слов. Завтрак продолжался в тишине.

***

Шестьдесят, шестьдесят пять. Дождь со всей силы бил в стёкла машины, будто желая разбить одно из них. Восемьдесят. В машине прохладно и неуютно без уже привычной «Металлики» или Оззи Осборна, играющих в магнитоле Импалы. Машина развила скорость до восьмидесяти пяти. В окнах вихрем проносился монотонный пейзаж Мёмфиса — бетонные джунгли. Была видна слабая попытка природы пробиться сквозь них. Деревья прямо-таки проламывали асфальт, создавая паутины трещин, даруя себе шанс выжить и распространить множество таких же семечек, чтобы окончательно победить сотворенный людьми город. Найденный в кармане «худи» блокнот и ручка послужили мне полноценными холстом и кистью, чтобы зарисовать сие чудо природы. Я люблю рисовать. Пока я рисовала, Импала выехала на трассу, обрамленную с обоих сторон елями и соснами. Дом Бобби Сингера находился почти на окраине города, что соответствовало его скрытной натуре. — Ты всегда рисуешь деревья? — спросил Сэм, повернувшись, в то время как я вырисовывала очередной продолговатый лопастный лист дуба. — Да нет, — соврала, я не отрываясь от блокнота. Всегда-всегда я рисовала деревья: берёзы, дубы, клёны, маленькие кустики и огромные баобабы. Это просто моя шиза. Деревья, я обожаю деревья: мощные стволы и корни, намертво впивающиеся в землю, их длинные кривые ветки с толстой черной корой, похожие на руки какого-то старца в морщинах, продолговатые листья с прожилками, сильно пахнущая хвоя… Никто не знал о моей мании, кроме Ричарда. Помнится, я рассказала ему об этом, когда в очередной раз потащила его в лес одним солнечным осенним днём. Мы сидели на земле, поверх которой лежал толстый плед, но холод от неё, промерзшей, все равно чувствовался пятой точкой. — У меня тоже было нечто подобное когда-то, — сказал он и притянул меня ближе к себе, согревая своим теплом. — Правда? — я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. А не потешается ли он надо мной? — В детстве мне подарили маленькое дерево в горшке, и я верил, что оно приносит удачу. Поливал, обрезал увядшие листья, измерял его рулеткой каждую неделю, надеясь, что оно вырастет хоть на дюйм, — он замолчал. — А потом? — челюсти отплясывали чечётку, пальцы ног и рук были словно ледяные сосульки. — Потом я подарил его кому-то… — Уф, — я сильнее прижалась к нему и лучше намотала шарф на горло. — Наверное, круто быть твоим деревом: за тобой чересчур старательно ухаживают, заботятся… От воспоминания его улыбки к горлу подступил комок, а в животе все внутренности и желудок завязались в несколько узлов. Тогда Ричард наклонился и поцеловал меня. Машина резко остановилась, вырывая меня из воспоминаний, я ударилась лбом о пассажирское переднее сидение, а Сэм чуть не съехал с него вовсе. — Вот чёрт! — воскликнул Дин и быстро вылез из Импалы. Мы с Сэмом последовали его примеру. — Что случилось? — спросил Сэм, подходя к брату. Дин, стоя у пробитого заднего колеса, поджал губы и с тоской смотрел на покалеченную машину. — Колесо пробило, — тихо ответил он и, наваливаясь на машину всем телом, что-то пробурчал себе под нос. Из всего этого я поняла только «Детка, прости меня». — Это просто машина, — сказала я, скрестив руки на груди. — Можем поймать попутку, если мы так торопимся, а… — Я лучше тебя здесь оставлю, чем эту машину! — перебил он меня. Меня кольнула обида, я повернулась и пошла в сторону леса. За спиной было слышно, как Сэм препирается с Дином. — Не уходи далеко! — крикнул старший Винчестер, стараясь перекричать шум дождя, будто маленькому ребенку. — Мы быстро заменим колесо. — Хорошо… И иди в задницу! — надеюсь, услышал. За эти две минуты на улице, промокнув насквозь, я уже горела желанием словить машину, чтобы доехать до дома Сингера, а эти двое пусть останутся здесь, раз не хотят по-другому. Через пятнадцать минут я поняла, что меня кто-то проклял, потому что машин на трассе не было вообще. Ни одной. Словно испарились. «Чёрт, чёрт, чёрт…» — я перевела взгляд на Винчестеров — они все еще меняют колесо, промокшие и замершие до костей. Внезапно среди деревьев, на той стороне, я увидела какое-то мелькание: оно то приближалось, то отдалялось. По коже пробежали мурашки, но уже не от холода, а от испуга. «Не уходи далеко!». Я неловко переступала с ноги на ногу около минуты, пока не убедила себя перебежать дорогу, не оглядываясь, преследуя это нечто, не обращая внимание на холод, страх, и на мысли о дальнейших последствиях. Мне любопытно, а когда мне любопытно, я могу пожертвовать своей жизнью, но обязательно узнаю, что меня привлекло. Услышав приглушенный крик Винчестеров, я прибавила скорости. Запнувшись о ветку, я упала, погрузившись в грязь. В своей голове я услышала голоса, тысячи голосов, от тоненьких детских до низких басов, все они что-то говорили, переплетаясь между собой, жужжа в моем мозгу подобно рою диких смертоносных пчёл. Зажав уши руками, я закричала, надеясь, что они замолчат. Среди высоких толстых сосен что-то прозрачное снова промелькнуло между деревьями. Это, будто лазурная океанская волна, плавно сформировалось в нечто, отдаленно напоминавшее фигуру человека. Сделав рывок, я поднялась с земли. Я прошла несколько метров. Передо мной предстала ужаснейшая картина: растерзанные кем-то… или чем-то трупы людей: женщины, мужчины лежали на сырой земле в грязи и своей крови, с неподдающимся описанию страхом на их лицах… Я зажала рот рукой, чтобы снова не закричать. Беззвучно зашевелила губами; сердце бешено билось, грозясь сломать мою грудную клетку. Кто-то схватил меня за руку и резко развернул от зрелища резни. Дин. — Мэри, твою мать! — прокричал он, сильнее сжимая мое предплечье. — Я не буду гоняться за тобой по всему Мёмфису! — процедил парень сквозь зубы. Он устремил взгляд вдаль, в надежде найти Сэма и замер так же, как и я. — О, Господи… — Их десять, — тихо сказала я. — Десять растерзанных трупов, Дин.